215
210
111
147
Foundation – P. Weasley [11.12]
For and against – D. Greengrass [13.12]
Countdown – M. McGonagall [11.12]
Chamber of secrets – H. Granger [13.12]
Not afraid anymore –O. Harper [13.12]
Lost battle – H. Dawlish [12.12]
Things explode – M. Marden [12.12]
Second chance – S. Snape [11.12]
Последний враг – C. Warrington [12.12]
Loser – El. Wylde [11.12]
Burn – G. Weasley [11.12]
Долиш ударил почти без замаха - не стремясь вырубить и даже не пытаясь повредить лицо Белби. Пока что было достаточно сделать больно. Чтобы дать выход внезапно накатившей ярости и, заодно, наглядно продемонстрировать свою принципиальную, родительскую позицию. - читать дальше
Нужные персонажи
Массовые квесты
Доска почета

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [14.01.1997] Я знаю, что ничего не знаю.


[14.01.1997] Я знаю, что ничего не знаю.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

[14.01.1997] Я знаю, что я ничего не знаю.
http://ipic.su/img/img7/fs/544102cbfd80.1457174783.jpg

› Участники: Olive Hornby, Emma Bagnold
› Место: Дырявый котел.

› Время: послерабочее
› Погода: прохладно, легкий снег.

Иногда некоторые письма могут застать врасплох, особенно от тех, кто практически тебе не знаком.

Отредактировано Olive Hornby (2016-03-05 13:53:49)

+1

2

Иногда люди болтают. Болтают много и не по делу, болтают правду и неправду, болтают, чтобы привлечь к себе внимание. И когда это происходит, посвящёнными в суть оказываются все, кроме того, о ком болтают.
Эмма поджала губы, прокручивая в голове приём последнего пациента. Что-то было не так, что-то было слишком странным и не укладывалось в голове женщины. Привычная обстановка больницы, привычный безалаберный стажёр, привычная девушка, одна из множества побывавших в этом кабинете. Но что-то выбивалось из общей привычной картины. Бэгнольд закрыла глаза, пытаясь отогнать совершенно не нужные мысли, но как назло из памяти выползали хитрые взгляды и отнюдь не безобидные намёки Дрейка, понимание, написанное на лице пациентки, когда Кристиан пытался шутить, и её ожидающий взгляд, как будто вот-вот что-то должно произойти. Взгляд, направленный не на Криса, а на неё, Эмму.
Всё это неспроста. Что-то здесь нечисто. Мысли сменялись одна за другой, мозг позволил себе в очередной раз додумать всё за женщину, но у той хватило ума не доверять ему на этот раз. Но отмахнуться от этого, как от назойливой мухи, она не смогла.
Бэгнольд закончила раньше обычного. И не случись этого, абсолютно бы не обратила внимание на странное поведение младших сотрудников, которые провожали её взглядами - насмешливыми, сочувственными, задумчивыми. Эмма машинально поправила волосы и мельком кинула взгляд в зеркало, проходя мимо. Нет, с внешним видом всё нормально.
Сопоставить странное поведение пациентки и шёпот за спиной не составило труда. Эмма решила выяснить правду и в своём решении она пойдёт до конца. Сова с письмом была отправлена тем же днём. Время - сегодняшний вечер. Место - Дырявый котёл. "Если Вас не затруднит", - вежливо прибавила она, но даже на бумаге через эту вежливость явно сквозило раздражение.
Бэгнольд редко удавалось сдерживать себя. В отличие от матери, дочь была более вспыльчива и менее отходчива, что иногда было совершенно не на руку последней.
Она явилась без пяти минут. Ровно минута, чтобы поправить волосы и одежду после аппарации. Минута, чтобы подойти ко входу и, остановившись, потянуться к дверной ручке. Минута, чтобы, застыв, собраться с мыслями и натянуть вежливую улыбку. Две минуты, чтобы войти и разыскать среди посетителей нужный столик, за которым её уже ожидали и снять пальто, повесив его на высокую спинку стула.
- Мисс Хорнби, - она кивнула, приветствуя девушку. "Бим-бом" - пробили настенные часы, перебивая её приветствие. Эмма никогда не опаздывала и никогда не приходила раньше, если только того не требовал статус собеседника. Назначь ей встречу министр магии, Бэгнольд прибыла бы раньше. Минут на пять, не более. В любое время она приходила минута в минуту, производя обычно на малознакомых людей неизгладимое впечатление. Один раз кто-то заметил, что в женщину вмонтировали секундомер, на что она лишь пожала плечами - всё может быть.
Эмма снова поймала на себе тот странный взгляд, что несколько раз замечала сегодня в больнице. И чуть нахмурилась, не понимая, с чего бы абсолютно незнакомой девушке так смотреть на неё. Как будто та что-то скрывает и это что-то личное. Девушка, кажется, старательно отводила взгляд, что тоже не укрылось от женщины.
- Два согревающих имбирных напитка, - попросила она у официанта. На улице всё-таки был январь - не так уж и жарко. Уголок её губ дёрнулся, когда взгляд снова упал на собеседницу, - я очень рада, что Вы пришли.
Конечно, радости на лице у Эммы не было и в помине, но вежливость - лучшее оружие. Она кивнула, поблагодарив паренька, принёсшего два стакана с дымящимся напитком, и сделала глоток, пытаясь расслабиться.
- Скажите, мисс Хорнби, что Вам известно обо мне? - долгие предисловия - не её метод. Рубить с плеча и говорить в лоб - вот стиль младшей Бэгнольд. Она нетерпеливо повела плечами, ожидая ответа, который, казалось, должен был расставить все точки на и. Или хотя бы натолкнуть на суть.

Отредактировано Emma Bagnold (2016-03-05 18:23:26)

+2

3

Оливия с трудом привыкала к одиночеству в собственном доме, прислушивалась, когда скрипели половицы, долго не могла уснуть ночами, наблюдая за причудливыми тенями на стенах. Те превращались в длинные фигуры сгорбившихся незнакомцев в мантиях или, может, чью-то руку, тянущуюся к ее покрывалу. А ведь всего лишь ветки за окном, но фантазия любезно подсовывала все новые образы, от чего замирало сердце, заставляя сжимать край одеяла или оставлять включенным ночник.
Но ведь подобный страх - такая глупость. Сказать кому-либо, и над ней посмеются, заставляя краснеть и невольно отводить взгляд. Но страх иногда сильнее нас, пусть даже самый детский, надуманный. И вот уже даже собственный дом не кажется таким безопасным, а под кроватью таится чудовище, способное украсть твое спокойствие.
Родители, замечая синяки под глазами дочери от бессонных ночей, звали ее обратно в поместье, но Оливия ссылалась на работу, слишком большое количество дел, ту самую спасительную занятость, благодаря которой она допоздна засиживалась в Министерстве. Работа была всегда, и это прекрасно.
Маленький пестрый комочек в ее жизни появился случайно. Принес отец, сказав, что вдвоем им будет веселее. И когда лицензия была получена, а Оливия более-менее свыклась с новым своенравным обитателем дома, составив график кормления, накупив умных книжек по уходу и обращению с диковинным животным, низзл, освоившись, внезапно начал кусаться.
И если поначалу это было терпимо, то в один прекрасный день рана оказалась серьезнее, ведь когти и зубы у волшебного питомца, отдаленно напоминавшего магловскую кошку, были слишком острыми.
В тот день ей впервые за долгие годы пришлось обратиться в Мунго, некоторое время объясняя в приемной, что ее поцарапал низзл, а кровоостанавливающего в доме, как назло, не оказалось.
Оливия помнила пустые коридоры больницы, гул шагов, когда она поднималась на нужный этаж, а также целителя, который оказался слишком болтлив, делая перевязку.
Лив совершенно не помнила, как тот принялся рассказывать истории из своей жизни, работе, а затем внезапно задавая слишком странный вопрос:
- А вы когда-нибудь любили?
Девушка помнила, как смерила целителя недоверчивым взглядом, а затем отрицательно покачала головой. Будь тут ее Ньют, тот бы непременно вцепился ей в лодыжку, чувствуя ложь. Но низзл остался дома, а о своей жизни посторонним волшебникам Лив рассказывать не собиралась .
Кто же знал, что соберется ее собеседник, вот только не сегодня, а предлагая встретиться на следующий день. Зачем она согласилась? Сейчас, спустя какое-то время, Оливия могла найти этому лишь одно оправдание - в благодарность.
Будучи благодарной за помощь она согласилась выпить со стажером чашку кофе, слушая истории из его жизни. Только из благодарности она кивала, когда тот говорил то, что  девушке знать не следовало: слишком личное, слишком неправильно, так не поступают. Но Кристиан казался слишком веселым, интересным собеседником, чтобы в какой-то момент попросить его замолчать.
Сказанного не воротишь, а знание - не всегда сила. Именно поэтому, получив письмо от мисс Бэгнольд, Оливия ответила согласием, понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет. Не согласилась бы, просто выбросив письмо, не будь целительница дочерью ее непосредственной начальницы.
- Я очень рада, что Вы пришли.
Рада ли Оливия? Конечно же нет. Слишком нехорошее предчувствие не дает расслабиться, забираясь своими холодными пальцами под рубашку, заставляя держать спину прямо, как это положено чистокровной с ее-то фамилией.
Бэгнольд не ходит вокруг да около, задавая интересующий вопрос сразу же, едва заняв свое место и дождавшись заказанного.
Оливия мысленно считает до трех, прежде чем ответить, а затем произносит:
- Ничего из того, за что вам стоило бы беспокоиться, мисс Бэгнольд.

+2

4

Не злите Эмму Бэгнольд. Не злите, ведь это встанет вам боком. Жаль, что многие люди этого не знали и не видели с первого взгляда, что перед ними человек, не привыкший ни уступать, ни отступать. Эмма нахмурилась. Наивно было полагать, что прямой вопрос заставит девушку развязать язык и выложить всё начистоту. Нет, Оливия оказалась не из тех, кто так просто раскалывается и сливает информацию. Что ж, тем интереснее. Поиграем. Но не по чужим правилам, нет, ни в коем случае.
- Давайте будем взрослыми людьми, - женщина улыбнулась. Вышло весьма неправдоподобно и совершенно не располагало к дружелюбной беседе, наоборот, этот раздражённый оскал ясно и чётко давал понять, что лучше бы Оливии рассказать всё, как есть.
- У каждого человека есть слабые места. Хотите знать, какое у меня? Я терпеть не могу сплетников. Какое слабое место у Вас? - Бэгнольд окинула девушку немного надменным взглядом, подмечая, что та напряжена. Это выдавали скованные движения, ненатуральные эмоции, неестественно прямая спина, - Вы плохо врёте.
Эмма сделала ещё пару глотков напитка, ощущая островатый привкус имбиря, чувствуя, как напиток горячит сознание. Только сейчас она осознала, что нужно было брать что-нибудь ледяное, чтобы остудить и вернуть ясность мысли.
- Ваши взгляды в моём кабинете. Как будто Вы чего-то ждали от меня. Я бы спокойно восприняла глупые шуточки стажёра, списав всё на отсутствие у него мозгов и хроническую тупость, но вот какая штука, мне вдруг на миг показалось, что Вы... ммм, понимаете его юмор.
Бэгнольд прищурилась, прохладно глядя на собеседницу и пытаясь понять, что же именно та так тщательно пытается от неё скрыть.
- Вы впутались не в ту историю, мисс Хорнби. Расскажите мне всё, что знаете, - она уже не просила. Терпения хватало лишь на дежурную вежливость. Тон сменился на приказной, именно таким она обычно общается со своими подчинёнными - жёстко, властно, не принимая возражений.
Но здесь это, видимо, не действовало. Девушка оказалась не менее упрямой и секретов выдавать не желала. Что ж, пойдём другим путём. Эмма едва заметно повела плечами и чуть приподняла уголки губ.
- Оливия Хорнби. Младший помощник моей матери. Скажите, Вам нравится Ваша должность?
Да, это был чистой воды шантаж. Женщина не любила такого рода приёмы, пользовалась ими только в самых крайних случаях. Но сейчас речь шла о её репутации и все средства были хороши. Ухмылка стала шире, когда взгляд девушки беспокойно заметался.
- Отвечайте же, - она слегка повысила голос. Слегка, так, что никто кроме неё самой и не заметил.
Бэгнольд знала Оливию. Не лично, лишь по рассказам матери. Но положительных отзывов было достаточно, чтобы составить хорошее впечатление о девушке. И сейчас, понимая, что та вляпалась в эту историю абсолютно случайно и что на её месте могла быть любая другая, Эмма глубоко внутри жалела её. Но не настолько сильно, чтобы отступиться, так и не выпытав ничего. Упрямство и желание хранить свои и чужие тайны обычно нравилось женщине. Она ценила это в людях, но сейчас именно эти качества мешали добыче важной информации. И Эмма была готова простонать от досады и стукнуть кулаком по столу. Но не у всех же на виду. Она сделала всё это мысленно, не сводя пытливого взгляда с собеседницы.

+2

5

Спокойствие - это одна из немногих черт характера, доставшихся Оливии от матери. Та училась на Рейвенкло, прекрасно сдала выпускные экзамены, а ее приветливости и терпению можно было только позавидовать.
Последнего Оливии иногда очень не хватало, возможно, именно поэтому Шляпа решила отправить ее на Слизерин, хотя тогда, сидя на табурете в большом зале, она мечтала пойти по стопам матери, нежели отца. Увы, все пошло иначе. Распределяющая Шляпа увидела в ней то, что присуще змеиному факультету, нежели Рейвенкло.
И возможно, именно это сейчас помогало Оливии не просто смолчать, услышав слова мисс Бэгнольд, а именно сдержать "удар", не боясь ответной реакции.
Хотя помогло ли?
Оливия была слишком воспитана - сказывалось положение в обществе, чтобы грубить в открытую, но и позволять кому-либо общаться с ней в подобном тоне, словно сейчас она сидела на допросе в аврорате, девушка позволить не могла.
- Мисс Бэгнольд - ее голос звучит спокойно, а "мисс" произносится с нажимом, словно желая показать статус незамужней леди в ее-то годы. В обществе чистокровных это можно было сосчитать позором, ведь Эмма Бэгнольд была уже не так молода. Впрочем, что взять с полукровок. Магловский мир слишком сильно отличался от традиций волшебников, особенно чистокровных. И сейчас для Оливии это девичье "мисс" звучало, как потрепанная кукла, оказавшейся никому ненужной, когда все вокруг выросли. - Могу вас заверить, что ваша мнительность сейчас абсолютно напрасна.
Она складывает руки перед собой в замок, невозмутимо продолжая:
- И, прошу заранее простить мне мою дерзость, но ваши отношения с вашим стажером - это только ваши отношения, и впутывать меня в это не стоит.
Оливия не боится встретится взглядом со своей собеседницей, замечая, как та едва заметно ведет плечами, приподнимает уголки губ.
Шантаж. Или даже угроза негативных последствий с целью получить необходимую информацию.
Девушка чувствует, как сжимается сердце, пропуская удар, но внешне пытается сохранить спокойствие. Хорошо, что под руку попадается имбирный напиток в стакане. Она делает глоток, тянет время, которое, как назло теперь бежит, как сумасшедшее, желая увидеть результат происходящего.
- Отвечайте же.
Но что? То, что Оливия не любит, когда с ней обращаются подобным образом, да еще и тот человек, которого она видит от силы второй раз в жизни? Или, может, попытаться доказать ей тот факт, что мисс Бэгнольд волноваться абсолютно не о чем?
Нет. Ни то и ни другое. Будь та хоть немного повежливее, разговор бы прошел иначе, но сейчас.
- Моя должность, как и мое мнение о ней, вас тем более не касаются.
Стоило бы напомнить, что волшебница ведет себя, как истеричка, повышая голос и опасаясь за свою репутацию. Но Оливии ли до этого дело? Мало ли кто и с кем спит ради карьеры, денег, любви или уважения.
Не в принципах девушки об этом рассказывать.
Проще оставить эти знания где-то глубоко, надеясь, никогда ими не воспользоваться.

+2

6

Эмма смотрела на девушку, сидящую перед ней пристально, пытаясь понять, что за игру она ведёт и по каким правилам играет. Бэгнольд сделала ещё пару глотков из стакана, аккуратно отставив его чуть в сторону, чтобы ненароком не смахнуть на пол. Она чуть склонила голову, едва заметно качнув ею. Этот жест означал, что нет, она не верит этому показному спокойствию и в то, что собеседница абсолютно непричастна ко всем этим сплетням, тоже.
Женщина усмехнулась, понимающе покивав головой. Она прекрасно знала, какое впечатление производит её фамилия для тех, кто не знал её. Для тех, кто не был в курсе, что в своё время она похоронила мужа. Для тех, кто считал её старой девой, засидевшейся под родительским крылом. Эмма знала обо всём этом, когда меняла фамилию на девичью. Просто потому что было слишком невыносимо каждый раз вздрагивать, слыша это больное "миссис Саммерс". Но оправдываться перед молоденькой сотрудницей её матери Бэгнольд не собиралась.
- Послушайте, - голос звучал устало, но стальные нотки из него никуда не делись. Даже если Эмма и решила сменить тактику, то не кардинально, - Ваше упрямство сейчас абсолютно ни к чему. Вы можете играть в партизанов с кем-нибудь другим. Но то, что Вы знаете больше, чем говорите, написано на Вашем лице и никуда не денется.
Она чуть подалась вперёд корпусом, едва заметно. Обычно это выдавало её нетерпение и желание поскорее покончить с делом, которое было ей неприятно.
Женщина кивнула, будто бы соглашаясь с тем, что она перегнула палку. Но Эмма не Эмма, если не пойдёт до конца. Она дала знать мисс Хорнби, что будет в случае её отказа от добровольного сотрудничества. Она намекнула и этого было достаточно, чтобы более не затрагивать тему карьеры девушки. Этого было достаточно, если та, конечно, дорожила своей должностью. Бэгнольд смерила собеседницу придирчивым взглядом. Таким обычно смотрят на собеседованиях при приёме на работу - оценивающе, скептически и с неким интересом. Всё в Оливии выдавало карьеристку, которая ни за что не отступит с намеченного пути. Даже это её ослиное упрямство. Они со старшей Бэгнольд определённо стоят друг друга. Эмма хмыкнула, сложив ладони вместе и переплетя пальцы.
Услышав про стажёра, она широко распахнула глаза и сделала резкое движение, дёрнувшись. Хорошо, что несколько минут назад, она отставила стакан в сторону, иначе бы имбирный напиток оказался на ней. Она так сильно сжала замок из пальцев, что побелели костяшки. Ногти упёрлись в кожу.
- Что Вы сейчас сказали? - тихо переспросила она. В голосе не было ни прежних угроз, ни издёвки. Лишь холодное, почти отстранённое удивление и как будто бы ледяное равнодушие. Как будто внутри неё не бушевал ураган эмоций и не путались мысли от "откуда она взяла?" до "я убью эту сволочь". И последнее, разумеется, было про стажёра, а не про Оливию.
- Вероятно, Вас ввели в заблуждение, - всё так же спокойно и отчуждённо, как будто это не было делом последних нескольких часов.
Она, наконец, оторвалась от созерцания побелевших кистей рук и подняла колючий взгляд на девушку. Подняла и тут же попыталась его смягчить, виновато улыбнувшись.
- Пожалуйста, простите меня, - она разомкнула замок из переплетённых пальцев, чтобы провести холодной ладонью по разгорячённому лицу.
Бэгнольд действительно понимала, что была слишком строга, слишком настойчива и слишком разгневана. Это могло настроить девушку против неё, да и наверняка уже настроило. Но этой информации женщине было недостаточно.
- Кажется, Вам явно известно об этом больше, чем мне, - она позволила себе не сдержать нервную усмешку, - расскажите, прошу.
Эмма не любила сплетни. Ненавидела их поддерживать разговорами и пересудами. Но если сплетни были о ней, то приходилось переступать через себя. Она едва заметно поморщилась.

+1

7

Бэгнольд просит ее послушать, хотя, просьбой эти слова можно назвать с большой натяжкой. Весь ее вид, тембр голоса диктовал условия, не давая права выбора, возможностей поступить иначе. И теперь, сидя перед этой женщиной, мельком замечая, как за стойкой бармен по имени Том протирает столешницу, о чем-то негромко переговариваясь с волшебником в остроконечной шляпе, Оливия думает о том, что лишь из-за уважения к своей начальнице вынуждена коротать время в столь странном, весьма неуютном месте.
Не смотря на вечер, в зале немноголюдно, слышатся чьи-то шаги по деревянной лестнице, ведущей на второй этаж, а за окном сигнал лондонского кэба, состоящий из нескольких мелких гудков.
Мисс Бэгнольд тем временем говорит об упрямстве, словно ее слова могут что-то изменить. И будь сейчас другая ситуация, другое обстоятельство их встречи, возможно, Оливия бы заслушалась ею. Пожалуй, Эмма Бэгнольд красива, несмотря на легкие отметины времени, были видны тонкость черт и гордая лепка лица. Сейчас она говорила столь ровно, что совершенно не мешало мелодичности речи. Как жаль, что эта волшебница не была настроена приветливо, отчего Оливии приходилось отвечать тем же.
В ее словах есть лишь одна правда. То, что знает Лив, никуда не денется. Не будет произнесено в застенках министерства, случайно брошено на улице, чтобы подхватил ветер, нашептывая факты прохожим. Не потеряется где-то на пути до дома, подобранное кем-то и бережно уложенное в коробку воспоминаний. Все услышанное Оливия, конечно же, оставит себе, возможно, выпишет в личный дневник, если посчитает нужным. И лишь время возьмет свое, аккуратно удаляя поначалу мельчайшие факты, словно стирательной резинкой, а затем и моменты, оставляя лишь воспоминание о том, что кто-то и когда-то с кем-то заигрывал. И, возможно, даже имена не будут больше иметь какое-либо значение. По крайней мере, Лив была в этом уверена, до этого момента не акцентируя внимание на произошедшем, да и сама девушка была не из тех, кто сплетничал, желая обсуждать чужую жизнь.
- Что Вы сейчас сказали? Вероятно, Вас ввели в заблуждение...
Ей ничего не остается, как вздохнуть и невольно бросить взгляд на часы, расположенные на дальней стене. Эта ситуация нравилась ей все меньше, в голове Мунго медленно превращался в какой-то театр страстей, в котором оказалась замешена Хорнби. Невольно, чтобы сейчас желать продолжения.
- Конечно, меня ввели в заблуждение - что еще остается, если ее собеседница пытается докопаться до правды. - В первую очередь вы, мисс Бэгнольд, и ваше письмо, потому что придя сюда, я не рассчитывала оказаться в центре вашей личной жизни, пытаясь разбираться с кем вы общаетесь и зачем. Да еще и под угрозой собственного увольнения.
А вот виноватая улыбка ставит девушку в тупик, потому что, несмотря на все обстоятельства, все вопросы и произнесенные слова, Оливия действительно не понимает масштаба проблемы, не понимает зачем этой волевой леди, прекрасно знающей себе цену, собирать о себе сплетни. А то, что сказанное каким-то стажером может оказаться не правдой, Лив уже давно поняла.
Людям верить нельзя, даже самым близким. Ведь во благо они вынуждены врать, лишь бы сохранить покой и счастье в своей жизни и жизни близких. Нельзя верить и тем, кого увидел в первый раз, ведь желая произвести впечатление, люди невольно говорят о том, чего не имеют, не достигли, на самом деле являясь лишь жалким винтиком огромной системы, возможно, даже запасным.
- Я действительно о вас ничего не знаю. Мисс, поверьте, это ваша жизнь, ваши отношения, ваша работа, достижения. И если бы вы мне были интересны, то разговор потек бы в совершенно другом русле. У меня, пожалуй, к вам только одна просьба. Умейте выбирать стажеров, которые не так много болтают. Как говорит ваша мама - моя начальница - сначала дело, а потом уже разговоры.

0

8

Оливия нравится Эмме. Оливия напоминает ей себя в молодости. И будь обстоятельства другие, Бэгнольд бы ни за что и никогда не позволила себе опуститься до шантажа.
Она вдруг понимает, как глупо это выглядит со стороны. Понимает и чуть не содрогается от ужаса. Всего лишь слух, а как сильно он способен задеть человека, раз тот готов угрожать невиновному, раз готов ставить условия тому, кто вообще по идее не причастен к этому. Оливии просто не повезло оказаться в неподходящем месте в неподходящий час.
Эмма поджимает губы. Её переполняют досада и раздражение. Не на девушку, а на саму себя. За то, что снова не сдержалась, снова позволила эмоциям одержать верх, сначала сделала, а потом подумала. В последнее время это повторялось всё чаще. Эмма знала, что это элементарная усталость. Она зашивалась на работе, часто беря дополнительные дежурства и муторную бумажную волокиту. Она устала одёргивать Бэгмэна, вечно вьющегося в пределах видимости, который порядком надоел ей своими шуточками и откровенно глупыми и идиотскими выходками. У неё не ладилось с матерью, общение с которой вновь стало редким удовольствием. Она замечала, как постепенно отдалялся от неё Джеймс, становясь совсем взрослым мальчиком. Всё это давало о себе знать, вылезая наружу в виде неконтролируемых эмоциональных порывов, о которых женщина потом жалела и за которые проклинала себя.
- Это недоразумение, - она задумчиво допивает напиток, ставя пустой стакан обратно на стол, - я была несдержанной, прошу простить меня. Конечно же на Вас стоило давить в последнюю очередь, - она снова неловко улыбается.
Эмма смотрит на девушку. Оливия смотрит на неё в ответ, не отводя взгляда.
- Моей матери повезло с помощницей, - замечает Бэгнольд, поднимаясь со стула и снимая пальто со спинки, - надеюсь, что мы с Вами ещё пересечёмся. Но в более непринуждённой обстановке и совсем по другому поводу. Вы симпатичны мне, мисс Хорнби. И в будущем я была бы не против просто непринуждённо поболтать о чём-нибудь. Что скажете?
Эмма была честной и искренней. Она действительно хотела узнать девушку поближе. Понять, почему мать так ценит своего сотрудника, кроме того, что Оливия умеет держать язык за зубами, когда это необходимо и обладает некоторыми дипломатическими навыками.
- У меня будет к Вам одна маленькая просьба, - она чуть заметно прищурилась, надевая пальто и оставляя на столе пару галлеонов, чтобы оплатить заказ, - если встретите ещё раз этого стажёра, передайте ему, что он болван. Мне субординацией не положено, а он всё-таки должен знать, что из себя представляет.
Она весело подмигнула девушке и протянула той руку для рукопожатия.
- Была рада знакомству.
Попрощавшись, Эмма вышла на улицу и через несколько секунд аппарировала, растворившись в вечернем воздухе.

+1


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [14.01.1997] Я знаю, что ничего не знаю.