0041
0087
0185
0142

"Меган почти была счастлива. Почти. Но это почти разъедало ее душу, как серная кислота лакмусовую бумажку... Успех в школьной команде по квиддичу, обилие друзей, забота родных, учеба несложная." - MEGAN JONES

МАССОВЫЕ КВЕСТЫ

в игре январь - февраль'98

Вагон 12 – N. Longbottom [19.12]
Вагон 10– J. Finch-Fletchey [18.12]

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



[25.03.1997] Тавро

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Тавро
http://s2.uploads.ru/U4pQz.gif
https://49.media.tumblr.com/0f2538b69476755c502b3f96e3ff99b1/tumblr_ns4o5wnjuF1sqtpg1o1_400.gif

› Участники: Tallulah Nova & Max Marden.
› Место: Больница св. Мунго.

› Время: вторая половина дня.
› Погода: не имеет значения.

После стычки с оборотнем немногие выживают, но Мардену это удалось, хоть и большой ценой. Узнав о случившемся, Бабочка уже на следующий день появляется в Мунго, еще не представляя, что именно там увидит.

Отредактировано Max Marden (2016-03-21 22:10:50)

+1

2

В жизни каждого человека есть важные люди, но почти всегда так получается, что именно этих людей мы и не замечаем. Часто не досказанность или излишняя молчаливость может привести к потере дорогого человека или просто никогда не сделать этого человека таковым. Со дня знакомства Таллулы и Макса прошло почти пять лет, пять лет игры в кошки-мышки. И хоть оба они знали, что дороги друг другу, но ни разу этого не прозвучало вслух. Бабочка за него душу бы продала всем богам Шикотана, но её не научили говорить о чувствах. Да будем откровенны, она никому и не говорила, что испытывает к Мардену. И хоть мадам Розмерта с подозрением посматривала на свою протеже всё по- прежнему оставалось тайной.
Сову, прилетевшую в паб, Тэл никогда не видела и, похоже, ей было всё равно кому доставить письмо. И поэтому получателем стала мадам, расплатившись с птицей Селена, вскрыла письмо и, покраснев, тут же отдала его стоявшей рядом Таллуле. Пробежав по письму взглядом, девушка вскинула глаза на мадам, и та утвердительно кивнув, произнесла.
-Отправляйся, он ждёт тебя.
Девушка быстро сбегала в свою комнату и, собрав в сумку несколько скляночек, ведь не знаешь к чему придёшь, отправилась к Чёрному Озеру. Нова научилась трансгрессировать, но из паба она стеснялась это делать, вдруг что- то пойдёт не так, пусть уж лучше никто не видит. Вполне себе сносно, девушка переместилась в Лондон, где то квартала за три до больницы Святого Мунго. Она уже ходила туда и с Максом и с отцом, поэтому пройти вовнутрь не составило ей труда. Проходя по коридору, она точно знала, куда ей идти. У Макса в Мунго есть своя палата, и уж его точно не поместят в другую. Прижимая сумку к груди одной рукой, второй девушка толкнула дверь в палату. То, что предстало её взгляду, заставило Тэл вскрикнуть и выронить из рук сумку. Не обращая внимания на упавшую сумку, Бабочка прижала руки ко рту. Она так и стояла, в каком то оцепенении. Макс лежал на кровати, глаза закрыты, лицо бледное, но это было не самое страшное. Бинт на его шее, был пропитан кровью, и не какая магия, похоже была не в состоянии остановить это кровотечение. Слегка опомнившись, девушка присела на корточки и принялась рыться в своей котомке. И только, когда нужная ей баночка была вытащена, она подошла к постели своего друга.
-Макс, Макс – тихо позвала она – ты меня слышишь?
Она ждала его ответа, но мужчина по-прежнему лежал неподвижно и абсолютно молча. Таллула присела на краешек кровати, совсем рядом к Максу, девушка долго не решалась дотронуться до молодого мужчины. Наконец преодолев свою робость, она провела кончиками пальцев по его щеке. Марден открыл глаза и даже попытался улыбнуться.
-Привет – тихо прошептала девушка, стараясь справиться с комком в горле и слезами в глазах.

+3

3

.    Сивый заносит кулак и бьет его по лицу наотмашь. Голова легко срывается с плеч и падает прямо на грязный снег, вращая глазами. Марден видит это все изнутри, но тело ему уже не принадлежит.
     Он заносит над оборотнем свою волшебную палочку и пускает ему в грудь зеленый луч. Враг падает обездвиженный и Макс с силой пинает его ногой, поднимая в воздух брызги грязи и крови.
     Маргарэт, с котлом полным крови в руках, что-то кричит ему и просит остаться с ней, не уходить туда, куда он собрался. Но идти нужно. Напоследок он обернулся, услышав, нет, даже почувствовав собственное имя в чужих устах. Рядом была Таллула, столь же решительная и красивая, как и в любой день ранее.
     Она ласково коснулась его щеки, и все его существо подалось вперед, чтобы продлить момент осторожного прикосновения. Но вместо тепла и мягкости кожи Макс ощутил только вспышку боли, вызванную собственным движением. И открыл глаза, вывалившись обратно в реальность из своего полусна.

     Тэл и правда была здесь. Он с усилием распахнул глаза шире, чтобы видеть ее, разглядеть каждую черточку ее обеспокоенного лица. Понять, что она держит себя в руках, что все под контролем. Что все хорошо, и сейчас рядом нет никаких других опасностей, кроме той, о которой не устают напоминать ему собственные кошмары: если ночью неосторожно сорвешь повязку — к утру захлебнешься в луже собственной крови.
     Бабочка выглядит целой и невредимой, никаких покрасневших глаз и следов от слез на щеках. Маг про себя отмечает, что это хорошо, и пытается улыбнуться. Он думает, хороший ли знак то, что к нему пускают в палату? Впрочем, зная Таллулу, она вполне могла не спрашивать ни у кого разрешения. Эта девушка всегда появлялась там, где должна была. И сейчас она нужна здесь. Злость на Сивого изматывала его, высасывала все силы, заставляя то и дело проваливаться в забытие, в котором одна кровавая сцена сменяла другую — в них они с оборотнем то и дело менялись своими ролями. Максу нужен был якорь здесь. Невозможно существовать только потому, что ты зол. Должно быть что-то другое, что напомнит тебе о других сторонах жизни.
     И она пришла. Марден точно знал, что за этим. Он попытался ответить на ее приветствие, но вместо слов с пересохших губ сорвался только глухой хрип не подчинившихся связок. После перенесенной травмы говорить было слишком непривычно и тяжело. Шея саднила, словно дальше под подбородком у него совсем не осталось кожи, а в горле застрял колючий комок иголок.
     — Ку... Ра... ба... — Наконец по слогам невнятно выдавил он, прикладывая усилия чтобы издать каждый новый звук. Макс всегда смеялся над словечками девушки и ее родным языком. Не упускал шанса подтрунивать над непонятными приветствиями, «коатлями», заставлял ее злиться. Но сейчас именно ее родное «привет» стало тем единственным, что подсказывало измученное сознание. Пусть только она поймет, что он хотел сказать.
     Волшебник пошевелил ладонью, будто пытаясь указать на склянку в ладонях девушки и спросить, что там. Мэгги и так не отходила от него всю ночь, пичкая зельями и своей целительной магией, и только к утру позволила коллегам увести себя отдохнуть. И Макс не был уверен, что уже готов к продолжению лечебных манипуляций со своим телом.

+3

4

Таллула совершенно не умела показывать свои чувства, особенно она не умела плакать. Даже когда она была маленькой девочкой, её мама, всегда говорила, что отоми никогда не плачут. И Бабачка не плакала, никогда. На могиле мамы она стояла притихшая в своём горе, но не одна слезинка не скатилась с её ресничек, и хоть малышке было всего три года, она уже тогда научилась управлять эмоциями. А потом она стала воином, а воины не знают слабости. Но отчего же так предательски режет глаза? И почему комок стоит в горле? И вот уже так некстати слёзы застилают девушке глаза. Но она снова берёт себя в руки, она вспоминает, что она на половину отоми, и жители её племени предпочитают действовать, а не сокрушаться. Но она на половину шотландка, по отцу, и всю свою сентиментальность она взяла от этого удивительного человека.
Ей было тяжело видеть дорогого ей мужчину в таком состоянии. Макс открыл глаза, кажется, он рад её видеть, ведь молодой человек пытается поздороваться с ней на её родном языке, а даётся ему это очень трудно.
-Тебе не стоит пока говорить – произносит она.
Девушка пытается разглядеть, что скрывает повязка. И судя по месту и наличию крови на повязке, эта рана от когтей или клыков. О, да она как никто знает, как выглядят такие раны. Она и сама умеет их наносить, так же как и лечить и такие раны, но эта сторона её натуры осталась далеко в дымке гор Анаука. А тут она милая девушка готовая на помощь и самопожертвование для близких и дорогих ей людей.
-Я могу тебе помочь, ты мне веришь? Не говори, просто моргни глазами, и я всё сделаю для твоего выздоровления.
Бабочка осматривает палату, всё- таки слезы стоят в глазах, а она совсем не хочет, чтобы Макс видел её такой слабой. В коридорах больницы слышны голоса, кто то подходит к палате Мардена и Таллула уже почти готовиться к прыжку, она часто забывает о волшебной палочке, хоть и живёт по законам магического мира  уже целых шесть лет.  Ручка на двери в палату поворачивается, но дверь так и не открывается, кажется, визитёра отвлекли. Бабочка возвращается к постели мужчины, снова присев на краешек кровати, она проводит ладонью по щеке.
- Я, правда, могу тебе помочь.
И наклонившись к губам мужчины, она слегка касается их своими губами, но тут же отстраняется густо покраснев. Вдруг макс посчитает её слишком ветреной? Ему плохо, а она воспользовалась его состоянием, от этих мыслей Нова, готова провалиться в подземный мир к мерзкому богу Текалко. Но если бы её спросили, сделала бы она это снова, она ответила бы что поступила бы также.

+3

5

.    Марден не думает о том, как Бабочка так быстро обо всем узнала. Не думает о том, что она собирается делать, говоря, что поможет. Не обращает внимания на непонятную склянку и сумку, которые та принесла с собой. Сознание мутное, и думать вообще очень тяжело, будто его огрели чем-то тяжелым по голове. Хотя, может быть, все так и случилось — волшебник не был уверен, что готов сейчас в подробностях вспоминать детали своей встречи с оборотнем. Он не хочет думать о том, что последствия такой стычки могут оказаться куда более ужасающими, чем рваная рана и несколько сломанных костей. Даже лучшие колдомедики способны исцелить не всё.
     Но Таллула приносит с собой в эту палату ощущение того, что все еще может быть как раньше. Видеть ее рядом привычно. Маг с беспокойством провожает девушку взглядом, когда она дергается в сторону двери, услышав чьи-то шаги в коридоре, рядом с палатой. Но она возвращается; не убегает, а остается.
     «Я, правда, могу тебе помочь» — говорит Тэл, и Макс пристально смотрит на ее лицо, шевеля бледными сухими губами.
     — Ты... уже.
     А потом она наклоняется и касается его губ своими. Волшебнику на мгновение кажется, что он чувствует аромат цветов, ветра, запах ее волос... Но в палате пахнет едкими зельями, память о которых он потом еще долго будет пытаться смыть с себя, отстирать от мантии и перебить хоть чем-то другим. Все остальное ему лишь кажется, и надежда во взгляде, которым он провожает девушку, сменяется чем-то, так похожим на обиду.
     Было бы неправдой сказать, что Макс не хотел поцеловать ее. Он хотел; хотел внимания и взаимности, хотел тепла, каждый раз в те минуты, когда они обменивались очередными колкостями в адрес друг друга, представляя, что было бы, смени он привычную манеру задевать дочь своего друга острыми шутками на привычные для волшебников знаки внимания мужчины к девушке. Он хотел нравиться ей, по-настоящему. А не вызывать жалость, беспомощно растянувшись на больничной постели, будто выпрашивая чужое внимание и заботу. Макс никогда не хотел выпрашивать, тем более так — он всегда хотел заслужить.
     Его лицо слегка искажается, когда он пытается пошевелить покоящейся на одеяле ладонью. Каждое движение тела до сих пор отдается болью, словно Сивый исполосовал ему каждый сантиметр кожи, а не только беззащитное горло. Ее ладонь совсем рядом — он находит пальцы Бабочки почти сразу и несильно сжимает их, накрыв своими.
     И непонятно, какие слова сейчас заслуживают того, чтобы произнести их. Макс боится напугать Нову своим видом, своей реакцией или взглядом. Он был бы рад объяснить, но рана на шее не располагает к откровенным монологам.
     — Не уходи. — Просто говорит он, не отдавая себе отчет в том, что вместо привычного голоса в палате звучит только хриплый шепот. А потом морщится, потому что в горле чудовища уже вновь заскребли когтями, чтобы заставить его молчать.

Отредактировано Max Marden (2016-03-26 12:47:06)

+2

6

Бабочка уже давно научилась совмещать в себе две своих натуры. Такую правильную, полученную за семь лет жизни в Англии. Но и против природы не попрёшь. Как не крути, но часть её индейской крови, продолжает жить в ней, и по сей день.
- Я беспокоилась – она так часто слышала эту фразу из уст мадам Розмерты. Селена говорила её человеку, которого любит, и конечно Тэл сделала вывод, что так и надо говорить людям, которые тебе дороги. Девушка только училась чувствам и их проявлению. Так сложились звёзды, что воспитание в племени оставило больший след, чем оно казалось на поверхности. Но племя и научило её многому, там своя магия, свои ритуалы.
После столь поспешного и импульсивного поцелуя, девушка довольно быстро пришла в себя.
- Я не уйду – произносит она очень тихо и, открыв баночку со снадобьем, обмакивает туда указательный палец. Затем очень аккуратно она проводит пальцем по лбу Макса. Марден почти не сопротивляется, у него на это просто нет сил, но когда ему станет легче, а ему скоро действительно станет легче, он её поймёт и простит.
Не давая возможности мужчине прийти в себя, Таллула вытащила из сумки свечи, не простые свечи, их она прихватила с собой, когда её выставляли из племени. Целую дюжину умыкнула у деда. Свечи ритуальные, сделанные по всем правилам племени и освящённые кровью с жертвенного камня. Поставив одну из них у изголовья, а вторую в ногах Макса, девушка зажгла их. Но не абы как, а огнивом, так же прихваченным из сокровищницы деда. А что, её выгнали, предлагая выжить, вот она сама о себе и позаботилась. Но если бы не бабушка, она бы все свои сокровища ни за что не смогла бы вынести. Мама её мамы сделала вид, что ничего не видела и девочка смогла уйти из деревне, навьюченная чище бедной лошадки. Когда свечи разгорелись, Таллула посыпала вокруг кровати пепел с вулкана Попокатепетль, и когда круг замкнулся, девушка принялась читать наговор на древнем языке отоми, призывая всех предков её племени помочь выздороветь этому мужчине. Нова, не могла видеть, выражение лица Макса, так как пребывала почти в трансе, но она верила в своих далёких предков, которые остались частью её души. Особенно её мама. Закончив своё не то пение, не то причитание девушка подошла к кровати Мардена и, сняв с шеи амулет в виде колокольчика, она вложила его в руку молодого человека.
- Это амулет моей мамы, он всегда меня защищал, сейчас он нужнее тебе. Она говорила мне, что однажды он спасет мне жизнь, но, знаешь, без тебя эта жизнь мне не нужна, - Бабочка повторяла судьбу своей матери. Она влюбилась в чужестранца, вот только в это версии истории, именно Нова была чужестранкой. Это она прибыла в их страну, и даже не была уверена, что Макс испытывал чувства похожие на то, что Нова чувствовала к нему. Но это было неважным. Важно только то, что мужчина должен выжить. Даже если не захочет быть с ней, с такой глупой и ничего не понимающей в этом мире и жизни, но он будет жить. У Таллулы будет возможность наблюдать за ним со стороны. – Я, наверно, кажусь совсем дурочкой.
Ее щеки стали пунцовыми, а глаза заблестели. Но Таллула – гордая дочь отоми, она не плачет. И не позволит ему увидеть себя слабой. Это нечестно. Сегодня слабым выглядит он, а она должна быть сильной, чтобы этой силы хватило на них двоих.

+2

7

.    С самой первой встречи он чувствовал ту особую магию, что есть в Нове. Можно было приписывать это чему угодно. Интересу, который возникает к симпатичному тебе человеку: когда кажется, что он удивительный и особенный, а недостатки очарованным взглядом неразличимы. Аврорскому чутью, которое все никак не могло отмереть, и до сих пор то и дело заставляло насторожиться. Наблюдательности, с какой Марден всегда следил за каждым движением девушки — было в ней что-то, что выдавало бойца, а временами даже больше зверя, чем человека.
     Все это смешивалось в его голове в единое зелье, которое бурлило и шептало о том, что эта волшебница далеко не так проста, как может казаться. И за образом чужестранки, которая пытается освоиться в новом для себя мире, прячется сильная колдунья с хорошим потенциалом. К счастью, поводы раскрывать его представлялись редко. И Макс надеялся, что судьба и дальше будет благосклонна к Таллуле, чтобы уберечь ее от возможных опасностей грядущей войны.
     Пальцы ведьмы он выпустил с видимым сожалением. Неужели по коридору снова идет целитель, чьи шаги способны ее спугнуть? Но она просто тянется за своим снадобьем.
     Эта мазь из баночки пахнет странно. Маг пытается скосить глаза, чтобы разглядеть ее получше, но даже резкое движение зрачков отдается болью внутри черепной коробки. Он вынужден зажмуриться ненадолго, чтобы дать зрению передышку. Когда глаза открываются вновь, Нова уже стоит на ногах и ловко управляется со свечами.
     Макс хочет спросить, что это, но губы не слушаются. Он будто бы одурманен запахом индейского зелья, и смотрит на колдунью как завороженный. Разум свободен от мыслей. Он пересчитывает зажженные свечи, словно овец, и слабость все крепче обнимает его холодными дланями. Сказанные слова отняли слишком много сил, куда больше, нежели волшебник мог бы представить. Незнакомый мотив словно убаюкивает, но в то же время не дает погрузиться в сон, маня за собой нотками знакомого голоса Таллулы. Сейчас он звучит иначе, но Марден все равно узнает его. Узнал бы при любом раскладе событий.
     В этой мелодии, без различимого ритма, ему слышится что-то древнее, как послание из далекого прошлого. Слышатся воды реки, которые будут течь из былого в будущее, даже если их всех не станет. Шелест ветра, земная дрожь, треск деревьев которые растут к небу. Макс представляет все это сразу, но не может удержать ни один из образов. Что-то вокруг неуловимо меняется, но никак не уследить что. Он старается, но задача слишком трудна. Остается только провалиться в небытие, позволив внутренним зверям вновь вольно носиться, раздирая изнутри тело.
     Прошло несколько секунд или несколько часов, прежде чем звуки стихли. Еще не открыв глаза, Марден почувствовал, что Таллула подошла ближе. Ощущение прикосновения быстро сменилось прохладой металла. И маг почти разочарован тем, что не успел вновь поймать ее теплые пальцы.
     — Спа… си… — бо. Слово так и не выходит закончить. Губы шевелятся, но с них срывается лишь бессмысленное шипение. В горле что-то булькает в знак того, что еще пара слов и скреплять края раны придется заново. Макс пытается как-то выразить то, что чувствует, но никак не может. И это ранит похлеще острых ноготков оборотня.
     Он сжимает колокольчик в ладони, от чего тот мелодично звенит, спрятанный в слабом кулаке. Потом подносит руку к губам, касаясь талисмана высохшей кожей. Движение дается непросто — рука опускается на грудь резко, едва не падает. Хочется вдохнуть глубже, но в переломанных ребрах саднят воспоминания о вчерашней битве.
     Все силы идут на то, чтобы не позволять себе закрывать глаза. И дальше смотреть на ее лицо.

Отредактировано Max Marden (2016-04-09 18:27:33)

+1

8

Таллула внутренне содрогнулась. Больно видеть дорого человека в таком состоянии, но Макс Марден сильный человек, волевой мужчина, который не оставит ее одну в этом мире. Тантли есть о ком заботиться, а ей бы хотелось, чтобы о ней заботился Макс. В этом мире не так много людей, которым девушка доверяла бы, кому бы могла доверить свою жизнь. Она смотрела диким волчонком на всех, с кем сводила ее судьба, но к Максу с самого первого дня их знакомства была удивительно добра.
Таллула точно знала, что Макс понравился бы ее деду. Вождь племени отоми ценил в молодых воинах все качества, которыми сполна обладал хит-виззард. Смелый, отважный, готовый рисковать собой, чтоб защитить других, но делать это не бездумно. Бабочка верила, что это был несчастный случай, что все равно ситуация была под контролем Мардена, он бы выжил в любом случае.
Бабочка осторожно прикоснулась дрожащими пальцами к его лбу. Он был таким горячим. Нова жалела, что здесь нет всех трав и настоев, которыми жрецы отоми лечат своих последователи. Талулла была почти уверена, что смогла бы воспроизвести все лечебные припарки, но подобное в этом мире могло восприниматься как самолечение и не вызвало бы расположения и поддержки людей. Тантли точно был бы против, уповая на колдомедиков этой больницы. Таллула с этой медициной была не знакома, разве что мистер Бэгмэн рассказывал о том, какие бывают зелья и средства для сращивания костей. Отто Бэгмэн – более надежный друг тантли, чем белокурый шарлатан Джеремая Форд. Но Бабочка могла сказать, что была привязана к обоим мужчина.
- Ты только поправляйся, - она всхлипнула, не справившись с собой. Горда дочь отоми всегда контролировала свои эмоции, но оказалась напуганной в тот момент, когда пробежалась глазами по ровным строкам сообщения из Мунго. Тогда она еще не понимала, что ее сердце болит потому, что она любит этого человека, а теперь понимала. Стоило ей только посмотреть на бледное, измученное лицо волшебника, как все стало на свои круги. Это та самая любовь, о которой рассказывали тантли и мадам Розмерта, которую Таллула боялась никогда не встретить. Может быть, Макс не испытывал ничего похожего на ее чувства, но его движение, прикосновение губ к оберегу, который хранил ее жизнь до этого момента, говорили о том, что она ему дорога. Возможно, как дочь хорошего друга. – Я посижу с тобой немного, ладно?
Она снова прикоснулась пальцами к его лбу, провела кончиками пальцев по волосам. Ей хотелось обнять его, но это только причинило бы боль молодому мужчине. Нова не знала, куда деть руки, и потому просто опустила их, накрыла его большую ладонь своими пальцами и чуть сжала ее. Когда-нибудь он осмелится пригласить его в путешествие на озеро Тескоко. Ее дед, должно быть, еще жив, и он был счастлив увидеть, какой достойный выбор сделала его внучка. Тантли он не жаловал. Никто не думал, что после ритуала, Бабочка не только выживет, но и проживет столько лет. А после ему оставалось только изгнать ее из племени. – Хочешь, я расскажу тебе легенду о доблестном воине-ягуаре, обманувшем смерть?
Тантли говорил, что иногда достаточно слышать голос близкого человека, чтобы хотеть жить и вернуться к нему. Таллула была хорошей дочерью, она слушала и запоминала все, что говорил ее отец.

+2

9

Ему, наконец, удается отбросить все лишние мысли и просто почувствовать благодарность. В какой-то момент Марден перестает терзаться немым укором за собственную беспомощность. Судьба разложила свои карты именно так, и чтобы выйти из игры победителем, необходимо было принять ее условия перед началом партии. Он смотрит на Таллулу с тоской в глазах, но больше не мучается невозможностью обнять ее или что-то сказать в ответ. Если он выйдет отсюда, сохранив рассудок и тело, то обязательно все ей скажет. Объяснит, что чувствовал, лежа на больничной кровати не в силах пошевелиться. И обязательно поблагодарит за надежду и такое горячее желание жить, которое медленно разливалось в его груди между срастающихся заново ребер.
     А сейчас он по-прежнему сжимает в ладони маленький талисман, словно подкрепляя молчаливое обещание сохранить подарок. Марден никогда не был слишком сентиментальным, но подозревал, что такие амулеты по-настоящему много значат для их владельцев. И то, что Таллула не пожалела отдать ему подарок собственной матери, говорило о многом. Свою мать Макс за все эти годы почти не видел — все эти редкие несуразные встречи сложно было назвать настоящим общением. Поэтому в каком-то смысле он мог понять Нову, оставшуюся по воле судьбы без материнской ласки. Но с другой стороны у нее хотя бы в прошлом было все то, чего волшебник лишился сразу после рождения. Между ними была даже не одна пропасть, а целая вереница трещин в земной коре. Но они упорно нащупывали этот путь по невидимым глазу мостам, чтобы идти навстречу друг другу.
     Мосты эти были надежно спрятаны. Иногда приходилось подолгу пробовать ступнями воздух, прежде чем сделать шаг. Они были скрыты за неизменными привычными шутками, дежурными фразами при недолгих встречах у Айдана, брошенными украдкой взглядами и улыбками. Но рано или поздно мосты сойдутся, и сваи около их оснований уже прочно врастали в землю.
     Макс кивает в ответ на вопрос о легенде, и смотрит на Бабочку, почти не моргая. Ему действительно интересно узнать больше о том далеком и загадочном для него мире, в котором она росла и училась жизни. На каких сказках она выросла? Какие песни пели у ее колыбели? Что служило образцом мудрости и добродетели, какими были образы настоящих героев, способных на большие поступки? Сейчас он готов был слушать все, что угодно, только бы ее голос не затихал и не оставлял его один на один с окружающей белизной. Потому что лучше уж зелье, чтоб спать без снов, чем часами разглядывать в потолок, не в силах даже перевернуться на бок.
     Кое-как он переворачивает ладонь на бок, высвобождая большой палец из под хрупкой ладошки Таллулы и кладя его сверху. Он скажет ей все позднее. Сейчас не его время говорить.

+1

10

Воинов-ягуаров учили бесстрашию. Их учили думать о собственной силе, не говорить о тревогах, защищать жрецов. Жрецы были культом в том мире, в котором родилась и выросла Таллула. Жрецам поклонялись, как Богам, они говорили с Богами, доносили их волю для простого народа. В ее мире не было любви. Жрецы выбирали кто на ком женится. Кто создает семью, а кто вынужден коротать свои годы в одиночестве. Если бы она сейчас до сих пор была в своем племени, ее бы считали прокаженной. Ей двадцать четыре, а она до сих пор не замужем и не принесла потомства.
Ее отметила богиня плодородия. Она дала ей жизнь. Она ей ее сохранила. Она вела за собой Сияющую бабочку, показывая ей новую жизнь, даруя ей уверенность в каждом завтрашнем дне. Легенды своего народа впитывались с молоком матери, с каждым ритуалом, которые дети наблюдали с младенчества. С каждой историей, рассказанной вождем. С каждым преданием, которыми старики делились с молодежью.
- Меня отметила богиня плодородия. Меня должны были принести в жертву, но я выжила. – тихо начала Таллула. Пусть он молчит, пусть засыпает под ее мирный голос. Она будет рядом, будет держать его за руку, будет заботиться о нем. Как умеет. Отдаст ему свое большое сердце, которого не смогли лишить ее жрецы племени отоми. Они не отняли у нее жизни, не отняли у нее возможности любить. – У подножия горы жила женщина, которую звали Коатликуэ. Это имя означало «носящая юбку из змей». Она забеременела вовремя ритуала. Она родила ребенка. Позже у нее родились еще дети, мальчики.
Делиться своим мировоззрением было ново для девушки. Обычно. Никто не хотел слушать, какой жизнью она жила до этого, во что верила, какие придания слушала и принимала в полную веру.
- Однажды, когда она убиралась в поле, с неба упал пернатый сверток. Она подняла его. Прижала к своей груди и почувствовала, что снова беременна. Когда ее дочь узнала об этом, она подговорила братьев убить ребенка. У нее была удивительная связь со своим народившимся ребенком Уицилопочтли, он сказал ей не переживать, что сам решит ее проблему. Один из сыновей решился рассказать матери о заговоре. Женщина расстроилась и места себе не находила от ужаса, который посетил ее. Она ушла в храм, где стала дожидаться своей участи.
Таллула крепко сжимала большую ладонь Макса. Чуть подрагивающие ресницы говорило том, что он все еще слышал ее, но уже засыпал. Девушка улыбнулась и продолжила говорить.
- К моменту, когда братья-заговорщики добрались до храма на вершине пирамиды, Уицилопочтли успел родиться, полностью снаряжённый вооружением, и даже надеть одеяние нагуаля. Дальше вот, что произошло.  Неизвестно откуда взявшийся помощник поджег, словно факел, змею по имени Шиукоатль (Млечный Путь), и этой пылающей змеей, словно мечом, Уицилопочтли отрубил голову злобной сестрице Койольшауки. Голова ее покатилась по ступеням пирамиды, а тело осталось обезглавленным. Братья в ужасе бросились бежать, но Уицилопочтли догнал и перебил их всех. Голову сестры он забросил высоко в небо, где она стала Луной; он посчитал, что его матери Коатликуэ будет ночью уютней, если она будет видеть на небе лицо своей дочери. А тело он бросил в глубокое ущелье в горе. После чего надел на себя знаки военной доблести и превратился в Солнце, а заодно и в бога войны.
Она замолчала. Макс тоже молчал. Его глаза были закрыты, грудь мерно вздымалась и опускалась. Девушка поднялся на ноги, невесомом коснулась его губ своими, поправила оделяло.
- Спи спокойно, Noxochiuh, я буду рядом, - она провела ладонью по его лицу, снова улыбнулась и отправилась к дверям. Она придет сюда завтра, потом еще раз, и еще. Будет приходить столько, сколько он захочет ее видеть.

* Noxochiuh – мой цветок

0