0041
0087
0185
0142

"Меган почти была счастлива. Почти. Но это почти разъедало ее душу, как серная кислота лакмусовую бумажку... Успех в школьной команде по квиддичу, обилие друзей, забота родных, учеба несложная." - MEGAN JONES

МАССОВЫЕ КВЕСТЫ

в игре январь - февраль'98

Вагон 12 – N. Longbottom [19.12]
Вагон 10– J. Finch-Fletchey [18.12]

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » OUAT: Monsters inside (18+)


OUAT: Monsters inside (18+)

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Monsters inside
http://funkyimg.com/i/296nz.png

› Участники: Johnathan Whale, Regina Molls
› Место: Сторибрук, штат Мэн.

› Время: разное.
› Погода: разное.

У него слишком много поклонниц, а она сгорает от ненависти и жажды мести. Они не созданы друг для друга, но монстры внутри так тянутся друг к другу.


[nic]Johnathan Whale[/nic]
[ava]http://funkyimg.com/i/296nA.gif[/ava]
[sta]местный доктор[/sta]

0

2

Недостатка в женщинах он никогда не испытывал. Казалось, что бесконечный день сурка когда-нибудь загонит его в угол, от чего Джон каждый раз говорил себе быть осторожнее. Негласные правила, которые доктор придумал для себя соблюдались, как мантры и закон. Даже закон Уэйл соблюдал более лениво, чем список пунктов, составленных в своей голове. Сторибрук маленький город, и действовать приходилось осторожно, чтобы его жизнь не превратилась в сказку со страшным концом.
Некоторое время назад он отметил, что госпожа мэр обратила свое внимание на доктора. Ну как, обратила. Она явилась в больницу во время его дежурства и, разумеется, застала в его объятьях медсестру. Впервые Джон видел Реджину Миллс в таком состоянии. Она клялась уволить его и даже убить. С равнодушием, ему несвойственным, доктор Уэйл спокойно наблюдал за ней. Он соверешнно точно был не в ее вкусе, разве что должность занимал подобающую. Об ее любовной связи с шерифом Грэмом ходили легенды, и Уэйл даже слегка завидовал последнему, что ему удалось забраться к ней в постель. Самому доктору, казалось, это не по зубам. В прочем, кто бы знал, какие сюрпризы готовит судьба.
Появление блондинки в красной куртке встрепенуло всех жителей городка. Уэйл смог затеряться среди горожан, как опытный хищник выискивая свою новую жертву. И, к собственному удивлению, Джонатан все больше стал замечать, как смотрит на него Реджина Миллс. Но ее характер. ее манера обращаться с людьми, заставляли его медлить. Если она хочет получить его, а этого хочет она, а не он, то это будет по его правилам. Сбить спесь с гордой Миллс становилось его целью, главное держать себя в руках не позволив человеческим чувствам пробудиться. Чудовище внутри заурчало от удовольствия только от мысли, что Уйэл мог бы сделать с госпожой мэр. И даже издевательски звать ее "моя госпожа", но подчиняться придется ей.
Очередной собрание городского совета превратилось уже в привычную перепелку между Эммой и Реджиной. Несколько жителей с досадой бросили по доллару в шапку организатора ставок. Уйэл лишь ухмыльнулся. Пока они кричали друг на друга, припоминая мелочи из жизни, Джонатан поднялся со своего места и сливаясь с темной стеной помещения, выскользнул в коридор. Он безошибочно нашел дверь в кабинет мэра и толкнул ее. Вытащив свой мобильный, Уэйл набрал смс-сообщение Реджине: "В кабинет. Живо!"
Джонатан играл с огнем, ходил по лезвию ножа, но от того его нервные окончания были готовы остро чувствовать все, что с ним происходит. Адреналин зашкаливал, смешивался с похотью и возбуждением, но этого было недостаточно, чтобы вести себя как-то иначе. Стоило предположить, что госпожа мэр не осведомлена о том, как ведет себя доктор Уэйл со своими пассиями, и от того интересней становится доктору продолжать вести свою игру. Дверь распахнулась так сильно, что ударилась о стену. Уэйл медленно развернулся и вперился взглядом голубых глаз в разъяренную Реджину.
- Я должен сказать вам, мисс Миллс, что сегодня вы очень плохо вели себя, - он все еще держал мобильный телефон в руке, спохватился и сунул его в карман брюк. Он смотрел на нее совершенно бесстрашно. если бы Миллс хотела избавиться от него, то сделала бы это, а не сама пришла в кабинет по первому зову. Что вело ее: похоть или желание, не имело значения. Она была здесь, и губы Джонатана растянулись в улыбке, а глаза оставались все так же холодны и сосредоточены. За все это время доктор сделал вывод, что с Реджиной нужно держать ухо востро. Никогда не знаешь, что взбредет ей в голову в следующий момент. А появление Эммы в городе только толкает ее на безумства.
[nic]Johnathan Whale[/nic]
[ava]http://funkyimg.com/i/296nA.gif[/ava]
[sta]местный доктор[/sta]

+1

3

Реджина с холодной яростью наблюдала за выступлением приезжей особы. Мисс Свон была умна и чересчур находчива. Она искала лазейки везде, где только могла их выловить  и этим жутко раздражала её, властительницу небольшого городка. Это место принадлежит ей, Реджине Миллс. В прошлом - Злой Королеве, а теперь - властной женщине-мэру. И ладно бы эта дамочка лезла только в дела города, так она еще и сына её к рукам собиралась прибрать. Чертова стерва. Не бывать такому. Один раз выиграла и в другой раз одержит верх. Нужно только держать себя в руках и парировать каждый дерзкий ответ красоточки со стороны.
- Мы еще не закончили, мисс Свон, - ядовито хмыкает Миллс, позволяя приезжей посмотреть на неё с той же неприязнью, какая плескалась в Реджине с того самого дня, как в городе появилась эта особа. Ух, как она волосами-то тряханула. Того и гляди - голова отвалится на ходу. Хотелось бы. Как же ей не хватало стоящей в здании мэрии хорошенькой гильотины. Презент в виде головы наглой бабёнки, везде сующей свой длинный нос, очень бы порадовал черноволосую бестию.
Мы еще посмотрим, чей конец будет хорошим, а кто захлебнется собственной же желчью.
О, нет, женщина не собиралась просто так отдавать все права на распоряжение городом какой-то леди со стороны. Она уже получила место покойного шерифа, а больше ей и не светит. По крайней мере выше этого места блондинка не могла прыгнуть, пока во главе города стояла Миллс. А она - главный козырь. Во всех смыслах.
Гневный мысленный полив грязью хитрожопой девицы прервался на вибрации телефона. Женщина хмуро вытянула из кожаного чехла солидный смартфон и вгляделась в сообщение. Вот же...
Мерзкий докторишка.
Слов не хватало, чтобы описать человека, посмевшего побеспокоить её. Этот кретин, в прошлом чуть ли не самый великий деятель науки, возомнил себя в этой жизни совсем другим человеком. Нет, он, разумеется, продолжал оперировать, только вот уже некромантией не занимался и даже живых женщин пытался склеить. Всех, что носили юбки или обтягивающие штаны. По возрасту они варьировались от уже доступного до еще не совсем засохшего. Как же он выводил её из себя. С одной стороны - она его ненавидела. За то, что он сделал с телом её жениха. С другой... Впрочем, не совсем ясно, чего она от него хотела. Подчинения? Разумеется. Сладких речей раболепия? Тоже неплохо. А еще было бы приятно видеть, что этот альфач трется только о её ноги. Как послушная собачка, а не чертов бык-осеменитель. Уэйл должен быть под её контролем, чтобы Миллс могла всецело доверять своей "свите". Одного, увы, уже убрали. А у этого она еще не отобрала сердце. И, пока не вернется магия, она не сможет запустить руку в грудь треклятого недомедика.
Мэр вылетела из зала быстрым шагом хищного зверя. Злого и голодного. Она знала, куда ей следует идти - хирург сам прописал место встречи. В приказном тоне! Ишь, чего удумал. Решил поиграть с ней в терпеливость? Пусть не рассчитывает на поблажки. Разговаривать так с королевой... Бывшей королевой, но все же. Она была выше статусом, а значит имела большую сферу влияния. Однако этот чертов кусок пазла никак не желал вставать под каблук!
Еще в коридоре, яростно постукивая дорогими шпильками по мраморному проходу, женщина поймала себя на мысли, что до боли сжимает пальцы. Кровь скоро пойдет, если она не выпустит пар. Желательно - с чьей-нибудь смертью. Мучительной. Отлично, док станет первой её жертвой за двадцать с лишним лет.
Дверь в её собственный кабинет распахнулась от сильного толчка. С треском врезалась во что-то хрупкое - послышался керамический треск - а потом явила из тени пышущее гневом лицо Миллс уже примостившемуся почти на её столе ученому. А тот лишь ехидно улыбнулся. Будто так и надо. Он очень сильно рисковал, врываясь в кабинет своей, фактически, начальницы. Да еще этот вид довольной саламандры.
- Что это за игры?
О, нет, надо было сначала врезать ему по нахальной физиономии. Вазой по голове треснуть, чтобы перестал ухмыляться. Ничтожество!
- Кажется, это мой кабинет. В моё отсутствие здесь полагается быть разве что воздуху, которым я дышу.
Гневное шипение сошло на нет, только искры из глаз вырывались, да губы кривились в зверином оскале. Не понимает по-хорошему, будет по-плохому. Сначала она выбьет из него всю дурь, а потом отправит местного врача гулять по улицам в чем мать родила.
- И кто позволял разговаривать со мной в таком тоне? Что это еще за "живо"?
Реджина была бы рада сейчас швырнуть в наглеца огненным сгустком, но не могла сотворить его даже если сильно хотела. Пока - нет. Нужно скорее вернуть себе силы, раз все выскальзывает из её цепких когтей.
[NIC]Regina Mills[/NIC]  [AVA]http://s020.radikal.ru/i708/1603/08/4a0ecaae0c9c.jpg[/AVA] [STA]Long live the Evil Queen[/STA] [SGN]Burn them all.[/SGN]

+1

4

Уэйл продолжает смотреть холодным взглядом голубых глаз. Судьба не обделила его внешностью: высокий блондин с голубыми глазами и пытливым умом. Золотыми руками и изящными пальцами хирурга. Он был великолепен в своем деле, и количество женщин, павших под его чарами, говорило о том, что доктор точно знал, что делал с той или иной особой. К каждой требовался индивидуальный подход, но в целом – все они были одинаковы.
Разве что Реджина Миллс выбивалась из общей массы женщин небольшого городка в штате Мэн. Разъярённая фурия с горящими глазами, она ворвалась в кабинет, и Уэйл мысленно пожалел разбитую вазу, дорогую, наверняка. И все же он даже бровью не повел в ответ на ее слова. Возбужденная от собственной ярости, ему казалось, что если на нее вылить воды, он услышит шипение и увидит пар, идущий от ее горячей кожи. В таком виде она привлекала внимание, заставляла смотреть только на себя. Такой она нравилась Уэйлу куда больше сдержанной и холодной Реджины Миллс, желающей призвать к каблуку половину города.
Губы Джона дрогнули в улыбке, развернувшись к ней спиной, доктор обошел ее стол и уселся в кресло мэра, закинув ноги на стол, будучи абсолютно небрежным и вызывающе беспечным. Он вел слишком тонкую игру, чтобы задумываться о последствиях. Если игра стоила свеч, значит, есть смысл балансировать на краю, но пока Джонатан ничего не мог сказать, доктор просто наблюдал за мисс Миллс, явно недовольной происходящим.
- Игра? – он безмятежно вскинул брови и изобразил удивление на своем лице. Уэйл мог бы стать хорошим актером, но играл каждый день, выкручиваясь и обманывая бедных девушек, попавшихся в сети ловеласа Уэйла. – Что вы, как можно. Я уже взрослый мальчик, и давно не играю в игры. Но если, - он вдруг жеманно поджал губы, изображая подобие сожаления, - вы не хотели приходить, зачем пришли? Или хотели высказать мне за это "живо"?
В голубых глазах мелькнул опасный огонек. Он ничего не знал о ее прошлом, как о прошлом большинства жителей города, для него это не имело значение. Только настоящее, только происходящее в реальном времени. И в настоящем доктор Уэйл не боялся госпожу мэра, напротив, она забавляла его тем, что предполагала, что весь мир крутится вокруг нее, подчиняется одной ее воле. Жаль будет спускать ее с небес на землю. Уэйл думал о том, что однажды ему придется полюбить. Когда-нибудь придется сделать выбор, и этот выбор будет не простым. Он не составлял список жертвы, падших от улыбки доктора, но если Реджина Миллс сдастся на его милость, весь мир перевернется.
- Если бы хотели от меня избавиться, то уже сделали бы это, - заметил мужчина, скидывая ноги со стола, он поддался вперед, положил локти на стол, сцепив длинные пальцы в замок и уронив на них подбородок. Он разглядывал ее откровенно, даже вызывающе вульгарно и похотливо, и все же было в нем какое-то равнодушие и безразличие. С любой другой он бы уже пустил в ход все свое очарование, но не с ней. С ней он играл в другие игры, который могли стоить ему жизни. – Но вы пришли сюда…вы очень плохая девочка, мисс Миллс, - Джонатан берет красное яблоко из вазы на столе, громко и сочно надкусывает его и снова откидывается в кресле, не отводя от нее взгляда голубых, казалось бы, бездонных глаз, в которых на мгновение мелькнул интерес. В шахматы играют двое, и свой ход Джонатан уже сделал. В прочем, Реджина тоже передвинула фигуру по черно-белому полю, ожидая реакции и новой провокации со стороны доктора. Уэйл – Что вы скажете о том, если я, действительно, пришел сюда для того, чтобы наказать вас.
Его глаза снова сверкнули, а в следующий миг доктор безмятежно прикрыл веки, удобней расположившись в ее кресле, всем своим видом показывая, что никуда не уйдет, и охрана вряд ли поможет. Стоит напомнить, что в городе он единственный врач, причем талантливый и чертовски привлекательный, с ним заводят дружбу, потому что в случае непредвиденных ситуаций он может помочь. Не словом, так делом. Джонатан едва удержался, чтобы не предложить какую-нибудь пошлую вещь. Нет, пошлости здесь нет места. Воздух между ними был наэлектризован, и если прислушаться, то можно было услышать, как яростно бьются два сердца о грудную клетку: одно от возмущения, второе в предвкушении.
[nic]Johnathan Whale[/nic]
[ava]http://funkyimg.com/i/296nA.gif[/ava]
[sta]местный доктор[/sta]

+1

5

Показушное удивление не тронуло брюнетку. Она только разозлилась, скрипя зубами от безысходности. Наглец смел разговаривать с ней так, будто она - обычная девчонка на побегушках. Не стоила и ломанной десятицентовой монеты. Выказывал откровенное пренебрежение, как и всегда. Но сейчас он перегнул палку. Не стоило ему сюда приходить, ох, не стоило. И ноги закладывать на стол - тоже. За такое она ему их отрубить повелит. Где-то в доме был топор еще со времен папочки. Или, может быть, прострелить ему что-нибудь? Но возвращаться домой за тем же огнестрелом - просто смешно. Надо обойтись без истерик. Спокойно и размеренно. Но она не может держать себя в руках, завидев подобную наглость. И ведь все это в её сторону. Плевать на Бланшар, она мягкотелая и вообще слишком скользкая выскочка. Плевать на блохастую Лукас - она и мизинца королевского не стоит. Пусть портит жизнь другим жителям Сторибрука, раз так тянет на приключения.
- О, если я не избавилась от вас, это еще не значит, что я не могу этого сделать.
Женщина изо вех сил старается выглядеть менее агрессивной, чем с минуту назад. Получается очень слабо, но Редж ощущает, что ей уже легче мыслить. С каждым своим ядовитым выпадом она увеличивала себе шансы на приятный исход дела. Унижать она умела не только действиями исподтишка. Осталось понять, насколько сильно бывший ученый хотел умереть. Наверное, страстно этого желал, раз не потрудился смягчить тон. Зато ноги со стола убрал. Миллс дернула уголком губ, пренебрежительно отмечая перемену атмосферы.
- Я - плохая девочка? Вы меня с кем-то путаете, - хотя, нет, погодите-ка. Все верно. В прошлом она была очень плохой. Дьявольски злобной и коварной. Все невинные души страдали по её повелению. Потому что так пожелала её мать. Затем один Темный Маг продолжил закалять уже начавшее чернеть сердце. Только здесь, в ином, придуманном ею мире, все должно было быть иначе. Она не хотела быть только Злой Королевой. Она хотела, чтобы её признавали и почитали. А еще - любили. Последний пункт никак не желал сбыться.
Чего ты хочешь, Франкенштейн?
Если бы тот помнил своё прошлое, то даже посмеялся бы сейчас. Прежние лета ловеласа местного разлива были другими: более мрачными, черно-белыми. В то время ученый любил только науку, а магия для него была пустым звуком. Прямо как в здешние времена, с той только поправкой, что там он, хотя бы, не позволял себе лишнего. Реджина думала, что именно из-за мрачных красок заклятье сделало Виктора-Джонатана полной противоположностью своего настоящего героя.
Упертым алкоголиком и занудой.
А зануда продолжал гнуть свою линию, будто уже принял на грудь несколько капель виски. Мужчины... Миллс скрестила руки под грудью и хозяйской походкой пересекла кабинет, останавливаясь прямо напротив своего стола. Потом уперлась ладонями в столешницу, прямо устремляя взгляд в холодные льдистые глаза. За яблоки её взялся. Знал бы он, что она могла сделать с наливными фруктами, будь у неё её прежняя сила. Уже бы в судорогах катался по полу и пытался проклинать её немеющей челюстью, которая уже отказывалась ему служить.
Мэр тонко выгибает бровь, представляя Уэйла мертвецки-бледным, подползающим к её ногам, молящим о прощении своей неучтивости. Даже губы отразили её едкую радость от предвкушения. Когда-нибудь так и будет.
- Мне интересно, как именно вы планируете наказывать своё начальство? - именно как, а не за что. Даже если бы Уэйл помнил про все её прегрешения, он был совсем не в завидном положении. Сейчас, когда у неё не было сил, чтобы испепелить его на месте, она все еще была хозяйкой положения. Миллс медленно вскидывает подбородок, - Я бы советовала вам уносить ноги, пока я добрая.
На самом деле счетчик её терпения выбивал последние минуты. Она не сможет терпеть наглеца вечно. Может, вызвать сюда... Черт, если бы Грэм был жив, давно бы выставил врача прочь. Женщина какое-то время наблюдает за реакцией гостя, потом тянется за яблоком, чтобы выдрать его из ненавистных рук ученого.
- Я сказала - вон!
[NIC]Regina Mills[/NIC]  [AVA]http://s020.radikal.ru/i708/1603/08/4a0ecaae0c9c.jpg[/AVA] [STA]Long live the Evil Queen[/STA] [SGN]Burn them all.[/SGN]

+1

6

Уэйл продолжал испытывать судьбу. На самом деле, подобные игры щекотали нервы и холодили кровь. Мужчина точно знал, что не мог бы подчинить ее своей воле, но разве на этом стоило останавливаться? Злость сжигала ее, а его делала сильнее. Чем больше она злилась, тем уверенней становился молодой мужчина, сверля ее взглядом светлых голубых глаз. Она была прекрасна в своей ярости, тревожила глубинные струны души, но эта игра могла привести к погибели их двоих, если никто из них не сможет остановиться.
- Это угроза? – медленно, растягивая гласные, спросил доктор, усмехнувшись надменно и как-то вызывающе. На минуточку, у нее сын. Сын, который может заболеть, и она готова вверить его в руки другому врачу? А какому другому? Нет, у Уэйла было преимущество – он точно знал, что смерть ему не грозит, потому и вел себя так расхлебано. – О нет, мисс Миллс, вы такая одна. Вас точно ни с кем не спутаешь, - ясный взгляд голубых глаз потемнел и стал еще холоднее. Он разглядывал ее, выделял глазами округлые формы. Она выглядела аппетитно, всегда в костюме с иголочки, великолепно сидящем на ее теле. Реджина выглядела сногсшибательно, и отрицать это было бессмысленно.
- Начальство? – он поддался вперед ей навстречу, встречаясь взглядом с ее горящим взором. В ней было что-то угрожающее, пугающее, но его это только возбуждало, не делало слабым и мягкотелым, как в обществе других девиц. Реджина Миллс выгодно отличалась от всех тех, с кем ему приходилось иметь дело. Она знала себе цену, и она требовала полного подчинения, отравляя чужие жизни своим повсеместным контролем. – Ах да, конечно, госпожа мэр, - издевательски выделил обращение к ней. Эта игра ему нравилась, а еще ему нравилось, что Реджина, сама того не желая, включилась в эту игру, и играла по его правилам. Вероятно, Реджина предполагала, что сможет переломить ход игры, но вряд ли ей это удастся. Он бы отдал все сокровища мира, лишь бы узнать, о чем она думает. Ее глаза подернулись странной поволокой, и это взгляд обжигал, оставляя после себя след, стоило ей коснуться его. – Я бы с удовольствием посмотрел на вас в ярости.
Он подмигнул ей, отдавая надкусанное яблок. А дальше Реджина переходит на крик, выгоняя его из своего кресло и из своего кабинета. Джонатан театрально глубоко и громко вздохнул, поднялся на ноги, обходя ее со спины. Он остановился вплотную к ней, вольготно расположив раскрытые ладони на ее бедрах.
- Я уйду тогда, когда сочту нужным, - тихо, будоража короткие волоски за ухом, произнес мужчина, не отпуская ее от себя. – Я позволил себе изучить кабинет, вы же не против?
Он отступил на пару шагов, оставляя ее одну справляться с негативными чувствами, которые вызвали его прикосновения. Раскинув руки, он несколько раз повернулся вокруг своей оси, демонстрируя, что ему тут нравится и уходить не собирается.
- Мисс Миллс, вы так хотите быть наказанной? Вы удивляете меня своими фантазиями, - он дернул бровью и ухмыльнулся. – Так вот зачем вам лошадиный стек в нижнем ящике стола.
Весь его вид говорил о том, что доктор пойдет до конца. И ей придется либо подчиниться, либо убить его голыми руками. – Давайте посмотрим, что я смогу сделать кое-что, что вам понравится…а если нет…вы можете меня убить. Но у меня есть только одно условие. Вы получите мою жизнь, мое сердце, мое душу и еще что, захотите в своем полное пользование, но выполните все, что я скажу вам в течении, - он демонстративно посмотрел на часы. – получаса. Если вам понравится, мы поговорим. Если нет, что ж…решать уже будете вы.
[nic]Johnathan Whale[/nic]
[ava]http://funkyimg.com/i/296nA.gif[/ava]
[sta]местный доктор[/sta]

+1

7

Непрошибаемый. Непроходимый болван и осел! Он рискует своей жизнью, даже не зная, на что нарывается. Впрочем, Миллс действительно мало что могла сделать без своих сил. Надавать зуботычин? Сломать ему руки? Ноги? Все, до чего сможет достать. А ведь он даже не пьяный, сможет за себя постоять. Да еще и мужчина, как никак сильнее её будет.
Это мы еще посмотрим.
Мужчина не кинулся наутек, как и ожидалось. Но его, казалось, даже не задел её тон. Истинный хладнокровный врач, которого надо постараться довести до белого каления. Реджина так не могла. Она с рождения была слишком импульсивной, с горячей головой. Именно поэтому она до сих пор не простила свою мать-убийцу и отправила бы её на тот свет еще раз, будь у неё возможность. Вырвала бы из её груди сердце самолично, а потом раздавила до черного пепла.
Не хочет уходить, значит. Отлично. Тогда что ему надо? Жалование? Больше красивых пациенток? Проезжих ему, увы, пока не достать, придется довольствоваться тем, что есть или умерять аппетиты. Правда, когда она отметила вдруг возникшие на своих бедрах руки, Миллс передернуло еще больше.
Да ладно?
Женщина никак не предполагала, что Уэйл может что-то к ней испытывать. Хотя бы толику тех чувств, которыми он разбрасывался направо и налево, лишь бы закадрить очередную дамочку. Её, главу города, подобные флюиды не касались ни разу, потому бывшая королева решила действовать иначе. Оказывается, он просто трусил? Перестраховывался? Сужал круги, выжидая до последнего и оставляя десерт под самый конец? Как пафосно-то звучит, что не верится совсем. Реджина стала бы его бонусом, не иначе. Боссом, во всей этой нескончаемой битве полов.
Оказывается, его просто нужно было заманить в постель?
Если бы просто было, то она бы давно это сделала. Ради того, чтобы тот подчинялся и выполнял все её указания без наличия сердца в её шкатулке. Мистер Уэйл всегда делал честные глаза, а на работе притворялся святым. До одного инцидента. О, как её тогда подорвало. Светопредставление, разве что, не вышло сделать. С пламенем по всем бортам больницы. Поджарить бы ту клушку да этого паршивца, вместе с ней. Но - увы.
- Какими еще фантазиями? - не сразу находится с ответом мэр, моргая и прогоняя картину с адским огнем и криками оставшихся под завалами рушащейся клиники. Приятно стало, но тепло почти сразу же покинуло её тело, когда Уэйл соизволил отойти. Странно. Почему она до сих пор ощущает следы прикосновений в тех местах, где были его нахальные руки? Не то, чтобы она была под каким-то впечатлением от ученого, но иногда он просто ставил её в тупик. Своим общением, общим поведением. Странными взглядами. А еще нравом непокоренного мустанга. Вот кто действительно должен был быть на её стороне, а не против. Такой, обиженный и оскорбленный, мог принесли ей много неприятностей.
Обшарил уже тут все. Блестяще! Хорошо, что я не оставила в незапертых ящиках остатки зелий.
- Это хлыст. И он нужен мне для поездок верхом. Вы не знали об этой особенности?
Да, точно. Когда-то она блестяще сидела в седле, а сейчас не было возможности. Ни времени, ни животных. А этот хмырь глумится, будто нашел, в чём её можно обвинить.
Мужчина всучил ей ультиматум. У неё что, больше других дел нет? Нянчиться с самодовольным лекарем совсем не хотелось, только вот возможность заполучить его целиком, со всем прилагающимся, как он сам говорил, приданным, очень уж соблазняла. Так, если подумать, он не имел возможности загадать что-то совсем невозможное, а двери можно совершенно спокойно закрыть. В здании не будет никого, кто посмеет помешать.
В голову вдруг приходит страшная мысль. Наказать. Хлыст. Он что, бить её собрался? Как скаковую лошадь? Если бы не природная невосприимчивость к сильному покраснению кожи, она бы уже зарделась. Чтобы прогнуть его под себя, придется прогнуться самой. Оригинальный ход. Хитрый. И, похоже, придется играть по его правилам. Что ж, по крайней мере, она имеет гарантию того, что в случае своего провала в постельных игрищах, она будет иметь власть над врачом. Шантаж и фальсификация кадров всего того, что он мог с ней сделать. Камеры в мэрии еще никто не отменял, а звука на пленке не было.
- Идет, - сухо подводит итог Миллс, оборачиваясь к мужчине. Лицо её непроницаемо, как самый настоящий скульптурный анфас Венеры, а внутри все бурлит от предвкушения. И негодования. Впервые что-то идет не по её плану. Нужно контролировать каждый шаг и действие гостя. Этот не упустит возможности опустить её ниже плинтуса. Не получается словами - займется рукоприкладством.
[NIC]Regina Mills[/NIC]  [AVA]http://s020.radikal.ru/i708/1603/08/4a0ecaae0c9c.jpg[/AVA] [STA]Long live the Evil Queen[/STA] [SGN]Burn them all.[/SGN]

+1

8

Джонатан впервые с интересом вглядывается в лицо Реджины. Впервые замечает правильные черты ее лица, тонкий шрам над верхней губой, и ему хочется прикоснуться к нему. Впервые он мог бы назвать ее красивой. В ее глазах мелькает интерес или нечто похожее, но ярость, злость и негодование, которые сочились из нее, отступают на второй план. Или может быть, доктору кажется. Может, ему удобно так думать.
Реджина, к удивлению Уэйла, соглашается с ним. Удивительно быстро, но доктор не выглядит растерянным, скорее озадаченным. Зачем она это делает? Спорит с ним? Пытается доказать, что способна контролировать свое тело, не подчиняться чужим рукам? Ее мозг может отказываться получать удовольствием, но тело будет расслабляться, и обмякать в его руках. Что ж, нельзя терять ни минуты. Извлекая телефон из кармана брюк, он ставит таймер на тридцать минут.
- Все честно, тридцать минут, - оповещает он, игнорируя остальные фразы госпожи мэр. Он жмет пальцем на экран и кладет телефон на стол. Доктор обходит препятствие, оказываясь рядом с ней. Она, действительно, хороша. Лучше всех, с кем он имел дело. Она недосягаема для него, и он не собирался рушить эту иллюзию. Не сегодня и не сейчас. Развернув ее к себе, Джонатан скидывает с ее плеч пиджак, осторожно пробегается пальцами по плечам, обтянутым шелком белоснежной блузы. Все ее костюмы идеально подходили ее образу. Каждый был индивидуален, а он все гадает, для кого она наряжается теперь? Грэма больше нет, кто теперь тревожит ее сердце и волнует ее душу?
Откинув волосы с ее затылка, мужчина щекочет ее кожу своим дыханием, но не прикасается к ней. Руки снова касаются ее плеч, скользят по рукам, оказываются на бедрах, прижимаясь к ней теснее. Доктор не целует ее, дразнит, выжидает, зная, что игра стоит свеч. И пусть секунды отсчитывают минуты и мгновения, Джонатан никуда не торопился. Осторожно он надавливает коленом под ее коленные чашечки, заставляет женщину опуститься ан колени перед ее креслом, все так же находясь с ней рядом и опускаясь рядом с ней. Юбка натягивается, очерчивая округлости ее бедер и аппетитного зада.
- Вы ведь даже не представляете, какой фигурой обладаете? – зачем-то говорит доктор. Идеальная фигура, которую лепили бы скульпторы, писали бы на своих картинах художники. Уэйл и сам не понимает, когда начал считать ее идеальной. А может быть, он всегда считал ее идеальной? Пальцы цепляют подол юбки и тянут наверх, оголяя молочную кожу бедер. Тянут ее вверх, пока не показывается темной кружево нижнего белья.
Джонатан чуть надавливает на спину, заставляя ее податься вперед, упереться локтями в сидение кресла. Кончиками пальцем, почти не касаясь ее кожи, он гладит ее по ягодицам, а потом наносит не сильный, но хлесткий удар по ягодице. – Скажите, что вы были плохой девочкой.
Не требует, упрашивает, не хочет напоминать ей, что она дала ему слово. В прочем, она может взять его обратно, а может, рискнуть и довериться ему на тридцать минут.
- Давайте, мисс Миллс, - вы обещали, - он снова поглаживает кожу на ягодицах, задевает кружево, сдвигая его, проникая пальцами под тонкую ткань, но, не позволяя себе лишнего. В нижнем ящике ее стола лежит лошадиный стек. И Джонатан может использовать его по своему желанию, если потребуется и если успеет. Кто знает, что взбредет в голову госпоже мэр. – Вы очень плохая девочка, вас нужно наказать.
Он чуть сдвигается в сторону, пропихивая свое колено между ее ног, усаживая зад Реджины на него. Джонатан скользит руками по бедрам женщины, запускает руку на внутреннюю сторону, снова, будто бы случайно, касается темного кружева. Он с удивлением отмечает, что она изредка тянется за его прикосновениями, но спохватывается и запрещает себе реагировать. Как любой женщине, ей хочется ласки.
[nic]Johnathan Whale[/nic]
[ava]http://funkyimg.com/i/29esm.png[/ava]
[sta]местный доктор[/sta]
[SGN]

http://funkyimg.com/i/29esz.gif

http://funkyimg.com/i/29esy.gif

[/SGN]

+1

9

Уэйл повел себя совсем не так, как ожидала Реджина. Он не побежал за тем самым хлыстом, о котором говорил, лишь только положил телефон с, вероятно, таймером. Спокойно обошел её, привлекая внимание и вызывая в ней недоумение. Уже более заметное, чем ранее. Он вроде бы получил свободу действий, однако делал отнюдь не то, что собрался. Или же, это своего рода прелюдия, на которую ученого потянуло? Но как он стягивал с неё пиджак: слишком медленно и аккуратно, что это даже не было похоже на жгучего ловеласа, каким мужчина всегда пытался казаться. Для неё он играл совершенно иную роль. Миллс даже забыла все бранные слова, которые хотела выплеснуть в лицо наглому доктору.
Сентиментальный.
Или расчетливый, учитывая, как искусно он держится, в свою очередь заставляя Миллс медленно распаляться. Не то, чтобы она очень этого хотела изначально, но все сводилось к одному и тому же - в конце концов сдастся либо он, либо она. Брюнетка была уверена, что первой она не сломается. До сего момента. А теперь только старалась не шевелиться лишний раз и не выдавать ни звука. Любой стон мог обозначить её слабость и указать на точки, которые сразу же станут доступны Джонатану. А там уже и до мастера-кукловода недалеко. Но, черт его дери, как же тяжело строить из себя неприступную статую Свободы. Или, вернее будет сказать, неволи?
Скользящие по плечам руки вводят в легкий транс, хотя Миллс глазами прослеживает траекторию шаловливых пальцев. Стараясь не выдыхать громче, чем нужно, когда он зачем-то разводит мурашки по её коже на тыльной стороне шеи, мэр прикрывает глаза, уже чисто тактильным способом обнаруживая ладони мужчины на своих бедрах. На этом действии все только начиналось.
Реджина неохотно садится на колени, вынужденно подстраиваясь под действия Уэйла. В мыслях она разве что кляла себя за мягкотелость. Может, стоило ему таки врезать? Глядишь, ей бы не пришлось сейчас так унижаться. Или, разве что, унижались они сейчас оба? Мужчина встал на колени подле неё. Миллс слегка заерзала, когда незваный гость целенаправленно задрал её юбку. Что дальше? Ремень? Туфля? Ах да... Он, кажется, что-то говорил про хлыст? Интересно, однако. Он со всеми своими пассиями так развлекается или решил её опустить, так сказать, на то место, на котором раньше был он сам? Слава богу, что он не додумался сесть в её кресло, прежде чем сама женщина уперлась туда грудью и, для равновесия, руками.
- Нет, я всегда знала это.
Пусть только попробует назвать её несимметричной. Хоть единый раз. Она уж точно сил не пожалеет, чтобы огреть и без того позволявшего себе многое чертова проходимца из черно-белого кино.
Брюнетка сжала зубы, получив по ягодице звонкий удар. А ведь это явно не со всей силы. Они с Грэмом не занимались настолько странными играми, но Реджина уже начинала ловить себя на мыслях о продолжении. С чего ей вдруг понравилось подчиняться? С юных лет отголоски шепчут или же она всегда была такой? Жесткой снаружи и мягкой в душе.
Брось эти сказки. Это всего лишь... Странная реакция на непривычные манипуляции.
Еще бы самой в это поверить, а не только мысленно убеждать капризную натуру. А она ведь даже подается после уговоров следом. Прямиком по колену, слегка вниз, по бедру Виктора-Джонатана. Как-то автоматически, не контролируя желания собственного тела. Мозг в такие моменты отключается или работает лишь в половину своей обычной силы. Хватает его только на какие-то отдельные обрывки фраз и воспоминаний. А вот сделать кто-то еще, противоречащее голосу изогнувшегося стана - никак.
- Всегда была плохой.
Это правда и звучит так же правдиво. Разве что слишком тихо. Вот-вот он попросит повторить и еще раз её ударит. А почему бы и нет?
Зубы сводит от нежелания произносить вслух эти мерзкие словечки, но мозг, а точнее та часть, что еще работает, подбивает её к этому. Все дело в эротической зоне, которая встрепенулась еще с самого начала спектакля, а теперь активно и бодро подталкивала Миллс прямиком в ад. Блаженный ад, наверное, раз так и хочется этой пошлой стороне открутить кое-чего. Или всё бросить и разложиться на столе.
Черта с два, - рычит тигрица, запертая в клетке, а вслух только повторяет: - Я непослушная и очень плохая девочка. Хочу, чтобы ты наказал меня.
Что ты делаешь? Какого... Ох, боже...
Казалось, что удар не мог вызывать подобных эмоций, но, видимо, все совсем иначе. Реджина прислонилась лбом к кожаному сидению кресла, выгибая спину, сквозь тонкую вязь кружева ощущая твердые мышцы ноги истязателя. Как же приятно ощущать эту мощь между своих бедер.
[NIC]Regina Mills[/NIC]  [AVA]http://s020.radikal.ru/i708/1603/08/4a0ecaae0c9c.jpg[/AVA] [STA]Long live the Evil Queen[/STA] [SGN]Burn them all.[/SGN]

+1

10

У Джонатана было много женщин. Непростительно много, чтобы он мог остановиться на ком-то одном. В пространстве кабинета стало нечем дышать, казалось, сам воздух стал излучать сексуальность. Что бы она ни делала, все сводилось к тому, что Уэйл не мог противостоять. Но в нем не осталось животной страсти, с которой он мог бы накинуться на нее, чтобы овладеть, воспользовавшись ее подчинением на обещанные полчаса. Вместо этого ему хотелось любить ее, плавиться под ее прикосновениями, заставлять ее тело гореть. Достичь подобно на спор невозможно.
Реджина подчиняется, словно ей нравится быть в подчинении у этого человека. Неосознанно ей хочется быть нужной, не только требовать, но и отдавать. Умелые пальцы доктора нащупывают пуговицы на блузке и расправляются с ними, словно они никогда не были достойной преградой. Она произносит то, что он требует, и его голова начинает пульсировать от боли, это слишком…просто? Слишком вожделенно, и он сходит с ума от одной мысли, что он может обладать ею здесь и сейчас.
Снова шлепок, сильный, уверенный, оставляющий красные следы на молочно-белой коже. Судорожный вдох госпожи мэра, как доказательство того, что он делает все правильно, хоть ей это и не нравится. Пальцы исследуют тело, замирают на мгновения, чтобы изучать ее отношение к прикосновениям. Джонатан пытается прочесть ее, пытается понять, и тратит все время, что было даровано ему.
Ладони скользят по груди, обтянутой черным кружевным лифом, ласкают, несильно сжимая в ладонях. Указательными пальцами обводит затвердевшие соски. Опускает руки ниже, гладит ровный живот, снова скользит по внутренней стороне бедра, будто бы случайно касаясь промежности, ощущая отклик ее тела. И это отрезвляет. Нет. Он не хочет получить ее так.
- Я проиграл, - внезапно шепчет мужчина, все так же, не касаясь ее губами. Он поднимается, оставляя ее в таком виде, на коленях. Ловит ее жгучий взгляд и в этот момент раздается писк телефона. Его время вышло, но у него были все шансы, он просто отступил. Испугался? Нет, совсем нет. Это другое, то, что нельзя объяснить словами. – Пришлите мне сообщение, когда я вам понадоблюсь, мисс Миллс.
Его голос дрожит. Всегда собранному и сдержанному доктору Уэйлу трудно дается осознание того, что могло только что произойти и не произошло. Он не воспользовался ситуацией, и скорее всего, будет жалеть об этом, но почему-то с ней он не мог так поступить. Только не с ней, только не так. Джонатан быстро кивает головой и стремительно выходит из кабинета, боясь услышать ее голос и остаться.
Несколько дней он всеми известными и возможными способами избегает Реджину, запирается в пустующих палатах и кабинетах, предается бутылке виски, делает что угодно, лишь бы не думать о ней. Но она приходит ночами, приходит во снах и видениях, сводит его с ума, заставляет сердце яростно биться в грудной клетке, застревая где-то в горле. Так не может и не должно быть, но есть. Доктор медленно сходит с ума, пытается забыть в объятьях других женщин, но никто не может сравниться с ней, никто не может занять его мысли, кроме него. Джонатан уже готов самостоятельно явиться к ней, ведь такой была цена его спора, отдать себя ей, вверить свое сердце и свое тело. Но каждый раз откладывает, пока в его квартире не слышится настойчивый стук в дверь. Его, наверно, пришли доставить ей. Открывая двери, он никак не может представить, что на пороге будет стоять она, как всегда прекрасная, и как в обычее своем в угрожающей ярости.
[nic]Johnathan Whale[/nic]
[ava]http://funkyimg.com/i/29esm.png[/ava]
[sta]местный доктор[/sta]
[SGN]

http://funkyimg.com/i/29esz.gif

http://funkyimg.com/i/29esy.gif

[/SGN]

+1

11

Только Миллс вошла во вкус, растворяясь в повышающейся градусом температуре тела, как ученый остановился, так и не доведя дело до конца. А где же обещанный хлыст? Где наказание, о котором он напористо тараторил? Он ведь сильно рисковал своей шкурой, когда посмел сюда явиться. Смело, слишком смело. Может, потому она не пожаловалась на него здешнему шерифу. Да и, скорее всего, еще и благодаря своей дикой неприязни к последней. Сама разберется с наглецом.
Когда Уэйл спешно выскочил из просторного кабинета, Реджина еще какое-то время сидела на коленях, глядя на приоткрытую дверь. О чем-то думала. Закипала. Да как он посмел вообще? Распалил, пригрозил, что иначе нельзя, а потом, когда она согласилась играть по его правилам, решил продинамить? Так не делается, мистер Франкенштейн. Королева таких штучек не прощает. Никто не смеет обводить вокруг пальца мэра, которая держит в кулаке весь город. А если и смеет, то потом очень горько жалеет об этом.
Реджина подавила разочарованный стон, хмуро косясь на уголок паркета, виднеющийся из-за дверей.
Вот как, значит. Ладно же, я тебе это припомню.
С той встречи прошло не больше недели, но все это время женщина не забывала ехидного голоса, нахальных докторских рук. Она пыталась сплести коварный план по захвату местного врача. Теперь уже на своих условиях. Нужно будет, она приставит к голове Уэйла двустволку и будет держать до тех пор, пока он не согласится. Или же не пристрелит его собственноручно.
Выловить мужчину оказалось еще сложнее, чем придумать ему более менее приемлемую казнь. Во-первых, она его нигде не могла выловить. В госпитале его никогда не было - он то на перерыве, то у него важный пациент, то еще какая другая отговорка. А ведь это действительно были отговорки, иначе не скажешь. Садист просто прятался от неё, потому что усёк и всем, чем только можно, чуял, что она очень недовольна. Наверное, уже эпитафию себе заказал. А она ему лично соорудит гроб, так и быть.
- Доктор Уэйл сегодня взял выходной, - виновато шелестит профурсетка, которую тот явно не раз и не два укладывал на стол в своем личном рабочем кабинете. Или, может прямо здесь, в хирургическом? Миллс холодно натягивает уголки губ. О, эта улыбка не предвещает ничего хорошего. Этой сучке - в первую очередь.
Брюнетка вышла из здания больницы так, будто не получила в госпитале ничего, кроме оскорблений персонала. Женщина не обращала внимания ни на проходящих мимо людей, ни на то, как она сама шла, гулко стуча каблуками и остервенело выдергивая из сумочки телефон. Она попутно набирала номер телефона ученого, но тот, даже когда Реджина села в машину, так и не ответил.
Игнорировать меня вздумал. Так не пойдет.
Кто знает, может быть, этот Уэйл всё заранее предусмотрел. Это могло быть частью его коварного плана. Неудовлетворенная ответом доктора Миллс должна была явиться к нему и вытрясти душу лично. Что ж, вполне реально, учитывая, как ей хотелось придушить этого кретина. Плевать даже на то, если её приход действительно окажется запланирован. У неё есть наручники - прицепит его к чему-нибудь тяжелому, чтобы не рыпался и отходит тем же хлыстом, о котором он так давно мечтал.
Миллс кошачьей походкой направляется к дому жертвы, на ходу придумывая, как бы наказать докторишку. Как можно болезненнее. Растирает переплетённые пальцы, замирая перед дверью Она раздумывает, стоит ли ей звонить или лучше выбить дверь? Нет, мэры так не делают. Если подумать, они вообще не бегают за прохвостами с медкартами. Они, если что так, вообще очень бодро навещают своих подопечных, только вот не под вечер, а днем.
Рука женщины замирает у кнопки звонка, но лишь для того, чтобы Миллс еще раз облизнула вдруг показавшимися сухими губы. Потом, после длительной паузы, палец таки ложится на медную крышку. Тихие шаги за дверью и высокая мужская тень ободряюще действуют на мадам-мэр. Она уже приготовила все свои острые словечки. Однако, когда дверь раскрылась, тут же их растеряла.
И начала с совсем банального:
- Полагаю, мы не решили один вопрос, - она проходит в холл без приглашения, дерзко отталкивая со своего пути застывшего Уэйла, - Я хочу получить свой трофей. Вы же не думали, что я об этом забуду? Долг платежом красен.
О, как у него сейчас вытянется физиономия. Может, он уже и не помнит, что было неделю назад? Может, он и вовсе тогда был под наркотическим опьянением и теперь то, что с ним происходит сейчас, совсем не лезет в рамки нормального? Но это уже не её, Реджины, проблемы. Верно?
Женщина разворачивается и оценивающе разглядывает Джонатана. По его лицу сложно понять, о чем тот сейчас думает, зато сама королева прекрасно знала, чего хотела. Сейчас уже точно.
Пока тот не решил устроить ей очередную проверку, Миллс снова сокращает расстояние, на сей раз припечатывая Уэйла к захлопнувшейся двери. Тянет за шиворот, словно хочет его задушить, а сама со злостью целует в губы. Тянет нижнюю зубами, намереваясь оторваться. Пусть знает, что это такое - бросать женщину в самом её запале.
[NIC]Regina Mills[/NIC]  [AVA]http://s020.radikal.ru/i708/1603/08/4a0ecaae0c9c.jpg[/AVA] [STA]Long live the Evil Queen[/STA] [SGN]Burn them all.[/SGN]

+1

12

Джонатан не ожидал такого рвения. Не думал, что Реджина распалилась от его прикосновений в кабинете, жаждала продолжения и не могла найти никого, кто бы мог обеспечить ей желаемое. Здесь было нечто другое. Конечно, Реджина слишком гордая, чтобы признать это. Она прижала его к дверям, доктор больно ударился лопатками, но вкус ее губ на своих он запомнил на всю оставшуюся жизнь. Солоноватый привкус крови – только перчинка к букету феерических чувств, которые взрывали вокруг них яркими огнями. Уэйл отвечал на поцелуй, чувствуя, что его сердце возрождалось из пепла, чтобы сгореть подобно фениксу.
Джонатан нашел в себе силы, чтобы оттолкнуть от себя мэра, но лишь для того, чтобы резко развернуть ее к себе за плечи. Доктор прижимался к ней всем телом, а руки продолжали исследование начатой в кабинете, только на этот раз доктор действовал увереннее, точно зная, каике места действовали на женщину. Гибкими пальцами Джонатан ослабил галстук, а после и вовсе его стянул. Мужчина хотел отбросить его в сторону, но передумал. Он целовал губы Реджины, скользил по ее шее, прикусывал мочку уха, улучив момент, когда женщина завела руки назад, доктор самым наглым образом воспользовался ситуацией и затянул петлю на ее запястьях.
Уэйл обошел ее, взгляд его голубых глаз пылал. Он даже не пытался скрыть от нее, как сильно она его возбуждала, но даже здесь, даже после того, как он откровенно признал поражение, Джонатан все равно требовал игры по своим правилам. Хмыкнув, Джон резко подался вперед, легко поднимая ее на плечо, и звонко ударяя по заметно округлившейся ягодице.
- Вы же не ожидали, что трофей сдастся так легко, хоть и обещал. Иначе вы бы сюда не пришли, и я бы был вам не интересен, - в тон ей ответил мужчина, унося ее из прихожей в уютно обставленную гостиную. Доктор осторожно сгрузил женщину на диван, подложил подушку под голову, замерев над ней, Джонатан с трудом удержался, чтобы снова не поцеловать ее. Его руки умело скользят по телу, точно знают, что нужно женщине. Самым наглым образом, доктор запускает ладони под юбку, нащупывает тонкую резинку трусиков и тянет их вниз, при этом юбка чудесным образом остается в изначальном виде.- У меня сегодня была назначена встреча, мисс Миллс. Именно поэтому я так не люблю гостей без приглашения.
Он отодвинулся в сторону, сбросил туфли с ее ног, пробежавшись пальцами по икрам, опускаясь к ступням. Он прикасался нежно, но чувствительно надавливал на важные точки, заставляя ее чуть вздрагивать то ли от возбуждения, то ли от нетерпения, то ли от злости, что Джонатан медлил. Ладони скользнули выше, пальцы описали полукруг у коленей, ладони снова поднимались выше, проникали под плотную ткань юбки и возвращались обратно, будто доктор испытывал судьбу и продолжал дразнить ее. Джонатан массировал, ласкал ее ноги, освободив одну руку, он вытащил ремень из петелек брюк и стянул икры женщины. 
- Вам придется подождать, пока я освобожусь. А это, я, пожалуй, возьму с собой, - с лучезарной улыбкой оповестил ее Джонатан, сунул ее трусики в карман и вышел из гостиной, оставляя дверь приоткрытой. Как раз в этот момент раздался стук, кто-то стучал во входную дверь. Реджина, как бы ни пыталась, не смогла бы увидеть, кто пришел к нему, но до нее могли доноситься обрывки разговора и женский голос. Знакомый, до боли и бессильной ярости знакомый голос Мэри Маргарет. Вот только она даже предположить не могла, что Мэри Маргарет пришла ни одна. Джонатан ей был не нужен, но Уэйлу это было только на руку. Реджина считала его кобелем со стажем, ему необходимо было подтвердить ее мысли. Их недолгий разговор был плохо слышен Реджине, остававшейся в гостиной, а потом Уэйл оставил Мэри Маргарет и Дэвида на кухне, где между ними случилось непредвиденное, точнее предвиденное Уэйлом, но доносящееся до Реджины весьма двусмысленно. Откуда ж ей было знать, что Уэйл ожидает в коридоре, намеренно оттягивая время.

[nic]Johnathan Whale[/nic]
[ava]http://funkyimg.com/i/29esm.png[/ava]
[sta]местный доктор[/sta]
[SGN]

http://funkyimg.com/i/29esz.gif

http://funkyimg.com/i/29esy.gif

[/SGN]

+1

13

Прыткость главному ловеласу города шла и выглядела чересчур соблазнительно. Он знал, что нравится женщинам, а это одновременно и доставляло удовольствие, и также сильно бесило. Наглец мог абсолютно в любой момент сменить направление своих мыслей. Мог издеваться, как в прошлый раз, только еще заставить лаять - с него не убудет и лучше вообще это не визуализировать. Имел возможность дотрагиваться до неё, так как она сама дала на то добро. Временно. Когда он будет в её когтях, то мужчине придется вообще забыть обо всем, что между ними было. Она уж постарается. У неё еще остался её преданный Джинн...
Дыхание на шее заставило Миллс изогнуться и подстроиться под прослеживающие каждый изгиб её тела пальцы. Совсем недолго она терпела, после чего потянулась назад, чтобы поймать наглеца за отвороты пиджака, который тот, почему-то, даже не снял, находясь у себя же дома. Только дернула она за кончик офисной одежды стоящего позади неё Уэйла, как женщине пришлось сразу же убирать руки прочь. Не так проворно, как она рассчитывала. Запястья попали в капкан из какого-то мягкого материала, но достаточно прочного. Как раз для таких стерв, как она. Реджина повела плечом, старательно делая вид, что такая игра её ничуть не пугает, хотя внутри недовольно перекатывался просыпающийся дракон. Нетерпение - самое жуткое, что может случиться с человеком. Нет возможности хоть каким-либо образом остудить себя или выкинуть из головы самые порочные мысли. А когда что-то мешает свободной передвигаться, то и вовсе хочется рвать и метать. Только в руках её сейчас вряд ли появятся огненные сгустки.
- О... Очень мило.
Не интересен. Раньше она его ненавидела. Этот выскочка вечно любил восхвалять себя и свои достижения. Для него магия была ничем. А ведь этот сукин сын только зря сотрясал воздух. Магия не смогла оживить её покойного любимого, но и хваленая Уэйловская наука тоже прошла боком.
Врач повел гостью в основную комнату, а там уже легким толчком заставил её упасть прямиком на диван. Миллс невольно поморщилась, после чего удивленно вскинула брови и заерзала. Ну, что еще он удумал? Какие странные у доктора привычки. Он всех связывает или только она, такая вся строптивая, было удостоена подобной чести?
- Мне плевать на все иные встречи. Разве я не важнее каких-то других посетителей?
Возмущение так и хлестало через край. Даже нахальные руки, скользящие по ногам, ничуть не притупили её приступа эгоистичной жадности. Её бы воля, все пришельцы давно уж были на виселице. Свидетелей надо убирать сразу же, а потенциальных соперниц - тем более. Причем последних, как и полагалось, надо было еще напоследок помучить. Поджарить живьём до золотистой корочки.
Миллс слишком увлеклась планами мести, что не заметила, как наглый докторишка стянул с неё часть белья. Еще же ничего не началось, а он уже тащит все, что не его? Совсем распустились эти служители людских прихотей. Но это она еще могла стерпеть. Гневный стон вызвали манипуляции с жестким кожаным ремнем, повязанным чуть выше её щиколоток. Причем довольно крепко. Мэр недовольно зыркнула на своего "пленителя", который потом вдруг спешно удалился открывать дверь новому пришельцу.
Женщина честно старалась не злиться и не дергаться из-за любого шороха, но когда в холле раздался женский голос, королева потеряла терпение. А потом и остатки самообладания.
- Что эта курица здесь забыла? - шипит брюнетка сквозь зубы, пытаясь высвободить руки из крепкой связки. И сейчас не вышло, как бы она не перекатывалась. Только зря перевернулась и ткнулась носом в подушку. Помадой измазала обтянутую какой-то плотной тканью думку, от безысходности опуская лоб и непроизвольно выдыхая. С рычанием.
Пройди еще минут десять, Миллс бы успокоилась. Ну, или, дышала бы уже более спокойно. Но этот чертов голос... Кажется, парочка переместилась в другую сторону дома, а из гостевой мало что было слышно. Но вот высокие ноты удовольствия она уж очень метко уловила.
Ну, нет... Я это так не оставлю!
Реджина не могла даже представить, как она сейчас выглядела со стороны. Взбеленилась, наверное. Губы кривились от ненависти, это уж точно. На щеках проступили яркие алые пятна недовольства, а глаза метали не то что молнии...
- Уэйл! - хорошо, что этот ублюдок не додумался ей рот заткнуть, - А ну вернись сюда, живо!
Надо было еще добавить что-то вроде "а не то я тебе ноги сломаю" или "выдеру все патлы этой суке", но деликатность женской натуры и главы города не давали ей грязно выругаться. Женщина только отчаяннее завозилась на диване, после чего со стуком скатилась с него на ковер и тихо зашипела от боли, со всей силы шмякаясь на плечо.
Прекрасно... Теперь еще и в синяках домой вернусь.
Придется одевать блузы с длинным рукавом, чтобы сын ничего не заметил.
[NIC]Regina Mills[/NIC]  [AVA]http://s020.radikal.ru/i708/1603/08/4a0ecaae0c9c.jpg[/AVA] [STA]Long live the Evil Queen[/STA] [SGN]Burn them all.[/SGN]

Отредактировано Andromeda Tonks (2016-04-01 18:27:20)

+1

14

Джонатан услышал ее голос и усмехнулся. Пара любовников, забывшаяся на кухне и предающаяся своим утехам, испуганно дернулись к выходу. Уэйл остановил их жестом.
- Ты мог бы сказать, что не один, - Дэвид говорил тихо, боясь привлечь ненужно внимание к своей персоне, он ведь женат. А Мэри Маргарет слилась цветов лица с цветом пуловера, в который была одета. Уэйл мог бы просить их остаться, но не делал этого, молча принимал упреки и извинения, а потом проводил их до дверей. Возвращаться к ней в гостиную ему не хотелось и хотелось одновременно. Внутренний раздрай мешал сосредоточиться на происходящем. Только представьте, в его доме, в его гостиной на диване лежит связанная мисс мэр. И он может взять ее в любой момент. Но Джонатан помнил, как она тянулась за каждым его прикосновением, скрывая за едкими замечаниями банальную необходимость в ласке. Уэйл мог ей не нравиться, она могла его ненавидеть, но то, что он делал, нравилось ей и возбуждало ее тело, изтосковавшееся по мужским прикосновениям.
- Кто только учил вас манерам, - голубые глаза скользят по извивающемуся телу Реджины откровенно, вызывающе, нагло. Ей нравится этот взгляд, иначе она бы сюда не пришла. Ей нравится то, что делает Уэйл, иначе она не позволила бы ему поймать себя в ловушку. Джонатан подходит ближе, снимает кожаный ремень, поднимает одну ее ногу и упирает ступню себе в грудь. Реджина сразу принимает нахальный, вульгарный, чрезмерно откровенный вид. Он массирует пальцы на ее ногах, не обращая внимание на ругательства женщины. Пока она связана, он в безопасности. Уэйл подается вперед, скользя пальцами по тонкому капрону, пока не добирается до резинки чулок и сдергивает его, то же самое повторяется со вторым. Когда он касается обнаженной кожи своими ладонями, ток пробегает от кончиков пальцев до кончиков волос. Ее влияние на него просто зашкаливает, заставляя подчиняться ее воле.
Уэйл присаживается на подлокотник, положив одну ногу на свои колени, вторую продолжает массировать руками, поднимает к своему лицу и касается ее губами. Обводит языком каждый палец ноги, вбирая его в рот и слегка посасывая. Ведет языком от большого пальца к пятке и снова возвращается обратно. Резко раздвигая ее ноги, мужчина оказывает между них прямиком над ней, сталкиваясь взглядом с ее, казалось, бездонными глазами. Говорят у Реджины нет души, нет сердца, она Снежная королева. Уэйлу плевать, что говорят о ней. Она прекрасна. Каждый своим взглядом, каждым своим жестом, бранным или ласковым словом она желанна.  - Если я всего лишь трофей, или таковым вы считаете себе, то лучше давайте обойдемся без патетики и просто разбежимся. Я помню про данное слово и я его не отменяю, моя жизнь в ваших руках.
Ловким движением руки он цепляет полы ее блузки, осторожно введет вверх, и пуговицы, будто по волшебству, выскакивают из петель. Он вроде бы и спрашивает ее, вроде бы просит ее оттолкнуть, но сам не может остановиться. Уэйл наклоняется вперед прикасается губами к шее женщины, прикусывая ее зубами, несильно, недолго, чтобы не оставить следов. Достаточно тех, который Миллс сама оставляет себе на запястьях, хотя Джонатан был уверен, что мягкая ткань его галстука не повредит нежной коже Реджины. Если она позволит, он поможет ей. Есть у него один чудо крем. Он целует ее кожу, покрывает открытые участки груди рваными, короткими поцелуями, распаляя обоих, а потом снова резко останавливается.
- Я приготовил ванну, - и с мальчишеским задором в глазах, Джонатан снова оказывается на ногах, а Реджина Миллс следом на его руках. Он несет ее в ванную комнату. Уэйл ставит ее на коврик возле ванны, освобождает запястья, и тут же борется с молнией на юбке. Блузка падает следом, а бюстгальетром он справляется почти незаметно. Пару минут Уэйл просто смотрит на нее не в силах произнести и слова, сделать и жеста, потому что она кажется ему ослепительное прекрасной. Ему нравится играть с ней, то подпуская ближе, то отталкивая. Он играет с огнем - есть большой риск сгореть, но Джонатан любит рисковать. Подав ей руку, он помогает переступить бортик и оказаться в комфортной воде, помогает сесть, сам остается возле, опустившись на колени. Он прикасается в губами к кисти в том месте, где остались покраснения от галстука.
[nic]Johnathan Whale[/nic]
[ava]http://funkyimg.com/i/29esm.png[/ava]
[sta]местный доктор[/sta]
[SGN]

http://funkyimg.com/i/29esz.gif

http://funkyimg.com/i/29esy.gif

[/SGN]

+1

15

Доктора долго ждать не пришлось. Хотя Миллс гневно фыркнула на его высказывание о её словах (а мэр ведь даже не начинала показывать все свои манеры!), она ощущала себя не в своей тарелке, учитывая, в каком виде женщине пришлось предстать перед вернувшимся мужчиной. Не принялся подшучивать над ней - и то молодец. Оставалось рассчитывать на скорую развязку: у королевы жутко чесались руки хорошенько приложить наглеца.
А наглец-то пошел дальше. Реджина проследила за действиями ученого, сцепив зубы, но не имея возможности унять собственный гнев. Нет, он, конечно, и не закончил в тот раз, но теперь тогда и не стоило начинать. Нечего дразнить её и доводить до исступления, чтобы потом пойти на попятную. Так не делается. Не с ней.
Погоди, вот вернется ко мне вся сила, будешь ходить на задних лапках и спать, когда я прикажу.
Это же невозможно вытерпеть! Массаж ступней вызывал в ней дикие всполохи. Искушение выдать довольный стон держалось до последнего. Она уже начала неровно дышать и получать неподдельное удовольствие от процесса. Подушечки пальцев и пятки приятно закололо, что хотелось урчать. Женщина прикрыла глаза, бессознательно скрывая свои ощущения. Под веками темные радужки слегка закатились. Еще немного и она начнет упрашивать продолжить. Пусть переберется на голени, а потом, быть может, и на бедра. Мышцы ног расслабленно пели, как и чертики в мозгу Реджины. Нет, они не просто пели... Там уже целая тусовка образовалась с фортепьяно, скрипкой и, вроде бы, тягучей виолончелью. Как же хорошо-то!
В голове билась теперь только одна мысль - если он сейчас её не возьмет тут, то королева как-нибудь да вырвется и сама его изнасилует. Сколько можно над ней издеваться? Раньше ученый был на расстоянии вытянутой руки. Даже дальше. Совсем недосягаем для длинных рук мэра, а тут так близко, а она ничего не могла сделать. Ни в какие ворота!
Язык и губы, скользящие по ногам, заставляют её гнуть спину, неслышно ругать его. За то, что он медленно сводил её с ума. По тыльной стороне шеи уже бежал знакомый табун мурашек. Так её не заводил даже Грэм. Что-то совсем нереальное.
Детские игры... - сознание лениво поддакивает, хотя пользы от него уже никакой. Она почти растаяла.
Когда же мужчина делает долгожданный жест, спускаясь к ней, Миллс едва сдерживает победоносную усмешку, выдыхая все так же спокойно, сдерживая самые сильные эмоции. Пусть мучается, но дойдет до конца. Не обращает внимания на пляшущих в её глазах, совсем свихнувшихся от желания, бесов.
Он что-то шепчет, но она не разбирает слов. Только обрывки. "Трофей" проскакивает в её сознании сразу же и задерживается там дольше остальных кусков фраз. Да, именно. Он для неё трофей. Будет таковым, когда он, наконец, перестанет с ней играться. Рано или поздно, но она перегорит,  а Уэйлу останется только кусать локти и тереть ошпаренную прижигающим ударом щеку. Распалять, несомненно, надо, но до определенных границ! Он что, не видит, что она уже на все готова? Даже не фыркает от его действий и не пытается вырваться. Ждет, что она будет все время его оскорблять?
Ей богу, ты дождешься.
А Джонатан словно слышит её гневное чертыхание. Недолго она наслаждалась цепочкой поцелуев, скользящих у самой шеи. Раздел, но продолжать не собирался! Это где видано такое хамство?!
- Какая, к черту, ванна? Ты же... - Что? Уже почти закончил? Или начал? Женщина никак не могла понять, чего он от неё добивается. Гневных тирад и криков с битьем сервиза? Или, в их случае, летающих по комнате файерболов.
Ей приходится вести себя смирно, чтобы не слететь с рук врача. Глаза её снова начали метать искры. А раньше Джонатан не мог её туда отнести? До секса с этой ненормальной Белоснежкой. Даже думать противно, что после маленькой потаскушки будет она, королева. Десерт, мать его.
Женщина с толикой ненависти поглядывает на Уэйла, который умелым движением рук оставляет её совсем без одежды. Ловит на себе взгляд: не совсем жадный, но и не в конец холодный. По лицу ученого трудно понять, что он ощущает. Явно не стыд, с каким сейчас Миллс пыталась выпрямить спину и гордо, без краснеющих от унижения щек, выпятить грудь. Смотреть прямо, не опуская глаз. Она красива и женщина это знала. Так что, пусть смотрит, пока есть возможность. После она либо голову ему открутит, либо посадит под замок, в шерифскую клетушку. А ведь руки-то её уже свободны. Может, попытать счастья и прибить прямо тут? А труп расчленить... Не сердце вырывать, но тоже подойдет.
Мэр невольно наморщила нос, но руку не вырвала, когда мужчина помог ей забраться в уже наполненную водой ванну. Пена почти сразу же скрыла её тело под своим толстым слоем, а Миллс, пристраиваясь удобнее и привыкая к довольно горячей воде, глянула на плавающие в воде... Лепестки?
- Я что, должна сказать спасибо?
Даже язык не повернется. Не повернулся бы, будь тут другая ситуация. Миллс наступает себе на горло, хотя уже ощущает, как начинает сдавать позиции. Все же, это хорошее решение. Пусть еще спину потрет чем-нибудь мягким, а потом принесет какой-нибудь теплый махровый халат... А еще кофе в постель.
Да ты, кажется, позволяешь себя окрутить. Этого хотела?
Тоненький голосок вожделения прошелестел что-то утвердительное. И правда. Даже затыкать его не хочется. Теперь мэр ощутила себя истиной королевой, а Уэйл представлялся ей её слугой, которого она заставила себя обмывать. Молоко в ванной не помешало бы, но как уже есть.
- Спасибо, - все же выдает она, откидывая голову на бортик и выкладывая руки на керамические бока. Пена на пальцах начала с едва слышным шипением таять, тогда как женщина все больше расслаблялась. И тут её дернуло сострить, - И как она? Бланшар. Хороша или так себе? Полагаюсь на изысканный вкус доктора.
Не будет же он её топить в ванной, правильно? Не посмеет.
[NIC]Regina Mills[/NIC]  [AVA]http://s020.radikal.ru/i708/1603/08/4a0ecaae0c9c.jpg[/AVA] [STA]Long live the Evil Queen[/STA] [SGN]Burn them all.[/SGN]

+1

16

Джонатан только усмехается, скривив тонкие губы. Ее поведение не выглядит для него странным, но Джон ощущает, что сам готов подчиниться любой ее воли. Именно поэтому тогда он ушел из кабинета, потому что желание выполнить любую ее просьбу становилось навязчивым, сильным, сводящим с ума. В ванной, наполненной водой и пеной, она выглядела одомашнено, обычной женщиной, но вместе с тем продолжала быть сильной и властной. Такую назвали бы ведьмой, и Уэйл ощущает, что разодрал бы глотку первому, кто посмел бы ее так назвать.
- Понятия не имею, - пожал плечами Уэйл. – Я как-то позвал ее на свидание, она не пришла. Потом позвала меня сама, но вечером ничего не случилось. Она плакала мне в плечо о мистере Доу. А сегодня…Вы же в курсе, что Дэвид пришел в себя и оказался женат. Я иногда позволяю пользоваться своим домом для тайных встреч.
Он говорит спокойно, как будто все само собой разумелось. Когда вода в ванне начинает остывать, Уэйл тянется за большим теплым полотенце, в которое бережно заворачивает Реджину. Он не получил ответа на свой вопрос, но тот факт, что она не ушла и не потребовала от него ничего другого, говорил о том, что для нее это тоже что-то значит. Возможно даже, что она сама не понимает что именно. Он поднимает ее на руки и несет в спальню, где горит приглушенный свет. Бережно кладет ее на раскинутое одеяло и нависает сверху. Несколько минут Уэйл просто смотрит в ее темные бездонные глаза, теряя себя, желая окунуться в них с головой. Но вместо того, чтобы поцеловать, просто переворачивает ее лицом вниз.
С каждой минутой, проведенной в ее обществе, ему все сложнее контролировать себя, но Уэйл еще пытается. Достав с тумбочки масло для тела, он выжимает его прямо на обнаженную спину мэра. Втирает медленными, плавными движениями, несильно надавливая на кожу, пощипывая и сдавливая ее. Он массирует плечи шею у затылка. Вдоль позвонка пробегается к пояснице, большими пальцами совершая круговые движения у углубления копчика. Пальцы скользят по ягодицам, растирая остатки масла. Он перекидывает ногу, оказываясь сверху, снова повторяет свои движения от плеч к ягодицам, на этот раз более ощутимые, более требовательные. Джонатан дожидается, когда кожа впитает все масло и припадает губами к нежной коже спины. Руки продолжают массировать тело, а губы ласкают шею. Джон находит мочку ее уха и прикусывает ее. Больше нет причины медлить, больше нет смысла останавливаться самому и останавливать ее. Джонатан Уэйл, готовый отдать ей свою душу, если потребуется, готов сделать все, лишь бы его Королева была довольна. Он не знает, кем она была в прошлой жизни, да его это и не волнует. Ему плевать. Здесь и сейчас она для него Королева.
Джонатан покрывает ее спину поцелуями, скользит языком вдоль позвоночника медленно и уверенно. Ладони ласкают ее руки, гладят ноги, но лишнего мужчина себе не позволяет. Он намеренно никуда не торопится, словно изводит ее своей медлительностью, будто хочет знать предел ее терпения. Уэйл дожидается, когда Реджина сама надумает развернуться в его руках. Когда она оказывается лицом к нему, Уэйл накрывает ее губы своими в требовательном, почти приказном поцелуе. Он целует ее, терзает губы, проникает языком, вовлекая ее язык в безумный танец. Он мстит ей за то, что она сводит его с ума.
Уэйл припадает губами к ее шее, опускается ниже, обводит языком торчащий сосок, обхватывает его губами, посасывая, а второй тревожит подушечкой указательного пальца. Джонатан сдается окончательно. Теперь его направляет только шумное дыхание женщины, ее реакция на то или иное прикосновение, ее глухие стоны, ее голос и движения.
[nic]Johnathan Whale[/nic]
[ava]http://funkyimg.com/i/29esm.png[/ava]
[sta]местный доктор[/sta]
[SGN]

http://funkyimg.com/i/29esz.gif

http://funkyimg.com/i/29esy.gif

[/SGN]

+1

17

Реджина готова была взорваться. От радости. От распирающего её изнутри счастья или как оно там называется? Настойчивая наглая рука, которая треплет её из стороны в сторону и требует хоть какой-то ответной реакции. Желательно - положительной. Мэр следит за реакцией мужчины, а тот ведет себя совершенно адекватно и спокойно. Даже не покраснел и не отвел глаза, когда ответил на её вопрос. Ответил так, как втайне надеялась Миллс. Удивительно. Нет, это не просто удивительно - феноменально! Мало того, что он не окрутил ягненка-Белоснежку, так еще и позволял ей встречаться с Ноланом у себя в доме! Последнее, конечно, вызывает жуткую злобу, так как женщине очень не хотелось, чтобы парочка снова была вместе, только вот обстоятельства вынуждают её сбавить обороты. Не время думать о каких-то совершенно не нужных ей личностях, когда приз сам идет в руки.
Королева успевает несколько раз пройтись по телу мягкой губкой, после чего мужчина тянет её обратно, в жилые комнаты. И снова не дает ей идти самой, своими двоими. Никакой настороженности и в помине нет. На руках врача она ощущает себя совершенно расслабленной хозяйкой положения и даже умудряется попутно покачивать ногами. Приятная тяжесть в голове сменяется вожделением и сонливость после горячей воды выветривается сразу же, как только она падает на кровать. Миллс уже морально облизнулась и приготовилась тащить свой лакомый кусок к себе в копилку. Она выиграла. Нет, не так. Она заполучила то, что заслужила за все свои труды. Получила то, что хотела всей своей черной душой и едва бьющимся черствым сердцем. Было ли это просто желание или нечто большее - даже сама госпожа-мэр не могла сказать. Да она и не хотела особо разговаривать.
Совсем недолгий, но такой манящий бессловесный разговор глаза в глаза закончился неожиданным поворотом: почему-то Уэйл решил повернуть её другим профилем, сразу же на живот.
Миллс удивленно вскинула брови, но спорить не стала, слишком разморенная хорошим походом в ванну. Уложила голову на подушки, а через несколько секунд и веки смежила. Массаж требовался королеве гораздо больше, чем просто спортивные любовные игры. Как оказалось, она очень даже была "за" и не собиралась останавливать влившегося в процесс Джонатана. Пусть развлекается, ей же лучше. Оттянет, так сказать, самый сок на более позднее поглощение. Смаковать моменты он определенно умел. Настолько хорошо, между прочим, что Реджина перестала думать о мести за вранье с Браншар. Даже если у них что-то и было, то какая разница? Королева лучше маленькой принцесски в несколько раз.
- Профилактическое снятие стресса так... затягивает... - лениво шепчет Миллс, закладывая под голову еще и руки, по привычке перебирая пальцами мягкую субстанцию под подбородком. Подушка мягкая, словно облако, а руки на спине, а затем уже и бедрах предполагают еще большее расслабление, чем ванна. Более горячее. Брюнетка даже легко растягивает губы в ухмылке.
Вот мужчина уже перестает ходить вокруг да около, принимаясь исследовать её кожу уже губами. Спину приятно согревает тепло влажного рта, а в голове нет ни одной коварной мысли. Хотя стоп, есть одна: поскорее подоткнуть ученого под себя в качестве очень сексуального матраса. Мозг окончательно решает перейти в режим "не доступен", тогда как тело уже на автопилоте реагирует на все мужские манипуляции. А он, кажется, особенный. От прикосновений Миллс превращается из крепкого кремня в очень податливый пудинг, из которого Уэйл мог лепить все, что пожелает. Реджина пообещала себе сильно не распускать руки. До определенно момента, разумеется.
Ей надоедает ждать и приходится менять положение - не слишком резво, чтобы мужчина не упал с кровати, когда она начнет ворочаться, но так, чтобы успеть жадно сомкнуть свои губы с его. А потом опасть на кровать, удерживаясь лишь одной свободной рукой, что уткнулась в перину. Поцелуй кажется слишком слабым для неё. Женщина прикусывает губы доктора, выдав какой-то утробный рык, после чего позволяет себя целовать. Она не бездействует, наслаждаясь моментом. Нет уж. Сам не начнет, то Реджина с готовностью найдет место, где стоит подпалить тонкую змейку пороха. Начнет, пожалуй, с одежды, которой на враче до сих пор слишком много. Надо уравновесить!
Томно вздыхая, Реджина улучает момент, пальцами подцепляя отворот рубашки, заводя руку под хлопковую ткань и царапая алыми ногтями кожу, перебираясь, чуть погодя, на волосы, когда Уэйл сползает ниже. Откидывает голову, закусывая губы, втягивая носом воздух и шумно выдыхая. Ей чертовски хорошо, но их игра уже должна подходить к кульминации. Хозяйский толчок руками в грудную клетку обозначает смену доминанты. Женщина грозит пальцем, без зазрения совести утягивая собачку на молнии брюк вниз. Тянется, чтобы грубо и хищно поцеловать расслабившегося Джонатана, не давая ему возможности ухватить её за руки и беспощадно сдергивая с него уже каким-то образом расстегнутую рубашку. Цепляется за плечи, языком прохаживаясь по ключице и стекая на подбородок, прикусывает кожу в ответ на прикосновения к её бокам. Затем, не долго думая, Миллс решительно тянет плотную ткань брюк ниже. Это совершенно не нужный предмет одежды. Как и трусы, которые только и остались на нем.
Посмотрим, чем так хвалится местный врач.
На щеках не возникает ни капли стыдливого румянца, когда мэр добирается до желанной части тела, пальцами оглаживая ставшую жестче паховую часть. Толчком рук она укладывает мужчину на спину и сама забирается верхом, языком исследуя скулы, небрежно оставленную жесткую двухдневную щетину. Бедрами слегка смешается то вперед, то назад, но пока даже не планируя сливаться с ним. Теперь её очередь распалять. Нежная кожа промежности бесстыдно скользит по горячей плоти, а мэр только посмеивается сквозь короткие небрежные, но довольно жаркие поцелуи.
[NIC]Regina Mills[/NIC]  [AVA]http://s020.radikal.ru/i708/1603/08/4a0ecaae0c9c.jpg[/AVA] [STA]Long live the Evil Queen[/STA] [SGN]Burn them all.[/SGN]

+1

18

У Джонатана Уэйла не спроста была репутация бабника и дамского угодника. Он не только сам знал, что необходимо женщинам, каким нужно быть с ними, но так же любил представлять себя вместе с ними .До какого-то времени ему и в мысли не приходило представлять себя с Реджиной Миллс. Она всегда была недосягаемой звездой. Всегда была ангелом, до которого ему было не дотянуться. И он перестал пытаться.
Но в один миг Реджина сама перечеркнула его способность держаться на расстоянии. Одному Создателю известно, что в тот день взбрело в голову госпоже мэр и почему она явилась к нему в больницу, почему кричала на его медсестру, и что именно в тот миг надломилось в самом докторе. С того дня Джонатан ни о ком не мог думать, все мысли сводились к ней одной. Он преследовала его во снах, в видениях, постоянно мерещилась в больничных коридорах. Уэйлу казалось, что он сходит с ума.
Его губы, в действительности, ласкали нежную кожу Реджины, будоража рецепторы всех нервных окончаний. Не веря собственному счастью и тому, что это происходит с ним на самом деле, Джонатан упустил тот момент, когда мисс Миллс воспользовалась его замешательством, и оказался под ней. Не то, чтобы мужчина был против смены дислокации и позы, но был удивлен и обескуражен. В этот самый момент ее губы требовательно накрыли его рот, снимая оцепенение с доктора. Тонкие пальцы с изяществом человека, играющего на музыкальном инструменте, пробежались вдоль ее тела к плечам
Когда только он успела расстегнуть его рубашку? Но ответ на этот вопрос его не волнует. Куда больше ему хочется узнать, что она будет делать с ним дальше. Рубашка отлетела на пол. Реджина действовало уверенно, точно зная, чего хочет. Она хотела его, но играла по своим правилам. Невольно Уэйл подчинялся ее воле, а может быть, по собственной воле. Брюк скользнули вниз, а пальцы Реджины умелые и опытные коснулись его возбужденной плоти. Первое прикосновение сорвало глухой стон с его губ. Мужчина широко распахнул глаза, сталкиваясь с ее слегка насмешливым взглядом. Реджина Миллс наслаждалась тем, что в ее руках был доктор Уэйл. Он был готов выполнить любую ее просьбу, даже если бы она показалась ему безумной. Его тело, его душа, его сердце полностью принадлежали ей, и она могла творить с ними все, что захотела бы.
Плавные движения бедрами вперед-назад, Уэйл, похожий на марионетку, поднимался и целовал ее губы. Ему нравился запах страсти, исходящий от нее. Запах желания. То, что с другими женщинами казалось таким нелепым. Она была великолепна в каждом своем движение, изящная в тонких изломах суставов. Реджина Миллс была той, которую можно желать, но получить можно только с ее согласия. Ему хотелось верить, что он достаточно выслужился перед ней, чтобы получить свою награду.
Уэйл ласкал ее руками насколько женщина позволяла ему делать это, скользил пальцами по ее телу, пока не осмелился опустить руку и коснуться ее возбужденной, уже давно мокрой плоти. Пальцы доктора точно знали, что делать. И даже если Реджина хотела возразить ему и убедить в том, что ей не нужно продолжение, ее тело уже не могло врать и ждать больше. Джонатан сам освободил свой член из-под резинки трусов, положил обе ладони на ее бедра, чуть приподняв женщину над собой, с силой насадил на себя, войдя разом на всю длину. Если быть откровенным, он и сам больше не мог терпеть. Затеянная игра выходила из-под контроля, да если уж быть честным с собой, никогда и не была под контролем доктора. Он уже давно пропал, стоило только заглянуть в ее глаза.
[nic]Johnathan Whale[/nic]
[ava]http://funkyimg.com/i/29esm.png[/ava]
[sta]местный доктор[/sta]
[SGN]

http://funkyimg.com/i/29esz.gif

http://funkyimg.com/i/29esy.gif

[/SGN]

+1

19

Уэйл попался на крючок и теперь уже даже не пытался сопротивляться. Вернее, разумеется, пытался, но у него никак не получалось перевести мысли в иное русло. Еще бы! С ней, но думать о чем-то другом - невозможно и просто немыслимо. Женщина покровительственно исследует каждый миллиметр тела ученого, увлекаясь процессом настолько, что даже забыла о своей недавней неприязни и чистом собственническом инстинкте. Раньше ей хотелось только обладать. Все в этом городе обязаны были любить её и принимать такой, какой Миллс родилась. Не хватило её чар на наглого распутного врача. До сего момента.
Реджина была уверена в своей победе. Толикой сознания она уже праздновала сие знаменательное событие, а вот основной частью сущности и телесной оболочкой пребывала в более приятных обстоятельствах. Таких, что было сложно сосредоточиться на чем-то расчетливом, неуместном. Между ней и бывшим Франкенштейном пробежала искра, которую можно было качественно раздуть. Пламя разгоралось, по сути, очень яркое. Миллс понимала лишь, что желает получить больше, чем она уже имеет, потому инстинктивно позволяла играть с собой. То прикусит кожу под подбородком, то откинется назад, выгнет спину, красивой дугой демонстрируя пластику и идеально очерченные изгибы груди, живота, бедер. Улыбается, как ненасытный суккуб, но выглядит при этом отнюдь не демоном. Дразнится плавными движениями рук и насыщает своё сознание созерцанием крепкого сложения нового любовника. Рукам тепло, тело покалывает от приятного времяпровождения и предчувствия завершения вечера прекрасным этюдом стонов.
Миллс необходимо чувствовать себя желанной и нужной. После смерти единственного полностью подчиненного ей охотника, женщина перестала радоваться жизни. Все стало каким-то блеклым, неправильным. А еще это медленное пробуждение магии вокруг. Свон лишала её собственной сказки, так или иначе напортачив со временем в этой реальности. Но на кой черт эта сучка в её мыслях?
Её здесь нет и последнее она у меня не заберет.
Конечно, на кой ей сдался местный врач? Хотя, кто знает, что у этого Уэйла в голове... Во всяком случае, на данный момент он точно не думал о какой-то неизвестной блондинке с дурной привычкой совать нос не в своё дело. Джонатан был её всецело и это не могло не радовать. Женщина ощущала едва уловимую эйфорию, связанную со всем процессом в целом - как бы ученый не сопротивлялся, её чарам он ничего противопоставить не мог. Природное притяжение самое сильное, как не крути.
Проводя по губам кончиком языка, королева последовала за направлением мысли Уэйла - тот, кажется, устал ждать и терпеть её истязания. Что ж, с этим она готова была согласиться: Миллс без задней мысли устроилась удобнее, подавив в себе тяжелый вздох при новом, более глубоком контакте. От низа живота и вверх все тело прошило непонятным электрическим разрядом - до дрожи приятным, обволакивающим кожу мягким теплом. В потемневших от страсти глазах вскоре все вновь стало четким. Даже приятнее линии стали. Реджина далеко не растаяла, но совершенно точно ощущала, что ни с кем другим ей не могло быть настолько комфортно. А еще сладко до безумия. Под аккомпанемент своего рваного дыхания, но зато очень даже уверенного движения слегка вверх, по разгоряченной плоти, Миллс взяла на себя управление крейсером под названием "Джонатан Уэйл". Доктор не останавливал её, а мэру было легче контролировать собственные ощущения и ритм, который она для себя выбрала: сначала осторожно, прочувствовав все естество более глубоко, а затем выравнивая темп на более жесткий. Попутно она водила ладонями по груди мужчины, со стоном отклоняя назад голову и судорожно втягивая носом воздух. Миллс любила ощущать себя на высоте. В любом смысле. Такая поза доминанты возвышала её еще больше. В мыслях - она уже покорила весь город, который сотворила. Последним звеном был Уэйл, да и тот уже упал к её ногам. А теперь еще и оказался прижат к кровати собственным же начальством. Королева всегда добивается того, чего хочет. Кого хочет.
Женщина вальяжно, растягивая удовольствие, смещается в сторону, круговыми движениями доводя себя до исступления. Правая рука уже давно покинула тело любовника, теперь легкими касаниями к собственной коже лаская обнаженные плечи, шею. Под особо ощутимый толчок она выдает громкий протяжный стон, пальцами спускаясь к чувствительной точке нежной кожи промежности. Их горла теперь чаще вырываются тихие вздохи, изредка становящиеся резкими и отрывистыми.
[NIC]Regina Mills[/NIC]  [AVA]http://s020.radikal.ru/i708/1603/08/4a0ecaae0c9c.jpg[/AVA] [STA]Long live the Evil Queen[/STA] [SGN]Burn them all.[/SGN]

+1

20

Джонатану впала удивительная возможность прикоснуться к прекрасному. Изящное, без малейшего изъяна тело Реджины было открыто его взору. Казалось, ей нравилось, что он смотрел на нее. Джонатан пожирал ее глазами, прикасался к ней руками, желая вобрать ее в себя всю, не оставить никому другому хотя бы часть того, что принадлежало только ему. Он подстраивался под ее движения не потому, что так желал угодить, а потому что хотел насладиться открывающимся видом. Пусть она сама управляет ситуацией, пусть дразнит его, Уэйл точно знает, что сегодняшний приз он заслужил.
Джонатан Уэйл, как многие в городе. Не помнил своего происхождения. Ему казалось, что он просто был. Взялся из ниоткуда вместе с этим городом и его жителями. Играл свою роль, которую кто-то ему уготовил. Что он делал, как говорил, куда ходил и на кого смотрел, - будто все это было по чужому велению Но на Реджину Джон посмотрел впервые за долгие годы, гордо вскинув голову, не думая о том, что может пропасть.
Для него сначала она была очередной женщиной в длинном списке. Но стоило только однажды заглянуть в карие глаза, разглядеть в их уголках одиночество и боль, как Джонатан больше не мог думать ни о чем другом, кроме нее. Она стала его наваждением, стала смыслом его существования. Но доктор был бы не доктором, если б все бросил и сам бросился к ее ногам.
Теперь она двигалась на нем, сменяя плавные круговые движения резкими толчками. Уэйл не мог закрыть глаза, боясь, что это только видение, которое растает, если он погрузится во тьму. Руки скользят по изгибам тела. Очерчивают формы, будто запоминают до мельчайших подробностей. С нее могли бы творить мастера, лепить изящество и создавать красоту. Она создана для того, чтобы ее воспевали, чтобы ею восхищались. И сегодня она принадлежит ему.
Джонатан сдерживается, закусывает нижнюю губу, не пытаясь сдержать стон. Он хочет больше ярости, больше страсти, хочет разорвать шаблон обыденности. Доктор поддается вперед, обхватывает ее руками, и в следующий миг она оказывается под ним, прижатая к еще прохладным простыням постели. Уэйл нависает сверху, жадно целует ее губы. Жадно, ненасытно. До остервенения. Он двигается в ней резко, глубоко, врываясь в ее сознания, чтобы остаться там. Реджина запомнит его, чтобы ни говорила, запомнит.
Пальцы сжимают ягодицы сильнее, не заботясь о том, что могут остаться синие подтеки. Ему словно сносит крышу, он не может контролировать себя. Движения становятся рваными, хаотичными, непоследовательными, пока Джон не входит до упора и не замирает над ней. Его разрядка наступает быстрее, но мужчина продолжает двигаться в ней, руками продолжает ласкать тело Милсс, касаясь сокровенных мест пальцами, играя с ее клитором подушечкой большого пальца, то сжимая его, то поглаживая. Ее очередь достичь блаженства и отпустить поводья. Этот вечер, эта ночь, вся его жизнь для нее одной. Уэйлу становится все равно, что скажут люди. Он отдает свое сердце, свое тело, свою жизнь в руки мисс мэра и не жалеет об этом. Ему сложно представить, что должно случиться, чтобы доктор Уэйл внезапно передумал о своем расположении к женщине, которая оставила свой след и образ в его сердце.

+1

21

Уэйл будет её кумиром. Когда-нибудь. Мужчина не подавал признаков агрессии и не желал скинуть с себя некогда просто "стервозную дамочку" и "самого злого мэра на всем свете". Наслаждался, вероятно, так же, как и сама Реджина, упиваясь триумфом. Чьим? Тоже спорный вопрос. Каждый выиграл по-своему. Она получила контроль и власть над ним. Врач же захомутал еще одну женщину. Лучшую среди всех этих простушек. Доктор мог собой гордиться и смело называть себя "ловеласом года". Если совесть позволит.
Королева сползает чуть назад, замедляя свои движения и особо жестко опускаясь на бедра любовника, после чего ощущает, что теряет контроль над своим телом. Мужчина ловко подминает её под себя, зажимая в кровать и не давая возможности хоть как-то показать своё преимущество.
Ну, все... Почуял свободу, да?
И пусть. Только лучше, что он не боится её. Не осторожничает, боясь навредить. Не шутит и не язвит, только раздраконивая злую ведьму. Подчиняется её желаниям, даже не зная, во что он вляпался. Его движения более рваные, чем ритм Миллс. Он почти пользуется её доверием и слабостью в этой позе. И полной свободой движений, коих она ожидала.
С губ женщины срывается тяжелый вздох: слишком резко и глубоко ученый заходит. Перед глазами уже всё плывет. Каждый толчок сродни убийственному яду, только медленному и сладкому. Приняв такой, хочется только больше, чаще. Более страстно и горячо. Губы пылают под натиском чужих, грубых мужских. Непривычно ощущать поцелуи и сгорать в объятиях человека, который ранее был мэру совсем неинтересен. Уэйл звался всего лишь пешкой и при любом раскладе, даже если ему в дальнейшем придется погибнуть, королева не станет рыдать над его трупом.
Не станет же?
Уже не ясно, как именно она к нему относится. И думать не хочется во время собственных отрывистых стонов и тяжелого дыхания над ухом. Чертовски заводящего. Шепни он еще что-то нежное, "пиранья" бы совсем растаяла. Руки по-хозяйски скользят по плечам, обхватывают шею и массируют кожу. Бедра напряженно сводит от повторяющегося дикого ритма. Вскоре все вокруг меркнет и свет в комнате не кажется больше приглушенным. Его совсем нет. Как и разума у деловой "мисс мэр". Женщина ощущает, что уже не может держать себя в руках - её бьет током, спина выгибается в страстной дуге, горло царапает сухость, а губы дрожат от предвкушения.
Экстаз закатывает темные глаза, полностью выветривая из сознания Миллс какие-либо мысли и действия кроме резких утробных стонов, ломанного изгиба тела под уже совсем не стабильно одинаковые движения. Уэйл заканчивает свою партию раньше, но Реджина все еще получает теплые приливы симфонического оркестра из стонов и громких выдохов. Еще несколько секунд упорного "напева" пальцев по горячей коже и её выворачивает приступом приятных ощущений. До невозможности. Тело крупно дрожит, пробираемое редкими теперь приливами, ноги медленно и лениво сползают с поясницы доктора. Пальцы, ранее тщательно и грубо исследовав спину Уэйла, теперь сминают подушку под слегка отвернутой в сторону головой.
Она ничего не говорит, даже для того, чтобы доказать очевидное. Слова здесь не нужны, все написано на лице и теле - бисер из пота на горячей коже определенно завершает картину из двух сплетенных тел. Когда же доктор смещается и ей удается сдвинуть себя с места, женщина нахально и несколько вальяжно проводит пальцами по лицу Джонатана. Прорисовав силуэт его черт, мэр прикрывает глаза и тянется, чтобы прилечь поближе. Несмотря на свою раннюю дикую неприязнь к нему, она не стремится убежать из его дома. Не сейчас. Чуть позже, когда настанет глубокая ночь и врач уснет, мэр аккуратно выскользнет из под тонкого одеяла, найдет в приглушенном свете луны свою одежду и тихо затворит за собой дверь. У неё же дома её будет ждать уже спящий сын, который никогда не узнает, что его мамочка позволила себе еще раз побыть настоящей женщиной.
[NIC]Regina Mills[/NIC]  [AVA]http://s020.radikal.ru/i708/1603/08/4a0ecaae0c9c.jpg[/AVA] [STA]Long live the Evil Queen[/STA] [SGN]Burn them all.[/SGN]

+1


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » OUAT: Monsters inside (18+)