215
210
111
147
Foundation – P. Weasley [11.12]
For and against – D. Greengrass [13.12]
Countdown – M. McGonagall [11.12]
Chamber of secrets – H. Granger [13.12]
Not afraid anymore –O. Harper [13.12]
Lost battle – H. Dawlish [12.12]
Things explode – M. Marden [12.12]
Second chance – S. Snape [11.12]
Последний враг – C. Warrington [12.12]
Loser – El. Wylde [11.12]
Burn – G. Weasley [11.12]
Долиш ударил почти без замаха - не стремясь вырубить и даже не пытаясь повредить лицо Белби. Пока что было достаточно сделать больно. Чтобы дать выход внезапно накатившей ярости и, заодно, наглядно продемонстрировать свою принципиальную, родительскую позицию. - читать дальше
Нужные персонажи
Массовые квесты
Доска почета

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [03.04.1996] Правонарушение


[03.04.1996] Правонарушение

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

правонарушение
http://s7.uploads.ru/t/AZPy1.gif

› Участники: Gregory Goyle, Lavender Brown.
› Место: коридоры Хогвартса.

› Время: около полуночи.
› Погода: неважно.

Друг мой, друг мой,
Я очень и очень болен.
Сам не знаю, откуда взялась эта боль.
То ли ветер свистит
Над пустым и безлюдным полем,
То ль, как рощу в сентябрь,
Осыпает мозги алкоголь.
. . .
И вот стал он взрослым,
К тому ж поэт,
Хоть с небольшой,
Но ухватистой силою,
И какую-то женщину,
Сорока с лишним лет,
Называл скверной девочкой
И своею милою.
(с) С. Есенин.

Отредактировано Lavender Brown (2016-03-22 23:54:15)

+4

2

Грег никогда не любил эти идиотские дежурства. Патрулировать школьные коридоры в поисках кретинов, которые решили вот именно в его вечер нарушить правила, влеплять им штрафные баллы, тащить их к Филчу или Долорес Амбридж для дальнейшей расправы… Что может быть более веселым занятием, притом, что с дежурными стандартно играют в гребаные прятки, только глаза Грег не закрывает и до десяти не считает. Драко нравились новые привилегии и полномочия, как и большинству слизеринцев, решившим подлизать новой власти, а Гойлу казалось это до такой степени шатким и бессмысленным… В старосты Грег бы никогда не попал, да и не стремился, а тут появилась светлая возможность осознать, какой же это все геморрой. Убедиться на практике, так сказать. Вместо того чтобы пошляться по окрестностям, почитать что-нибудь любопытное вдали от зорких глаз однокурсников, Грегу приходилось таскаться с этим значком и запугивать мелких дебилов, считающих что для них правила не писаны. Да и правил слишком уж много развелось. В глубине души ему казалось, что все эти таблички с правилами, регулирующими поведение, выдают какое-то…бессилие чтоли? При Дамблдоре столько всего не было, но школьники держали себя в рамках, а сейчас… Сейчас многие хотели хотя бы незримо плюнуть в сторону Амбридж и что-то да сделать наперекор.
     Сегодня, впрочем, Грег в кои веки не был недоволен тем, что ему выпал шанс подежурить. Появилась светлая возможность смыться из гостиной Слизерина, пошататься по школе подобно неприкаянному медведю, проснувшемуся неожиданно посреди зимы, подумать обо…всяком. Думы далеко не радужные – письмо из дома вкупе с тем…событием, которое не давало покоя, забиралось вглубь мыслей и вызывало желание врезать кулаком промеж глаз первому попавшемуся идиоту, который полез бы с упоминаниями….
- Какого хрена вы здесь шастаете? – вот и первые жертвы праведного (или неправедного гнева), - Видали сколько времени?
Как оказалось, воплощать собой долбанное правосудие бывает весьма приятно. Особенно, когда ты зол как тысяча чертей, на грани того, чтобы выпить посреди дежурства и хочешь сорваться на ком-то. Большие изумленные глаза, типа мы не при делах, а что такое вообще, побледневшие лица (видать гнев всплыл на поверхность, а увидеть молчаливого терпеливого Гойла в бешенстве мало кому доводилось), запинающиеся оправдания…
- Так, мне плевать, что вы тут забыли. Минус тридцать баллов. С каждого. Еще раз увижу здесь…
     Грег красноречиво махнул рукой, избивая ни в чем не повинный воздух, заставляя их быстро ретироваться. Хорошо. Уединение вещь приятная, а людей видеть не хочется. Когда ты остро осознаешь, что  временно побыл в центре внимания, причем в дерьмовом смысле, возникает паранойя. Думаешь, из-за чего там лыбятся, не размышляют ли о том случае, хотя логика говорит, что всем наплевать. Всего лишь небольшой эпизод, когда тупого придурка Гойла выставили на всеобщее обозрение. Было бы плевать, не первый раз его освещают лучи славы кретина. Но увы не плевать. Мысли, мысли… Насколько тупо он выглядел в глазах девчонки и… Да, твою мать чертовски обидно осознание, что даже посмотреть на хорошенькую девушку такому как он нельзя, чтобы не вышло какого дерьма. Какой гребаный повод для веселья, как оказалось. Он, оказывается, может проявлять внимание к девушке, аллилуйя!
    Грег резко останавливается где-то посреди коридора, стоит, пялясь на далекую точку, и не сдерживаясь, бьет кулаком в стену. Пара нимф на портрете взвизгивают и прячутся за ивой, но Гойл не обращает на это никакого внимания. О Мерлин, как бы сейчас было приятно оказаться подальше от этой хреновой школы, пойти в какой-нибудь бар и найдя предлог (а может быть даже без предлога) начистить кому-нибудь рыло… Пьяная драка, адреналин, ощущение собственной силы и никаких насмешливых придурков… Фляжка с виски поможет реализовать хотя бы половину желания – Гойл резко вынимает ее и делает пару больших глотков, ощущая как по телу разливается тепло. Если бы сейчас попался идиот, решивший с ним спорить…наверное, дошло бы и до реализации второй части.
- Дежурный не может выпивать, - говорит пожилая дама с портрета, покачивая головой и вскидывая бровь с видом заправской училки.
- Еще как может, - Грег фыркает, не задумываясь над тем, что беседы с портретами это один из признаков отчаявшихся.
К тому же разговор не затягивается. Гойл слышит чьи-то торопливые шаги и, сделав еще несколько глотков, быстро идет навстречу, кому бы там ни было. Кому бы там не повезло.

+2

3

Алексис уже румяная, лежит на огромной кровати с белым непыльным шелковым пологом, и что-то рассказывает, улыбаясь хмельно.
Впервые за полгода в Шотландии потеплело.
Запах свежей травы пропитал толстые многовековые стены, по которым снова, кстати, завился местами плющ. Плющ давно обвил бы весь Хогартс до наконечника Астрономической башенки – да только Хагрид каждое утро обстригал и обстригал его с тем отвращением, с которым дерут сорняки.
Запретный лес потемнел болотным цветом листьев своих деревьев и стал еще более запретным – оттого и привлекательным.
В комнате пахло лавандой.
Браун пила белое вино, которое с собой привезла подруга Уилсон с каникул – вино маггловское, подруга тоже. Однако все это хорошо расслабляет и бьет в голову прозрачной кружевной паутинкой. Мысли кажутся светлыми, спрятавшимися по уголкам – так просто и не найдешь. Лаванда улыбается, ставя бокал на стол.

хх

Голова и походка были удивительно легки – Лаванду либо словно кто-то нес, либо она плыла, ибо собственных шагов почти и не чувствовала.
В полночь они расходятся с Алексис, и идут из «Выручай-комнаты» каждая в свою сторону. В такт ровным шагам у Браун колышется юбка.
Щеки на бронзовой коже слегка персиковые, и все в этом мире казалось бы легким, если бы Браун не помнила, что весь эффект – только из-за алкоголя. Алкоголь – гнусная, подлая обманка.

Сегодня Лаванда снова видела Беллами с сестрой, и ей стало до хрипоты смешно от его настойчивой и искренней заботы. «Какой же ты мудак», - скребется мысль в затылке. Мир вокруг нее – бетонная коробка, стискивающая, запрещающая.
Лаванда смеется тихо, звеняще. Лаванда выглядит золотисто-хорошо. Лаванда всегда на виду, все всегда о ней что-то знают: она обсуждаема, более – она обсуждает. Много, не думая, цинично, не чувствуя при этом ничего. «Это не от большого ума», - даже не оправдывает себе себя.

хх

Звуки доходят медленнее, чем картинка перед глазами: она видит нечто большое и сильное, что бьет стену, что пьет из фляги и злится (это чувствуется эмпатически). Лаванда вздрагивает, останавливается. В голове все спрятавшиеся мысли пробуждаются по цепочке, и одна за одной начинают невыносимо галдеть.
Браун смотрит и видит большое нечто, и, кажется, оно - это дежурный. И, кажется, бежать некуда, хотя очень хочется. Дежурный пугает непонятно чем – сейчас у инспекционной дружины произвол, им можно все: а что можно ей, Лаванде Браун? Она уже решает развернуться и тихо бежать назад, пока не слышит писклявое:
- Дежурный не может выпивать.
И глухое:
- Еще как может.
Браун остается стоять, осознав, что там впереди – Грегори Гойл.

хх

Браун страшно – ну, конечно, страшно – и все еще очень хочется уйти. Но все же доселе она никогда не видела, чтобы Гойл так ярко и надломлено вел себя: как бы это объяснить?
Гойл – устрашающий, зловещий, могущий сделать больно, тупоголовый прихвостень, словно без своего мнения и сознания. Лаванда полагала, что едва ли на самом деле существуют по-настоящему такие люди, каким он выглядел: весь его образ – бессловесность. Лаванде смешно.
Лаванде страшно и смешно.
Она стоит посреди коридора, и, верно, ей стоило бы уйти, но она, как впившаяся в пол заноза, не двигается с места.
- Девушка, не стоит такой поздней ночью гулять по темным коридорам, - подает голос рыцарь с портрета.
«Это было слишком громко», - вздрагивает.

+2

4

Грег в целом никогда не был против нарушения правил. Он и сам являл собой олицетворение нарушений – выпивка в школьных стенах, сигареты где-нибудь на какой-нибудь башне подальше от однокурсников, которые страдали тяжелой формой снобизма и верили лишь в дорогие сигары, хоть и курятся они черт знает сколько. Всякие споры и пари и дуэли с фееричными ослами тоже случались и нельзя сказать, что Грег не испытывал удовольствия. Впрочем, ему был по душе и старый добрый мордобой, грубая сила. Правда, будучи слизеринцем, он таки старался действовать поумнее – если Малфою вступала в голову дурная идея, которая могла закончиться плохо, Гойл накидывал на себя вид упрямого дурака и просто не участвовал. Как ни смешно, годами это умудрялись не замечать. По крайней мере, никто никогда не упрекал Грега в наличии лишнего ума. Но смекалка у него водилась, а она в данный момент сообщала, что кто бы там не таскался по коридорам, ума у него явно маловато. Если это не староста. Впрочем, старосты то знали график дежурств, и какого хрена им тут делать?
    Играть в долбанные прятки Грегу вовсе не хотелось, но как ни забавно и не пришлось – один из портретов услужливо озвучил свое мнение, совпадающее с мнением Грега. Нечего тут шастать девушкам. Да и вообще никому здесь незачем таскаться. Какой смысл так дебильно рисковать, когда в школе усердствует Долорес Амбридж? Те, кто похитрее, сразу же бросились к ней под крыло и Гойлу было даже смешно ходить под знаменем женщины, которая поддерживала министра, отрицающего возрождение Темного Лорда. Грег то знал, что тот возродился. Короче, смешно. Умные люди решили не лезть на глаза и не выпячиваться. Но всегда находились бунтари и полудурки, считающие, что их рискованные поступки и открытая битва принесет пользу. В основном к этой категории относились гриффиндорцы и Гойл был просто убежден, что болтается здесь кто-нибудь с львиного факультета. Ну или с Хаффлпаффа. Вот и не прогадал. А уж когда Грег решительными шагами подошел к нарушительнице он осознал, что жизнь преподнесла ему большой сюрприз.
- Браун, - голос Гойла не повысился, ведь он давно привык держать себя в руках.
     Отец очень рано научил Грегу самому ценному в этом мире – терпению. С ним и невозможно было психовать, если тот вбивал себе в  голову что-то. Миришься с происходящим, тихо пытаешься минимизировать вред, а иначе влетит в морду Круцио и все… Поэтому, проклятье, чертова Браун, которая, собственно и устроила это гребаное шоу не удостоилась разговора на повышенных тонах, хотя… Глядя на нее Грег испытывал неожиданное для себя желание, возникшее впервые в жизни. По крайней мере в отношении девушки. Так и хотелось взять эту хренову блондинку за плечи и хорошенько тряхнуть. Ну так, слегка. Не чтобы причинить боль, даже. Скорее чисто проучить эту…
- Какого черта ты здесь шаришься в такое время?
Как ни смешно, огромные голубые глазищи смотрели на него и без того со странным выражением. Знает клятая гриффиндорка, что в его лице дежурный не лучшая встреча. Ох держала бы она свой проклятый рот на замке тогда… Грег усмехнулся, делая еще глоток виски, созерцая блондинку с высоты своего роста и очень остро и неожиданно приятно осознавая, что… А она ведь черт побери в его власти в данный момент. И Мерлин… Учитывая науку отца и бардак творящийся в Хогвартсе… Да, доставить ей немало неприятных моментов он вполне может. Только вот… Гойл приподнял бровь, глядя на Лаванду Браун, и ощущая смесь едкой злости и снисхождения. Она просто напросто болтливая дура. Но черт побери неужели это значит, что это ее как-то извиняет? Надо твою же мать включать мозги, когда открываешь свой милый ротик. Или видимо открывать его в строго определенные моменты.

+3

5

И не скажешь, что Гойл выглядел сухим или безэмоциональным. Пустое лицо, «тихий» взгляд  -  это все обычно, но не сейчас.
И не скажешь, что Грегори был разъярен – нет, этого почти точно не скажешь, даже несмотря на то, что он бил стены, что разговаривал с портретами.
От него разило какой-то надломленной и затягивающей в себя, как густая болотная грязь,  опустошенностью – это абсолютно точно.
Он пугал своим ростом, своей силой, который распоряжался так, как ему хочется – а сейчас, верно, ему совершенно точно хочется распорядиться ею против Лаванды. Грегори мог это сделать, и Браун не знала, как это предотвратить.
Безумно не хотелось выглядеть слабой, а сделать шаг назад  - наоборот – хотелось.
хх

- Гойл.
В ответ отвечает сладким и шелестящим, как лепестки лаванды, голосом. Смотрит в упор, разглядывает что-то, пытается найти лазейку в мысли и чувства.
Конечно, по таким коридорам в такое время при таком-то директоре ходят только отбитые пьяные дуры. Лаванда – не отбитая дура. Лаванда в тысячу раз хуже любой из них.
Глаза ее цвета поднятой в воздух пыли, мерцающей в отсвете солнечного зенита, а мысли в голове – пустая книжная полка. Ничего в ней нет, вся она – по атомам расходится в обсуждениях и сплетнях.
- Я иду в свою башню.
Лаванда улыбается ему, взгляд при этом неестественно серьезный. Браун не хочет идти к Амбридж, но еще больше не хочет, чтобы Грегори был сильнее.
- И чтобы мне в нее попасть, тебе стоит пропустить меня – мне надо выйти к лестнице.
Браун идет вперед. Шаги легкие, и в голове алкоголь тоже легкий, как пар. Не хочется быть слабой, не хочется боли, не хочется бояться.
И интересно, что же за человек на самом деле сейчас стоит перед ней, смотрит темным взглядом.
Время ситуации медленное, словно хмельное – «Кажется, пьяны вокруг даже стены». Если бы не алкоголь, Браун бы не осмелилась решиться остаться здесь, с ним.
И если Гойл подойдет, Лаванда, вряд ли, останется такой же внешне спокойной, а слова ее перестанут быть такими спокойно-уверенными?

+2

6

Вообще ответ его не особо интересовал. Когда дежурные спрашивают, что человек забыл в том или ином месте в неположенное время, это скорее констатация простого факта. «Ты в жопе, детка». Риторический вопрос, не более. Утверждение, которое несет не явный, но всем понятный смысл – ну ты и дебил, раз так глупо попался! Не умеешь, не попадаться, так не рискуй.  Грегу плевать на причины, которые сподвигли Браун болтаться по коридорам. Даже мать его, если они безумно увлекательны. Может она там спасала от смерти подружку, которую решил поцеловать взасос дементор или их преследовало озабоченное приведение, которое каждые пятьдесят лет вспоминает о своей половой принадлежности при жизни. Какая нахрен разница? Гриффиндорка смотрит на него пустым взглядом и голос у нее какой-то тусклый, равнодушный. При ближайшем рассмотрении… Грег делает пару шагов вперед, вглядываясь и не особо обращая внимание на ответ. Это ведь тоже констатация факта, которая не нужна ни ему, ни ей.
- Да плевать мне, куда ты идешь, Браун, - осознавая нелепость вопроса и раздражаясь, говорит Гойл, - ты не в то время туда идешь, понимаешь? – шаги у него широкие, поэтому очутиться рядом много времени не занимает.
Может она и не понимает? Судя по стойкому запаху вина, который не перебивает аромат виски…. Он не так много выпил, чтобы не заметить нотки чужого пьянства. Правда блондинка врядли пила, чтобы подавить злость или что-то в этом роде, а это усугубляет тягостные неприятные чувства, сопряженные с ней.
- Правила нарушаешь, - Гойл усмехается, примеряя на себя роль власть придерживающего, но что-то ощущается не совсем так, как хотелось бы.
     Грег тянется к фляжке с виски и делает пару глотков, останавливаясь напротив Браун. Он облокачивается о стену, нависая над девушкой. Это похоже на дурацкую игру. Ему ведь на самом деле плевать на правила, которые он взялся защищать. Все равно, что быть копом и выходить на темные грязные улицы во имя законов, которые не уважаешь и сам нарушаешь. Наверное, он был бы продажным копом? Или копом, который вершит правосудие, не во имя законов, а во имя справедливости. Бегал бы убивал плохих парней, которых отпустили продажные судьи, как в том фильме… Ну том, где много крови, ругательств и осознаешь, что у магглов жизнь занятная…
- И мне просто закрыть на это глаза?
С губ срывается смешок. Нельзя сказать, что веселый или ликующий. Грег не испытывает настоящей радости, которую должен был бы испытывать, учитывая обстоятельства. Нет, слизеринского всем понятного торжества, когда противник попадается в ловушку, нет. Хочется несколько другого. Большего… Пара глотков виски обеспечила иммунитет к объективному и полному пониманию ситуации. Так бы Грег осознал, что ему хочется держать ситуацию под контролем, поставить ее в беспомощное положение, поменяться местами. Тогда же было хреново ему, жертвой обстоятельств, стал он. Но нет, спасительная фляжка мешает понять, почему все это не совсем то, чего хотелось бы.
- Пьяные прогулки после отбоя… - медленно говорит Гойл, смакуя слова как дорогое вино из погребов материного отца-итальянца, - простым снятием баллов ты не ограничишься.
Так то Грег и сам не знает, что сделать при таком раскладе. Но в глазах загорается огонек.

+1

7

- Мне плевать, куда ты идешь, Браун.
«Мне плевать, что ты тут дежуришь», - а что, действительно так важно думать о своей безопасности? Однако, забавно.
Разит виски. Картины сползают со стен на пол. Ковер пахнет пыльевой грязью, и импрессионистическая легкость их с Алексис встречи рвется на две ровные части, словно по линейке. Пласты эти, одинаково прямоугольные, падают под ноги – на них наступает Гойл, говорит пьяные слова:
- Правила нарушаешь.
Он достает фляжку с коньяком, жмурясь, пьет. Запах алкоголя влажным паром отдается от стен. Грегори подходит близко, сверкая надломленностью в лице, наклоняется, опираясь о камень.
Лаванда непроизвольно делает шаг назад – пьяный, злой, явно не мирно настроенный. Такое зрелище внушает страх, хотя Лаванда не боится ни темноты, ни дежурных  -  с чего бы ей бояться, когда они ничего не могут на самом деле? Браун – не Рон и Поттер, даже не Грейнджер. Она уговорит, улыбнувшись, ее не трогать. Если не поймут – напомнит о тех не слишком приятных грешках, о которых еще не знают все в школе.
Ковер скукоживался, горячий свет дальнего факела обжигал спину и кончики завитых волос. Грегори всасывает в себя свет, Лаванда же сама, как приглушенное равномерно-матовое сияние «акцио».
- Простым снятием баллов ты не ограничишься.
Браун кривит лицо. Сдвинувшись правее, идет вперед, вспоминая, как забавно было некоторое время назад – она точно и не помнит – наблюдать за томными щенячьими взглядами Гойла. Этот «Грегори» в принципе считается дураком – на деле, он и есть дебил, да только не такой, каким желает казаться.
Уилсон, пожалуй, даже не заметила, а Лаванда видела, да и не раз.
Браун останавливается, улыбается с плавным огоньком в глазах, поворачивает голову – золотые кудри падают:
- Грегори, милый. А ты меня догони.
Лаванда, конечно, тоже считается дурой, но в той степени, в которой она самом деле дура.
Браун срывается, резко поворачивая налево, чтобы добежать до развилки дорого быстрее, чем Гойл сможет увидеть, какой путь она выберет.
В коридоре темно, но очень горячо светит факел. Картины висят, застывшие, словно онемели. Лаванда – дура дурой. Она привносит каждому моменту этой жизни особый колорит – ее собственный, до черта хитрый.

+1

8

Ну и в какой гребаный момент ситуация выходит из-под контроля? Не зря же он чувствовал, что все идет как то не так? Тупая гребаная роль дежурного… Это все равно, что писаться от восторга, став каким-нибудь сраным секретарем на страже кабинета генерального директора транснациональной корпорации или сидеть чиновником в кабинете и выдавать людям очень нужные им документы. Это не ты вызываешь уважение и почтительный страх, а твоя чертова должность. Люди идут не к тебе, а в твой хренов кабинет. Их пугаешь не ты, а гребаная мысль о том, что будет, если они не получат бумажки прямо сейчас. Как скажется на их жизни отсутствие заграничного паспорта к моменту отпуска или там насколько их оштрафуют за просроченный паспорт?
     Девица смотрит ему в глаза и между ними на мгновение застывает воздух, а потом розовые губы Барби раздвигаются в улыбке, глаза блестят, а золотистые волосы распадаются по плечам, когда Браун разворачивается и пускается наутек. Несколько мгновений Гойл ошарашено смотрит в спину гриффиндорки, не уверенный в том, что делать дальше. Такого с ним не происходило. Обычно чертовы нарушители остаются на месте и таки смиряются. Вот ведь хренова стерва! Мысль о том, что это просто какое-то детство перевешивает желание догнать и…
    Поэтому Грег пускается вдогонку буквально через пять секунд, при пристальном внимании портретов. Странное ощущение… Гнев смешанный с возбуждением и желанием догнать, злость и удовольствие от погони… Когда они с отцом преследовали оленей таких чувств не возникало. Может потому что человек это самая умная дичь? Грег бежит вдогонку за своей жертвой. Вероятно, ему кажется, что он чует аромат ее духов и вина или это самовнушение, быть может, легкий цокот каблуков не относится к Лаванде Браун, но… Гойл быстрее, Гойл сильнее, Гойл настроен на волну охоты, поэтому взметнувшиеся впереди светлые волосы свидетельствует о том, что он на верном пути.
- Не будь дурой, Браун! – окликает он ее со сдерживаемым торжеством в голосе, - Что за гребаная игра в салочки?
Они, впрочем, играют далеко не в салочки и оба это понимают, наверняка. Самое забавное в ситуации это тот факт, что Грег уже и не стремится нагнать ее как можно скорее. Ему нравится гребаный процесс погони, можно поклясться, что адреналин смешивается с чужим страхом и биением сердца, а это приятно. Это хочется растянуть. Поэтому Гойл не то чтобы ускоряет бег. Хмельно, весело. И главное… Почувствовав это сейчас, Грег осознает, что если не догонит в этот раз… Будет возможность в следующий.

+2

9

У Лаванды не то физическое состояние, чтобы быстро бежать долго – она кусает губу, вдыхает и выдыхает по шагам, не слушает громогласное сердцебиение, торчащее в горле. Гойл бежит сзади зловещим наказанием за нарушение святых граалей – школьных правил святой Долорес. Лаванда – не святая.
Лаванда – грешная.
Хогвартс, как один хитросплетенный монастырь, где падре носит розовую юбку и выбирает себе зеленогалстучных священнослужителей.
Коридоры школы – бесконечность, изложенная камнем. Браун бежит легко, не спотыкаясь, не оборачиваясь, не ускоряясь, не придерживаясь логики в маршруте – сворачивает в самых неожиданных местах, чтобы спутать.

- Не будь дурой, Браун. Что за гребаная игра в салочки?

Лаванда впервые за их встречу искренне смеется, разворачивая голову, высекая эмоции из воздуха, как искры, передавая взглядом Гойлу. Она резко поворачивает, скрывается, выходит на ковер – тут тихо. Она палочкой тушит все факелы.
- Ты же такой опасный, Гойл! Так хотел меня наказать! Я вся твоя, вперед!
Лаванда кричит в последний раз, останавливается, накладывает звукопоглощее заклинание, ныряет в ближайший туалет – благо, это не тот, в котором трагично скончала Плакса Миртл.

В витражах переливается ночь. Небо – темно-синее, густое, капающее чернотой на пол туалета. Лаванде на голову тоже капает одна мясистая увесистая капля: она вздрагивает, глаза блестят, словно огонек «Акцио» издалека в кромешной тьме – но если сравнивать Браун с заклинанием, то она – "Авада Кедавра".
Яркая и стремительная – и не приносящая никому и ничему в своем порыве жизни.
Авада, на самом деле, не самое ужасающее заклинание из трех запрещенных – да и существует много разнообразных темномагических техник в разы душегубнее.
Лаванда смотрит на свое отражение в зеркало. У Лаванды блестящие зеленые глаза и  поразительно живое лицо.
Хуже «Авады» «Империо» -  это о власти. Лучше умереть, чем быть подвластным. «Империо» - заклятье чертовой розовопапской монахини, единственно управляющей сейчас всеми ними.
Отблеск «Империо» проносится по золотым волосам – отчасти, в этой встрече было что-то от него, но нет. Империо слишком величественное, нет.
«Круциатус» - коричнево-бордовый энергетический поток боли – той, от которой лопаются кости и решетка сосудов разрывается в беспорядочном хаусе.
С Гойлом отчего-то ассоциируется коричневый. Древесный мальчик, который, верно, скоро найдет ее.
Лаванда прячется за дверью одной из кабин.

Отредактировано Lavender Brown (2016-03-31 01:22:01)

+1

10

Темные коридоры, повороты, дыхание не сбивается нисколько. Портреты с любопытством наблюдают за погоней. Кто-то реагирует не происходящее одобрительными или не слишком комментариями, а другие торжественно молчат, словно зная правила этой игры. Это ведь и есть игра, Грег особенно отчетливо проникается пониманием, когда гриффиндорская Барби разворачивается к нему и хохочет как сумасшедшая, прежде чем скрыться за очередным поворотом. Смех ударяется переливистой дробью, множеством серебряных дождинок о его грудь и рассыпается бисером по полу. Он бы упал, поскользнувшись на этом гребаном бисере. Ему-то не смешно. Грег вдыхает воздух ртом, заполняя себя, и медленно выдыхает. Чертова игра…
- Вся моя, говоришь… - бездумно повторяет он, сворачивая в следующий коридор, где темно как у негра в потайном месте, - факелы потушила, - фыркает он, пробираясь сквозь мрак с легкостью хищника, ведь Гойла почему-то с детства не тревожила и не стесняла темнота.
    У него на выбор продолжение коридора, а еще тут маячит какая-то дверь и Грег останавливается, проводя рукой по лбу. Волшебная палочка выскальзывает из потайного кармана и Гойл хмурится. Можно как в детстве… использовать считалки и идти туда, куда выпало последнее слово. Или… Дверь приоткрыта. Где-то капает вода. Тяжелые звуки, отдающиеся эхом, красиво сочетаются со звуком шагов Грега. Если бы он играл в фильме ужасов, получил бы Оскар за одни только шаги. В туалете темно и пахнет сыростью.  Ряд закрытых кабинок напротив Гойла, а его спина отражается в зеркалах над рукомойниками. Итак… Остается вопрос… Грег с улыбкой прислушивается. Может быть это глупо, но охотники всегда прислушиваются в надежде уловить дыхание жертвы в воздухе. Глупо, когда ты человек и не обладаешь нюхом и слухом дикого зверя. А он… Он ощущает какие-то колебания (и это не ветер), но может это самовнушение.
- Браун, мне вот интересно… А за препятствие задержанию как дополнительно наказывают? – хмыкает Гойл в пустоту и взмахом волшебной палочки распахивает одну из кабинок, которая оказывается пустой.
    Он методично начинает раскрывать остальные дверцы по порядку слева направо, но в них лишь сияют фаянсовой белизной унитазы. Напряжение растет. Не упустил ведь? Досадно, чертовски досадно, если да. Потом смотреть на эту самодовольную блондинку и скрипеть зубами… Лицо Грега становится жесткой маской какого-нибудь языческого божка и в глазах сверкает праведный огонь. Он подходит к последней кабинке и не может распахнуть ее сразу. Заклинание держит. Гойл торжествующе ухмыляется и, делая шаг назад со всей дури вдаривает по дверце, которая трещит. Какая магия выстоит против старого доброго удара с ноги? Пара таких пинков, и дверь перекашивается, а сквозь щель можно увидеть, что кабинка не пустая. Резкий рывок руки и дверца с грохотом летит в сторону.
- Хреново ты прячешься, Браун,  - говорит Грег, порывисто хватая девицу за плечо и подтягивая к себе, чтобы снова не пустилась в бега, - минус пять баллов тебе за дерьмовый выбор убежища. Просвети меня, ты бегаешь от дежурных всегда или когда пьешь, мозги совсем перестают работать?
В целом он бы мог спрашивать о чем-то совсем другом, распекать по поводу того, что носится по школе в юбке «пиз**прикрывалке», просто тут такая роль. Ах уж эти старые добрые ролевые игры…

0

11

Лаванда вздрагивает и растягивает в улыбке губы – Гойл заходит в комнату, как град камней, свалившийся с неба. Браун взмахивает палочкой – профессор Снейп будет доволен, если не счастлив: мисс Браун в совершенстве овладела невербальной техникой.
Конечно, ведь о том так желала мама.
Улыбка у Лаванды становится нервной, а глаза зеркально блестят.

хх

- Браун, мне вот интересно. А за препятствие задержанию как дополнительно наказывают?

«Будто ты способен что-то мне сделать, кроме того, чтобы проводить к  Амбридж», - хмыкает Лаванда.
Она сидит, подобрав ноги на унитазе, и вертя в руках палочку, задумчиво смотрит вперед себя. Слышится, как Гойл открывает пустые кабинки одну за другой, и от этого комната словно трясется. Лаванда с каждой необычной попыткой только еще больше хочет засмеяться, но лишь хитрыми глазами сверлит дверь.
Он добирается до нужной двери, которую открыть сразу не получается. Лаванда хищно и тихо встает, встает подальше, чтобы ее не задело, когда Гойл начнет рывком распахивать деревяшку, чтобы войти.

Лаванда стоит, скрестив руки. Палочка спрятана под гетры, волосы, как у русалки, спускаются по спине вниз, складка на юбке ровная – Браун выглядит так, словно вышла из ванной комнаты, перед этим долго и сосредоточенно приводя себя в порядок.

Дверь открывается. Браун улыбается так, как лучше бы не улыбалась вообще. Грег взбешен, разъярен, и вгляд у него – прямая железная палка. Они встречаются на миг глазами – Лаванда смотрит легко, словно наводя вокруг себя облачность, Гойл же протыкает ее голову арматурой.
Он резко хватает ее, Браун смеется, словно рассыпая по полу банку с зерном – голос шепчет, но монохромно проникает.
Гойл почти иссекает раздражение, а Лаванда смеется еще больше, когда он говорит:
- Хреново ты прячешься, Браун. Минус пять баллов тебе за дерьмовый выбор убежища. Просвети меня, ты бегаешь от дежурных всегда или когда пьешь, мозги совсем перестают работать?
Лаванда хохочет в полный голос, гротеском отдаваясь в каждом уголке комнаты.
Она хитрым взглядом поглядывает на Грегори, проводит рукой по его подбородку и спрашивает:
- Нет, я бегаю только от тех, кто внешне напоминает невменяемого полудурка, который по ночам пьет и бьет стены. А куда ты меня ведешь, неужели на свидание? – Браун издевается. Браун вкладывает в каждое слово заточенный гвоздик, не скрывая смеха в голосе – от того, что она шепчет Гойлу, посреди туалета в ночи, ей становится самой смешно.
Другой рукой она тянется к палочке на бедре, делая вид, что запинается.
Браун поднимается  с зажженным огоньком «Экспелиармуса» на конце палочки – она разворачивается и вышибает тело Грегори.
Если хорошо учиться, то можно знать, что «Экспелиармусом» можно выбивать на только палочки, но и сшибать с ног недоброжелателей.
Лаванда не уходит, потому что в ее комнате с Грейнджер и Патил будет не так интересно. Она, направляя белоснежную палочку на Гойла, стоит и улыбается.
Лаванда училась плохо, откровенно плохо, но всегда была удачлива

Отредактировано Lavender Brown (2016-04-02 17:32:45)

0

12

Я не придурок. Мысль возникает мимолетная, она даже не имеет большого значения, ведь слова Браун тоже не имеют большого веса. Сколько раз на него смотрели как на кретина? Грег бы и сосчитать не смог. Просто очередной человек посчитал его идиотом. Нет, он не придурок. В каких-то моментах может и да, но не в тех, которые считают окружающие. Правда, бить стены и говорить с портретами… может это и приближение к невменяемости. Тут она права. Слова иногда ошарашивают и сбивают с толку куда сильнее, чем какой-нибудь маневр в боевой магии. Также как прикосновение, от которого Грег вздрагивает и едва не отшатывается. Ведь вместе с вопросом это похоже на издевку… Да, видимо он действительно придурок. Какой умный человек пропустит заклинание из-за идиотского вопроса и насмешливого скольжения пальцев по подбородку.
   Да, Браун видать права. Он действительно придурок. Придурок Гойл, который хотел ощутить себя по-другому перед девчонкой, которая опустила его прилюдно, а в итоге ощущает себя еще хреновей, чем было. Грег сидит, купаясь в дерьмовом самоощущении (даже с гриффиндорской балаболкой не совладал) как под холодными каплями на висок и это действительно пытка.
- Какое к черту свидание, - патетично говорит он, не вставая с пола, вынимает фляжку и делает спасительный глоток.
    Завтра об этом наверняка тоже все узнают. Как придурок Гойл упустил девчонку во время дежурства, гонялся за ней, вышибая двери туалета, а в итоге ничего толком и не сделал. Правильно. Смешно наказывать ее школьными штрафами за то, что она его выставила на всеобщее обозрение. Наказывать своими силами… Ну видимо только физическими и это…убого. Грег переползает к ближайшей дверце, не затрудняясь с тем, чтобы встать с пола и опирается об нее спиной, усаживаясь поудобнее. Остается гадать, что будут завтра обсуждать из сегодняшнего. И как выходит, что глупая сплетница так влияет на твою жизнь?
- Мне просто не хотелось, чтобы ты снова бегала куда-то, - Грег махнул рукой, какая разница, это несущественно, - я стены бью, а не девушек.
Да и какая к черту разница? Что ему оправдываться перед ней в том, что он вел себя как дебил? Так это еще глупее. Так или иначе, что ни сделаешь, будет одинаково хреновая развязка. Мерлин, может он и правда придурок, раз все так глупо получилось… Или что-то с Браун. Или что-то с девушками…
- Ладно, похрен, - говорит Грег, - минус тридцать баллов за блуждание по коридорам во внеурочный час.
Это тоже же неважно. Просто нужно закончить дело. Было тут и бегство от дежурного и нападение на дежурного… Но разве он побежит к Амбридж с тем, что на него напала девушка, которая распускала о нем сплетни? Сам идиот. Впрочем…
- В следующий раз не надо бегать от дежурных и на них нападать, Браун. Неужели тебе нужны проблемы с этой дурой в розовом?
     Степень идиотизма ее поступка Грег не берется вычислять. Или он, правда, так походил на потенциального маньяка и насильника? К одному выводу Гойл определенно пришел. С девушками ему ладить не дано. Надо будет напиться, осмысливая это понимание. Грег мрачно достает из кармана мантии портсигар, закуривает сигарету и смотрит на стоящую Браун сквозь дым. В принципе ему не нужен ответ. Вопрос то риторический. И он бы сказал, что она может идти к лешему. Но скорее всего эффект будет не тот.

Отредактировано Gregory Goyle (2016-04-03 16:42:04)

0

13

Грегори не поднялся. Он пил из фляжки, поудобнее рассевшись на полу.
Он что-то говорит про баллы, выглядит он блекло, как разбавленное водой молоко. Он выглядит блекло, как смытые с камня брусчатки мелки.
- Мне просто не хотелось, чтобы ты бегала куда-то. Я стены бью, а не девушек.
Лаванда поправляет рукой волосы, прикрывая глаза и растягивая рот в улыбке.
- Мне понравилось, как ты бил стены. Я просто не люблю, когда ко мне прикасаются, - глаза у Лаванды сухие, а стены в Хогвартсе влажные – именно об этом почему-то сейчас и думается. А Гойл смотрит вперед себя, маленький хрупкий мальчик.
Кай, в которого еще не влетел осколок проклятого зеркала.
Браун неожиданно для себя замечает, что она, невзначай сбившая маленькую колонну большого хрустального замка,  разбила на какой-то момент Гойла Грегори – кто бы подумал, что это можно сделать. Лаванда не ожидала.
Она выпрямляет спину, держит палочку в руке расслабленно, явно не собираясь атаковать, но мыслями Браун не здесь. Она не стоит с Гойлом в одном помещении, она на Травологии, прошедшей неделю назад, на которой Невилл снова получил «великолепно», а Рон испортил очередной цветок, и все было бы «как всегда», и занятие стерлось бы из памяти.
Это было в субботу. Спраут попросила всех шестикурсников прийти ко второй паре. Спраут не просила пялиться на Алексис Уилсон, сбивая при этом на ходу Лаванду Браун. Спраут не просила едко комментировать застоявшийся в воздухе взгляд, над которым посмеялись дуры Патил и золотое трио.
О некоторых вещах не просят.
- В следующий раз не надо бегать от дежурных и на них нападать, Браун. Неужели тебе нужны проблемы с этой дурой в розовом?
Взгляд – резко резкий, вспарывающий при взаимном прикосновении. Лаванда подходит к Грегори, наклоняясь, рассматривая его лицо. Она плавно берет из пачки одну сигарету, неловко за это улыбаясь, будто бы она и вовсе не Браун.
Прикуривает от палочки, и сначала медленно затягивается перед тем, как спросить:
- Неужели ты решил, я убегаю так от всех? Я просто хотела поиграть.
Лаванда курит, иногда смотрит на Грега. Она молчит, и тишина вокруг нее превращается в дымчатую завесу. Браун о чем-то думает и ощущает вину – как неестественно для нее, так? Ей становится смешно.

Грег – такой славный, оказывается, а она так с ним поступила. Какая Лаванда не заботливая.

Браун резко развернулась, просияв, но говорить сразу не стала. Она начала плавно:
- Я хотела поиграть, но ты обидчивый малый, так, Грегори? Ты меня не понял, мне жаль.
Она подошла к нему, наклонившись прямо перед лицом:
- Так что, я зря пошутила про Алексис? Ты из-за этого так злишься? – Лаванда улыбнулась, взгляд стал тише и мягче. Она протянула руку к стене и потушила около головы Грегори сигарету. – Я не думала, что обижу, - Браун нажала подушечкой указательного пальца на нос Гойла. – Прости.
И поднялась, выдыхая последнюю порцию дыма.
Глаза ее снова были картонкой, обрамляющей чистое стекло, которое ехало со склада в дом, где должно было засиять.

Отредактировано Lavender Brown (2016-04-03 20:59:07)

+1

14

Она направляется в его сторону. Плавной походкой, вся такая легкая, воздушная. Грег не воздушный. Он полностью земной. Сейчас силой земного притяжения его накрепко пригвоздило к холодному полу в туалете. Он бы и не смог подняться, наверное. Не стоит и рисковать. Как будто выбили из-под ног у него опору, и он сидит себе и сидит. Грег смотрит на Лаванду Браун сквозь сигаретный дым, рассеянно осознавая, что она и правда легкая. Не только в поведении и поступках, но и визуально. Может в этом секрет популярности? В умении парить над гребаной реальностью. Браун наклоняется к нему и вытягивает для себя одну сигарету, прикуривая при помощи волшебной палочки.  Гойл молча позволяет. Свою волшебную палочку он не доставал, да и не надо. Это была схватка характеров, а не заклинаний и он феерично проиграл. Аромат ее цветочных духов смешивается с запахом вина. Грег принимает к факту новость от Лаванды. Новость от Лаванды Браун… Поиграть она хотела… Да, Грегу и в голову не приходило, что это была провокация и игра. Он-то видимо убийственно серьезно отнесся к происходящему. Еще один пример его тяжеловесности. Гойл молчит как пленный на допросе,  ведь объяснить свое неумение понимать игры и отсутствие игривости он не может.
      Молчание затягивается, но, в общем и целом… Чем его заполнить? Для Грега тишина даже желательна. Он не умеет отвечать таким, как Лаванда Браун, никогда не умел. Это было как с матерью. Не знаешь, что сказать так, чтобы не вышло по идиотски. Когда есть определенные правила есть и возможность отвечать в соответствии с ними, так чтобы не выглядеть полным дебилом. Но беда в том, что тут игра не по правилам. Смешно, но Грегу отчего-то не хочется погружаться еще глубже в пучину придуршества. Лучший способ этого избежать – молчание. К тому же, Браун говорит за двоих. Наклоняется слишком близко так, что это могло бы быть интимным жестом, а Грег не понимает вообще, что это такое и что с таким делать. Тушит сигарету и пепел приземляется на плечо Гойла, а он стряхивает. Отталкивать ту, что слишком близко и смущает своим поведением, не оттолкнешь, а отстраниться он не может.
- Наверное, тебе нужен для игр кто-то другой, - Грег пожимает плечами и вздрагивает, когда она соединяет извинения с очередным прикосновением.
Приподнимает голову, откидывая ее назад слегка, благо Браун, наконец, отступает и Гойлу больше не приходится бороться с неожиданно стесненной реакцией. И вот… что это вообще такое? Очередной раунд игры? Разведем идиота и посмотрим как он купится? Вид у нее вроде искренний, но хрен их знает…девушек. Особенно таких как Лаванда Браун. Не то чтобы она похожа на типаж, которому можно доверять. В отличие от Алексис, да. Хотя… в сущности, что он об Алексис знает? Да и что теперь узнает?
- Да какие уж тут обиды, - Грег в недоумении качает головой, глотая еще виски.
От удивления и непонимания ситуации он даже отрешается от мыслей о том, как глупо все происходило и как это продолжается в духе какого-то долбанного сюрреализма. В сущности, Лаванда Браун не особо виновата в том, что над придурком дружно смеялись. Придурки ведь не имеют право на чувства так чтобы это не вызывало дружное веселье. Почувствуешь и людей посмешишь. Или не надо быть придурком.
- Наверное, это было забавно со стороны, - Гойл закуривает еще одну сигарету, ведь дым так помогает от хандры.
В остальном, все уже забыли. Всем плевать. Это только он сидит со своими никому не нужными заморочками. Алексис наверняка тоже плевать. Минутка смеха. Потом можно заниматься своими делами и не вспоминать забавного кретина, который провинился тем, что смотрел.
- Не знаю даже, зачем ты извиняешься сейчас, - Грег с усмешкой глотает виски, хорошо взял полную фляжку, - еще одна игра? Так со мной играть нет смысла. Не понимаю я всех этих забав.

0


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [03.04.1996] Правонарушение