0041
0087
0185
0142

"Меган почти была счастлива. Почти. Но это почти разъедало ее душу, как серная кислота лакмусовую бумажку... Успех в школьной команде по квиддичу, обилие друзей, забота родных, учеба несложная." - MEGAN JONES

МАССОВЫЕ КВЕСТЫ

в игре январь - февраль'98

Вагон 12 – N. Longbottom [19.12]
Вагон 10– J. Finch-Fletchey [18.12]

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [6.04.1997] Сожалеть будем после


[6.04.1997] Сожалеть будем после

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Сожалеть будем после
http://s018.radikal.ru/i511/1603/82/25df7467c0e8.jpg

› Участники: Andromeda Tonks, Alastor Moody
› Место: Изначально на побережье, после - площадь Гриммо 12.

› Время: ~19:00 - ~10:00
› Погода: Прохладно, моросит дождь.

Говорят ведь - не облизывай острые ножи, если не хочешь порезаться. Андромеде удалось уйти живой от одного из Пожирателей, но ведьма умудрилась попасть под его заклятие. В последний момент она перемещается на едва ли узнаваемое юго-западное побережье, где и находит её в обморочном состоянии аврор в отставке.

+1

2

В ушах все ещё завывают магические вихри, хотя перед глазами уже давно все смазано. Тонкс вываливается на темную траву, прокатываясь по земляным вставкам, потом с размаху врезается в невысокий выступ. Слава богу, что валун покрыт мхом. Уже второй раз её куда-то отшвыривает, причем не совсем грациозно. На кой черт тут грациозность? Она еле унесла ноги. Жаль, что не совсем целой, как хотелось в идеале.
Ведьма заскрипела зубами, пытаясь принять сидячее положение и не вывихнуть при этом запястье, которое еще не отошло от попавшего в неё парализующего. Рука, которую она не ощущает - это еще малая из проблем. Преследователь каким-то образом успел подрезать улизнувшую целительницу. Это заклятье Тонкс ранее не приходилось слышать, но по своим ощущениям она понимала, что нарисовавшееся ранение было лишь остаточной силой, задевшей её по касательной. Неприятно. Однако она жива и это уже радует. Остается надеяться, что ей хватит сил вернуться домой. Через часик-другой, когда оклемается и немного подлатает себя. Лечить собственные раны можно, но довольно проблематично, учитывая, сколько магического запаса выходит из неё с каждым вдохом.
Откуда он взялся?
Теперь можно и побранить себя за невнимательность и наивность. Нужно было убираться с места встречи сразу же, как только там не обнаружилось сестры. Нарцисса никогда не опаздывала, а это значит, что сглупила именно Тонкс. Но она же так доверяла сестре! И теперь доверяла, только вот кто-то хотел подставить её. Младшая Блэк изменилась, но не настолько, чтобы выдавать собственную сестру. Кто же решился действовать от её имени?
Боль в боку не давала сосредоточиться. Женщина зажала всё ещё немеющей рукой ранение, даже не ощущая, что у неё творится под разодранными клочьями пальто. Сама же Меда не желала ужасаться раньше времени, сосредотачиваясь теперь на создании белого облачка дыма. Пока что только облачка, поскольку она никак не могла хорошенько представить себе маленькую Дору. Совсем. А другие воспоминания, пусть даже о свадьбе или любом ином счастливом моменте жизни, не помогали. Она снова и снова вспоминала голос над ухом, попытки ей остановить. До тех пор, пока она не вынудила преследователя атаковать. Очевидно, мужчина не собирался причинять ей вред, но другого выхода у него не было. Еще бы секунда промедления и он мог забрать поверженную Тонкс.
Давай же.
Женщина сморщилась, взмахивая палочкой и уже отчетливее выводя в мыслях воспоминания о первом появлении на свет дочери. Хорошо, что она сейчас не видит её такой.
Хищница из матовой дымки прошлась рядом с ней, когда до ведьмы дошла еще одна вещь. Если пожиратель не смог поймать её там, в аэропорту, то он, возможно, решит наведаться к ней домой. Если, конечно, Белла рассказала место его расположения. А она могла, если вдруг позабыла о том, что сделала её сестра для Рудольфуса.
Андромеда думала над тем, кому отправить послание совсем недолго.
- Мне удалось сбежать от одного из последователей нашего общего знакомого. Пожалуйста, если встретишь Нимфадору, не говори ей. Со мной... Все нормально.
Да, конечно. Будто запись будет совсем иной. У неё нет сил вызывать нового патронуса, а пума уже нетерпеливо дергает хвостом в ожидании отправки. Черт с ней. Тонкс отпускает кошку, чтобы та добралась до первого, кто ей пришел на ум: до Грозного Глаза. Этот маг был наставником её дочери, да и вообще вояка один из лучших. Он знает, как прикрыть мелкую метаморфиню, если кто из Пожирателей решит наведаться и к ней. Вдруг в Хогсмиде окажутся, а она там обход делает... Да и Гавейна лишний раз дергать она не хотела. Мало ли, куда его пошлют в нынешнем дурдоме, творящемся в магической Англии. Магесса подозревала, что он, увидав патронуса, как минимум бы обматерил её. Сначала там, у себя, а потом повторил ей все это в лицо, на месте. Уж точно бы нашел время для подобного выступления. Нет уж, лучше Грюм. Он её, хотя бы, упрекать не станет.
Все просто здорово.
Не хватало еще трагически застонать и сползти по камню вниз. Почти то, что она и сделала, выдавливая из себя остатки сил на то, чтобы не отключиться. Перевязать раны и перестать беспокоиться о родных. Тед под защитой заклятия на их территории, а за дочерью присмотрят.
Палочка предательски дрожит следом за рукой и сыплет тусклыми искрами на разодранный вельвет. Кажется, кровь все еще идет. Чуть погодя приходит мысль, что та вообще не желает останавливаться. Что это за проклятье такое? Сектум... Никак не вспомнить формулировку. Перед глазами снова все поплыло.
- Фе... Ферула, - бинты лениво стали укладываться на кровоточащий участок, хотя нормально завязаться вокруг талии не могли, а Тонкс не имела возможности двинуться с места без опасений уйти в лапы к Морфею. Надолго.
Мерлин...
Женщина выдохнула, прикрывая слезящиеся глаза. Затем все же уперлась ладонью в шершавый камень и заставила тело приподняться. Теперь главное - не кашлять.

+1

3

С того момента, как Амелия Боунс оказалась жива и была доставлена в дом на площади Гриммо Двенадцать, Аластор оказался почти привязан к тому месту. Ему не хотелось, чтобы волшебники раньше времени узнали об этой новости, и доверился всего нескольким людям. Но этого оказалось недостаточно. Их постоянные появления в штаб-квартире могли быть восприняты превратно, и потому приходилось действовать куда осмотрительней. Блэк обещал приглядываться за ней, но Грюм не был уверен в том, что это хорошая идея. Сириус маялся от безделья и оказывался не самой хорошей сиделкой. Марден после стычки с оборотнем проходил реабилитацию возле бока «мамочки» и не мог выполнять свою функцию. Жаль, что Аластор доверился именно ему. Точнее надо было довериться и привязать к одной из батарей в доме для надежности.
Амелия уснула после непродолжительного и бессвязного разговора. Аластор просидел возле нее до того момента, как дыхание женщины не стало ровным. Грюм спустился вниз в кухню, снова отчитал Блэка за безалаберность и сел за письмо Минерве. Ей стоило сообщить в первую очередь, причем в обход Дамблдора, но старого вояку все время что-то отвлекало. Амелия мучилась кошмарами, часто кричала во сне и все время повторяла, что кто-то в опасности. Спустя несколько дней Аластор стал различать имена, которые называла Боунс. Это было уже что-то. Но все это так отвлекало от намерения рассказать обо всем МакГонагалл. Вот и сейчас, когда перо уже было занесено над пергаментом, в кухню ворвалась серебристая тень. Грюм выдохнул, заметив, что патронус много крупнее серебристой кошки. Среди всех его знакомых только у нескольких патронусы были крупнее обычных. А это теще и заговорил знакомым голосом.
Аластор отложил пергамент, подтянул к себе посох и дорожный плащ. В последнее время он оказывался нужен слишком часто слишком большому количеству людей. Необходимо было повысить нескольких орденцев, чтобы они могли выполнять его обязанности, хотя бы частично. Кинсгли не в счет. Он отбывал свой срок в Министерстве. И хотелось бы, чтобы срок длился столько времени, сколько необходимо Дамблдору. Пума назвала точные координаты, по которым и отправился аврор в отставке.
- Женщина, ты с ума сошла? – выпалил Грюм на одном дыхании. Он не думал верить сообщению, иначе Андромеда не стала бы посылать ему патронуса. С ней явно что-то случилось, и женщине нужна была помощь. Вот только Аластор не думал, что найдет Тонкс-старшую в таком состоянии. – Надеюсь, ты расквасила эту физиономию, и неважно чьей она была, - утопая протезом в нетвердой почве под ногами, Аластор обошел ее, критично разглядывая. – Ты будто помирать собралась и потому выбрала: море, песочек, солнышко.
В этой картине Аластор Грюм смотрелся крайне нелепо в дорожном плаще на протезе, опирающийся на волшебный посох и с вращающимся волшебным глазом в пустой глазнице.
- Тебе нужен колдомедик, - резонно заметил мужчина. Ситуация была понятна: в Мунго нельзя, там, возможно, ее будут ждать. Шпионы есть везде. Домой так же нельзя, там Тед, там опасно. – Давай-ка ты мне расскажешь про медицинские заклинания, а я буду тебя лечить. В таком виде, далеко мы с тобой не уйдем. – Аврор в отставке сокрушенно покачал головой. Трансгрессия, как и пешая прогулка ее только покалечат, но никак не спасут. А колдомедик здесь один. А Грюм – это всего лишь вечный заработок волшебной медицины. Он только отлеживал свое на больничных койках и тут же выписывался, совершенно не запоминая, как колдовали над ним.

+1

4

Тонкс не знала, сколько времени она провела в подбитом, почти бессознательном состоянии, но смогла различить шорох аппарационных чар. И веки разодрать сумела, чтобы увидеть, как к ней ковыляет бородатый мужчина. Мерлин! Зачем он притащился сюда? Авроры! Вот же любители вытаскивать из передряг всех подряд. Хотя, может быть, он оказался чересчур дальновидным и прочитал её мысли на расстоянии? Вслушался в предательски дрожащие нотки в голосе. Отвратительная слабость.
Меда действительно чувствовала себя хуже, чем обычно. Ранее она не получала подобных порезов... проколов... что бы там ни было. Она знала, что ранения могут быть смертельно опасны, что уж говорить о магических ранах. Однако лечить - одно, а беспокоиться за себя - другое. Андромеда была рада хотя бы тому, что её семья не пострадала и преследователь не нагрянул прямиком в коттедж.
- О... Все нормально. Все просто отлично... - в глазах только малость кровит, а так все просто замечательно. Женщина заставила себя сдерживать сухой кашель до последнего. Хорошо, что легкие не задело, иначе бы она мало что могла сказать. Скорее всего, уже захлебнулась бы. Слава Мерлину. Тонкс слабо отмахивается, - Вообще не смешно... Ни разу. Что первое в голову пришло, - а потом, будто вспомнив, фыркнула в пропахший керосином рукав, - Мы могли снова подорвать Хитроу. Нимфадоре могло понравиться то файер-шоу. Ну, так, слабенькое. Она бы там не только ангар подж... Кха...
Зря она разговорилась, ох, зря. Внутри все клокочет, хоть внутренности выдирай вместе с неприятными царапающими ощущениями. Кровь все еще не отхаркивается, значит жить будет. Надо остановить кровотечение в боку, а там уже полегче станет. Магический слой бинтов пока умело вбирал в себя всю жидкость, но что-то подсказывало, что скоро тряпки придется сменить на свежие.
- Да не нужен мне... - упрямо качает головой женщина, неловко переминаясь и сваливаясь на другой бок. Потом шипит сквозь зубы, пронзенная проскочившей по всему телу волной боли, - Ладно, нужен.
Просто красота. Когда она в последний раз так влипала? Влипала ли вообще? Как-то нелепо сознавать, что опыта в подобных случаях у неё совсем не было, хотя она прекрасно залечивала последствия сражений. Просто представить не могла, что не сможет увернуться, вовремя выставить щит или вообще попасть под вражеский огонь. Раньше - да. Лет двадцать назад у неё были подобные опасения. Сейчас - отвыкла жить в страхе. И прокололась.
Лечить собрался... Хе...
В голове целый театр уже образовался. Тонкс представляла, как Грюм колдует над ней, неумело складывая шины и бинты на всевозможных частях тела, кроме нужного. Ей даже полегчало. Немного. Позитив лечит. Снимает боль, если не хохотать в голос.
- Моя сумка. Там должно быть обезболивающее. Похоже... выронила её. Где-то. Может, в тех кустах.
Смазанные следы тонкой полоски крови на траве, смятой под тяжестью её тела, должны были указать мужчине нужное направление вместе с дрогнувшей левой рукой. Кисть начала медленно обретать свою прежнюю чувствительность. Она уже могла сгибать пальцы, однако некая ватность, все же, присутствовала.
Из горла рвется что-то похожее на стон, но словно подрубленное на полувздохе. Сначала унять боль, а потом уже... Попробовать затянуть раны. Как бывшему аврору, Аластору явно приходилось помогать своим раненым бойцам. Чем-нибудь. Или же, оставалось надеяться, что с помощью своего магического запаса и умений он сможет скастовать нужное заклятие, не выдрав из неё несколько ребер.
Только бы они не нашли наш дом.
Пожалуй, это сейчас главное. Стоило ли говорить другу о том, что у неё дома побывала Беллатриса? Как раз месяц назад? В этой ситуации на неё мог накричать и сам Грюм. Безопасность, чтоб её, прежде всего. Лучше перестраховаться. Может быть - стоило? Хотя бы кулон она не снимала, какой-то частью подсознания ощущала себя под прицелом. Вон он... Хоть эта вещица помогла. Сейчас ремешок от амулета кривым крендельком покоился в районе груди.
- Я не могла аппарировать. Почему? Из-за испуга?
Как же тяжело признаваться, но это было правдой. Она действительно перепугалась. Слишком уж неожиданно её подкараулили. Андромеда слыхала, что в таких случаях могло переклинить магический запас сил и тогда остается лишь небольшой резерв на контроль палочки. А не будь и его?
Но ведь этого не случилось.
Благо пожиратель не ухватился за неё. Бесполезно вырываться уже в портале.
Волшебница подождала, пока сумка окажется у неё на коленях и принялась рыться в ней. Потом, вздохнув, сунула туда кончик палочки, призвав небольшой флакон с кроваво-красной жидкостью. Пузырек призывно звякнул, когда она сбила с него крышку и вылила все содержимое в рот. Снова закашлялась, но зелье уже с первых секунд начало свою бурную восстановительную деятельность. Рану уже саднит не так сильно.

+1

5

Аластор серьезно покачал головой. Андромеда пыталась бравадится, пыталась казаться сильнее, чем была на самом деле. Даже авроров не учат получать такие раны, не говорят, как это, на самом деле, больно. Просто предупреждают, что такое возможно, и что делать, если такое случилось. В основном и делать-то нечего, за тебя все делает толковый целитель. Но толковый целитель был ранен, а Грюм был аврором, а не целителем. Разве что повязку мог наложить, что уже успела сделать сама волшебница.
- А, ну если что первое в голову пришло, - с самым серьезным видом проговорил волшебник. Нет, он не думал издеваться или пытаться задеть ведьму. Андромеда не раз вытаскивала с того сета его ребят. Помогала волшебникам, которые в этом нуждались. Она не заслуживала даже попыток шутить над ней. Грюм не спорил, демонстративно сложил руки на груди и ждал, пока Меда сама признается, что без целителя ей не обойтись. Похоже, она не была готова доверить свою жизнь волшебнику, слабо управлявшемуся с медицинскими заклинаниями, но зато это заставило ее взять себя в руки. Она указала в сторону, где обронила свою сумку. Аврор в отставке кивнул, направил туда волшебную палочку и призвал сумку манящими чарами. – Я всегда был хорошим учеником.
Заметил Грюм, когда сумка оказалась на коленях женщины. Колдоведьма начала рыться в ней, выискивая нужное зелье. Аластор молча наблюдал за ней. В Ордене почти нет людей, связанных с медициной. Большая ошибка. Даже сейчас он не мог сходу назвать имена тех, которые могли бы помочь. Серьезно стоило задуматься над тем, чтобы взять в Орден Феникса кого-то из Мунго.
- Скажи спасибо, что можешь открывать и говорить. Помнишь, что говорят в Хогвартсе, когда учат аппарировать? Нацеленность, настойчивость, неспешность. А еще полная уверенность того, что ты хочешь сделать и куда попасть. Как и любое заклинание, это работает, когда можешь сосредоточиться. У тебя серьезная рана. Тут возможно два варианта: либо выплеск магии и тебя переносит куда-то, либо наоборот. Тебе повезло, что не случился расщеп. Один товарищ, когда сбегал от пожирателей был в более плачевном состоянии, чем ты. Так что хватит жаловаться.
Меда вытащила пузырек с кроваво-красной жидкостью и опрокинула его в себя целиком. Аластор поморщился, но ничего говорить не стал. Тонкс же точно знает, что делает. – Ты уверена, что лучше делать это здесь? Или лучше убраться в другое место? Ты сможешь подняться?
Надо было лучше слушать курс медицины в Аврорате. Не то, чтобы Аластор совсем был беспомощен в подобных ситуациях, но это не просто шишка на лбу или ссадина на коленке, это серьезная рана, которая может стоит Меде жизни.
- И не вздумай замолкать. Я же помню, что вы все время заставляете нас говорить. Это вы так развлекаетесь? – привычно ворчал аврор в отставке. Он знал, зачем целители требуют этого, знал, но продолжал ворчать, как будто был не в курсе. Пусть Тонкс злится, пусть считает его недалеким, но чем больше она будет сосредоточена на нем, тем больше шансов. Кажется, так говорят? – Тебе нельзя возвращаться домой.
В голове крутятся слова Амелии Боунс. Когда женщина более или менее пришла в себя, она смогла рассказать то, что отложилось в ее памяти. За Андромедой Тонкс были отправлены пожиратели Смерти. Аластор не знал, кто, но видел подтверждение слов Боунс. Значит, оставлять ее здесь точно нельзя.
- Не пора ли тебе сделать выбор, Меда? Такой же, какой сделала твоя дочь? А потом мы можем и Тедда забрать, - пояснил мужчина, опускаясь перед ней на колени. Неудобно, потом будет сложно подняться, но сейчас его помочь и участие ей нужнее, а Грюм не думал о себе в таких ситуациях. – что скажешь?
Это не значило, что Аластор не поможет, если она откажется, но значило, что он попробует уговорить ее еще раз, если он скажет «нет». Ей угрожает опасность. А Орден пытается защищать тех, кого может. Родственники членов Ордена в приоритете.

+1

6

Не очень приятные остатки зелья во рту медленно испарялись, оставляя на языке почти спиртовое послевкусие.
- Я не жалуюсь! - с досадой обронила Тонкс, когда, наконец, смогла снова говорить, заодно прикладывая пальцы к изрезанной талии, - Я... Это вообще не совсем аппарация была, - стоило ли ему рассказывать про удачливость одного из его бывших учеников? Женщина вяло дернула себя за ремешок на шее, - Вот эту вещь мне дал нынешний глава Аврората. Лет шестнадцать назад. Как видишь, даже случай предоставился.
Странно, что он до сих пор действует.
Впрочем, древность артефакта никак не умаляла его достоинств.
Она снова закашлялась, прикрыв глаза. Лучше вести себя тихо, а не распыляться на пустые объяснения. Не дурак же, поймет и сам, что начальствовал далеко не у таких же дурней, каких берут в Пожиратели. Иногда полезно заводить подобные знакомства. И тебе поддержка и прикрытие. И еще много геморроя в последствии, зато довольно удачно, когда на хвост садятся преследователи змеелицего.
Грюм требует от неё почти невозможного. Она могла говорить, но предпочитала сейчас просто передохнуть. Обождать, пока обезболивающее средство немного утихомирит резкую боль в боку. Постепенно ей становилось легче дышать. Гневное ворчание, которые было на самом деле больше дружеским, чем враждебным, вскоре показалось ведьме забавным. Отлично, за все годы, что он провела в боях напополам с госпиталем, Грюм научился важному правилу - не давать раненому отключиться. Еще бы он этого не знал, даже если не понимал настоящего подтекста. В голосе всегда должна быть поддержка, а рука обязана быть сильной, готовой тащить бредящего в любое безопасное место. Но на побережье безопасно. По крайней мере пару часов здесь точно никто не появится. Несколько лет назад они с семьей были здесь. Праздновали окончание школы Нимфадоры... Кажется. Мысли все еще путаются, хотя её уже не бьет озноб. Или же дело в том, что она просто не ощущает его из-за тройной дозы лекарства? Обычно это зелье не выпивали сразу и залпом.
И тут вояка решил надавить на больную мозоль.
- Нельзя... куда? Что? - женщина слабо тряхнула головой, стараясь очнуться, - Но там Тед! Я не могу его там оставить!
Беллатриса знала, что у него нет палочки. Сама же его и оставила без оружия. Теперь у мужчины даже щитовых чар не будет, а запас исцеляющих зелий мёртвому мужу не пригодится.
- Пожалуйста, Аластор. Его нужно забрать сейчас. Он в большей опасности, чем ты... - приступ кашля выбивает зубную дробь. Ужас, закравшийся в сознание, уже не просто скребется, а рвет внутренности. Когда волна проходит и женщина может нормально говорить, у неё не получается. Ведьма хаотично перемещает взгляд из стороны в сторону, будто выискивая еще один портал. Он сейчас откроется. Вот-вот из него выскочит живой и невредимый Эдвард.
Тонкс даже не слышит слов Грюма. Какой выбор? Мерлин! Если его убьют, Андромеда никогда себе этого не простит. Она может потерпеть еще немного, а вот маглорожденному супругу грозила большая опасность. И выбор, какой бы там он ни был, одна сделает потом.
Внезапная паранойя призывала ведьму действовать. Почему она сразу не подумала о доме? С чего вдруг он там в безопасности?  Пусть они проверят коттедж. Не дочь, ей нельзя туда соваться тем более. Тетка прикончит её сразу же, как только увидит. Даже тогда, месяц назад, она недвусмысленно выразила желание отомстить всем, с кем средняя сестра связалась. Уберет всех близких, чтобы она страдала. А её, если и не убьет, посадит в клетушку. Где-нибудь... Да, наверное в Мэноре. Там, без сомнения, замечательные тюрьмы. Абраксас Малфой постарался, а сын даже не подумал их убрать. Скорее всего...
- Она... Она знает. Моя сестра. Наверное, так меня и нашли.
Грюм, кажется, догадывался. Иначе бы был в еще большем шоке. А так только глаза округлил. Меда сильнее принялась растирать виски.
- В один день она навестила меня. После работы. Не знаю, как, но она нашла наш дом. Смогла пройти сквозь чары доверия. Я не понимаю, откуда она прознала, но это... гребанный факт!
Внутренний голос даже не пытался её успокоить. А зачем? Внутри все звенит от напряжения, а у страха очень даже оправдано широко распахнуты веки. Настойка полыни... Потом, только когда она удостоверится, что её семье ничего не угрожает.
- У него нет палочки, Аластор. Нет даже запасной. Я... Должна вернуться туда...
Женщина делает усилие, поднимаясь на колени. Портал. Нужно создать портал и немедленно вернуться домой. Пока от дома хоть что-то осталось! Заберут они его... Прямо сейчас и заберут! Раз уж Грюм здесь, он точно сможет прикрыть его.
Нельзя больному перенапрягаться. А когда больной еще и взволнован, тот тут лучше смирительную рубашку натянуть, да узлы крепче повязать. Узлы же затягивает отключающееся сознание. Перед глазами снова проплывает пелена, но на сей раз она даже не помнит, как опадает на траву, полностью отключаясь.

Отредактировано Andromeda Tonks (2016-03-28 09:50:58)

+1

7

Аластор хмуро смотрел на волшебницу, которая едва шевелила губами. Просить ее говорить с ним, наверняка, было ошибкой. Но Грюм был человеком неискушенным. На поле боя, он всегда был в пекле, всегда в центре событий, и зачастую просто не замечал, если кто-то из его соратников попадал в беду. Сейчас же он был вынужден играть в доктора с женщиной, которую уважал и ценил. Ему было страшно, что своими неумелыми движениями, он мог все испортить.
- Можешь, ты все можешь. Только пойти туда не можешь, потому что тогда у меня на руках будет два трупа, а мне бы хотелось избежать даже одного, - процедил сквозь зубы волшебник, понимая в кого Тонкс такая упертая. Но Дора еще была молодой и неопытной, а перед ним взрослая и уверенная в себе женщина, которая хочет наделать еще больше ошибок, чтобы ему и Гавейну потом разгребать пришло. Ну уж нет, коль пришла к нему, значит, будет действовать по его указаниям. – За твоим мужем отправится Кинсгли. В таком состоянии ты ему все равно не поможешь. Не сомневайся, Шеклболт точно знает, что делать и сделает все в лучшем виде.
Грюм смотрел строго единственным глазом на женщину, которая вот – вот потеряет сознание. Медлить больше было нельзя. Андромеда заговорила о Беллатриссе. Конечно, без грицы и вода не осветится. Приближенная Темного Лорда, конечно же, хотела выслужиться перед своим хозяином, не понятно, с чего бы вдруг Меда решила помогать врагам. Хотя, конечно, для нее она не враг. Для нее она запутавшаяся сестрица. Аластор не продолжил спор с женщиной, мысленно считая про себя до десяти. Как раз на десятый счет, молодая женщина отрубилась. – Вот и замечательно.
Воспользовавшись моментом, Аластор создал патронусов: одного направил в Министерство к Кингсли с кратким описанием просьбы и точными координатами, другой отправился на площадь Гриммо в дом двенадцать. С одной стороны Грюм хорошо понимал, почему нельзя, чтобы Нимфадора знала о случившемся, с другой стороны – знал, что такое, когда близкие люди скрывают от тебя важные факты. Скрывать от любимой ученицы что-либо он не собирался.
Трансфигурировав ближайший камен в носилки, Аластор осторожно погрузил Андромеду на них и стал леветировать их в сторону. Пляж был пустынен в эти часы, но в любой момент могли появиться любопытные прохожие, которых стоило избежать, чтобы потом не предстать перед Визенгамотом.
Аластор жалел, что не позаботился о портале, но не предполагал, что дело настолько серьезное. Ему приходится извернуться, чтобы трансгрессировать вместе с ней в темный переулок перед площадью. Кроме Боунс и Блэка в доме никого нет, и ни одного из них он не может просить о помощи, виной тому необходимость сохранить в секрете их присутствие там.  Накладывая дизиллюминационные чары на себя и Тонкс, он продвигается медленно, боясь добавить больше дискомфорта волшебнице, которая все еще без сознания.
- Помоги мне, чертов эльф, - выкрикнул волшебник, когда Кикимер надумал проскочить мимо него, не удосужившись даже справиться о том, кого принесла нелегкая. Взглянув на волшебника, вспомнив, что он чистокровный, а Меда хоть и предательница рода, но представительница семьи Блэк, схватил ее за руку и щелкнул пальцами. Через долгие двадцать минут Аластор обнаружил ее в одной из комнат, уже пришедшей в себя. – Кингсли сообщит, когда Тед будет в безопасности, а потом они придут сюда.
Куда «сюда» он не уточнял, не зная, стоит ли говорить об этом с человеком, который может не захотеть стать членом Ордена.

+1

8

Ведьма медленно приходила в себя. В ушах шумело, в голове что-то настойчиво колотилось, выбивая отнюдь не колокольный звон на внутренней стороне черепа. В кромешной темноте небытия начали проявляться всполохи реальности. Она помнила, что куда-то бежала, потом упала. Помнила боль, но не осознавала, откуда та взялась. Чей-то голос в голове. Непонятный, нереальный. Искаженный. Потом другой, более спокойный, вселяющий уверенность. После - крик и падение в слепящую вспышку света.
Веки неохотно приоткрылись. Вокруг все плыло и никак не могло остановиться. Только тихий шепот хриплого голоска заставил её еще немного повернуть голову. Тошнота подступила к горлу следом за яркими искрами. Может, это существо принесет и какую-нибудь посудину, чтобы не было нужды ползти до ванной? Где это она?
- Мисс Андромеда должна отдыхать.
Мерлин, что это за...
А ведь голос был знакомым. И пренебрежительно-раболепный тон. И расплывающиеся глазки в виде теннисный мячиков. Уже порядком постаревших. Взгляд, наконец-то, сфокусировался.
- Что я здесь...
Ах, да. Грюм. Только он мог додуматься перенести её в родовое поместье Блэков. Понятно теперь, откуда ей так знакома обстановка. Женщина слабо повернула голову в ту сторону, где должно было находиться окно. Плотные темные портьеры едва ли скрывали солнечный свет, пропуская в комнату лишь тонкие лучи, ползающие по ковру. Старый гобелен на стене. Кто-то из её родни, дремлющий в раме. Прямо в детство вернулась. Давно же она здесь не бывала. В воспоминаниях по комнате бегали юные Сириус и Регулус, как раз когда сестры приезжали в гости к тете с дядей. И как только Аластору удалось пробраться сюда? Может, дом как-то связан с Орденом?
Впрочем, спасибо уже и за то, что доволок.
Домовик поклонился и выскребся за дверь. Меда тихо втянула носом воздух. Вот теперь она начала вспоминать. Она была в Хитроу, зачем-то ждала там Нарциссу. Точно, сестра написала, что будет ждать её там, в кафешке на территории второго терминала. Но младшая не пришла, зато заместо неё там оказался совсем другой человек. Ему явно что-то было нужно от Тонкс. Что-то... Какая-то информация. Определенно. Она должна была пойти с человеком в маске и совершенно не думать о том, что решат её родные. Еще чего! Она, кажется, умудрилась отбиться. Даже ребра не болят. Или же...
Подавив стон, волшебница приподнялась на подушках и окинула взглядом поврежденный участок тела. Пальто с неё сняли, а на месте разодранного участка блузы красовалась плотная заплатка из бинтов. Во рту какой-то мерзкий привкус. Кричер что-то дал ей выпить, пока Тонкс была в беспамятстве. Сколько же времени прошло с тех пор?
А Тед? Нимфадора? Где они? Грюм уже успел им сказать?
Только не Доре...
Правильно. Она не хотела, чтобы дочь знала о состоянии матери. Хотя бы до тех пор, пока она не встанет на ноги. А она это сделает в ближайшее время. Еще парочка восстанавливающих... Надо будет сказать Грюму, чтобы достал таковые. Из дома или из Мунго - не важно. Возможно, удастся выпросить для себя кого-нибудь из целителей, если аврор сам не справится и не сможет с помощью магии ускорить процесс исцеления. В ране все еще чувствовались остатки темной магии, но уже дышать не так больно.
Дверь тихо скрипнула и в комнату протиснулся сам Грозный Глаз. Она даже не расслышала клацанье его деревяшки.
- Кингсли? Ладно... Спасибо, - ведьма опустилась обратно, поморщившись от резкого головокружения. Ей нужно было восполнять кровь, иначе ведьму так и будет вести в сторону, а там и постельный режим мало чем поможет. Однако новость о том, что за её супругом выслали опытного бойца, несказанно обрадовала. Ей действительно стало легче. Не до песен, распеваемых во все горло, но уже не так страшно. А ей придется соблюдать постельный режим, пока силы не вернутся. И, кажется, на работу она тоже в ближайшую неделю не выйдет. Интересно, есть ли уши в Мунго? Может, как и в Министерстве? Нимфадора когда-то говорила, что крыс полно везде. Люциус Малфой - живое тому доказательство. Люциус...
Нет, вряд ли.
Муж Нарциссы не смел бы напасть на неё. Совесть не позволит. Да и сама Нарцисса не могла его отпустить. Хотелось в это верить. Хотя сомнения насчет такого легкого ухода от преследования все еще оставались и продолжали давить на её и без того мерзкое самочувствие.
- Забавно. Никогда не думала, что когда-нибудь буду лежать в повязках, - звучит даже как-то глупо. Для Андромеды само собой лечение других больных, но никак не себя. Целителей убивать - подвергать жизни самих себя. Пожиратели даже не думали о том, что в медицине нужны не только волшебные палочки с кучей склянок. Там нужны мозги и призвание. Мозги, вероятно, были. Какие-то зачатки. У сестры уж точно. Но это была не Беллатриса. Может, Рабастан? Но на кой черт...
Тонкс прикрыла глаза, концентрируя внимание на важном. Потом едва заметно кивнула куда-то в сторону кресла, ожидая, что Грюм не будет стоять над ней, словно священник, отпускающий грехи будущему покойнику.
- Я уже почти забыла, как выглядит этот дом, - магесса облизнула сухие губы и снова воззрилась на гобелен напротив, - Почему именно сюда?

+1

9

Грюм удовлетворенно заметил, что Кикимер, хоть и было сволочью эльфиского происхождения, но за дочерью Блэков ухаживал хорошо. К тому моменту, как старик доковылял до комнаты, куда домовик отнес хозяйку, она была перевязана умелыми рученками волшебного существа, избавив обоих волшебников от неудобных моментов.
- Кингсли умный волшебник, он сделает все правильно, чтобы не напугать Тедда лишний раз, и вместе с тем убрать его подальше от опасности, - ему было не по себе от того, что он был в курсе грозящей опасности, но ничего не мог предпринять. Внутренний голос говорил, что Аластор Грюм просто не может быть в ответе за всех, тем не менее, совесть не могла оставить попытки грызть его. – Все бывает в первый раз, так?
Чуть покачал головой аврор в отставке. Ситуация явно был патовая. Андромеда, по словам Амелии, которые совершенно точно теперь не стоило принимать за бред больного человека, была в опасности. Лорд не остановится, пока не отправит ее на тот свет. Амелия не смогла вспомнить, кому именно он поручил охоту на одну из сестер Блэк. Да это и не имело значения. Ей нельзя возвращаться в свой дом, работа тоже под большим вопросом. Уже однажды Пожиратели доказали, что для них нет ничего святого, и они готовы разрушать даже то, что могут защитить.
- Что это за история с Беллатрисой Я думал, он считает тебя предательницей рода и все такое, - Аластор покрутил пальцем рядом с головой, выражая, что не может подобрать слова, какие еще Лестрейндж могла использовать для пояснения. Кроме того, Грюм раздумывал, стоит ли раскрывать все карты. Несомненно, она узнала этот дом. Иначе и быть не могло. Но стоило ли говорить Меде, что здесь находит  штаб Ордена? Конечно, она вряд ли причинит вред своей дочери, но меньше знаешь, крепче спишь и меньше можешь выдать врагам. К последним Тонкс-старшую Грюм никогда не относил, но ситуация бывают разные. – У меня есть один знакомый целитель, не знаю, насколько он хорош в деле, но давно просился в Орден. Вот и повод.
Он окинул ее внимательным взглядом, пока спрашивая разрешения. Взять Форда в Орден значило для Грюма поступиться принципами, но его друг Бэгмэн, говорят, был хорош в медицине, вот только отделения у них с Андромедой были разные. С другой стороны, медицина она и в острове Танзания медицина.
- Если хочешь, я могу пригласить сюда Бэгмэна. Боюсь, что список волшебников, владеющих колдомедициной, кто может прийти сюда сводится к минимуму. Ты же догадываешься, что раз я могу спокойно приходит сюда, хоть и вялясь вам каким-то там дедом, то это связано не с родственными связями, а с Орденом. Сириус предложил Дамблдору использовать этот дом в качестве штаба для Ордена. Дом и без того был хорошо защищен, а Дамблдор добавил сюда пару заклинаний, - пояснил волшебник, замолкая, когда Кикимер заглянул в комнату, бурча под длинный нос ругательства. Он тащил огромный поднос с чаем, как любит «мисс Андромеда, грязная предательница рода». – Он…очень милый.
Аластор Грюм хмыкнул. В отличие от того же Сириуса, Аластор предпочитал просо не обращать внимания на болтовню старого эльфа. По прошлому году стало ясно, что все злые слова могут вернуться и огреть с головой. Чудо, что Сириус остался жив, да и Гарри тоже.

+1

10

Вопрос о сестре Меда решила тактично опустить. Потом, когда у неё будет возможность и желание. Грюм очень удачно сменил тему на более её интересующую, потому Тонкс сразу же присмирела и даже не пыталась разгладить банты на животе, ощущая частичный дискомфорт. Значит, Сириус тоже здесь. И именно он дал добро на пользование домом. Что ж, логично, он до сих пор оставался последним его владельцем. Законным, учитывая, что Регулус давно погиб, а старший кузен еще не обзавелся потомством. Вот бы еще его увидеть. Интересно, он уже знает, что она здесь?
- Я не удивлена. Сириус всегда был верен Дамблдору, - протягивает женщина, улыбаясь уголком губ. Все-таки, стены родственного дома довольно таки успокаивающе действуют. Необычно, но точно положительно. Даже рана, кажется, болит не так сильно, - Бэгмен... Отто? Я знаю его. Он... Странный. Немного. Но свое дело знает. Не думала, что он заинтересуется возможностью вступить к вам. Любит опасности.
А как иначе? В организации, что основал сам директор Хогвартса, всегда были только смелые и отчаянные люди. Меда была не из их числа и не рвалась принимать присягу. Тонкс хватало и того, что в госпитале нуждались в её помощи. Все, без исключения. Она не могла вот так всё бросить и лечить исключительно своих. Дочь - не в счет. Новость о том, что пора менять приоритеты подогревалась только одним нападением. Нет, двумя. Сначала больница, а теперь и она сама. Словно кто-то заставлял её перейти на определенную сторону. А тут уже, если она определится, будет и судьба выбираться - либо она погибнет на нейтральной территории, либо на совершенно определенной с попыткой мщения. Ох, не нравилось ей все это. Ведьма не боялась ответственности, но принимать какую-то конкретную сторону тоже не хотелось. Все же, среди убийц была её сестра. Хоть и такая же свирепая, но все же родная кровь. Она не сможет смотреть на то, как она умирает, если такое вдруг случится.
- Давай... Ты сначала попробуешь. Заклятие сложное, учитывая, что у меня... Явно не обычные порезы, - женщина с трудом подавила кашель. Больше молчать и лежать. Она отворачивается к окну и прикрывает глаза, сглатывая неприятный ком в горле, - Если ничего не получится, тогда и будем думать.
В комнату сунулся домовик. Поставил поднос с чаем и удалился. Что он там говорил, Меда даже не слушала. Все равно скоро голову его повесят рядом с остальными его предками. Дождется.
- С тех пор, как я сбежала, тут не только эльф мог стать настолько "милым". Отец явно меня проклял. Но... Как видишь, не сильно и успешно, да?
Не стоило ей смеяться. Приступ кашля оцарапал горло в очередной раз, а под ладонью, прижатой к боку, образовались алые прожилки.
- Мерлин, - надо было дождаться аптечку с кровевосполняющим, чтобы потом не рваться куда-то, - То заклинание, что исцеляет глубокие раны. Ты помнишь его? Поверхностное изучение у вас должно было быть.
У авроров обязана проходить полная подготовка, хотя не всегда они знали нужные лечебные формулы. Попробуй драться и исцеляться в то же время... Смешно.
А вот бездействие сейчас полезнее всего. Не двигаться и не дергаться - лучший способ помочь себе в восстановлении. Пока действует обезболивающее, она вполне может дождаться помощи и от опытного медика. А еще, быть может, запастись лекарствами, которые остались дома. Хоть бы Шеклболт не забыл забрать их.
Веки обдало холодком. Если сосредоточиться, то боль и вовсе перестанет её беспокоить. Главное - не делать резких движений. Повязки, если что, Грюм сменить сумеет.
- Она просто явилась ко мне.
И чего её дернуло продолжить разговор? Магесса так не хотела вспоминать о минувшем вечере пятого числа марта. Зубы сводит, а поделать ничего нельзя. Рано или поздно он сам узнает. От Теда. Тот уж молчать не будет.
- Ждала возле дома. За границей заклятия доверия. Как она пробралась, я не знаю. Может... Узнала через Нарциссу. Но она не могла меня предать.
Андромеда уловила гробовую тишину. Видимо, Грюм уже активно сопоставлял факты, а теперь еще и недоумевал, как она додумалась сообщить о своем месте нахождения еще и младшей, что была замужем за Малфоем. Пусть уже начинает ругать, все равно легче не станет и назад все вернуть нельзя.
- Теда она не убила лишь потому, что была слаба. Наверное, после облавы на больницу. Сломала ему палочку и выпросила у меня кое-какие зелья для... Рудольфуса. Кто-то очень сильно его прижал.
Ведьма помнила взгляд сестры. Холодный, мрачный, совсем не живой. Лишь воспоминания о супруге вызывали блеск в её глазах. И о Темном Лорде. Её господине, который вытирал ноги о своих подопечных. Может, не о неё, но это не возвеличивало мага в глазах Тонкс. Он всегда будет убийцей. Как и Андромеда останется сестрой для старшей Блэк.

+1

11

Аластор хмуро смотрел на женщину. В далекие семидесятые он заявил Дамблдору, что женщинам в Ордене не место, и считал себя правым. Времена менялись, женщины проявляли себя с лучшей стороны, располагая к себе ворчливого аврора. Тем не менее, Аластору было непросто свыкнуться с мыслью о том, что в войне гибли женщины и дети, считавшие себя уже взрослыми, чтобы вступить в ряды Ордена. Августа права, нельзя было так поступать, нужно было отговаривать их. Но с каждым годом дети становятся взрослее, видят картину за стенами своих домов и жаждут сделать хоть что-то, чтобы изменить ситуацию.
- Увы, верность далеко не все, - он имел в виду ситуацию с Блэком. Ведь и сам Аластор считал его предателем. Факты говорили за себя. А в итоге четырнадцать лет Сириус ни за что провел в Азкабане, пока настоящий предатель жил так близко. Грюм не винил себя, но все больше начинал думать, что теряет хватку, теряет бдительность. Апогеем всего этого стало собственное заключение в сундуке на целый год. – У нас особо и выбора-то нет. Артур говорил, что Бэгмэн обращался к нему пару раз. Не так давно я, кажется, совсем с ума сошел, но принял в Орден человека, от которого Визенгамот стоит на ушах. А летом официально к нам примкнул писатель с мировым именем. Мне остается надеяться, что эти трое смогут сдерживать друг друга, чтобы не превратить организацию балаган. Но должен признать, что они хороши каждый в своем деле, хотя с Бэгмэном я не знаком лично, но верю на слово.
Значит, он пошлет за ним. Отто Бэгмэн хотел в Орден, значит вступит в него. Они отчаянно нуждались в медицинских силах, а Андромеда сейчас была не в состоянии себе помочь, не говоря уже о других.
- Давай. Подсказывай мне, я все сделаю, - Грюм достал свою волшебную палочку и под руководством Андромеды начал колдовать. Аластор всегда был усердным учеником, слушавшим и делавшим все в точности так, как ему говорили. Неизвестно, как успешно прошло колдовство, но Тонкс не окочурилась прямо на кровати, что не могло не радовать. – На доме есть родовые заклинания, помнящие твою кровь. Может быть, ты все равно была желанным гостем здесь? Не для родителей, но может быть?
Грюм понятия не имел, что происходило в голове у членов семейства Блэк. Его семья лояльно относилась к смешению крови. Предки понимали, что на чистоте крови семью не продлишь, и были против кровосмешения с родственниками. Да и к людям они относились более дружелюбно, чем остальные чистокровные семьи. Аластор последний представитель своей семьи. Гордиться не чем, за то никто не запятнает честь фамилии глупыми выходками. Хватит того, что кузен подался в егеря и служит Волдеморту верой и правдой. Грюму было жаль Скэбиора и его неправильный выбор.
Грюм снова стал колдовать, бормоча себе под нос заклинание, что всплывало в памяти. Вряд ли эффект будет такой же, как если бы его произносила Андромеда, но главное сейчас выиграть время, пока не придет Бэгмэн. Была еще девчушка из Мунго, но Аластор еще ни разу не видел ее на Гриммо. Надо будет познакомиться поближе с этой Мэгги Флеминг.
- Не вздумай умереть здесь. Твоя дочь отправит меня следом за тобой, и нам придется вернуться вместе, - с легкой опаской проговорил волшебник, когда Тонкс закрыла глаза и не открывала их несколько минут. А потом она заговорила о Белле. – Я был там, в Мунго. Эти монстры пришли, казалось, только для того, чтобы убить как можно больше тех, кто не мог за себя постоять. Я точно знаю, что они хотели избавиться от Лонгботтомов, не мог этого допустить. Силы были не равны. Если бы не колдовство Локхарта, не знаю, чем бы все закончилось. А Рудольфус…Гавейн с ребятами сильно опоздал. То, что он сделал с Лестрейнджем ему не простят. Воледморт не даст ему спокойной жизни, а теперь еще и Министерство начало гонение на Робардса.
Аластор Грюм надеялся, что его ученик сможет выстоять. И он, и Руфус учили своих ребят не сдаваться, если они считали себя правыми. Гавейн показал себя достойным руководителем, просто обстоятельства сложились так, что у него не было выбора действовать иначе. И Грюм очень надеялся, что его не найдут.
- Я не знаю, кому можно доверять, Меда, иногда самые очевидные вещи ослепляют разум. Нарцисса могла не подозревать, что предает тебя. В мире столько волшебства, и человек не все может осознать, - Аластор чуть поморщился. Он сам целый год снабжал Барти Крауча информацией против собственной воли. Он знал, о чем говорит.

+1

12

Веки задрожали и медленно открылись. Бывший аврор решил поделиться своими личными наблюдениями. Тонкс готова была перестать обращать внимание на боль, лишь бы услышать побольше и закрепить в своем воспаленном сознании. Кто-кто, а она знала о последствиях и видела разруху своими глазами. А еще лечила чуть ли не четверть пострадавших. И самого Грюма она видела где-то среди разгребающих завалы, но он, быть может, и сам помнил это. Зато сейчас он мог уяснить, что Меде тогда посчастливилось получить отгул. Ведьма оказалась очень даже в безопасности, иначе бы и её задело завалами. Или заклятием от того же Рудольфуса. Только вот о Гильдерое Меда услыхала впервые. Что он там такое умудрился наколдовать, со своей-то отшибленной памятью?
Женщина невольно вздрогнула, услыхав вскользь вставленное имя близкого друга. Да, друга. Не скажет же она, что волновалась за Гавейна не как очень давняя знакомая. Грюм от такого заявления в осадок выпадет мелким дождичком, да еще умудрится прочесть ей лекцию. Не то чтобы она, взрослая женщина, боялась каких-то определенных мнений со стороны, но Андромеда все еще была замужем и ей не очень-то хотелось распространяться о своих чувствах. Даже дочь об этом не знала, куда уж старому вояке? Нет уж, она будет удерживать боль в сердце, но ни гу-гу не выскажет.
Ладно, может, как за пациента, побеспокоится.
- Ты хочешь сказать, что это он устроил досрочный отпуск Рудольфусу? - то-то Беллатриса отчаянно пытаясь выяснить, как зовут того, кто посмел подбить мужа. Только сейчас она вспомнила, на что намекала сестра в своих словах про "сюсюканье". О котором она, к слову, не должна была ничего знать, только если не находилась там же, в больнице. Отомстить решила, Мерлином можно было божиться. Хоть бы Лестрейнджу полегчало, иначе женушка точно найдет и добьет ранее неслабо потрепанного аврора.
Сердце больно стукнуло по ребрам и ведьме пришлось вздохнуть уже более глубоко, дабы унять нервы. Хорошо, что заклятие, что кастовал Грюм, немного улучшило её самочувствие и она не харкала кровью. И не будет, если на то воля всесильного колдуна.
- Это все равно, что кому-то из Ордена охотиться за кем-то отдельным. Только для того, чтобы вынуть из него кишки... - впрочем, Меда припоминала свое состояние на тот момент, когда ей пришлось ухаживать за дочерью. Да, она, пожалуй, была не против сильно навредить сестре за такой мерзкий презент. А тут не только жена, но еще и брат вступится. Если только он погибнет.
Надеюсь, Белла сделала все, как я сказала. Или же он уже не жилец.
Тонкс не от абы кого знала, что Гавейн был хорошим бойцом. И если уж он умудрился ранить Лестрейнджа, то тот явно не одну неделю провел на зельях, учитывая, что у Пожирателей явно не было рядовых лекарей. А в случае его смерти аврору точно не поздоровится. Может, и его сюда притащить? Впарить кучу транквилизаторов, чтобы не спрашивал, где он, и поить ими до тех пор, пока все не устаканится. Правда, при очень долгом употреблении подобных зелий может наступить небольшое слабоумие, чего хотелось избежать любой ценой.
- Я не пойму, зачем Министерству травить его? Гавейн действовал в их же интересах, нет? Это их силы, а значит им же отвечать. Какой-то абсурд.
Картинно всплеснуть руками не получилось - больно закололо в поврежденной части и Тонкс прекратила попытки распинаться. Она переживала. Сильно. И очень хотела, чтобы сюда привели не только её супруга. Чтобы она могла приглядывать за обоими. Как только встанет на ноги.
Он справится. Не рядовой маг, а многим лучше. И никакие Пожиратели с Министерствами до него не доберутся.
- Мы виделись с ним после встречи с Беллой. Но я так и не сказала, что она была у меня дома, - вот она минута раскаяния. Хотя, быть может, все еще обойдется. Грюм воспринял новость о сестре более, чем просто прохладно. Гавейн же точно вспыхнет. Вот потому она и не говорила. А еще по той причине, что она, вероятно, не хотела выдавать сестру. Родную кровь, которая, к сожалению, не очень-то беспокоилась о ней. Иначе бы не дала на неё наводку. Меда тяжело вздыхает, перебарывая желание хорошенько ущипнуть себя. За больной участок тела, чтобы неповадно было, - Знаю, что должна была. Может, не пришлось бы сейчас отсиживаться здесь. И без таких вот выкрутасов. Но увы, я так решила.
Немного помолчав, Тонкс хмыкнула.
- Да и ты меня хотя бы не покрыл трехэтажным матом. А он может.
А еще не читает лекции о Нарциссе, о которой, к слову, она даже забыла, пока перемывала кости Робардсу. Вот она, настоящая бескорыстная любовь. Позор!
А как еще она могла выдать меня? Только под сывороткой или же Империусом. Люциус бы не позволил им... Мерлин, я надеюсь, что это не она. Или же, она не понимала, что делала. Да, точно. Иначе кому мне тогда доверять?
Женщина невольно проскулила что-то нечленораздельное, а потом потянулась за чашкой с зеленым чаем.
- Как я устала от этой вечной войны. Сколько уже можно гибнуть людям из-за банальных принципов, - Она даже отпила немного, ощутив на языке привкус жасминных лепестков. Кажется, уже легче, -  Так что ты хотел от меня? Или мне показалось? В последнее время мне много чего мерещится, что впору пить успокаивающий.

Отредактировано Andromeda Tonks (2016-04-11 18:16:06)

+1

13

Аластор несколько минут задумчиво молчал. Перед ним стояла дилемма. С одной стороны он никак не мог рассказать андромеде, что его беспокоило, даже несмотря на то, что хорошо ее знал, и являлся ей дальним, очень дальним родственников. С другой стороны только доверие могло показать ей, как сильно Орден нуждался в таких волшебниках, как она. Годы практики и работы с Орденом научили его не доверять сотрудникам Министерства. Мунго всегда держалось особняком, предпочитая не вмешиваться в войну. Они были медиками, давшими слово помогать. Кто бы ни оказался на койке, они старались спасти их жизни. Судя по всему, Меда отдала склянки для Рудольфуса по просьбе Беллы не потому, что сестринские чувства были живы, а потому, что от врачебной этики никуда не денешься.
- Гавейн справится. Я обучал его. И Руфус. В его голове все в порядке, а значит, он найдет способ сохранить свою жизнь. Министерство разваливается на части. Что бы ни делал Скримджер, ему этого не избежать. При всей моей нелюбви к Руфусу, он хороший стратег, военный человек, но политик из него так себе. Если бы рядом с ним была Боунс, все было бы по-другому. Хотя если бы рядом с ним была Боунс, то именно Амелия стала бы новым Министром. Под давлением или по собственной глупости Руфусу выгодно дать вольную аврорату в охоте на Робардса. Пусть лучше поймают одного виноватого, чем обвинят всю систему в целом, - негромко заметил аврор в отставке. Он не разделял политику и видение Руфусом сложившейся ситуации, но не ему было учить Скримджера. – И правильно. Не стоит сейчас Гавейну вступаться за кого-либо. Ему впору думать о себе. Своя жизнь важнее.
Аластор Грюм не переживал за Робардса так, как мог бы переживать за другого своего ученика, считая Гавейна способным и умным волшебников. Или ему хватит ума скрываться в одиночку, или он найдет способ примкнуть к ордену. Но втягивать в эту беготню еще кого-то Аластор не мог позволить. Мужчина испытывал к ней дружеские чувства, и потому забота о ней была весьма предсказуема и оправдана.
- Мне бы хотелось, но я не так воспитан, – добродушно хмыкнул Грюм. Вопрос не в воспитании, а в праве переступать черту. Он не знал Андромеду так хорошо, чтобы при первом появлении на пляже начать ругаться на нее последними словами за то, что она была так беспечна и подверглась нападению. – Я хочу, чтобы ты поправилась.
Безмятежно отозвался аврор в отставке. Мысленно представляя себе, как, должно быть, выглядит глупо. Он не мог подобрать слова, которыми можно адекватно объяснить свою просьбу. “Знаешь, в соседней комнате у нас лежит Амелия Боунс, которая считалась погибшей, но чудом выжила. Мы не умеем лечить раны, и ты нам очень нужна. Так нужна, что я не могу отпустить тебя из этого дома, пока ты не поставишь Боунс на ноги.”
- Одному хорошему человеку нужна помощь талантливого целителя, - уклончиво начал Аластор, сцепив пальцы в замок. Да, говорить, было тяжело. Скрывать чудесное возвращение Боунс ото всех было сложным делом, но Аластор верил, что правильным. – Но пока ты сама не встанешь на ноги, я не могу тебя об этом просить.
Грюм виновато пожал плечами. Кокетство не присуще Аластору Грюму, а вот неловкость вполне.

+1

14

Забота очень дальнего родственника вызывала умиление. Тонкс старалась вести себя тихо и прилежно, как подобало хорошему пациенту. И плевать, что Грюм не целитель, он успокаивающе действовал на неё. У этого человека всегда все под контролем. И даже если дела обстоят совсем не так, он никогда не начнет паниковать и орать благим матом на всех подворачивающихся ему волшебников и маглов.
Ведьма снова приложилась губами к чашке, не отрывая взгляда от внезапно изменившегося лица мага. Он, кажется, был обеспокоен чем-то. И это что-то явно не её ранение, так как самое страшное уже, кажется, позади. Грюм медлит и Андромеда замечает явные признаки колебаний. Что-то вертится у него на языке, но ему сложно выразить свои мысли? Нужно сказать что-то, что не имеет в данном контексте важности или тема настолько конфиденциальна, что он, бывший аврор, должен либо изображать из себя рыбу или убить свидетеля? Как вариант - отрезать себе язык, но это уже совсем кровожадные крайности, до которых не опустится ни вояка, ни целитель. Тем более подбитый целитель.
- Кому? - женщина даже оживилась, сощурив глаза и завозившись на подушках. Как бы менее болезненно сменить положение и показаться сильнее, чем она сама себя ощущала? И не бледнеть при этом. Впрочем, даже после не очень удачной попытки сесть, Меда не ощутила себя хуже. Замечательно, можно продолжить тиранизировать умолкшего мужчину, - Ты же знаешь, что я не отстану, пока не узнаю. Раз начал - договаривай.
За кого он мог так беспокоиться? Кого нужно было прятать, чтобы этого человека не нашли? Сириус? С ним, вроде бы, все в порядке в последнее время. Дора бы сообщила, изменись что-то с её дядюшкой. Кто тогда? О ком Грюм мог так беспокоиться? Она же видела растерянный взгляд. Аластор словно и хотел сказать, но не мог. Сдерживал себя, молча уговаривал не начинать эту словесную схватку. А чувства все равно прорываются. Может, кто-то из родни? Кто-то, кого он любит.
А кого у нас любит Грюм? Интересный вопрос, о котором я вообще ни слухом, ни духом.
- Допустим, я поправлюсь не сразу. День, два. Если найдется хороший целитель, то уже завтра смогу взяться за дело, - в голосе уже слышались привычные деловые нотки. А что? Если Бэгмен возьмется за неё, то Меда не заставит себя ждать и выжмет последний резерв силы ради помощи. Это же кто-то очень важный, верно? За другого человека Грюм не стал бы беспокоиться. Или сказал уже, кто это. Какая-то очень важная фигура.
Тонкс уткнулась в чашку, решив, что не стоит гипнотизировать знакомца. Ничего не изменится, если она будет капризно дуть губы и требовать объяснений. Рано или поздно все равно проболтается.
- Ладно, есть что-то еще?
Чашка упоительно грела руки, а затем уже и живот, на который женщина опустила донышко. Все же домовик не разучился делать её любимый чай. Даже у таких существ в их возрасте остается хорошая память. Надо будет хоть раз похвалить его, вспомнить прошлые годы. Пусть называет её так, как пожелает его душонка, но от его слов Тонкс хуже уже не станет. Блэки всегда были гордецами и не выказывали слабости. Кто-то срывался, да, но чтобы откровенно брюзжать или жаловаться - никогда. И Грюм, к слову, должен был знать это, учитывая, что он и с Сириусом общался.
Кстати, о последнем.
- Есть что-то еще, что меня касается? Например... Не намерен ли меня навестить мой дорогой кузен?
Звучит так, будто он ей чем-то обязан. Ведьма попросту соскучилась по вечному "Бродяге" и хотела лично поинтересоваться, как ему живется весь этот год. Успел ли что-нибудь натворить и сколько раз его матушка вылазила из-за гардин... Помнится, он отошел после лечения и рассказывал, как соскучился по воплям старой тети Вальбурги. Меда тогда посмеялась, хотя сейчас сама была бы не прочь погримасничать перед самой навязчивой представительницей семейства. Благо - покойной.
Андромеда, все же, не сдержалась и фыркнула в чашку, из которой уже вытянула последние капли бодрящего напитка.
- Ты не можешь мне запретить общаться с близкими, так как в их обществе я быстрее пойду на поправку.
Ох, как некрасиво пользоваться своим положением... Но магесса ничего не могла с собой поделать. Пациент имел право капризничать, тем более, если он знает, что важен для своих "спасителей".

+1

15

Аластор задумчиво пожевал губу, ощутив языком старый шрам. Все его тело и лицо было покрыто старыми шрамами. Новых, хвала Мерлину, не прибавилось. Когда его вытащили из сундука, он бы просто истощенным стариком. Барти Краучу он нужен был живым, а физическое насилие не входило в планы Пожирателя, что, несомненно, было замечательной новостью. Орденцы смотрели на Грюма с уважением и жалостью. Только Минерва знала историю каждого шрама, знала, сколько их всего. А Грюм боялся, что появится такой «новый Аластор», у которого шрамов будет не меньше.
Макс Марден умудрился вляпаться в историю с оборотнем. У Айдана история не менее печальная с ранением, которое до сих пор беспокоит мужчину. Теперь еще и Амелия, с которой неясно, что происходит. Ей нужен колдомедик, надежный человек, Андромеда являлась именно такой. Не дай Мерлин Орден начнет снова терять людей.
- Хорошо. Я не прошу с тебя обета, я просто доверяю тебе и твоей совести, - Аластор глубоко вздохнул. – В соседней комнате находится Амелия Боунс.
Слова прозвучали и повисли в гробовой тишине. Грюм не знал, сколько людей из Ордена знали, кого именно он скрывал в одной из спален в доме двенадцать на площади Гриммо. Судя по загадочным лицам некоторых, они не то, что не знали правды, им гораздо интересней было думать гадостей, распускать гнусные слухи и мерзко хихикать за широкой спиной аврора в отставке. Особенно, когда в туже саму комнату зачастил профессор из Хогвартса.
- Похоже, что все это время она была в плену у Волдеморта, - пояснил Грюм. – Она толком в себя не приходила. Мы старались привести ее в чувства своими силами, но, увы. Когда приходит в себя паникует, никого не узнает, думает, что все еще в плену. Айдан Дэллакэйппл помогает нам восстановить ее сознание, говорит, что все возможно. Именно благодаря ему стало известно, что она все время повторяет, что тебе грозит опасность.
Аластор даже развел руками. Глаз бешенно вращался в глазнице, но благодаря его волшебным свойствам, он точно знал, что с Амелией все в порядке, и она мирно спит в своей постели. Блэк приглядывал за ней неохотно, надеясь на более разговорчивого собеседника, а не на ту, которая пытается выцарапать глаза и выдрать волосы, когда приходит в себя.
- Ему никто не может запретить передвигаться по собственному дому. Он любезно пустил нас сюда. Но, я должен предупредить тебя, Меда. Так как ты не являешься членом Орден, то покинув этот дом, попасть сюда ты уже не сможешь, - предупрежден, значит вооружен. Бэгмэн должен поддаться уговорам, у него не останется шансов, ведь по его душу отправлялись Форд и Тонкс-младшая. – Все, что тебе потребуется можно попросить у любого члена Ордена, кто будет здесь. Молли и Артур, например, часто здесь бывают. Я почти оказался привязан к Амелии.
Он чуть покачал головой. Важна. Конечно, она была важна для него. Но еще больше было важно то, что Боунс могла рассказать. Айдан сказал не торопиться, но медлить было невыносимо. Совсем не в духе Грозного Глаза, привыкшего расправляться с проблемами быстро. – Я рад, что с тобой все в порядке.

+2

16

Сказать, что Андромеда была огорошена новостью - совсем ничего не сказать. Амелия Боунс? Та самая, с которой она неплохо общалась? Строгая, но очень сильная женщина, которая могла перенести все на свете, но... Увы, погибшая. Как она могла выжить? Темный Лорд лично взялся за неё, это было известно даже Ордену. Что-то пошло не так и она смогла убежать? Скрывалась где-то все это время?
Сколько же мыслей и это все одни вопросы. Нет ни одной адекватной причины, по которой можно было спокойно поставить пустую чашку из под чая на стол, а не разбить её. Пальцы Тонкс ослабели, а выражение лица стало каким-то странно-испуганным. Нет, куда там удивлению!
- Амелия... Боунс? Жива? Но как? Прошло уже так много времени, - ведьма с недоверием во взгляде искала подвох в грюмовской гримасе нерешительности.
Впрочем, Грюм пояснил свои слова, как только Меда перестала комкать в тонких пальцах покрывало. Значит, её и не убивали. Не собиралась. Выпытывали всё это время информацию и она каким-то образом смогла пережить подобное. Страшно подумать, в каком она сейчас состоянии. Тем более, учитывая, что ни один медик не брался за неё.
- Погоди. Сколько она уже находится у вас? - и плевать на разыгравшуюся боль в боку, она даже сесть попыталась, - Мне нужно осмотреть её. Сириус подождет. И Бэгмен тоже.
Никуда они не денутся, а Боунс явно досталось больше. Её абсолютно точно не в царских палатах держали, да и кормили не лучше. По большей части Болевыми и непростительными, чтобы развязать ей язык. Мерлин, бедная женщина! А ведь они не так уж часто виделись, но Меда знала, что Боунс порядочная особа и очень сильная. Да, может быть потому она и выдержала все пытки. Или же Темному Лорду нужен был важный осведомитель.
Но что она могла такого... О министерстве, разве что, что-то рассказать. Все их планы и структуры. Перестановка кадров и возможности. Совсем все плохо.
Меда начала уже было выпрастывать ноги из-под одеяла.
- Я в порядке, идем. Я хочу видеть Амелию, пока еще могу что-то соображать. Чем раньше - тем лучше.
Все капризы испарились, будто их и не было в помине. Нет уж, если женщине в стенах этого дома еще хуже, чем ей, то Андромеда не будет жаловаться и картинно притворяться, что она умирает. Нет, конечно. Даже если действительно будет умирать, то лучше сначала поможет хоть кому-то в столь же худом положении.
Тонкс надеялась только, что обезболивающее будет действовать еще пару часов. Ведьма дотянулась до своей палочки, лежащей на прикроватной тумбе и не размыкая губ наложила на поврежденный бок блокирующее кровь заклятье. Немного времени у неё есть и походить по дому она сможет. Грюм не будет её останавливать, если ему дорог второй глаз: Тонкс довольно жестко отмела его попытки уложить себя обратно.
- Доверься мне, пожалуйста. Она тоже кое-что значит для меня. Эта женщина должна получить помощь скорее, учитывая, сколько вы продержали её здесь.
Меда поднялась на ноги, вытащила откуда-то из под кровати старые вельветовые тапочки, потом нашла легкий шелковый халат, что ранее явно был во владении тети Вальбурги. Натягивая его на себя, ведьма ни разу не пикнула, хотя ощущала неприятную резь под повязками. Её знобило, но и это Тонкс скрыла под привычной больничной атмосферой - не рабочий лимонный халат, но уже что-то. Сильнее затянула пояс, чтобы прижать бинты и вопросительно вскинула брови.
- Я не прощу себе отлеживания, когда вы даже не знаете, что с ней.

+2

17

Аластор чуть нахмурился и отрешенно махнул рукой. Просить ее придержать коней и не кричать так громко, было бесполезным занятием. Андромеда, казалось. Совершенно позабыла о том, что столкнулась с Пожирателем Смерти и едва осталась в живых. Аластор покачал головой. С таким характером ей самое место в Ордене Феникса, где выходных нет ни у одного члена, состоящего в организации.
Вопросы, которые задавала Андромеда, были логичными, ожидаемыми. Грюм лишь хмыкнул, чуть тряхнул седыми волосами, но внешне оставался довольно спокойным.
- Да, согласен. Прошло довольно много времени, и мы не знаем, что именно с ней произошло. В том, что это именно она нет сомнений. Первое, что я сделал – проверил, что это не Пожиратель под оборотным зельем, - рассказал аврор в отставке. – Живее всех живых. Не знаю, вероятно, она была зачем-то нужна Волдеморту. Хотя, я даже представляю зачем. Понятно, почему у Руфуса ни черта не получается в Министерстве. Его подружка слила всю информацию врагу.
Аластор говорило беззлобно, без обвинений. Он сам был в подобной ситуации, знал, что сдерживаться практически невозможно. А если она была в плену у самого Волдеморта, то тот бесцеремонно вторгался и брал то, что было ему нужно. Даже если она пыталась что-то скрыть от него – все попытки были бесполезными. Искусный легеллимент он, наверняка, смеялся, над ее попытками.
- Чуть больше двух недель. Дней пять она была без сознания. Потом стала приходит в себя. Набрасывалась на нас, будто фурия. На прошлой неделе с ней дважды был Дэллакэйппл, но она нас все равно не узнает, - в голосе Аластора сквозила тоска. Ему нравилась Амелия, нравилась ее политика, ее управление, но то, что осталось от нее мало походило на прежнюю Амелию Боунс, о которой он бережно заботился после смерти Эдгара. Пытался заботиться в силу своих способностей и расположенности к этому. – Тебя саму нужно осмотреть. Дождись хотя бы визита Бэгмэна.
Аластор ринулся вперед, удерживая Тонкс на месте. Это было сложно. Женщина загорелась желанием помочь ближнему своему, и старик просто не мог справиться с ее энтузиазмом.
- С ней все в порядке. Зелье без сна еще никого не убивало. Она просто спит. И проспит до того, как ты не будешь в состоянии оказать ей помощь без опасения, что тебе самой придется свалиться рядом с ней, - Грюм был непреклонен. – Я доверяю тебе, Меда. Если бы не это, я бы тебя сюда не привел. Но еще я беспокоюсь за тебя. Хотя бы эту ночь проведешь в постели, а утром я отведу тебя к ней. Не заставляй меня запечатывать вход в эту спальню.
Взмолился Грюм, когда Тонкс перестала сопротивляться, он выпрямился на стуле, на котором сидел.
- Я знаю, что могу доверять только тебе. Поэтому никто не знает об Амелии. И никто не должен знать. Макс не в счет, он сам в Мунго или где он там проходит свою реабилитацию. Но вас всего двое. И я хочу, чтоб так и было. Ни Бэгмэн, никто кто-то другой не должны пронюхать, кто там, - еще Минерва, но об этом не стоило говорить. Аластор просто не в состоянии что-либо скрыть от своей женщины. – Ничего не изменится….
В этом споре Аластор Грюм явно проигрывал. Грозный Глаз тяжело вздохнул.

+1

18

Андромеда была полна сил. Или делала вид, что так и есть. Во всяком случае, ведьма не была бледной и не качалась от слабости. Желание помочь - бодрит, действительно придает сил. У целителя не может быть выходных, если рядом есть тот, кто несомненно нуждается в поддержке. Амелия - это человек, который должен жить. Чем скорее Тонкс доберется до Боунс, тем легче будет на душе у неё же самой, а судья точно начнет поправляться.
Только вот у Грюма совсем другие планы. Вот же упрямый! А впрочем, они оба знают, что это такое - упрямство. Это тупая настойчивость, которая не дает мозгу адекватно мыслить. Хотя, быть может, именно у Грюма-то в голове все считалось логичным, а Меда еще не отошла от ранения и не в совсем нужном русле продвигала свои стремления.
Утром...
Аврор обещал показать ей пациентку в другой, более удачный день. Словно знал, как она сомневается в своих силах. Но видел, что хочет! Разумеется. А будь иначе - сидеть ей в комнатушке одной, начиная еще с их встречи и заканчивая, скажем, двумя неделями позже. Как в еще действующем Тауэре.
- Так она вне опасности?
Уверенность в голосе треснула. Женщина обняла себя за плечи, слабо массируя кожу рук, заключенную под двумя слоями ткани. Закусила губу, чтобы не выдавать свое состояние случайным всхлипом. Ей лучше лечь.
Нет, мы еще не все выяснили.
В комнату, словно прочуяв нужный момент, явился домовик и тут же взялся за поднос с чайным сервизом. Попутно он что-то бормотал себе под нос, довольно громко обозвав Грюма "старым маразматиком", а Тонкс "ковриком для грязнокровок", а потом вышел, притворив за собой дверь. Ведьма обошла по кругу широкую кровать и прошла к окну. Пальцы неспешно пробежались по шторе, через мгновение скомкав ткань в ладони. Она не уснет. Кингсли неизвестно когда приведет мужа, а дочь пока вообще ничего о ней не знала. К Боунс не пускают. Сириус, вероятно, раньше грюмова разрешения не появится. Занимать себя чем-то, вроде читки, тоже не особо хотелось. Самым противным было то, что в старом доме Сириуса не было даже намека на зелья. Не оборотные, конечно же.
- С утра, так с утра, - тихо и неохотно цедит сквозь зубы Андромеда.
Весь пыл её затух и уже, казалось, не собирался разгораться вновь. А смысл? Грюм знает, что делает, это видно. Если бы с судьей было что-то серьезное, он бы переступил через свои принципы. Дал бы ей еще одну убойную порцию настойки, на крайний случай. Придется заставить себя спать или не рыскать по комнате, заламывая руки. Может, предложить Грюму вырубить её? Чтобы уж наверняка не было возможности высунуться из комнаты.
Спокойно. Все обошлось. С ней все будет хорошо. И с Тедом и Дорой - тоже.
Холодная испарина убирается со лба тыльной стороной ладони. Ей нужно побыть одной. Подумать.
- Не волнуйся. Я и так-то сейчас не особо могу что-то рассказать. И не стану, - впрочем, он это и без доказательств знал, но почему-то хотелось лишний раз уверить в этом аврора, - Я просто... Хочу ощущать себя нужной. Бездействие угнетает. Травит.
Женщина невольно втягивает носом воздух, громко обозначив свое не очень хорошее настроение. Потом кивает сидящему у двери Аластору.
- Попроси Сириуса зайти ко мне, как только будет возможность. И... - ладонь, что без особой надобности шныряла по шее, нашарила ремешок от кулона. Сердце больно треснуло по ребрам, но она только опустила веки и судорожно выдохнула, - Так и быть, пусть Нимфадора навестит. Держать её в неведении - глупо, - пряжка в пальцах до боли врезалась в кожу, - Я не буду выходить до утра. Обещаю.
А что ей еще остается? Ведьма дождется Бэгмэна, а там уже и начнет командовать на правах целителя. Построит всех и будет выхаживать местную пациентку, пока та не встанет на ноги. Тонкс не знала только, стоит ли сообщать теперь о своём положении Робардсу. Если не сказать - сам из под земли достанет и будет очень зол, что она, мелкая пакостница, даже не потрудилась попросить доставить весть того же Грюма. Но для последнего они друзья, между которыми такой связи и обязательств быть не должно, а вот дочь, быть может, сумеет ему что-то сказать на счет матери. Главное, чтобы не приукрашивала, а то она мастер.
Когда Грюм, все же, оставил её, ведьма села на пол, прижав колени к груди и выравнивая дыхание. Вернуться в постель она успеет. Как только пройдет эта неприятная резь в боку и ощущение знакомой магической силы где-то за стенами старого дома.

Отредактировано Andromeda Tonks (2016-04-17 16:43:07)

+3

19

Аластору оставалось только кивнуть. Амелия Боунс была в безопасности, пока о ней знают как можно меньше людей. Меда утром почувствует себя лучше и посмотрит ее профессиональным взглядом.
- Да. В этом доме она в безопасности. Она опасна только для себя и окружающих, потому что бросается на них, но с этим можно разобраться. Это просто страх. Ей кажется, что она все еще в плену, - разумно заметил волшебник. – О ней знает небольшое число волшебников, входящий в круг моего доверия.
Грозный глаз осторожно коснулся е плеча и потрепал его. Жест поддержки. Единственное, что можно добиться от старого волшебника, аврора в отставке. Пожалуй, только ее дочери было позволительно висеть у него на шее и требовать большего проявления чувств. Аластор не знал, почему позволяет подобное поведение Доре, но позволял.
- Ты нужна нам, Меда. Я говорил тебе это раньше, скажу это сейчас. Ты нужна Ордену, но я никогда не буду настаивать на твоем вступлении в наши ряды. Хватает того, что ты никогда не отказывала нам в помощи, - Аластор потянулся вперед, поправил подушки, на которых лежала Меда, отнял поднос, оставленный Кикимером, и почти заставил Андромеду лечь в кровати, несильно надавливая на плечи. – Ты сейчас отдохнешь. А утром появится Бэгмэн или ты сначала заглянешь к Амелии. Посмотрим, как ты будешь себя ощущать с утра.
Грюм заботливо подтолкнул одеяло под бок женщины.
- Конечно. Обычно в это время он кормит Клювокрыла, но думаю, что он сможет доверить это занятие мне, а сам спустится к тебе. Доре я отправлю патронуса, если она не села на хвост Кинсгли, когда я отправил сообщение ему в Министерство. Ты же знаешь, что от твоей дочери ничего не скроешь, как бы не пытался, - Аластор с любопытством наблюдал, как тяжелею веки волшебницы. Кикимер к своему мерзкому характеру все равно оставался верен тем, кто находился в этом доме. Проклиная последними словами чистокровного валлийца, домовой эльф подлил в чай волшебнице зелье сновидений без сна. Кажется, оно начало действовать, или Тонкс просто утомилась разговаривать с Грозным Глазом.
Убедившись, что женщина сомкнула глаза, ее дыхание выровнялось, волшебник тяжело поднялся на ногу и протез. Поправил одеяло, коснулся израненной ладонью ее волос, улыбнулся уголками губ. Если Грюм мог спасти хоть кого-то, хоть ненадолго, он радовался этому. Аластор понимал, что не может быть везде, не может спасать всех, но ради таких моментов ему стоило стараться. Аластор пересек комнату, вышел в коридоре, задумался стоит ли накладывать заклинание на дверь или поверить ведьме на слово, и решил, что Меда достойна его доверия. Как и обещал, Грозный Глаз направился в комнату, где Сириус держал гиппогрифа. Стоило только произнести ее имя, как Сириус воспрял духом. Аластор не знал, как сильно они были близки, но сам радовался возможности принести хорошую весть Бродяге, запертому в этом доме. Грюм остался с Клювокрылом, обещая выполнить все указания, оставленные хозяином дома. Ему требовалось немного времени, чтобы подумать.

+1


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [6.04.1997] Сожалеть будем после