Escape The Fate – A. Dolochov [18.10]
Redemption – M. Bulstrode [17.10]
Stand as one – DE [16.10]
Demotion – M. McGonagall [16.10]
Tower defense – O. Harper [18.10]
Just cause – H. Potter [18.10]
Winds of war – N. Harper [19.10]
Darker than dark – I. Stretton [15.10]
Liberator's might – R. Yaxsley [18.10]
1121 959 1008 954
Ему бы сейчас схватить девушку за горло и давить своими пальцами, пока она не посинеет и не издаст последний вскрик. Не успели.читать дальше
в игре апрель - май 1998

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [7.04.1997] Слова — песок, время — вода


[7.04.1997] Слова — песок, время — вода

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Слова — песок, время — вода.
http://storage1.static.itmages.ru/i/16/0326/h_1459007202_1035646_170abd480f.png

› Участники: Andromeda Tonks   Lucius Malfoy
› Место: подвал Малфой-Мэнора.

› Время: вечер перетекающий в темную ночь.
› Погода: не имеет значения.

Люциус все-таки поймал Андромеду и привел ее к лорду. Но зачем-то его заставили смотреть на то, как несчастную женщину пытают. О, это невыносимо.… Сможет ли Люциус устоять, не выдав своего истинного желания, спасти всю свою семью, пусть даже это предательница крови. Все равно она сестра его жены, все равно она семья…

+1

2

Похоже, у Тонкс очень сильно развились слуховые галлюцинации. Еще не открыв глаз, ведьма уже услыхала какую-то возню на заднем плане. Какой-то мерный стук, словно чем-то металлическим колотили по той же водопроводной трубе. А потом ехидный смех. Басовитый и очень неприятный. Следом - скрип, очень высокий, выдирающий из головы нервные окончания. Она качается головой, стараясь прогнать прочь наваждение, но что-то не дает вырваться из замкнутого круга ужасной какофонии. Голоса становятся отчетливее, но ей от этого не легче.
Руки больно сдавливает какая-то вязь из цепей, а запястья сведены за спиной до боли в суставах и рези в глазах. Вокруг совершенно темно, что создается впечатление совершенно одинаковой картины - что она с открытыми глазами, что с закрытыми. Тело дрожит от усталости - кажется она просидела в такой безвольной позе не меньше суток. Затекшие ноги ломит, в голове все гудит и что-то давит на черепную коробку, грозя его проломить. Во рту все пересохло и какой-то неприятный медный привкус. Кровь, что ли? Когда она успела приложиться обо что-то?
Тихий стон сменяется лязгом цепей, которые ей не удается хотя бы немного стянуть с запястий. Кромешная темнота давит на глаза хлеще, чем неприятное давление на мозг.
Салазар, что это за место?
По ногам пробегает холодок. Каменный пол. Ледяной каменный пол. Подземелье какое? Пахнет сыростью и грязью, а еще какой-то живностью. Эта самая живность, будто почуяв, что о ней прознали, резво проскакала по ногам. Отчего-то даже слишком ощутимо. Женщина вскрикнула, подтягивая ноги ближе к телу и на ощупь пытаясь найти хотя бы стену, к которой она могла быть прикована. Вот же, мерзко шершавая, оплетенная... Отлично, еще и паутина. Если тут окажутся акромантулы, Меда предпочла бы очень быструю смерть. И, желательно, не от яда этих чудовищ.
Подавив стон боли в явно опухших запястьях, Тонкс ведет назад плечами. Медленно и осторожно, чтобы не дай Мерлин кого побеспокоить или не навредить самой же себе. Сколько она была в отключке? И кто вообще её сюда притащил? Тот пожиратель, что гнался за ней? Но как? Оглушил? Пока она пыталась выбраться из паутины нагромождений из контейнеров? Нелепо. Немыслимо. Она не могла так просто попасться. Так глупо и легко. Но женщина помнила только пустоту. А теперь еще и боль. Глухую и не столь мерзкую, какую могли обещать ей Пожиратели. В голову вдруг приходит дикая мысль. Если её каким-то образом схватили, а теперь она сидит в цепях, а это значит, что рано или поздно к ней спустятся. Чтобы поговорить или выбить правду. Устранить, в конце концов. Она зачем-то понадобилась боссу темной армии и, без сомнений, это что-то очень нехорошее. А когда было иначе?
Без света я не попаду по цепям...
Можно было бы пальнуть наугад, целясь палочкой в район запястий, или же предварительно осветить место. Все бы хорошо, да палочка находилась в нагрудном кармане. Если еще находилась. Уверенность выбраться все больше и больше скатывалась к нулевому итогу.
В тишине вдруг послышался скрип тяжелых дверей, затем шаги. Металлические, тяжелые. Звон ключей в решетке. Одновременно с её вздохом вокруг вдруг зажглось не меньше шести факелов. Она и не заметила кончика светящейся палочки в проеме дверей, а теперь и вовсе зажмурилась от резкой смены цветовой гаммы.
Отлично... Дождалась. Давай быстрее заканчивай со своими делами и проваливай.
Посетитель тихо хмыкнул, предварительно ехидно ухватив её за подбородок и так же резко отпустил, слегка отвернув её голову в бок. Андромеда сморщилась, но не выдала ни единого звука при подобной бесцеремонности. А мужчин, все же, было двое. Тот, что был ближе, наотмашь врезал её по лицу, словно добиваясь от неё хоть какой-то реакции.
- Такую даже пытать не интересно.
Меда вздохнула, стараясь не шипеть от боли. Только зубы крепче сжала. Глаза оставались максимально закрытыми и она не видела, где сейчас находился гость. Второй мужчина (или, все же, женщина?) топтался где-то в стороне и еще не раскрыл рта. Она могла бы запомнить их на слух. Только, похоже, у них на лицах могли быть все те же маски. Пожиратели боялись даже на своей территории личину показать.

+1

3

Находясь в порядке, ждут беспорядка;
Находясь в спокойствии, ждут волнений;
Это и есть управление сердцем. ©

Да, он поймал ее, подкараулил, ударил оглушающим в спину, и принес сюда. В пору бы гордиться своей хитростью, вот только Люциус не гордился собой, нет. На душе от такого поступка было горько. Да, пока что его семью оставили в покое, правда этот покой настолько шаткий, что может рассыпаться от первого же дуновения ветерка. Да и какова цена? Он отдал под пытки сестру своей жены. Предательница крови? Да? Вот только кровь, бурлящая в жилах, говорит, что предатель как раз таки он. Он предал доверие, он предал свою жену, отдав ее сестру палачам. Которым, кажется, этого было мало. Он должен присутствовать при допросе. Но зачем?
Подвал. Холод жуткий, пахнет сыростью и гнилью. Мерзко, и темно. Сюда он никогда не спускался, а теперь пришлось. Но ему ли ныть? Хуже Андромеде. А ему просто не по себе.
- Зачем я здесь нужен? – его голос раздается громко, и тут же разносится эхом по всему подземелью. Люциус не прячет своего лица под маской, не меняет голоса. Как бы там ни было он в своем доме, в своем подвале.
- Повелитель так велел, Малфой – отзывается мужчина, стоящий в тени. Вот он выходит на свет. Высокий, грузный, похож на огромного медведя гризли. Он в маске, и это придает этому громиле еще более жуткий вид. А черная мантия делает его еще более громадным, чем он есть на самом деле. Это даже у Малфоя вызывает панику, которую он, разумеется, прячет под маской, прильнувшей к его лицу, кажется навечно, равнодуший.
«Хотел бы я знать для чего это нужно? Проверка на вшивость, или он делает ставки, как долго я выдержу, наблюдая за этим кошмаром? Хочет намекнуть, что так может случиться и с Нарциссой?»
Сколько сразу мыслей в голове, словно фейерверк. А ты уж выбирай ту, которая больше нравится по смыслу и цвету…
- Да и ты же должен лучше знать эту предательницу. Можешь помочь, ну же, Малфой…
Люциус с усмешкой посмотрел на этого верзилу.
- Как интересно, тебе нужна моя помощь чтобы допросить связанную женщину? Ты серьезно?
Хотя внутри все переворачивается и хочется уйти отсюда прочь, чтобы не видеть Андромеду, и не чувствовать как душа разлетается на мелкие-мелкие кусочки.
Верзила тем временем зло фыркает, этот звук похожий на воронье карканье разносится по всему подземелью, холодя кровь не хуже чем вой оборотня, желающего отомстить за убитых собратьев.
- Ну ладно Малфой, я предлагал тебе размяться, но раз ты боишься, я сам ее допрошу…
И вот уже красный луч освещает небольшую подземную комнатушку, ударяя прямо в грудь связанной женщине. Но Люциусу, кажется, что ударили его, по его черной душе, от чего она окрасилась в алый.
Честно, все равно, что говорит ему громила в маске. В голове пульсирует только одна мысль, убить его. Но не за насмешку, а за боль причиненный крови.
«Нет, так не должно быть! Пусть она предатель, но наказывать ее имею права только я, и Нарцисса…»
Ему уже не нужно переживать за свою душу. Она уже обагрена кровью невинных, что ему еще пара капель повинного во многих смертях? Все едино, уже душе гореть в вечном огне.
Белая вспышка невербального заклинания полного паралича, и громила рухнул на пол, словно срубленное дерево, с глухим «Бам!» Аристократ с усмешкой подходит к нему и зло пинает под ребра.
- Боюсь? Не смеши Мерлиновы кальсоны!

+1

4

Лучше бы она не знала. Не слышала. Когда заговорил второй посетитель камеры, по коже Тонкс пробежал холодок. Да такой, что она вряд ли могла теперь хотя бы пальцами рук пошевелить. Не может быть... Как он посмел? И так спокойно осведомляется, будто у себя дома. Впрочем, все могло обернуться именно так, как она предполагала. Если это подвалы Мэнора, то совсем неудивительно, что тут откуда-то взялся и его хозяин. Только вот с какой целью? Именно эти мысли повторили звучный вопрос Пожирателя.
Ведьма не поднимает головы и очень медленно открывает глаза, пытаясь привыкнуть к тусклому, но все равно непривычно резкому, после полного мрака, освещению. Густые пряди волос скрывают её лицо, но сквозь просветы можно заметить две фигуры. Одна маячила совсем близко - судя по всему тот, что в маске, который ударил её, как раз таки был первым в её списке врагов. Самого Малфоя она не рассмотрела. Мыски ботинок да полог его мантии. Интересно, каково это - наблюдать за сестрой своей жены и ничего не ощущать. Учитывая, что в этом году они с ним уже виделись и даже расстались не врагами. Нужно полагать, что память у таких скользких типов совсем короткая.
Пожиратели явно не могли поделить её. Зачем, в таком случае, к магессе отправили их обоих? Малфой отнекивался, пытался уйти в тень и не прикасаться к ней, хотя Тонкс от этого легче не становилось. Раз она здесь, значит он тому поспособствовал, а тут уже не может быть каких-либо поблажек. Будет он стоять в отдалении и ничего не делать - значит трус и предатель. Посмеет пытать - что ж, еще хуже для него. Нарцисса ему этого не простит.
С уголка губ лениво стекает капля крови, но боли ведьма не ощущает. Лучше злиться. Жажда мести заглушит любую боль. Лучше Империуса заставит забыть о самой страшной телесной каре.
Чего и следовало ожидать. Не получив поддержки от саркастичного хозяина поместья, неизвестный мужчина нацелил на неё палочку. Андромеда очень хорошо знала, что такое непростительные заклятья. Знала, что это невыносимо больно. Особенно болезненным считался "Круциатус". В этот момент жертва не чувствует ни рук, ни ног, а только жгучий огонь, пылающий в голове и отдельных участках тела. Именно так мучились жертвы её сестры - чета Лонгботтом. Долго, с небольшими перерывами на ехидный истерический смех. Без сомнений, это были самые тяжелые часы в их жизни. Как и сейчас в её собственной. Тонкс не ощущала, как выгнулось её тело, зато сквозь ослепительную волну агонии могла расслышать свой болезненный крик. Но что-то пошло не так и боль быстро сошла на нет. Ощущение медленной плавки кожи и костей исчезло, оставаясь в суставах лишь легкими уколами. Тело размякло и еще больше опустилось к каменному полу. Ведьма ощущала запах сырости и гнили, но с трудом сдержала рвотный позыв, втягивая воздух ртом. Можно пережить, если только эта пытка не будет длиться вечно. Если бы здесь была Беллатриса, то, наверное, так и было бы. Старшая не просто так прославилась на сей стезе.
Но почему все так быстро кончилось? Где же неисчислимое количество вопросов? Если их обожаемый Лорд так хотел допросить её, почему сам, в конце концов, не явился? Считал, что она слишком мелкая сошка для него? Даже несмотря на то, что она из древнего рода?
Предательница чистокровных, разумеется.
Ладони слабо сжимаются в кулаки, но нет сил, чтобы попытаться выдрать руки из железных оков. Колени саднит, словно она не так давно падала на них. Когда её сюда приволокли, возможно, а там и не церемонились - свалили на пол, прицепили, чтобы не удрала и все, привет. Только ублюдки просчитались. Надо было её еще хорошенько умертвить, чтобы наверняка. Ведьма не сдастся. У неё еще осталась дочь, ради которой следовало держаться и терпеть любые мучения.
Магесса не говорит ни слова, даже не желая открывать рот ради пустой траты сил и времени. Ведет плечом, тщетно пытаясь сменить положение на более удобное. Склоняет голову, чтобы услыхать неприятный хруст позвонков. А еще эта дикая сухость в горле. Но просить она не будет, нет. Скорее наступит себе на горло, но унижаться не станет. Андромеда - чистокровная ведьма из древнего рода и поддаваться на угрозы и пытки не намерена. Сейчас только переведет дух и гордо вкинет голову. Еще немного.
Звенит цепь на руках, коими она оперлась об пол, чтобы помочь себе выпрямить спину. В поле зрения попадает расплывчато знакомое лицо в обрамлении жемчужных волос. Так и хочется врезать ему по морде, да только она даже подняться не имеет возможности.

+1

5

- Малфой, ты решил попрактиковаться на коллеге, чтобы приступить к допросу предательницы, войдя в полную силу? – прокатился по подземелью мужской голос. Люциус обернулся и столкнулся с черными, как ночь глазами Джагсона. Который уже успел приблизиться к аристократу, вставая за спиной, как надсмотрщик.
- Могу поупражняться и на тебе, - спокойно отозвался Малфой. Да, ему не хотелось участвовать в этом допросе. Не хотел Люциус пытать сестру Нарциссы, ибо знал, если любимая узнает об этом, то никогда его не простит. А она для него важнее, чем все прочие.… Каким бы он ни был, он любил супругу и сына. Семья для Малфоя была его жизнью, без которой он не сможет ни дня.
«Вот же докопались до меня,… Что вам всем нужно то?»
Но вслух подобного он естественно говорить не стал, да и не коим образом не выказал своих мыслей.
- Ты, попрактиковаться на мне? Малфой, а сил хватит? А мужества? – выпалил Джагсон насмешливо. Но вот только не сумел все равно спровоцировать Люциуса. Не так просто заставить его вспылить.
- Мне хватит мужества отказаться пытать связанную по рукам и ногам женщину. Это твоя работа, Джагсон. Ты же у нас…
«Падальщик…»
- Дознаватель. Вот и давай, работай, а то я что даром на тебя свои запасы продовольствия трачу, м? – выдал с усмешкой Люциус. Его голос звучал как всегда холодно и спокойно, так словно он говорил о погоде на завтра.

Просить прощения - просто, а как насчёт того,
чтобы взять на себя ответственность за то, что ты натворил? ©

Люциус взмахнул палочкой, и парализованный боров отправился по воздуху в противоположный темный отдых.
- Ну что Джагсон, вперед, я даже убрал здоровяка, чтобы он не мешался…
Но он не стал говорить, что это отвлекло его от мысли, что сейчас чувствует пленница. От ощущения того, что он почти в буквальном смысле ощущает ее боль. Этого он никому никогда не скажет. Он не может признаться в этом, ибо это подвергнет опасности его семью, и его самого. Но он за себя не очень то тревожился. А вот за любимых и людей, Нарциссу и Драко…
И вот этот темноглазый пожиратель подступил к Андромеде, встал над нею словно палач. Его палочка взметнулась вверх и вот уже направлена на пленницу, а из ее кончика летят полупрозрачные искорки, и вот Тонкс поднимается при помощи чар над полом примерно на метр и зависает там.
- Смотри Малфой, и слушай, как она будет сейчас кричать. Вот увидишь, это будет прекрасно!
Люциус чуть приподнял уголки губ в подобии улыбки, но ничего не сказал.
«Сомневаюсь я что-то, что мне это понравится…»
Промелькнула в его голове мысль. Но выдать подобную фразу он не мог. Потому продолжил молча наблюдать, раздумывая над одной безумной мыслью. Просчитывал все риски.
А тем временем дознаватель продолжает свою игру, взмах палочкой, еще один, и вот в повисшую в воздухе женщину ударил красный луч. И вот по подвалу прокатился крик боли.
Люциус никогда не кричал, он лишь скрипя зубами, терпел. Он помнил эту боль, которая кажется, выжигает все внутри, выворачивает внутренности на изнанку, вонзает в сердце вострые кинжалы. Но он все же сильнее, он мужчина. А сейчас мучают женщину. Да, гордую, не желающую сдаваться. Да, истинную Блэк. Но все же хрупкую и слабую женщину.
Смотреть на это невыносимо. А когда Люциус посмотрел на Андромеду, кружащуюся в воздухе и хрипло кричащую, перед глазами предстала Нарцисса, которую так же сковали и мучают, посыпая пыточными заклинаниями как мишурой. Сердце аристократа замерло, пропустило удар и заколотилось так быстро, словно спешило отсчитать эти мгновения.
- Джагсон.… Хватит? Джагсон! Если ты ее убьешь, то ничего этим не добьешься. Прекрати!
Но дознаватель вошел во вкус, и, кажется, не слушал Люциуса совсем. Он упивался чужой болью. И Малфою ничего не осталось, как запустить в пожирателя невидимый хлыст, мазнув того по шее.
- Я сказал, прекрати! – прошипел он.
- А тебе что ее жалко? А может, ты видишь в ней свою женушку, а Малфой? – насмешливо вопросил дознаватель, наконец, отвлекаясь от своего занятия и поворачиваясь к аристократу.
- Не неси ерунду, Джагсон. Если она потеряет сознание, или умрет, мы не получим никаких ответов в ближайшее время. Ты хочешь отвечать перед Повелителем за то, что заигрался? Полагаю, что не хочешь.… Отойди, я поговорю с ней, думаю, теперь она готова для разговора…
Да, это искусная актерская игра. Он подходит к пленнице, останавливает ее вращение, ухватив женщину за плечо, и смотрит ей в глаза. Но все еще обращается не к ней, а к пожирателю, который мгновение назад раскидывал непростительные заклинания.
- Отойди к дверям, чтобы она не видела тебя, и отвернись. Не задавай глупых вопросов, делай, как я сказал!
Ворча себе под нос что-то явно нецензурное, Джагсон все же отходит. Ибо он знает, что, убеждать людей рассказать то, что нужно им, Люциус Малфой умеет лучше всех. И хорошо, что он не знает, что Малфой как раз таки не желает выпытывать у Тонкс ту, нужную Темному Лорду, информацию.
Он подается вперед, к самому уху женщину и тихо шепчет в него:
- Я скажу только раз, поэтому слушай внимательно. Я принес тебя сюда, да, признаю. Но я не по своей воле это сделал. Мне пришлось. Сейчас я освобожу тебя. Откинув к парализованному. У него в руке палочка…

+1

6

Почему-то её истязатель лежал на полу без признаков... Явных признаков жизни. По какой такой, известной только ему, причине Малфой взял и молча устранил его? А теперь стоит и смотрит на неё, как на непонятно откуда взявшийся омут памяти. Однако ей не интересно, что сквозит в его взгляде. Ведьма оглядывается на спустившегося в подземелья уже менее широкого в кости Пожирателя. Как шакалы. У одного не вышло, второй пошел пытаться кусок оторвать. Кастинг, что ли, устроить решили? Кто первым её в могилу сведет. Не будь у неё связаны руки и ленивая слабость, Тонкс бы посмеялась. А так только приходится опустить голову и терпеть. Что у них за методы такие? Сначала пытки, а потом допросы? Но какой в этом смысл? Если жертва не будет иметь возможности рассказать все раньше, до своей смерти, то даже не стоит рассчитывать, что под конец жизни она рот раскроет. А молить о пощаде - удел никчемных трусов.
Отчего-то Малфой только глумится. Не попытался что-то сказать ей лично. Отошел даже, кажется, чтобы дать дорогу новому тюремщику. Андромеда напряженно проследила за траекторией шествия мужчины, глядя на то, как подшаркивают его ботинки прямо перед ней. Остановился, но не попытался заставить её поднять взгляд. Отлично, значит ему все равно. Тем лучше для Тонкс. Она сможет закрыть глаза и стиснуть зубы, чтобы производить меньше звуков. Хотя, когда Круциатус не вырывал признание? Даже у самого терпеливого и бесчувственного.
Ведьма слабо трепыхнулась, не ожидая, что её подвесят в воздухе. Зачем? Болтать ногами не будет возможности, а заниматься такими непристойностями, как заглядывать под юбку - не сильно-то пожирательский стиль. Не до такой же степени они странные. Приступ адской боли снова пронесся по коже. Очень быстро он скаканул через сведенные спазмами мышцы, блокируя движение рук и ног. Кости снова нагрелись, будто внутри включился какой-то особый тумблер самоуничтожения. На этот раз агония продолжалась дольше и уже почти пробралась в подсознание, ослепляя все разумные мысли и чувства. Желание не поддаваться. Страстное обещание самой себе, что если она выберется, то разнесет здесь все в чертям. Если...
Она на замечает, как откидывается голова, мелко подрагивают конечности, приоткрываются губы в ничем не сдерживаемом стоне. Внутри остается только горящее ощущение пламени, сжиравшего все внутренности, опаляя костную ткань, раздирая закипевший мозг. Голова вот-вот взорвется. Каким-то образом связки еще не отказали. Женщина не могла контролировать свои ощущения, хотя все еще понимала, где она находится. Но вот молча терпеть не получалось. Стенания боли сменились на вопли агонии.
Позвонки прошило еще одной неприятной судорожной волной, когда тело перестало разрывать на части. Внезапный прилив облегчения непроизвольно вызвал тяжкий вздох. Тихий и слышимый теперь разве что Малфою. Который, к слову, снова подошел к ней. Теперь уже ближе. Да что ему от неё надо? Раньше надо было думать, а не теперь донимать. Допрашивать решился? Отлично, ему-то она точно ничего не скажет. Ни слова. Пусть хоть лично на неё наложит заклятье: на сыворотку правды у него не будет возможности.
Чего уставился?
Меда с трудом отвернулась, когда Малфой постарался добраться да её лица. Зачем? Шепчет ей что-то совсем уж невразумительное. Извинения? На кой черт ей его извинения? Она не верила ни единому слову некогда лжеца. Лгал ранее, значит и сейчас продолжит. Настолько горбатого даже могила не исправит.
С чего мне тебе верить?
Вслух женщина ничего не сказала, только недовольно потянув в сторону подбородком. Он что, издевается? Пытается поймать на вдруг вспыхнувшей надежде, а потом резко все запороть? Нашел дуру. Меда не поведется на такую ложь. Она никогда особо ему не доверяла, откуда же теперь взяться иным чувствам? Сестра выбрала себе не того человека.
Малфой действительно больше ничего ей не сказал. Зато резкий удар своего тела о чужую спину она очень даже почувствовала. С глухим стуком прокатилась по молчаливо скорчившемуся Пожирателю. Руки болезненно саднило в районе запястий, но они уже не были сцеплены за спиной. Отлично, значит, ей устроят квест - попробуй выбраться из подземелий  и не повредить себе еще что-то, помимо рук и ног.
Исподлобья взглянув на блондина, ведьма поискала глазами палочку. Так вот где она! Кроме своей собственной, у мужчины в маске была и её, неудачно зажатая в кулаке, завернутом под голову. Раз уж нет выхода, то придется прямо так выдирать. Женщина сморщилась от медленно сходящей на нет боли и принялась усердно тянуть из окаменевших пальцев свое оружие. Малфой медлил, а ведь второй, тот, кого он называл Джагсоном, уже измучился нетерпением. Наконец-таки Андромеде удалось высвободить палочку и, как только второй Пожиратель обернулся, услыхав какую-то возню, тут же получил связку Инкарцеро в шею. Задыхаясь, он упал на пол. Следующим должен был стать Малфой.
- С чего ты решил, что я тебе поверю? - плевать, что они не обращались друг к другу с прежней вежливостью. Ведьме вообще хотелось выбраться из этого карцера, причем, как можно быстрее.
Кончик палочки направлен в грудь белобрысого, но тот, на странность, никак не реагирует. Он что, ждал этого? Хотел, чтобы она его оглушила? На лестнице снова слышны шаги. Удушающие сиплые хрипы опавшего Пожирателя привлекли внимание сверху. Замечательно.

+1

7

Надо, надо сыпать соль на раны,
Чтоб лучше помнить, пусть они болят. ©

Люциус не ждал, что она возьмет и поверит ему сразу, безоговорочно, но должна же она была понимать, что сейчас не время им выяснять отношения. Сейчас нужно было уходить отсюда, при чем не только Андромеде, но и ему самому. То, что Джагсон был вырублен благодаря эффекту неожиданности, не значило, что все пройдет легко и просто. Да и на лестнице ведущей в это помещение уже слышались голоса. Наверху слышали шум, и естественно не собирались пропускать его мимо ушей.
- А я просил тебя мне поверить разве? Нет, не просил. Но прислушайся к здравому смыслу. Есть время выяснять, кто кому верит и насколько сильно, а есть время просто сделать, так как надо, для того чтобы спасти свою жизнь, при этом, не усложняя жизнь кому-то еще.
Я тебя освободил не для того, чтобы мы вместе полегли тут в битве с отрядом пожирателей и егерей. Я тебя хотел спасти. Если ты не забыла, то твоя сестра Нарцисса моя супруга, а, следовательно, мы хоть и косвенно, но родственники. Так что прекращай рассуждать и пошли со мной.… Если конечно не хочешь ввязаться в бой с противником, превосходящим тебя по силе ибо их численность велика...

А тем временем голоса становились все громче, и все это потому, что компания из нескольких человек приближалась. Судя по тому, что было слышно, Люциус предположил, что компания та состоит как минимум из пяти человек. Да, они будут заходить по одному, ибо дверной проем узкий, но все равно они не смогут вырубить всех сразу, и как минимум, но трое останутся. Расклад не в пользу тех, кто хочет сбежать.
- Знаешь, Андромеда.… Иногда что-то происходит помимо нашего желания. Но это не повод оставлять веру в людей. Иногда даже самый отъявленный негодяй может сделать что-то хорошее…
Молниеносно сокращает расстояние до женщины и хватает ее за руку и тянет за собой в глубь комнатушки, по пути ударяя невидимым хлыстом по высеченной в стене голове змеи. Перед ними открывается ход, ведущий в коридор который круто уходит наверх.
Но нет, уйти не успевают, позади них, раздается голос одного из пожирателей, чье лицо скрыто под маской.
- Так-так-так… Малфой, ты все же слишком сильно печешься о предательнице крови. Неужели боишься, что если замараешь руки в ее крови, тебя бросит твоя женушка?

+1

8

Очаровательная логика у Малфоя. Заставляет задуматься и еще какое-то время просидеть на полу в ступоре. Значит, он полагает, что доверять не нужно, но и вырубать его не надо? Ладно, на первое время, конечно, если тот додумается помочь ей с остальной кучей убийц в масках. Только для этого. Потом же Тонкс планировала вырубить и его. Слова - это ничто. Она не верила словам. Теперь уже нет. С этой древней семейкой темных магов нужно держать ухо востро, ни в коем случае не поворачиваться спиной. Один раз предали, даже с каким-то иным, доступным только их мозгам, умыслом - значит предадут еще раз.
Вон как заговорил. А теперь для него связь родственников по супруге стала вдруг важной, - недовольство вспыхнуло и постаралось перекрыть усталость во взгляде и движениях.
Не смей снимать меня со счетов, я не абы кем рождена.
Как бы она не любила отвратные традиции своей чистокровной семьи, она, все же, была Блэк. Мастерство её не было на уровне гранитных плит под ногами, а врожденный потенциал увеличивал возможности на выживание. Если бы не это, то Круциатус еще бы бился в её воспаленных мозгах и отравлял тупой болью все тело, а не только едва гнущиеся пальцы и лодыжки.
Женщина слегка переменила положение, сознательно не торопя события и стараясь в то же время следить за темным коридором. Глухой стук подошв и одышка привели ведьму в чувства и она, опираясь о стену, неторопливо поднялась, затем уже прочно впечаталась спиной в злосчастный камень, холодно глядя на мужа младшей сестры.
- Хорошее? Что ты сделал такого хорошего? Освободил меня, когда сам же сюда и принес, предварительно оглушив? Велик подвиг, - Андромеда неприязненно кривит губы.
Не нужно было ему помогать. Не лечить, не уступать просьбам сестры. Выдать его аврорам и дело с концом. Может, ему и нужен был поцелуй дементора? Чтобы не мучился и других не истязал. Пусть даже невольно.
На какой-то момент в сознание закралось сочувствие. Не было иного выхода. Что ж, все они, порой, ошибаются. Только вот это не повод наступать себе на горло и делать так, как прикажут. Должна быть гордость. Стержень. Характер. У Малфоя его, похоже, не было. Но он это признавал, судя по тому, как он странно на неё смотрит и что говорит. Такое ощущение, что его стукнули чем-то, что было схоже с Конфундусом. То ли язык заплетается, то ли мысли путаются. Но вот одно она заметила точно - он не предпринимал попыток её убить. Может, решил пойти в обход? Старший из ныне живущих Малфоев всегда был изворотливым лжецом, каких свет не видывал. Умел запудрить мозги, аккуратно обойти и обставить, при этом даже ни разу не ударив. Интересная способность. Этот выживет при любом раскладе, если только его совсем уж в угол не загонят.
Раздумья Тонкс прерывает резкая смена обстановки. Она даже не успевает подумать над щитовым заклятьем, как мужчина хватает её за предплечье и тащит куда-то в совершенно противоположную от выхода сторону. Магесса пытается выдрать и без того задубевшее в кандалах запястье, наблюдая, как в стене вдруг образовывается еще один узкий проход.
- Пусти меня, я никуда не пойду с тобой, предатель!
Ей бы потише кричать, да не получается из-за взрыва чувств и откровенно ядовитого блэковского упрямства. Может, сопротивляйся она чуть меньше, им бы и уйти удалось. Наверное. Меда не была уверена в правильности своего решения, а уж что говорить о маге, который изначально планировал её убить? Даже если и не по своей воле.
Позади них слышно звучный стук и шелест мантий. Ехидный смешок неизвестного мужского голоса сливается с каменным сводом. Женщина внезапно перестает вырываться, а потом быстро рисует связку Протего под двойные режущие. Одно рикошетом ударяет по стоявшему позади говорившего низкорослому колдуну, а второе вскользь задевает кожу, ударяясь в стену. Каменная крошка фонтаном осыпает парочку, ведьма же еще умудряется накрыть голову совсем слабо задетой заклятием рукой.
Мерлин, это какой-то идиотизм!
Правильно. А еще очень страшный поворот событий, учитывая, что Малфой может быстро пересмотреть приоритеты, после чего решит, что убить её - обойдется ему более низкой кровопотерей.
- Он тебя убьет, - без особого восторга выдает магесса, не упоминая ни имени, ни титула того, кто мог бы совершить злодеяние. Малфой и так поймет. Но ему, похоже, все равно. Так не бывает! - Зачем рисковать своей шкурой ради предательницы крови?
Над ухом как раз свистит еще одно заклятье, но снова промахивается.

+1

9

Люциус не претендовал на звание героя совершающего подвиги один за другим. Он все прекрасно понимал, но никак не мог взять в толк глупое упрямство Андромеды. Сейчас нужно спасаться, а она вместо этого пытается прочитать ему мораль о том, что такое хорошо и что такое плохо. Но он уже давно не маленький мальчик и сам все прекрасно знает. Понимает, что давным-давно совершил ошибку и теперь не может выпутаться из тех сетей, в которые начал запутываться в далеком 72 году.
Он сам заварил эту жуткую кашу и сам должен с ней разобраться. И он старается, как может. Но и Тонкс сложно винить в том, что она ему не верит. Он не раз обманывал ее. С чего она будет продолжать наивно верить в то, что он все же исправится вот прямо в эту минуту…
- Неужели ты не понимаешь… - но договорить ему не судьба, ибо появление пожирателей заставляет замолчать. С одной стороны он не может, открыто помогать Андромеде. Но и отступать уже поздно. Делает вид, что целится в освобожденную пленницу, но в последнюю минуту посылает заклинание в пожирателя.
«КОНЪЮКТИВИТУС»
И вот белый луч ударяет в пожирателя, и тот от неожиданности падает на пол, начиная при этом махать руками и выкрикивать заклинание оглушающее и парализующее. Лучи летели в разные стороны, благо Люциус успел выставить куполообразный щит и притянуть в него Андромеду, иначе они бы тоже схлопотали.
И надо успеть пока там заварушка, и другие пытаются, не попав под удар вырубить ослепленного товарища, забыв о Малфое и пленнице.
- Послушай меня Андромеда, сейчас тебе нужно уходить.… Не теряй время зря. Они сейчас друг друга по врубают, останется один, с ним то я справлюсь, и никто меня не убьет. Изменю этим олухам память и все. Беги пока не поздно, боггарт тебя побери!
Щит рассыпается, и жалящее заклятие ударяет в плечо Малфоя. Мужчина хмурится, но сносит боль. Оборачивается и, наконец, успокаивает ослепшего окончательно.  К счастью пока что все без сознания. Но это ненадолго. Скоро очнуться.
- Андромеда! Убирайся, говорю тебе! Пробежишь до выхода, нажми на голову змеи и ход закроется.
Люциус отправился к соратникам, чтобы разобраться с их памятью, удалив ненужные фрагменты. Они не должны помнить то что тут произошло.

*

Конъюктивитус – ослепляет жертву

+1

10

Андромеда не заметила, как сменила гнев на милость. Вернее, все те чувства, что она испытывала ранее, внезапно притупились, оставляя место только подогретому разворачивающимися действиями рассудку. Очевидно, сейчас не время рассуждать, кричать и ругаться. Малфой прав был только в одном - Андромеда рисковала, не позволяя вывести себя в безопасное место (если таковые имелись в Мэноре, учитывая рассадник темных магов), а так же просто не собиралась подчиняться - упрямая и недоверчивая. Она уже раз дала слабину в его сторону и что вышло? Мужчина втерся в доверие и отдал её лично в руки своему повелителю. Мерзко.
Но пока мимо свистят заклятья самого разного направления особо не подумаешь и сразу не разберешься. Из запутанных чувств Тонкс уж точно нельзя однозначно вычленить что-то определенное. Там страх и неприязнь, решимость и что-то схожее с признательностью. Последней в списке быть не должно!
Женщина с писком уклоняется от нацелившего на неё палочку Малфоя, который, в общем-то, и не пытался её подстрелить. Контратака его прошлась прямо в одного из преследователей. Так и и было задумано или же она вовремя увернулась?
- Не понимаю чего? - совсем короткая пауза дается ей на восстановление сил, - Что ты сначала решил сдать меня, а потом передумал? Я не слепая.
В отличии от того убийцы, что корчился на полу, пытаясь попасть заклятиями хоть куда-нибудь. Его друзья не спешили ему помочь, в панике закрывая головы и кастуя щитовые. Несколько шквальных заклятий были отправлены как раз в сторону парочки. Блондин затянул упирающуюся ведьму под свои защитные чары, но этим вызвал лишь бурю негодования. А потом запоздалое недоумение. Что-то слабо верится, что он оказался на её стороне. До того момента, как муж её сестры начал что-то говорить про побег. Он надеялся лично справиться с оставшимися преследователями. Допустим, с ними-то справится, если только не наврал ей, чтобы Меда, выбежав из подвалов, снова наткнулась на толпу желающих её прикончить. Или поймать. Все зависело от настроения их босса, которого, судя по всему, в поместье не было, иначе бы он давно разрешил конфликт и сам отправил бунтовщика на тот свет. Вместе с неудавшейся беглянкой.
Магесса замечает легкое ранение Малфоя, но не спешит помогать. Слишком уж свежи следы предательства. Но и бежать не торопится, словно выгадывая момент. Она не знает, что там её ждет - женщина могла попросту перебраться в другой капкан, похуже. Малфой что-то говорит про выход. Голова змеи. Как это похоже на них - чистокровных фанатиков. В родовом доме Блэков тоже была атрибутика Салазара, чему Андромеда никогда не удивлялась. Только вот стоит ли верить?
- Что будет, когда вернется Темный Лорд? Изменение памяти не поможет, если он прочтет твои воспоминания.
К слову, Люциус об этом уже и забыл. Или просто не слышал её слов. Не хотел слышать, будто это всего лишь мишура какая. Тонкс покрутила в пальцах палочку, раздумывая, стоит ли ей и своего якобы спасителя стукнуть оглушающим, но потом передумала. Последний раз она ему поверит. Если же он решит преследовать или снова сдаст её, то тогда уже она не станет медлить и как минимум отомстит парой режущих.
Ноги сами собой понесли её к указанному выходу. Женщина не решалась оглянуться, хотя спиной ощущала, что ей лучше не знать, что там Малфой решит сделать со своими напарниками, помимо правки памяти. Но пока нет подкрепления, ей стоит задуматься о своей жизни. Правильно, давно пора. Сама же хотела бежать. И сейчас собиралась, только вот что-то неприятное кольцами вьется где-то под сердцем. Должна ли ведьма сказать что-то? Поблагодарить?
В другой раз.
Если такой выдастся. Гулкие шаги её повисают в мрачной тишине. После смелого надавливания на темно-перламутровую змею, слышится щелчок. Затем уже более мягкий свет пронзает глаза. Еще несколько быстрых шагов и уже можно аппарировать отсюда в любой уголок мира. Последний взгляд на холодные стены поместья и хлопок перемещения повисает в воздухе.

+1


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [7.04.1997] Слова — песок, время — вода