Escape The Fate – A. Dolochov [18.10]
Redemption – M. Bulstrode [17.10]
Stand as one – DE [16.10]
Demotion – M. McGonagall [16.10]
Tower defense – O. Harper [18.10]
Just cause – H. Potter [18.10]
Winds of war – N. Harper [19.10]
Darker than dark – I. Stretton [15.10]
Liberator's might – R. Yaxsley [18.10]
1121 959 1008 954
Ему бы сейчас схватить девушку за горло и давить своими пальцами, пока она не посинеет и не издаст последний вскрик. Не успели.читать дальше
в игре апрель - май 1998

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [20.10.1996] Ой, все! Отправляйся спать!


[20.10.1996] Ой, все! Отправляйся спать!

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

ой, все! Отправляйся спать!
http://havepic.ru/90456281.gif

› Участники: Ronald Weasley & Hermione Granger.
› Место: гостиная Гриффиндора.

› Время: поздний вечер.
› Погода: ожидается буря.

когда злость переполняет, когда ревность сбивает дыхание, когда все обидное вспомнилось и сказано, когда все слова начинают терять смысл, то ничего не остается, как замолчать и уйти в спальню. Главное, чтобы в этот момент палочки в руках не оказалось.

Отредактировано Hermione Granger (2016-03-27 21:18:13)

+2

2

Уже какой день подряд Рон пребывал в великолепным расположении духа, летал, словно на крыльях. Давно уже Рон не чувствовал себя так хорошо, а настолько желанным и интересным – так вообще никогда. Он, пожалуй, впервые выбрался из тени славы Поттера и солнышко внимания начало приятно припекать, заставляя щуриться словно кот и едва ли не мурчать от удовольствия. И в последние дни ему все казалось невероятно классным и даже уроки у Снейпа не вызывали желания повесится на собственном галстуке. Такое желание вызывала Гермиона. Ходящая с кислым лицом Грейнджер своим видом, кажется, могла сквасить пинту молока за раз, а от взглядом, что он кидала на Лаванду, Уизли становилось не по себе. Этот воинствующий и не разговаривающий нейтралитет длился уже пять дней, но даже не думал ослабевать. Рон замечал, что с каждым новым днем Грейнджер становилась лишь мрачнее, зато Лаванда сияла пуще прежнего, и Рон просто решил не замечать кислую Гермиону, дабы не портить себе настроение. И каждый раз сталкиваясь в гостиной или в коридоре у кабинета, они оба делали вид, что вообще друг с другом не знакомы. И Поттер тоже хорош… Ходит с таким видом, будто бы этого его вообще не касается, но друга Рон не злился. Если бы Гарри тоже поругался с Гермионой, то не видать Рону эссе по защите от темных искусств, как своих ушей, но Гермионе лучше было бы не знать, что Гарри дает списывать ее эссе другу. Но Уизли не тешил себя надеждами, что Гермиона может вообще чего-то не знать. Так и жили уже несколько дней, и лишь Лаванда была ясным лучиком света в этом темном царстве обиды и невысказанных претензий.

- Мне надо еще дописать эссе для Снейпа, - чуть виновато улыбнулся Рон, в очередной раз целуя Лаванду и подталкивая ее к входу в спальню девочек. По правде, эссе для Снейпа он сделал еще вчера, а сейчас ему просто хотелось в одиночестве посидеть у камина и, возможно, даже задремать в кресле. Рон любил дремать в кресле – это было как-то уютно, что ли. Рон стянул с плеч форменную мантию со значком старосты и кинул ее на спинку кресла, в которое собирался сесть. Плюхнувшись в мягкое кресло с бордовой обивкой, Рон откинулся на спину, запрокинув голову и упираясь взглядом в потолок. Плотный ужин, состоявший из пары куриных ножек, бобового пюре, пирожков с тыквой и сока, стоял в желудке, мешая Рона сосредоточиться хоть на чем-нибудь. И только сейчас, развалившись в кресле, Уизли понял, как сильно устал за день. В последние дни он вообще сильно уставал и был готов завалиться спать сразу же после ужина, но иногда домашние задания, иногда Гарри, но чаще всего Лаванда лишали его этого удовольствия, но сейчас ему уж точно ничего не помешает.

Жар от костра облизал кисти рук, заставляя пробежать по ним мурашки, затем стал распространятся выше пока, наконец, не добрался до лица. Уизли сидел в кресле, прикрыв глаза, и наслаждался теплом, идущим от камина и даже шумящие в гостиной студенты, сидящие по углам кто с домашним заданием, кто с чем-то еще, не мешали Рону отдыхать. Пожалуй, такой спокойный вечер у него выдался впервые за те пять дней, что они встречаются с Лавандой.

+1

3

С каждым днем становилось все хуже и хуже. Даже после искреннего разговора с Поттером легче не наступило. Он говорил, что чувствует тоже самое, что это постепенно сойдет на нет, но злость поднималась все выше и выше, грозя прорвать плотину терпения и вылиться потоком на того, кто окажется рядом. Она усилием воли заставляла себя не обращать внимания, разумно решив, что, если будет его избегать, то наступит долгожданное спокойствие. Удавалось плохо. Слишком плохо. Сдержать сарказм было невозможно. Раньше ей казалось, что все подобные чувства далеки от нее, но с каждым разом становилось понятнее, что это все обман самой себя. Девушка старалась появляться в Большом зале до того, как туда нагрянет счастливая парочка, или после них. Но даже если она приходила туда, когда знала, что Рон с Лавандой уплыли, ведомые ветрами сладострастия, то все равно нет-нет, но принималась искать их взглядом. Гриффиндорка понимала, что это уже смахивает на болезнь, близкую к мазохизму, но ничего не могла с собой поделать.
Тоже самое было и с гостиной Гриффиндора. Грейнджер все чаще и чаще пропадала в библиотеке, выполняя там домашнее задание, чтобы по возвращению сразу же пойти в спальню. Так случилось и на этот раз, но с той лишь разницей, что ей пришлось придти чуть раньше обычного. Закинув все учебники в сумку, она набрала еще и в руки, чтобы успеть сделать все, что по ее мнению, требовало доработки. Переступив через картину, Гермиона на мгновение зажмурилась. После тишины в библиотеке, приглушенный гул голосов неприятно махнул по вискам. Окинув беглым взглядом гостиную, пыталась найти свободное место, где можно было спокойно расположиться так, чтобы никто не мешал. Приметив кресло около камина, гриффиндорка с грохотом опустила на стол сумку с книгами и придвинула к нему невысокий стол. А взгляд снова пробежался по тем, кто заполнял гостиную. Чувство облегчения, смешиваемое с досадой, неприятно отозвалось где-то в районе лопаток. Полу вздох тихо срывается с губ, и Гермиона опускается в кресло, придвигая к себе пергамент с учебниками. Тихий шелест страниц, запах книг и тепло от камина заставили на какое-то время отключиться от всего внешнего мира. Так бы и продолжалось, пока спина не начала затекать от неудобной позы.
Медленно разогнувшись, она потирает шею, зажав в зубах перо, и застывает, будто громом пораженная. Гермиона даже не сразу поняла, кто сидит почти напротив нее. Когда же пелена книжных строк спала, все эмоции, дремавшие, казалось бы, далеко внутри, поднялись волной. Гриффиндорка так и сидела, замерев, смотря не моргая на Рона. Один? Да неужели? Оторвав от него, наконец, тяжелый взгляд, придвигает к себе учебник чуть резче, чем это было положено. Гермиона старается сосредоточиться на абзаце, но в висках упрямо стучало то, что она упустила момент, когда они оказались вдвоем в гостиной.
- И как это ты сегодня без своей ненаглядной? Страшно представить, что же такого произошло, что вы были вынуждены распрощаться так рано, - сарказм не удается скрыть, хоть голос и звучит почти даже безразлично. Впрочем, Грейнджер уже пожалела о том, что сказала, ругая себя за несдержанность. - Гарри не сказал мне, что ты будешь здесь - Я вообще-то не планировала с ним разговаривать... Досада становится все сильнее, раздражение поднимается выше и так хочется ударить Рона, чтобы стало хоть как-то легче. Поняв, что нарушает свое же правило "избегать встреч и любых разговоров", только поджимает губы, склоняясь над пергаментом. Вот только в голову снова не лезет ничего, связанное с учебой. И не уйти уже никуда, потому что станет очевидно, что Уизли ее раздражает страшно в последнее время. Глубокий вдох. Медленный выдох. Мне плевать на него. Словно мантру, слыша и видя, как перо сильнее давит на бумагу, оставляя на ней отпечатки и мазки чернил. Гермиона морщится и, положив его на стол, сминает домашнее задание, которое делала весь вечер. Почти прицельным броском выкидывает комок в огонь, едва не плача с досады.
- Почему ты не пойдешь спать? - а замки медленно срываются, выплескивая на Рона обиду и из-за него, и за то, что ей теперь сидеть до утра, - ты все равно ничего не делаешь, - повернувшись к Уизли, буравит его уничтожающим взглядом, - Гарри все равно не будет, а тебя уже твоя... - споткнувшись на полу фразе, прикусывает вовремя кончик языка, чтобы не сболтнуть всего, что она думает об этом всем.
Все. Пламя внутри поднимается, сжигая все нервные окончания. Сдерживаться больше нет сил, и Гермиона не спускает с Рона горящего взгляда подобно пламени в камине , в котором догорает ее домашнее задание.

Отредактировано Hermione Granger (2016-03-30 17:15:54)

+1

4

Но тишина и спокойствие просто не могли длиться вечность, и все же Рон не подозревал, что они кончатся так быстро. Пожалуй, сейчас он предпочел бы обрушившуюся стену башню, нежели Гермиону в соседнем кресле. Но это была все же Грейнджер, ее голос он мог узнать из миллиона, даже несмотря на то, что уже почти неделю не слышал от нее и слова.
- А я уж думал, что на тебя кто-то обезъяз наложил, - саркастично усмехнулся Уизли, усаживаясь по-удобнее и разглядывая Гермиону так, словно видел ее впервые в жизни, - не ревнуй, Гермиона, - чуть зардевшись отмахнулся Рон, - меня на всех хватит, - если бы его слышала Лаванда, то его можно было бы закатать в ковер и похоронить на берегу Черного озера. Хотя шанс получить от Грейнджер книгой по голове тоже был велик.
- Шучу! – опомнившись, воскликнул Уизли, вскидывая руки вверх в сдающемся жесте.
Пожалуй, такие шутки действительно были чреваты, особенно когда они не общались с Гермионой почти неделю. Ну, точнее она демонстративно делала вид, что на месте Рона пустое место, а его вниманием всегда владела Лаванда. И все же Гермионе не следовало так себя вести, ведь они в свободной стране и он волен делать, что хочет и целоваться, с кем хочет.
- Я не иду спать, потому что хочу посидеть в этом кресле, - озвучил очевидно Рон, разведя руками, - это общая гостиная, Гермиона! – поучительным тоном протянул Уизли, - тут может сидеть, кто хочет.

Рональд окинул взглядом гостиную и только сейчас заметил, что кроме них двоих тут никого не было. «И куда все делись?» - возник в голове вопрос, который Рон решил не озвучивать. Ученики гриффиндора расползлись по своим спальням, сбежав, словно крысы с тонущего корабля, но Уизли не собирался бежать в спальню от одного грозного взгляда Гермионы. Уизли поджал по себя ноги, поглубже забираясь в кресло и обхватывая себя за плечи руками.
- А ты чего тут? – уже более мирно спросил Рон, хотя знал ответ. Стоило лишь взглянуть на пергаменты и учебники, разложенные на столе, как все становилось ясно. Грейнджер, как обычно, вся в уроках. «И когда она все успевает?» - когда такой вопрос возник в прошлый раз оказалось, что у Гермионы был маховик времени. Рон улыбнулся собственным размышлениям.
- Слушай, Гермиона, - Уизли подался чуть вперед, упираясь руками в колени, и нависая над столом, - хватит дуться, мы ведь все так же друзья. Гарри ведь не дуется! – без обиняков заявил Рон, поднимая взгляд на девушку и неловко улыбаясь. Ему действительно хотелось, чтобы Гермиона перестала обижаться и начала нормально с ним общаться. Ему действительно была нужна ее дружба, как и дружба Гарри, как и любовь Лаванды… Ему это все было нужно и расстаться с чем-то одним ради всего остального он не мог. Не сейчас.

И все же ему отчего-то было стыдно перед Гермионой, отчего-то ее этот взгляд заставлял чувствовать непонятные муки совести. Но Уизли искренне не понимал, за что она обижена и почему не разговаривает с ним. Лаванда твердила, что это ревность, но Рон не понимал… Отчего Гермиона его ревнует и, главное, к кому? Уизли не знал и не видел поводов, и даже параллели с Виктором Крамом пару лет назад не возникало. Но ведь он не ревновал, а беспокоился! Это совсем другое! Совсем, совсем другое!
- Я не видел тебя на ужине, - отчего-то понизив голос и будто бы виновато произнес Рон, сам не зная зачем. Иногда он пытался высматривать подругу за столом Гриффиндора, но каждый раз это было тщетно, каждый раз он видел лишь пустующее место рядом с Гарри. Пора с этим заканчивать.

+1

5

Поджав губы, Грейнджер испепеляла Рона убийственным взглядом, сражаясь со своими личными демонами, так старательно пытаясь не разрешить им взять вверх. Однако, стоило ей услышать его голос, как надежды на то, что у нее получится совладать с собой, рассыпались, словно карточный домик. Кажется, она даже услышала их шорох.
- Что это? Ты пытаешься острить? - склонив голову на бок, цедит сквозь зубы, сужая нехорошо взгляд, - что прости? Я ревную? - она ошарашенно смотрит на него, не веря своим ушам, - так это я ревную, да? - надавливая на слова, шумно выдыхая, чувствует, как щеки обжигает пламя, а раздражение и злость прорывают плотину такого шаткого спокойствия, - ты... Что за глупости? -Гермиона спотыкается на словах, с ужасом понимая, что не знает, что на это сказать. В какой-то момент захотелось вскочить со своего места и уйти, но тогда будет очевидно, что Рон прав. Давать ему такую уверенность в себе, когда он уже светится, как начищенный таз, не хотелось.
- Да ты посмотри на себя! Ты только и крутишься с ней рядом! Тебе совершенно все равно, что у нас происходит! Ты стал невозможен! - быстро тараторит, не спуская с друга горящего взгляда, - и после этого ты мне будешь говорить, что это я ревную? Ты не задумывался никогда о том, что это ты отвернулся от нас? - наклоняясь вперед, цедит сквозь зубы, упрямо не отводя взгляда с его глаз. Нет. Вы только посмотрите на него. Откуда столько себялюбия? Гермиона даже на мгновение решила, что стоит ему сказать о том, что случилось на отборочных, но только проглотила эти слова, понимая, что это совершенно ни к чему. Нет, она никогда не жалела о том, что помогла и была благодарна Гарри за то, что тот не проболтался, когда раскусил ее, но видеть Рональда таким... Было выше ее сил.
Тяжело дыша, Грейнджер кусает внутреннюю сторону щеки, ругая себя за то, что решила доделать уроки в гостиной, а не в библиотеке или спальне. - Что-то невидно. Ты либо там, либо здесь. Второй вариант реже. Куда не посмотри, то можно со сто процентной гарантией сказать о том, что ты... - обида больно резала душу на мелкие осколки, и сдерживать ее стало невозможно. Закатив глаза на жест Рона, Гермиона только громко фыркает, - ты очень изменился. Таким ты никогда не был. Неужели... Неужели твоя любовь к Лаванде на столько велика, что прорвала именно сейчас, не смотря на то, что раньше не было ни намека? Озарение внезапно снизошло? - она, вдруг, начинает говорить тихо, опустив взгляд на пальцы, в которых крутила перо. А огонь в камине дожигал эссе. Гермиона же чувствовала страшную тяжесть на плечах, с горечью понимая, что потеряла друга. Она устала метаться между двух огней, избегая Рыжего и вылавливая Гарри тогда, когда он будет один между занятиями с Дамблдором и слежкой за Малфоем. От осознания того, что их Трио развалилось становилось не просто больно... Грейнджер никогда не подозревала, что выйдет вот так вот, как сейчас.
- Гениально, Рональд, - искоса мазнув по нему тяжелым взглядом, складывает учебники, - в отличии от тебя, плавающего в очередной раз, в облаках, я делаю домашнее задание. Интересно, неужели тебе даже учеба стала не так важна, как твой роман? А еще на Дина с Джинни фыркал, - поддевает гриффиндорка с совершенно невинным выражением лица, вспоминая то, как Уизли кипел, стоило ему увидеть сестру в компании с Томасом. Собрав все учебники в стопку, Гермиона застывает с книгой по Заклинаниям, медленно поднимая глаза на Рона, - отлично. Теперь я, значит, дуюсь. Просто прекрасно. Все-то ты у нас знаешь. Еще и Гарри приписал. Он тут совсем не при чем! - запальчиво произносит, с раздражением и громким стуком кладя учебник на стопку, которая вот-вот и окажется на полу, - ты совсем ничего не понимаешь! Мы возвращаемся в разговору, который уже был! Ты все портишь! Я тебе говорила! - она начинает заталкивать уже учебники в сумку, не смотря на Рона, - откуда в тебе столько безразличия только... Никогда не думала, что мой друг будет... таким... - почти выплевывает эти слова, поджимая губы и резко поднимаясь со своего места, чтобы прекратить разговор. Закинув неподъемную сумку на плечо, уже делает шаг в противоположную от кресел сторону, как застывает на месте.
- Надо же. И как это ты увидел, что меня не было? - круто развернувшись на пятках, уничтожающим взглядом смотрит на друга, - какая тебе разница, где я была? Тебе ведь все равно. Тебя же на всех хватит, забыл? Так с чего бы мне быть в Большом зале, если тебе совершенно неважно ничего, кроме себя любимого и твоей личной жизни? - все горячее и горячее тараторит, делая шаг в сторону Рона, - я ведь тебе больше не нужна. Ты со всем отлично справляешься. И с уроками, видимо, тоже. Знаешь, если тебя исключат, то я помогать не буду! - наступая на друга, шипит словно кошка.
- Погоди... Как ты пишешь эссе? - резко остановившись, она подозрительно смотрит на Рона, прищурившись. Девушка прекрасно знает, что именно это задание вызывает тоску и проблемы у друга, и сейчас ловит себя на мысли, что ей нужно знать, кто именно ему помогает. Ревность в очередной раз поднимается волной, накрывая с головой и не давая возможности трезво мыслить. - Покажи мне прошлое. Рональд, немедленно покажи мне прошлое эссе, - строгий и требовательный голос звенит на всю гостиную, а Гермиона медленно опускает сумку на пол и скрещивает руки на груди, не сводя с него пристального взгляда. Ей кажется, что если она увидит слова, не принадлежащие ни ей, ни Гарри, то это будет последней каплей и жирной точкой в их каком-либо общении вообще.

+1

6

Кажется, все то время, которое Гермиона делала вид, что Рональда Уизли вовсе не существует, она аккумулировала слова. Аккумулировала для того, чтобы теперь выплеснуть их всех на Рона, явно желая, чтобы он захлебнулся в потоке ее словесных излияний. Вопросы, вопросы, бесконечные вопросы сыпались на рыжую голову Рона из уст Гермионы, как из рога изобилия. Казалось, что этим вопросам не было конца, но иногда Гермионе приходилось брать паузу, чтобы набрать в грудь воздуха. Но как только Уизли открывал рот, чтобы что-то возразить, как она увеличивала темп и накал своей речи, и Рону приходилось закрывать рот обратно и вжиматься в спинку кресла.
- Я от вас отвернулся? – негодующе воскликнул Рон во весь голос, стараясь перекричать Грейнджер, - вот он – я, - Рон развел руки в стороны в жесте, который должен был символизировать, что никуда Рон не отворачивался, - просто кто-то упорно не хочет меня замечать, - хмыкнул Уизли, поднимаясь с кресла, понимая, что надежда на спокойный вечер в уютном кресле отправился гиппогрифу под хвост, - не буду показывать пальцем, кто именно, - скривил губы Рон и без зазрения совести ткнул в Грейнджер пальцем.

Но Гермиону, ровно как и Хогвартс-экспресс, остановить было невозможно, гриффиндорка продолжала говорить, и от ее слов у Рона только сильнее и сильнее краснели уши, и казалось, что из них вот-вот повалит пар, словно из котла с зельем. И Рональд понимал, что эти словесные баталии могут не закончится и к утру, упорства и неутомимости в порче настроения у Гермионы было за троих. Рональд лишь опустился обратно в кресло, шумно вздыхая. Ему нечего было возразить подруге, хотя бы потому что ее обвинения казались до ужаса глупыми и совершенно несостоятельными, ее слова так не было похожи на Гермиону.
- Отстань от Лаванды, - только и вздыхал Рон, даже не поднимая на подругу взгляд. Он то и дело устало прикрывал глаза и надавливал пальцами на глазные яблоки, массируя, - далась тебе наша любовь. Ты ничего не понимаешь…. – устало произнес Рон, открывая руку от лица и понимая, что сейчас одна его фраза вновь пробьет брешь в самообладании Гермионы, и тогда Рон точно рискует захлебнуться. Фраза «ты ничего не понимаешь» всегда действовала на Гермиону как-то странно, провоцируя на агрессию, Рону стоило бы это помнить, но сейчас он был слишком усталым, чтобы подбирать слова. Гермиона их не подбирала.

Вторую (или третью?) часть тирады Рональд уже не слушал, обратив взор в камин и решив, что если проблему игнорировать, то она сама отпадет. Иногда это работало, Рон надеялся, что сработает и сейчас, хотя разумнее было встать и уйти в спальню, надеясь, что Гермионе хватит такта не перебудить всю спальню мальчиков ради отповеди Рону. Но тут Грейнджер стала требовать у него эссе, и Рон повернулся к ней с ничего непонимающем выражением лица.
- Чего тебе дать? – искренне удивился Рональд, - зачем? – зачем Грейнджер могло понадобиться его треклятое эссе, списанное у Поттера, который списал у Гермионы, Рональд не знал, но точно был уверен, что собственные стилистически обороты Грейнджер узнает. Их узнавали все, кроме профессора Флитвика, за что Уизли был ему весьма благодарен.
- Бери, - неохотно пробурчал, словно испорченное зелье в котле, Рон, перегибаясь через подлокотник кресла и шаря рукой в сумке. Эссе он переписал у Поттера еще перед ужином, но если это поможет утихомирить Гермиону – Рональд достанет его из сумки.
- Вот, смотри, - пожал плечами Рон, выпрямляясь и протягивая Гермионе скрученный свиток, - обычное эссе, - зачем-то добавил Рон, когда пергамент выскользнул из его пальцев. Уизли встал со своего места и ленивой шаркающей походкой подошел к окну, за которым уже давно не было ничего видно, кроме огня окон соседних башен и бликов на черном озере, и прислонился к нему спиной, вновь возвращая свой взгляд Гермионе.

+1

7

Атмосфера в гостиной накалялась на глазах. Казалось, если протянуть руку, то пальцами можно будет пощупать те сгустки торнадо, которые поднимались к потолку, распространяясь по всему помещению и проглатывая все и всех вокруг. У Гермионы горело будто все внутри ярким пламенем, словно наживую сжигая вены. Она задыхалась от несказанных фраз и эмоций, которые сдавливали горло в тисках, не давая возможности трезво смотреть на ситуацию и думать адекватно. Слова сами срывались с губ быстрее, чем она успевала остановить саму себя. Ей хотело и плакать и смеяться в голос.
- Что? Что ты сказал? - ошарашенно смотря на Рона, задохнулась словно, - это я не хочу тебя замечать? Да ты дальше своего носа никого и ничего не видишь! - повышая голос, тяжело дышит, смотря на друга так, словно тот смертельно болен, легким движением откидывая руку Уизли, - ты стал совершенно невыносим после того, как наш факультет выиграл! Посмотри на себя, Рон! Где тот мальчишка, который шутил и не задавался? Где он, Рон? - Грейнджер чуть не плакала, сдерживая изо всех сил поток слез, от которого картинка перед глазами чуть расплывалась, - даже все привидения в Хогвартсе твердят, что у нас появился новоиспеченный король, - чуть не выплевывая это, сжимает зубы, испепеляюще смотря на друга. Она не хотела давать ему понять, что не гордится им. Она не хотела с ним ссориться и чтобы все выходило именно так, как сейчас. Она только Гарри призналась в том, что чувствует, когда видит Рона с Лавандой. Только ему смогла расплакаться и пожаловаться. Больше никому. Даже самой себе.
- Теперь ты ее еще и защищаешь... Как это трогательно.... - резко затормозив, говорит уже совершенно спокойно, словно и не было той вспышки, от которой, казалось, стекла в окнах начинали дребезжать, - ну, конечно... Куда уже мне понять. Это же у меня эмоциональный диапазон, как у зубочистки. Я же в этом ничего не смыслю, правда? Сижу за своими книгами в библиотеке и все. Так... Выполняю роль ходячего интеллектуального аппендикса, у которого можно спросить и получить подсказку. - Скрестив руки на груди, произносить с горечью и грустью. Она помнит первый курс. Помнит слова Гарри и Рона. Простила их за это, но они снова звенят в памяти, заставляя щипать в носу.   
Шумно втянув в себя воздух, больно прикусывает губу, чтобы не разрыдаться прямо здесь. Заметив же почти безразличие Рона, только прикрывает глаза, медленно выдыхая, - Господи... и кому я это только все говорю. Все же бестолку... - Гермиона тыльной стороной ладони вытирает влажные глаза и уже собирается, действительно, выйти из гостиной, не надеясь на какое-то вменяемое продолжение, когда внезапная мысль заставляет остановиться.
- Эссе. Ты оглох? - девушка хмурится, поджимая губы и стараясь унять очередной прилив злости. Он меня вообще не слушает! - Я хочу его посмотреть. Что в этом такого? Раньше тебя это не смущало. - Чуть наклонив голову на бок, смотрит на Рона тяжелым взглядом, морщась так, словно съела кислого. Получив же желаемое, Гермиона уже не слушала Рона, опустив глаза на строчки. Она неслышно читает, только шевеля губами, чувствуя, как дыхания снова не хватает.
- Это же мое эссе... - растерянно, на какую-то долю секунды даже улыбаясь от того, что ему нужны, хотя бы, ее выполненные домашние задания, но... - то есть ты даже не в состоянии просто подойти и попросить? - нехорошим шепотом задает вопрос, медленно поднимая взгляд на Рона, - то есть тебе проще подойти к Гарри и попросить у него, чем подходить ко мне? - она скручивает эссе в трубочку, сжимая в руке, и медленно подходит к другу, - то есть тебе настолько противно со мной разговаривать? И после этого ты будешь утверждать, что это я тебя игнорирую? - Гермиона снова закипала, смотря на Уизли снизу вверх и едва сдерживаясь от того, чтобы, в очередной раз, накричать на него. Сжав зубы, делает глубоки вдохи, и, не выдержав, сильно толкает его в плечо, - почему ты не можешь сделать так, чтобы все нормально было? Почему мы постоянно ругаемся с тобой? - голос снова повышается, а рука опять упирается в его грудь, будто не замечая, что за Роном находится стена, - почему? Скажи мне, Рональд, почему ты вечно ведешь себя, как настоящая задница? - она стоит слишком близко к нему, заглядывая в родные глаза и чувствуя, как в носу снова начинает щипать. Зачем я вообще заговорила с ним?

Отредактировано Hermione Granger (2016-04-03 23:50:24)

+2

8

Рон испытывал к Гермионе разные чувства. Порой восхищение, когда она с изяществом вытаскивала своих друзей из жутких передряг. Порой неистовую благодарность, когда в конце дне она все же давала ему списывать несчастное эссе, после того как он промучился с ним целый день. Иногда недоумение, но этот учебный год был особенным, кажется, в этом учебному году Грейнджер задалась целью довести Уизли до нервного срыва.
Сначала она с ним не разговаривает, дуясь по черт пойми какой причине, а потом решает утопить его в собственном негодовании. «И за что мне это все?» - мысленно вопрошал Рон, понимая, что говорить вслух такое опасно для здоровья.
Уизли стоял, все так же прислонившись к стеклу спиной, и смотрел на Гермиону, пока та читала его эссе. Точнее пока она читала свое эссе, которое Уизли скатал у Поттера. Интересно, а она рассчитывала там что-то другое прочитать? За столько лет обучения бок обок с Гарри и Роном Гермиона должна была привыкнуть видеть свои предложения в их работах.
- Попросить? – не сдержался Рон, - а ничего, что ты упорно делаешь вид, что меня не существует? Мне кажется ты охотнее общалась бы со стулом, нежели со мной! – теперь Уизли переходил на повышенные тона, упираясь руками в подоконник, - мог бы попросить, если бы не рисковал получить стаю птиц-убийц в лицо!

В их разговоре не было смысла, он грозился вылиться в перечисление собственных обид. Обид у них двоих было море, только вот ни одного решения не маячило в темном коридоре взаимных оскорблений. Такие ситуации всегда спасал Гарри, появляясь, как и полагается герою, в самый нужный момент и урезонивая друзей, либо придумывая им архиважные дела, которые они не могли отложить. «Эх, Гарри, Гарри, что ж ты сейчас спишь…» - мысленно подумал Рональд, сетуя, что сейчас друг не придет спасти гостиную гриффиндора от разрушений. А разрушений было не миновать – Грейнджер уже напоминала ураган, и еще чуть-чуть и она начнет крушить мебель, как казалось Рональду.
- Да замолчишь ты сегодня? – не выдержав, выкрикнул Рональд, резким движением выхватывая палочку из-за пояса, - обезъяз, - заклинание пришло на ум моментально, и через мгновение в гостиной повисла гробовая тишина. Но теперь просто уйти спать Рональд не мог, теперь он кипел от злости и негодования за пустые обиды и необоснованные претензии.
- Ты себя вообще слышишь? Это я-то постоянно с тобой ругаюсь? Если ты не заметила, то сегодня я просто сидел в кресле, а крик подняла ты! – Рональд чувствовал, что шея и щеки начинают заливаться пунцовой красой, - а напомнить тебе, когда  ты перестала со мной разговаривать? – он вопросительно изогнул бровь, не сводя взгляда с изумленного лица Гермионы, - в тот день, после нашей победы, все радовались, все праздновали, всем было весело, и только ты, Гермиона, - он сделал паузу, набирая в грудь воздух, - только ты тогда ушла, не захотела радоваться вместе со всеми! Вместе со мной! – срывая голос на крик, произносит Уизли, чувствуя как краска подбирается к ушам, - а потом ты напустила на меня своих дрянных птиц! И я еще должен чувствовать себя виноватым? – он задыхался от нехватки воздуха и собственного негодования, что кипело внутри, - как бы не так, - выплюнул Уизли, делая шаг к Грейнджер и практически вырывая у нее из рук пергамент с эссе.
Хотелось порвать ни в чем неповинный пергамент на маленькие клочки, но здравый смысл, бывшый еще где-то там, в подсознании, подсказывал, что в таком случае он получит неуд завтра на заклинаниях  и лишит свой факультет баллов. И поэтому Уизли просто быстро свернул пергамент в неаккуратную трубочку и запихал обратно в сумку, стараясь не смотреть на Гермиону.

+1

9

Она готова была провалиться сквозь землю. Злость то затихала, то разгоралась сильнее, рвя душу. Она выплескивала то, что чувствовала, наверное, впервые за все года, сколько они дружат. Обычно удавалось проглотить и уйти, а сейчас она стоит перед ним и сгорает изнутри. Каждое его слово, словно каленым железом по телу, оставляя ожоги. Она его не узнавала. Такое ощущение, будто их дружба рассыпалась на глазах, а девушка не могла ничего с этим сделать. Просто стояла и смотрела, как все пропадает. Та трещина, которая возникла, будто на глазах разрасталась, разбрасывая их по разные стороны с пропастью посередине. А она не могла остановиться. Все сорвано было, и девушку несло дальше, подогревая ревностью, от которой сводило руки.
Гермиона уже была не рада, в очередной раз, что этот вечер случился. Если бы она могла бы повернуть время вспять... Если бы у нее был бы хоть самый ничтожный шанс это сделать... Она бы просто прошла мимо этого кресла злосчастного в спальню и на завтра бы так же дулась на Рона. А сейчас... Сейчас девушка не представляет, что будет дальше. Она так привыкла все просчитывать и учитывать, рассматривать все варианты, что теперь... Теперь стояла и чувствовала себя так, словно стоит посреди пустой улицы на перекрестке, не зная, куда идти и что делать.
Голос Рона отзывался тупой болью внутри, вызывая спазмы потока тех слез, которые она так старательно сдерживала. Он меня не слышит... Он не слышит... Отчаяние сводило судорогой горло, чувствуя, как опускаются плечи. Она устала. Устала пытаться достучаться до него. Раньше это получалось, сейчас - нет.
- Зачем ты так.... - шепчет в ответ, морщась от крика Уизли, и чувствуя легкую панику от того, что ситуация давно вышла из-под контроля, - Рон, ты был слишком увлечен... - она обрывает саму себя, чувствуя, как комок в горле не дает ей договорить. Гермиона видит, как он распаляется и чуть отступает назад, испуганно смотря на него.
- Рон... - прикрывая рукой рот, делает глубокий вдох, но не успевает снова договорить, ошарашенно смотря на друга. Гостиная погружается в тишину, а Гермиона не может произнести ни слова. Он поднял на меня палочку... Девушка смотрит на друга широко-распахнутыми глазами. Она даже не слушает того, что Уизли ей говорит, с ужасом переживая то, что только что произошло. Как бы они ни ругались... Как бы она не кричала на него... Как бы они не злились друг на друга... Он никогда не делал подобного, а сейчас...
Шаг в ее сторону заставил Гермиону напрячь мышцы, словно ожидая удара. Она выпускает несчастное эссе из рук, провожая его взглядом, чувствуя дыру внутри. Злость прошла, оставив после только дурной осадок и уступая место обиде. Девушка смотрит сквозь Рона, сжав зубы и, кажется, словно находится не здесь. Стоило же ему замолчать, она будто просыпается, фокусируя на нем взгляд. Склонив голову на бок, рассматривает Рона так, словно видит его впервые. Тишина в гостиной затягивается, а она все так же внимательно изучает его лицо, чуть сужая взгляд.
Звук звонкой пощечины разорвал тишину комнаты, отзываясь легким звоном. Ладонь резко загорелась огнем и защипала, сводя холодом пальцы. Гермиона сжимает их, чувствуя, как дрожат руки и бьет сильный озноб. Яркое пятно на щеке Рона расплывается, наливаясь огненной краской. Она сама не поняла, как это случилось, и как смогла дотянуться на него, учитывая разницу значительную в росте. И тут Гермиону будто сорвало. Те слезы, которые она так старалась удержать, рванули наружу, заливая щеки. А она просто стоит и смотрит на Рона тяжелым взглядом, не вытирая их, словно не замечая. Его фигура расплывается перед глазами, и девушка захлебывается от всхлипов и нехватки воздуха.
Грейнджер часто-часто моргает, шумно выдыхая, и, закусывая губы, разворачивается медленно, опускаясь на корточки, чтобы собрать книги, рассыпавшиеся по полу, когда он бросила сумку на пол. Девушка трется щекой о свое плечо, вытирая слезы и упрямо складывая учебники так, будто ничего не произошло. Не прощу... Никогда не прощу... Она закрывает сумку и выпрямляется, сминая в руках длинную ручку, медленно поднимая взгляд на Рона. А слезы все текут и текут, неприятно щекоча щеки. Гермиона даже не пытается поднять свою палочку, чтобы отомстить. Она не может, кажется, сдвинуться с места, опускаясь на диван тяжело и закрывая лицо руками. А в висках стучит голос гордости, твердящий ей о том, что она должна уйти отсюда, чтобы он не видел ничего...

Отредактировано Hermione Granger (2016-04-06 02:14:45)

0

10

Осознание, что он перешел Рубикон, пришло только вместе со звонкой пощечиной. Что случилось Рон понял не сразу, сначала раздался звонкий звук удара, который в повисшей тишине казался стократ сильнее, а только спустя несколько бесконечно долгих мгновений щеку обожгло. Уизли инстинктивно прижал руку в щеке, но не нашелся что сказать, лишь задохнулся собственным возмущением.
Он заслужил это пощечину и прекрасно это понимает. Гермиона столько раз спасала их с Поттером из передряг не только в учебе, но Уизли не видел для себя иного выхода, кроме как заставить ее замолчать магией. В Гермиона было слишком много нерастраченных чувств и эмоций, а сегодня Рон не был готов быть кувшином для ее негодования. Но лучше бы он слушал ее крики всю ночь, лучше бы получил еще десяток пощечин и ступефаев, чем увидел как по ее щекам катятся слезы. Настоящие, горькие слезы разочарования и обиды. Внутри все сжалось от невообразимого чувства стыда, и Уизли уже даже открыл рот, чтобы сказать что-то в свое извинение, но лишь безвольно закрыл его обратно.
Смотреть на то, как Гермиона плачет, Рон не мог, поэтому не придумал ничего лучше, как просто отвернутся. Просто отвернуться и смотреть в стену, изучая пустым взглядом каждую ее неровность, чуть выпирающую каменную кладку, несколько неровную краску… Рон, кажется, мог часами смотреть на стену, но что-то сжималось внутри от осознания, что Гермиона сидит совсем рядом. Сидит и… плачет. Плачет из-за него.

Все раздражение улетучилось в момент и сейчас он был готов просить в нее прощения, признавать свою вину в том, что еще несколько секунд назад опровергал едва ли не с пеной у рта. Как все меняют женские слезы. Лаванда не плакала, по крайней мере, Рональд этого не видел. Лаванда всегда была веселой, иногда слишком болтливой, но всегда очаровательно-милой и беззаботной, словно у нее на душе нет ни единого темного пятнышка. С Лавандой было легко, а с Гермионой… С Гермионой было иначе. Рон не знал, как именно «иначе», но абсолютно отлично от Лаванды. Уизли тряхнул рыжей головой, отгоняя дурные мысли и, сделав глубокий вдох, развернулся с Гермионе.
Девушка сидела в кресле, просто сидела в кресле, словно восковая фигура. Рональд Уизли с куда бы большой радостью получил бы ступефаем в затылок, чем просто смотреть, как она сидит и беззвучно плачет.
- Гермиона, - зачем-то произнес Уизли, сам не зная, что хочет сказать. Слова застряли в горле, словно леденец, мешаясь, но не желая срываться с языка. Ему нечего было ей сказать, нечем было оправдать себя, нечем искупить вину перед ней.  И он не находит.
- Я иду спать, - зачем-то говорит Уизли, поднимая с пола свою сумку. Он идет не спать, а лежать и пялится в потолок, в тщетных раздумьях о том, как все исправить, но решения так и не найдет, и снова будет надеяться, что все «как-нибудь само» образуется.

Но на благополучный исход после того, что случилось сегодня в гостиной, рассчитывать сильно не приходилось. Уизли взгромоздил сумку на плечо и поплелся в сторону лестницы, что вела в спальню мальчиков. Только у самой двери Рональд обернулся и снова наткнулся взглядом на сидящую на диване Гермионы, и внутри все болезненно свело жутким спазмом, к горлу подступил ком, но Рональд толкнул дверь и вошел в блаженную тишину спальни. Тишина нарушалась только мерным посапыванием Невилла. Скинув сумку у кровати, сменив мантию и форму на пижаму в полоску, Уизли забрался на кровать под пологом. Сна не было. «Что же ты наделал, Рональд Уизли?» - только и крутилось в голове, и с этой мыслью она заснул.

+1


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [20.10.1996] Ой, все! Отправляйся спать!