0041
0087
0185
0142

"Меган почти была счастлива. Почти. Но это почти разъедало ее душу, как серная кислота лакмусовую бумажку... Успех в школьной команде по квиддичу, обилие друзей, забота родных, учеба несложная." - MEGAN JONES

МАССОВЫЕ КВЕСТЫ

в игре январь - февраль'98

Вагон 12 – N. Longbottom [19.12]
Вагон 10– J. Finch-Fletchey [18.12]

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [09.04.1997] Оттепель


[09.04.1997] Оттепель

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Оттепель
http://funkyimg.com/i/2aV2X.gif

› Участники: Aurora Mulciber and Gregory Goyle
› Место: Хогвардс

› Время: вечер
› Погода: тепло

  Прошло больше двух месяцев. Обиды своевременно забыты. Их ждут тяжелые времена, черные вести.

Отредактировано Aurora Mulciber (2016-04-19 00:51:09)

0

2

Новость застигает его в спальне незадолго до тренировки. Новость настигает в виде письма от матери, отложенного после обеда за неимением возможности спокойно почитать. Перед тренировкой такая возможность появляется и Грег вскрывает письмо не без безотчетной тревоги. Дела как будто бы наладились – их не тревожил аврорат, не беспокоили старые друзья покойного Гойла.  Его ангел-хранитель оказался не крылатым и весьма кровожадным, но отогнал опасность. Все было как будто бы хорошо, но полное спокойствие так и не пришло. Вероятно потому что с Темным Лордом, который воскрес, положение никогда не сможешь читать устойчивым. Следующее письмо может содержать и что-то…весьма неожиданное. Так и вышло. Накаркал сам или это было предчувствие, которое и не давало расслабиться? Ощущение, что что-то произойдет? Грегори медленно отложил письмо в сторону и опустился на кровать.
   Они ведь не были так уж близки. Правда не были. Знакомство было опасным и сумбурным, Грег иногда сомневался в реальности случившегося, в том, что это не было безумным сном. Просто мать тоже видела оборотня, который привел его назад домой, не зная еще правду. Потом встреча на похоронах Гойла старшего и веселое известие. Разговор в баре, пьяный разговор, а потом хмельная охота и… «Ты ведь не боишься темноты, сынок? Кто тут самый опасный, а?» Немного смеха, ему нравилось быть пугающим, и он это не скрывал. Судя по всему Фенрир не сразу поверил, что Грега не смущает, что он не человек. Не совсем человек. Полузверь. И теперь…
     В спальню ввалился кто-то. Этим кем-то оказался Винс. Гойл вскинул голову, сжимая письмо в кулаке машинально, чтобы не было заметно. Тайны, да. У Грегори Гойла после зимних каникул появились новые увлекательные тайны.
- Грег, ты что сидишь? Пора на тренировку, ты что?
Удивление в глазах. Старый друг. Или не друг уже? Винсент чем-то похож на Грегори – такой же большой и сильный, такой же последователь Малфоя. Только в души друг другу они никогда не лезли. Грег не знает, что хочет Винс, о чем мечтает.  Может быть, хочет послать всех к черту? Или ему просто приятно сладко спать, вкусно есть, крепко пить и ничего больше не тревожит?
- Тренировка, да… - говорит Гойл, тяжело поднимаясь с кровати, - я не могу пойти.
- Ты что спятил?

- Нет, - Грег мотает головой, понимая твердо, что он правда не может пойти -  ни физически, ни морально или убьет кого-нибудь, - я… короче, скажи, что я в больничное крыло пошел. Мне реально хреново, Винс.
    Гойлу реально хреново. Он достает свою куртку, чтобы выйти на улицу и засовывает в карман кое-что из бесконечного алкогольного запаса вместе с сигаретами, пачкой сигарет. Если есть в кармане пачка сигарет, значит, все не так уж плохо на сегодняшний день? Грегу реально хреново и он минует удивленного Винса и спускается вниз по лестнице, проходя через гостиную широкими шагами, не обращая ни на кого внимания. По коридорам тоже без внимания к окружающим. Кто что скажет или окликнет… Гойл не обратит на это внимание. Хочется на улицу, на волю, а каменные коридоры стискивают в холодных объятиях, душат, кажутся склепом. Подальше от всего и всех, подальше… Ноги сами влекут к озеру. Вода успокаивает, как и огонь. На нее можно смотреть часами. Коньяк тоже успокаивает и утешает, правда на него нельзя смотреть часами. Его надо пить. От этого так отрешаешься... Грег прислоняется спиной к стволу ивы, склонившей ветви над волнами и откидывает голову назад. Глоток коньяка. Фенрира Грейбека больше нет. Губы кривятся в усмешке и Гойл закуривает сигарету. Убит своим же. Оборотнем. Повезло же Грегу тогда встретиться со стаей, когда не было таких революционеров. Фенрир сделал что мог для него и умер. И больше не будет привыкания к новому отцу. Видимо у Грега судьба терять отцов. Сначала ненастоящего, а потом настоящего. Кто-то всегда находит клады, кто-то выигрывает в лотереях, кто-то неминуемо гуляет только с рыжеволосыми или разводится каждые три года, а Грег вот теряет отцов. Хобби у него такое. Гойл делает большой глоток коньяка и со всей силы бьет кулаком по стволу дерева. Мерлин, а ведь он только недавно начал привыкать к мысли…
- Вот ведь сука, - закусывая губу, говорит Грег и в голову напрашивается вопрос – если уничтожить оборотня это убийство или охота на опасное животное?

+1

3

http://funkyimg.com/i/29Xg9.gif

And right now there's a war between the vanities
But all I see is you and me
The fight for you is all I've ever known
Ever known
So come home come home
OneRepublic - Come Home

  Есть звери дикие, необузданные. Таким нужна свобода мысли и действий. Они находятся в постоянном поиске новых барьеров, не помеченных территорий, не испробованных партнеров. Они мечутся, быстро стареют и умирают в одиночестве. Есть звери домашние, приученные. Они привыкли к вкусной еде, теплой постели и ласкам перед сном. Питомцы эти моногамны, решены амбиций и греются в лучах света, источаемых Хозяином. В одиночестве они чахнут, теряют свою прелесть и также умирают. Однако найдя того, кто впредь будет владеть ими, обретают счастье не известное диким и своенравным.
  Аврора относила себя ко второму типу. Она была справедлива и честна с собой. Ей нужна была крепкая узда, ей нужны были связанные руки, и голос, ласкающий и обвиняющий одновременно. Мальсибер необходим был контроль, дабы обуздать силу в ней взыгравшую и не дать ей выйти наружу. Найдя эти оковы, она полюбила их и с тех пор была счастлива. Теперь всему  она находила причины и объяснения. Мир вокруг приобрел смысл и закономерности.
  Свою новообретенную религию Аврора несла в массы, проповедуя любовь. Она перестала кидаться на окружающих, бросаться колкими фразами, словно дротиками, и в целом приобрела расслабленный вид. Ленивый взгляд, тонкий стан, медлительное движение рук говорили о превосходстве и о понимание высших, духовных благ. Все прочее стало не важно.
  Забылись обиды и горести. Даже на Грегори Аврора стала смотреть проще. Любовное переживание превратилось лишь в насмешку, чувство угасло, оставив после себя удивление: «Что, неужели я могла влюбиться в него? Вот так, с головой?!». Все недостатки Гойла стали незначительны, с ними не нужно было бороться или мириться. Их можно было обойти стороной, посылая исключительно родственные взгляды и поцелуи. Даже внешность его перестала волновать пышную грудь Мальсибер, по крайней мере, она пыталась выдрессировать себя так. Теперь мужчина ее мечты не должен был быть демонстративно сильным, высоким и пышущим тестостероном, после встречи с Драко он представлял собой образованность, положение и виды на будущее. Аврора считала, что это прогресс, и вкус ее стал более утонченным…
  Она похорошела. Многие говорили, что дело в весне, когда даже самый жалкий кустик покрывается листвой, но Мальсибер поистине расцвела. Движения ее приобрели раскованность и широту. Смех стал громче. Улыбка шире. Семнадцать лет пошли ей на пользу, сделав из нее истинную женщину.
  И все это великолепие направлялась к полю для квиддича, где сегодня тренировалась команда Слизерина, чтобы быть ближе к своему солнцу. Но его свет загораживали тучи.
  Гойл не появился на поле. И, если задуматься, Мальсибер не видела его около четырех недель. Учитывая склонность кузена к саморазрушению, можно предположить, что он сбежал со стаей оборотней в путешествие по странам Восточной Европы. Ну, он не пропадет, язык пива и жестов спасет его в любой ситуации! Но тут Аврора устыдилась, кажется, она только что подумала плохо о брате…
  Во время перерыва, выловив Винса, она устроила допрос:
  - Где Гойл?
  - Заболел…
  - Что?!
  - Живот прихватило или что-то.
  Издав животный рык, Мальсибер понесла свое легкое тело в Больничное крыло. История повторяется!
  Однако проходя мимо озера, осознанно делая крюк, она наткнулась на с виду здорового, старательно убивающего собственную печень, Грегори.
  - Ты не пришел на тренировку. Винс сказал, ты заболел… Так что случилось?
  Аврора кинула куртку на все еще холодную землю и села рядом с ним. Несмотря на успешно проводимую с января по апрель политику игнорирования, ее душевное состояние требовало примирения с братом. Она была влюблена, день был прекрасен, а принц был ужасен… Синяки под глазами, очередная бутылка в одной руке, а в другой - сигарета.

Отредактировано Aurora Mulciber (2016-04-04 22:57:59)

+1

4

…Он появляется в баре в назначенное время. Уверенный, в старой и потертой кожаной куртке, заросший щетиной, в старых джинсах,  в общем и целом неопрятный. При этом держится спокойно и уверенно. Не смущается тем, что его внешний вид привлекает к себе внимание бармена и пары алкашей, которые сидят и квасят пиво за столиком в углу. Грег далеко не ощущает себя таким уверенным.
- Боишься, пацан? – небрежный кивок и резкий взмах волосатой лапищей в сторону бармена, - Пива, - грубый низкий голос.
Страх? Грег не уверен. Когда ты на краю пропасти, есть ли страх? Существует лишь пропасть. Глубокая, бескрайняя. Темная пропасть, которая напоминает щель, половую щель, в которую погружаешься целиком, забываясь и отдавая себя без остатка, как слишком древней Богине, наслаждавшейся принимая в себя мужчин целиком и дарящей им великое наслаждение перед смертью. Пропасть она такая.
- Нет, Фенрир. Не уверен, что я боюсь, - говорит Грег, столь же уверенно делая жест в адрес бармена и требуя налить и ему.
В этом вопросе он просто не может ощущать себя скованно и неуверенно. Гойл старший давно научил Грега правильным образом обращаться с людьми, которые подносят спиртные напитки. Один из важнейших навыков в жизни. Не то чтобы Грег так сильно любит пиво, но крепкие напитки не для этого разговора.
- Ты что-то узнал? – осторожно спрашивает Гойл, после того как они отходят вглубь зала и опускаются за столик возле колонны.
Оборотень неприкрыто смеется. Его забавляют тревоги Грега, конечно. И далеко идущие планы матери Грега тоже. Он ведь согласился помочь не потому, что его силой впрягли или хитро наебали. Сам захотел. Вот почему он захотел - вопрос. «Волки скотина вольнолюбивая», - как сказала мать…

…Грег упрямо встряхивает головой и делает глоток коньяка из открытой только что бутылки. Не нужно об этом вспоминать. Правда. Они ведь не знакомы почти. И Фенрир правду знал не так давно. Всего-то за два года до того как Грег узнал.  И узнав, таился в ночи, скользил серой тенью по земле, нисколько не затрагивая реальность Гойла младшего. Сам Грег получил презент в виде правды тоже сравнительно недавно и…
…Фенрир неприкрыто забавляясь поглощает еду и пьет пиво. Сильный, крепкий, непробиваемый. Знает сволочь, что для Грега то вопрос принципиальный. Ну, да и для Коринн Гойл тоже. Грег из солидарности и для вида присоединяется к трапезе и машинально поглощает ломтики жареного картофеля под острейшим соусом, зажаренные с луком куски свинины и овощной салат, от которого отказался Фенрир. Волки не едят помидоры и огурцы, да.
- Ну что…сынок… давай к делу, ради которого ты здесь, - Грег не знает, как трактовать интонации, да и…он не такой знаток душ.
- Не только ради дела, - говорит он и это почти правда, хотя звучит не совсем искренне, поскольку он только что это осознал…
…Гойл с ухмылкой закуривает сигарету и салютует себе бутылкой, делая большой глоток. Даааа…. Тогда они немного поругались. Фенрир не то чтобы верил в то, что его не пользуют. В итоге они перешли с пива на водку, и отец сказал ему, что на очередном…собрании акционеров смерть Гойла старшего упоминалась, и он обозначил свое веское мнение о внезапности и трагичности происшествия и отсутствии чужого участия.

- Отсутствие чужого участия! – Грег прыскает смехом, выпивая еще конька и стряхивая пепел на траву.
Даааа… Так красиво убийство мужа и отца никто не обзывал. Они тоже тогда смеялись. Грег нервно и осознавая, что избежал не пойми чего. Фенрир незнамо почему. Может было весело, что скрыл убийство. Или радовался, что сыну хорошо. Ну да Гойл и не узнает, как там было. Он ведь лишился общества… Да… Общества… Грег делает один глоток за другим, осознавая, что это и есть финиш, ничего больше не будет… Он пьянеет, как ни забавно. А ведь Грег умеет пить. Перед глазами сменяются картины с Фенриром и… Трогательно, грустно, весело, пугающе… Это был его отец, да. А вот чей-то силуэт возникающий рядом это… Это опьянение или…
- Аврора…. – тянет он бесконечно долго и пьяно с бессмысленной улыбкой на лице, - я типа снова для тебя существую, - смех такой же дебильный и не имеющий смысла, - а я тут… да, болею. Чищу струны души так сказать,  - Гойл приподнимает наполовину пустую бутылку с коньяком в широком почти русском жесте, - У меня тут…тризна…вот! – торжественно объявляет он.

Отредактировано Gregory Goyle (2016-04-05 00:56:30)

+1

5

  Солнце грело кожу, дули ветра, трава поднималась, и на деревьях распускались почки. Мир жил, развивался, прогрессировал. Но Гойл с неизменной бутылкой возвращался к низам человечества, деградировал. Так видела его Аврора с высоты своей новой веры в мужчин целеустремленных и ухоженных. Сравнение с ними Грегори проигрывал. Но от этого он не становился хуже. Его она больше не хотела, его она не будет представлять таким, какой он есть в своих фантазиях, раздражаясь и злясь. Гойла теперь можно и нужно было принимать естественным в его среде, с его собственными привычками, манерами, запахом, который испортился после их лучших дней. Это то, что не сделала Элизабет – мать Авроры для своего брата – Джеральда. Она не свыклась с ним, не приняла, не простила и не полюбила его недостатки. Но ее дочь: просветлённая, окрыленная любовью намерена была сделать все это для Грегори.
  Разуметься она переоценила себя, безусловно, они по-прежнему не похожи. Но именно сейчас Аврора верила. Верила в лучшее, верила в людей. Она была наивна, она ошибалась и понимала эта. Но ее самоуверенность обещала сделать мир лучше, вселить жизнь в безжизненное, дать разум обезумевшему. Мальсибер чувствовала себя всесильной!
  Откинувшись на локти, она подставляла лицо солнцу, выслушивая нападки и признания. Она не изменилась в лице. Мальсиберы в целом относились к смерти проще. Их было много, ветви их были многодетны. И умирали они также часто, как прочие. Но оставались войнами, и принимали погибель молча, мечтая, должно быть, о чертогах Асгарда. Так и Аврору воспитывали воспринимать смерть, как неизбежный исход. Тем более ее не трогала утрата не известной ей человеческой единицы, решенной для Авроры внешности и характера. Слова Грегори были ей безразличны. Волновало лишь его расстройство.
  И когда Гойл закончил, Аврора молчала. Она не знала слов сочувствия, поддержки. Для утешения она могла подставить лишь грудь, которая заткнет любого. Но вместо этого не шевелилась, жмурясь от яркого солнца.
  - Насколько я знаю, ты также не искал моего общества.
  Брови ее лениво поползли по лбу, губы надулись. Если Гойл намерен поднимать эту тему, его неминуемо ждет стена мальсиберовского равнодушие. Аврора не готова была признать свою вину в их разногласиях. Но тема эта была темная, и лучше было ее вовсе не поднимать…
  А кто умер? Насколько было известно Мальсибер, никто из их общества не почил в ближайшее время и мало кто собирался. Следовательно, это круг Грегори… Сомнительный круг из предателей и вонючих полукровок. Ну, что ж, это его друзья. Это друзья ее брата! Мысленно Аврора фыркнула. Мерлин, какие же они разные!
  - И кто?
  Она повернулась в сторону Грегори, скорбно ожидая ответа. Но то ли его вид, то ли ее мировоззрение, так не похожее на его, заставили Аврору поддаться вперед и приобнять брата. Она не испытала трепет или желание, только сочувствие, но не к смерти ей неизвестного человека, а к несчастью Грегори. Те другие были не важны, когда ее брат напивался как свинья, а ведь Гойл никогда не пьянеет.

+1

6

- Общество? – бездумно повторяет Грег, впитывая в себя сигаретный дым и не обращая внимания на милую гримаску на лице Авроры.
Упрек засчитан. Когда Грег вернулся в школу сам не свой, его мысли метались как растерявшиеся крысы на Титанике во всех направлениях. Как там его мать? Не тревожат ли ее лихие личности, пришедшие по их душу? Справляется ли она с бравыми ребятами из аврората? Сэм, конечно, поспособствовал тому, чтобы дела шли в правильном направление, чтобы их не посчитали убийцами. Благо, аврор был согласен с тем, что Джеральд Гойл переступил через запретная черту. Сама его мучительная тяжелая смерть, правда, не понравилась Сэму, но он пошел на риски ради их благополучия.  Еще один добрый верный друг… И все же Грег все равно тревожился. Просто не мог по-другому. Он был соучастником, помощником матери, помогающим заметать еловой лапой кровавые следы на снегу. Не за себя он дрожал, правда. Если бы обличали перед законом, приводя непреложные доказательства…Грег ответил бы. Но оставались еще и Пожиратели Смерти, которые могли пожелать больше информации. И пользовались они несколько более радикальными методами, чем авроры. Но даже замяв смерть Джеральда Гойла… Какую безопасность можно ощущать, если тебя могут позвать для того чтобы ты занял его место? Сон… Тот проклятый сон…  Одной вариации он избежал и все же… оставалась другая. Правда, в ней был покойный Джеральд Гойл, но…кто знает?
-Наверное, - покладисто соглашается Грег, как всегда и бывало в компании Авроры.
Искал ли он ее общества… И когда в мыслях крутятся то люди-звери, то звери-люди…трудно думать о приятностях и неприятностях с девушками. И странная сцена в квартире Сэма размывается, становится расплывчатой и затуманенной, как отражение в зеркале после душа… Ты размышляешь над тем, что может дать настоящий отец, и что делать с ним и с пониманием, каков он на самом деле. Каков он на самом деле… Грегу так и не довелось узнать многое о своем настоящем отце. Они и виделись то лишь раз после похорон. А потом, потом… Потом письма из дома, где мать как-то завуалированно сообщала о новостях и ощущение, что на задний план отходят неприятности. Маячат за спиной, но уже не так очевидно, не так пугающе… Вот тогда и огляделся по сторонам и…
- Но это не страшно. У тебя же другое теперь общество. Ты не скучаешь.
Грег смеется, салютуя бутылкой сестренке и делает глоток коньяка. Впрочем… сестренке… По факту он ведь и не брат ей. Не настоящий. Только раздери его черт, если он скажет такую правду. Будет позорить мать… Самому Грегу не стыдно. Он ведь не выбирал у кого рождаться. Вот и родился… Родился сыном двух Пожирателей. Одного по крови, а другого по воспитанию. И… Видать тянет Аврору к сыновьям Пожирателей. К будущим Пожирателям. Драко, да… Потом Грег огляделся. Увидел, что на него демонстративно не смотрят и…. Смирился. Без демонстраций, сцен и скандалов. Как глупо все закончилось! Ненастоящее родство, наверное, и отношения случись они не были бы настоящими. Но Драко… Мерлин, выбрать Драко! На губах Грега играет шальная, пьяная, в то же время невеселая усмешка. Не ревность, вовсе нет. Наверняка не ревность. Ведь трудно даже представить, что Драко может вызывать такие чувства. Слишком он хорошо видел Драко, понимал его. За все годы то… Правда… Несмотря на пьяное состояние в мозгу работает какой-то предохранитель. Смысла что-то говорить нет. Или есть? Или он пьяный придурок? Тем временем сестра внезапно задается вопросом, кто же у него умер. Грег минуту находится в ступоре. Кто же у него умер? Друг? Важный человек? Отец? Все разом? Еще и свирепый убийца… Гойл растерянно ощущает тонкие руки, которые смыкаются на нем, заключая в объятия и падает головой на грудь девушке. Так хорошо и удобно лежится головой на чужой груди. А он и не знал… Эмоции разбегаются по лицу – довольная усмешка, обалдевший от вопроса взгляд, удивленные линии бровей, взметнувшихся вверх.
- Один хороший друг, - Грег хмыкает, наколдовывая со второй попытки пару стаканчиков и наливает резко пахнущую жидкость в оба, пихает один в руку Авроре, - который спас меня.
Может быть, не совсем. Все еще нет полной уверенности во спасении, но Фенрир сделал все, что мог. И после этого… Может это было последним важным делом в жизни? Помог сыну, которого не знал годами, а потом…на встречу смерти. Как все странно…
- Упокой его душу…наверное, - Грег усмехается, приподнимая голову и в глазах больше трезвости, он с отчетливостью видит перед собой живого, полного жизни и надеется, что умер Фенрир все-таки так как жил – не трусливо и без возможности обороняться, ведь этого бы волк не перенес.

+1

7

  Весь вид Грегори взывал к сочувствию. Он, который был подобен медведю, стал слаб и растерян. Авроре, на чьей груди покоилась его голова, странно было видеть, как эта кипучая сила и мощь сдувается у нее на глазах. Она знала Гойла во многих обличьях: агрессивный, веселый, упрямый. Но никогда он не был в… отчаяние.
  Она хмурилась, подавленная настроением брата, и молча стала гладить его по голове. Волосы Грегори были шершавые, твердые, словно проволока. Они отвечали характеру брата, такому же шершавому, такому же  твердому. Так что с ним теперь?! От чего эта гора мышц вдруг раскисла и растеклась под дождем? Неужели она знает его так плохо? И возможно ли, чтобы это была правильная реакция на потерю близких? Может быть, это Аврора бесчувственная и она не права?
  Борясь с неприятием, Мальсибер наглаживала шевелюру Грегори, придавая этому смысл медитации. Она не пыталась успокоить его, она стремилась занять руки. Не этот мужчина был еще недавно объектом ее страсти. О, нет…
  Аврора почувствовала в прямо смысле легкость, когда отяжелевшая думами голова Грегори оторвалась от ее груди. Она с кислым видом приняла от него стакан, не желая из него пить. Но видимо, придется смириться. В целях уважения Гойла Мальсибер разом опрокидывает в себя нечто дурно пахнущее, борясь с желанием закусить, что избавит ее от жжения и запаха. Она глухо кашляет, а щеки ее на глазах приобрели румянец.
  - Мерлин, что это?! Ох, не важно. Грегори, чтобы не сделал для тебя этот друг, его больше нет. Ты можешь проливать слюни и сопли, или можешь подняться и продолжать,.. чем бы ты там не занимался.
  Она брезгливо поморщилась. А вдруг ее увидят с ним? Да, Грегори - ее брат. Но тот мужчина, что сидела перед Авророй Гойлом вовсе не был. Она помнила высокого, часто стеснительного, но неизменно сильного человека. А это – только насмешка над ней, над той, что имела нежные чувства к этому увальню. Однако они все еще не чужие.
  - Пойдем, я провожу тебя до гостиной Слизерина, ты отоспишься, а завтра будет новый день.
  Аврора встала, подняла свою куртку и протянула руку Гойлу. Тот крутил головой, но потом сдался. Она с силой потянула его тяжелое тело с земли, в которую оно будто вросло. И вместе они пошли в школу, как тогда, когда Аврора упала с метлы, а Грегори тащил ее до госпиталя. Как же давно это было. Тогда ее можно было назвать наивной, чистой, даже светлой. Тогда Грегори не напивался.
  Мальсибер поморщилась. На нее навалилось нечто более тяжелое, чем Грегори Гойл. И это что-то ложилось на ее хрупкие плечи и вдавливало в еще сырую почву. Драко - Пожиратель смерти... Но Аврора стояла. Она не видела будущего, не видела дальше своей руки. Личико ее наморщилось, волосы растрепались. Однако была в ней первобытная сила, не дававшая ей отступить даже под напором ветра. Она вынесет это.
  Они возвращались в школу в молчание. Аврора взглянула на брата. Сможет ли он ей помочь в грядущих битвах, встанет ли на ее сторону? В нем была сила. Однако что от нее осталось? В нем был характер. Но он может восстать против нее. Гойл был собакой, огромной, жаждущей любви, но не находящей ее. Ему нужен был хозяин, как бы сильно он не рвался к свободе и самореализации. Аврора готова была поспорить, что при Драко жизнь его была проще и понятнее. И вот он один, перед ним целый мир возможностей, но ряд событий пригвоздили его к земле. Хозяин бы его приласкал и утешил. А так он неприкаянный в своем горе.
  Аврора стояла напротив него в коридоре, который вел в гостиную Слизерина.
  - Не пей много, хорошо?
  Она поцеловала его в лоб и попрощалась с братом.

Отредактировано Aurora Mulciber (2016-04-25 19:29:13)

+1


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [09.04.1997] Оттепель