0041
0087
0185
0142

"Меган почти была счастлива. Почти. Но это почти разъедало ее душу, как серная кислота лакмусовую бумажку... Успех в школьной команде по квиддичу, обилие друзей, забота родных, учеба несложная." - MEGAN JONES

МАССОВЫЕ КВЕСТЫ

в игре январь - февраль'98

Вагон 12 – N. Longbottom [19.12]
Вагон 10– J. Finch-Fletchey [18.12]

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [27.12.1996] Expecto Patronum


[27.12.1996] Expecto Patronum

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

Expecto Patronum
https://31.media.tumblr.com/0e5d267c0f0ba3f64be707b3a1f606ad/tumblr_npxu06CPUs1sk41wmo7_1280.gif

› Участники: Ethan Urquhart, Aedan Dellachapple.
› Место: кабинет профессора Защитных Чар.

› Время: Ближе к вечеру.
› Погода:За окном продолжает падать снег.

Айдан не отказывает студентам, если они просят о помощи. Для этого он и прибыл в Хогвартс, чтобы обучить их защитной магии.

Отредактировано Aedan Dellachapple (2015-10-17 22:10:16)

+2

2

Пришло ненавистное Рождество. Семейный праздник, все дела. Каждый с детства знает, что на Рождество принято собираться всей семьей, слушать орган в каком-нибудь маленьком приходике в своем пригороде, готовить кучу приятных угощений, зажигать свечи и магией творить уют дома. Итан, по честности сказать, помнил Рождество точно таким же. Его семья тоже справляет этот праздник. Семейство собирает всех, кого считает своими родственниками, приглашает друзей. В общем целом, человек пятнадцать собираются и начинается канитель рассказов о собственных успехах, о том, какие прелестные у всех растут дети. Но Итан уже не встречает Рождество дома два года как. Но то есть у него свои основания. Два года назад Офелия Ургхарт, любимая, дражайшая мать семейства едва не убила маггла, который жил через дорогу от них.
С тех пор пошел разлад в семье настолько заметный и большой, что Итан просто перестал ездить на Рождество домой и был не рад приезжать к родителям даже на лето. Они, конечно, и в этом году прислали ему приглашение и позаботились о подарках, но, понимая, что сын просто не станет их слушать, благоразумно выслали почтой все, что надеялись подарить в руки. Какие-то теплые вещи, приятные приятности, безделушки. Вся эта Рождественская суета... куда от нее денешься.
Да и хочется ли деваться? В Рождество как будто все становятся чуточку добрее. Итан позаботился о подарке одному единственному человеку, которому вообще хотел что-либо дарить. Он обошел Косой Переулок вдоль и поперек, несмотря на то, что большинство магазинов закрылось. И нашел то, что хотел в магазине рыжих придурков. Ну, что же поделаешь, если только там продается то, что хотелось Розе. Не то, чтоб Итан старался угодить девчонке, но просто... понимаете... даже такому человеку, как Итан Ургхарт в Рождество хочется кого-то радовать.
Но Роза, как девочка умная, во всех отношениях адекватная, нормальная, уехала справлять праздник с родными, посему подарок ее Итан тискал руками, пока окончательно не сломал, за что злился на себя до сих пор. Все 26 декабря он пробегал по Хогсмиту, но так и ничего не нашел взамен. Ну, и так бывает тоже.
Два дня пролетели быстро, особенно в полупустом Хогвартсе. Благодать. Особенные личности уехалив свои берлоги и сделали школу чуточку приятнее, чем она являлась, когда была переполненной. Занятия, фактически, отменили, но те, кто остались, ходили на факультативы. Мало кто летал на метле, посему Итан мог насладиться в ясную погоду полетами по мерзлоте. Прелесть какая... при всем том, что Итан ненавидит холод. Но вот уже два дня, кк сыпет снег и Итану ничего не остается, кроме как лискать учебники, читать присланные для него книги, пинать о дверь профессора Старой Минервы балду, пока она не всыпет по пятое число и просто раздражать всех вокруг.
Только больно уж у Итана было меланхолическое настроение, чтоб раздражать всех в полную меру, с тем усердием, с которым он умеет. Не то теплое питье его так разморило, не то просто какое-то осознание приятной пустоты и тишины в школе. Он уже второй год отдыхает здесь в зиму и это время ему нравится. Правда, сказать об этом он все равно никому не может. Со стороны кажется, что Итан просто убегает от домашних проблем и не хочет иметь ничего общего с потерянной, расколотой семьей.
Он бы тоже, наверное, походил на какие-нибудь факультативы, но его бы все равно не взяли. Итан Ургхарт - последняя личность в школе, которую надо обучать. Издавна принято считать, что у него опилки вместо мозгов и он путает направления. Неправда это все. Он очень умелый юноша, просто никто не хочет, да и не в состоянии с его-то характером, присмотреться к его личным талантам.

В тот день ему вздумалось почитать учебник по ЗОТИ. Старенький, потрепанный, он даже не помнил, что учился по нему. Заклинания он учил по другим учебникам, а эти таскал только на занятия, если вообще на эти занятия являлся. Защита от темных искусств... глубокомысленное, длинное название, которые не имеет за собой равным счетом ничего, кроме кричащих имен авторов, да кучи бесполезной теории. Длинные лекции по темам, которые можно рассказать за десять минут не приносили Итану никого удовольствия. Он засыпал. Посему, наверное, не любил рассказывать заданный материал и вообще не исполнял свои студенческие обязанности по этому (и многим другим) предмету. Просто не хотелось.
Посему, когда все нормальные студенты изучали патронус, он где-то гулял. Не то, чтобы Итан считал патронус заклинанием бесполезным, просто у него не получалось добиться нужного эффекта. У него даже порывов не было, чтоб вспомнить что-то хорошее, поэтому можно было сказать, что Итан обречен при встрече с дементором. Впрочем, как обречен на это любой ученик, младше третьего курса, например. Что же делать, не все такие позитивные и милые люди, с ворохом приятных воспоминаний.
Итан терпеть не мог это заклинание. Чертов патронус. Не давалось ему. Всего, чего бы он не вспомнил, было просто недостаточно для того, чтобы добиться хоть какого-то успеха и Ургхарт просто ненавидел себя за это глупое неумение, неспособность.
Он чувствовал, что не может обойтись без помощи и правильно наставления. Когда по программе все проходили это заклинание, никто не собирался Ургхарту помогать, понять, что же творится с человеком, что он не выжимает из себя достаточно приятных эмоций. И всем было наплевать на то, что у Итана опять чего-то не получается и все не как у людей.
Этой зимой, 27 декабря, не то от скуки, не то позывом необъяснимой важности сделать это именно сейчас, в данный момент, он оказался у кабинета нового преподавателя. У профессора Дэллайкэйппла всегда было полно народу, он слыл хорошим учителем, который умел подобрать к любому ученику подход, но Итан сразу же высказал свое мнение насчет этого человека. Не самое приятное, конечно и, наверное, профессор о нем в кусе. Точно так же, как в курсе того, что человек, называвший его "бездарным писакой" стоит за его дверью и готов на полном серьезе попросить о помощи.
Черт возьми. Это уже странно и непривычно. Итан даже хотел развернуться и уйти, злился на себя и на собственное решение, но впервые в жизни он перестал слушать какой-то идиотический, все вечно портящий голос в голове и постучал к профессору.

+3

3

Первая половина позади. Айдан даже не мог подумать, как обернется его пребывание в замке Хогвартс. Еще неуверенный в своем предназначении, он ступает в кабинет, где собрались несколько учеников. Его урок совершенно не обязательный. Его выбирают те, кто хочет изучать Защиту более детально. Таковых мало. Но это удивляет волшебника. Он слышал, что в прошлом году Министерство назначило на должность профессора ставленника Фаджа, и она запрещала изучать практическую часть магии. Краем уха профессор слышал, что некоторые ученики обучались сразу.
Сколько их было? Двадцать, тридцать? Пятьдесят на всю школу? Остальные твердо уверены, что за пределами школы им не придется использовать магию? В мире неспокойно, и это тревожило молодого профессора. С каждым его уроком, учеников приходило больше. Одни рассказывали другим, они передавали третьим. В итоге Айдан был занят до самого вечера, нужно было умудриться занять всех школьников, да при этом совместить занятия с посещениями их кружков.
Пользу сыграл и класс домашних заданий. Дэллакэйппл не считал дурным делом и вызывался самостоятельно следить за ходом выполнения заданий в большом зале. Все выпады в свой адрес, в основном со стороны слизеринцев, он встречал с улыбкой на лице. Неизвестно, ранили ли его эти слова, и он просто был хорошим актером, или ему было все равно. Стоит ли говорить, что слизеринцы не горели желанием идти на дополнительные занятия, да еще и по доброй воле.
К слову, это не тревожило профессора. Ему хватало работы. Многие ученики заходили в кабинет просто поболтать, и если изначально он нервничал по этому поводу, то несколько бесед с Горацием Слагхорном убедили его в том, что ничего страшного в этом нет. Айдан так же посещал его клуб с целью выявить полезные вещи для себя. В какой-то момент, Дэллакэйппл начал сравнивать себя с Слагкорном, но не видел в этом ничего дурного, учитывая тот факт, что профессор ему нравился.
На Рождеством Айдан остался в замке. Ему, по сути, некуда было идти. В одинокий и забытый дом родителей он не собирался, а здесь оставались многие преподаватели, некоторые ученики. Он точно знал, что ему не дадут скучать. Эйфория праздника стала отпускать уже на следующий день. В замке не осталось никого из его "обычных" учеников. Дэллакэйппл ощутил чувство тоски.

Он сидит в своем кабинете, который выпросил у Дамблдора, читает собственные заметки, чтобы выявить нужную информацию для мистера Смита с третьего курса ХАффлпаффа. После каникул он придет сюда снова. На столе стынет чайник с черным чаем, забыта полупустая чашка. Некоторые записи особенно сильно тревожат душу, но Дэллакэйппл твердо решает больше не поддаваться этому искушению.
Когда тишину кабинета нарушает стук в дверь, Айдан даже вздрагивает от неожиданности. Признаться, сегодня он никого не ждал, и собирался провести вечер в городом одиночестве. Порой полезно находится в кампании самого себя.
- Войдите, - после недолгого раздумья громко произносит волшебник, отложив свитки пергамента. Опустив ноги со стола, оправив мантию, шотландец с любопытством смотрит на дверь, гадая, кто там. На пороге стоит серьезный юноша лет семнадцати-восемнадцати, в любом случае, Дэллакэйппл почти уверен, что он учится на седьмом курсе. Он все никак не поймет, как Дамблдору и другим преподавателям удается запоминать имена такого количества студентов. В его голове они то и дело путаются, меняются именами и фамилиями, и Айдан, чтобы не позориться еще сильнее, просто делает вид, что не знает имен. Тем не менее, он запоминает всех, кто отзывается о нем нелестно. И этот молодой человек высказался на этот счет на первой неделе его преподавания. Что же принесло его сюда.
Профессор перебирает в голове все варианты имен, возникшие в памяти. Точно. Ургхарт. Он помнит имя, потому что был на квиддичном матче. Итан Ургхарт. Что-то о нем еще говорили в учительской, но Дан не припоминает что именно. - Добрый вечер, мистер Ургхарт, - мягко произносит Айдан, поднимаясь со своего места. Он удивлен и озадачен. Жестом приглашает его пройти ближе. - Что-то случилось?

+3

4

Итан даже немного растерялся. Когда он просил последний раз помощи? Он точно, наверное, был ребенком и то, тогда он получил наставление от матери, что просить помощи - удел слабых людей, а он, Ургхарт, не слабый человек. А если же он станет слабым... в общем, тема была усвоена ребенком мгновенно и больше не поднималась. Просить помощи для человека, который привык пусть и неправильно, пусть и не всегда, но все делать самому, было чем-то постыдным, очень важным поступком, шагом в жизни. Итан не думал, что это прогресс, напротив, он считал, что только спускается по лестнице приоритетов, которую ему давным-давно построила любимая мать. И в самом низу там где-то находились "просьбы о помощи". В конце концов, если хочешь, чтобы все было по-твоему, сделай все сам.
Но для чего-то же существуют школы. Здесь не помогают, здесь обучают тому, чего дети не знают и здесь не должно быть постыдным объяснить еще раз, попросить помощи в том, чего обычные школьники с третьего курса знают. Даже Крейб и Гойл знают, черт возьми, как вызывать гребанный поток света, чтобы остановить дементора, а у Ургхарта, который был способен в моменты сильной эмоциональной встряски сотворить и не такое, просто не получалось. Вроде бы все просто и система на бумаге описывалась просто, без замудрёных взмахиваний, без сложных произношений. Просто настройся и погрузись в приятные воспоминания. Да, на поле боя это может быть сложно или вовсе невозможно, но натренировав заклинание, оно будет вызываться и без таких сильных усилий над собой. А Итан не мог сделать даже маленький шаг, из палочки ничего не выходило. Ни-че-го.
В последнее время его это сильно стало волновать. Он не мог колдовать в спокойном состоянии, а Итан, несмотря на свою взрывоопасность и дерзость, был достаточно меланхоличным человеком, когда его никто не трогал и не задевал, никто не вмешивался в покой. Когда никого не было рядом, он наслаждался тишиной и любил делать что-то приятно, но при этом не умел колдовать. Лишний раз даже простейший люмус не получался и это выглядело уже как болезнь.
Ему была нужна помощь. Помощь, которая начиналась с вызова патронуса и та помощь, которая выведет его из "волшебной депрессии". Какой же он волшебник, если для его сильного волшебства необходима эмоциональная встряска? И обычно он использовал злость, как самую простую, доступную ему с знакомую с детства эмоцию.
И вот перед ним человек, который приехал сюда, чтобы помогать. Штатным психологом он не был, но все же, практическую часть магии он мог бы показать. Пусть об этом походе к профессору никто не узнает, пусть Итан наврет всем как только можно и снова станет покрывать профессора не лестными характеристиками, он получит то, что хочет. Однако даже от такого плана, стоя на этом пороге Итану стало почему-то стыдно.
Он взрослеет? Начинает думать, что во взрослом мире так нормальные люди не поступают? Нормальные - ключевое слово. Не сумасшедшие, по типу той самой бешеной Беллатрисы? Даже темные волшебники велики лишь тогда, когда их волшебство сочетается с адекватным восприятием мира, с пониманием, что есть некоторые законы, которые не обойдешь даже будучи заядлым злодеем.
А хотел ли Итан быть злодеи? Приходят ли злодеи к профессорам, чтобы просить у них совета и помощи?
И кто такой злодей? Уж точно не персонаж сказок, которые Ургхарт так любил в детстве. Любовь к отрицательным героям не делает тебя плохим человеком, как и желание души бурлить, жить, чувствовать, которое ты обращаешь в злость и ненависть ко всему миру.
Вроде бы мирный, спокойный тон профессора, открытого к диалогу, а Итан в ответ не мог ничего дельного долго высказать и повисла пауза.
- Да, кое-что - первый шаг был сделан. Итан взял еще одну паузу, а профессор ждал, чтобы собраться с мыслями и наконец-то ступить дальше. Сбежать, постучавшись в дверь Итан уже не мог и, главное, не хотел. Важно, что никого нет и никто не увидит... чего ж тогда бояться? Даже человеку с такими загонами, как Итан Ургхарт.
Он в руках держал старенький свой учебник по ЗОТИ. Пальцем заложил нужную ему страницу и долго искал лекцию о патронусе, когда взбирался по лестнице к двери профессора Деллакэйппла. Ей Мерлину! Стоит, как девчонка-первокурсница, старающаяся признаться в любви.
- Кхм... - все еще мялся Ургхарт и наконец-то физически шагнул чуть дальше в кабинет. Удивительно, но как только он сошел с порога чуть в кабинет, его покинул страх быть разоблаченным. Но вот неловкость ситуации никуда не делась.
Он же слыл учеником плохим, а человеком - еще хуже.
- Я тут на досуге читаю ЗОТИ. У меня появилось немного вопросов по поводу кое-каких заклинаний. К профессору Снейпу я пойти не могу, - про профессора Снейпа Ургхарт выговорил очень быстро, предполагая вопрос - меня... не очень вос...принимают... учителя.
Он улыбнулся в обратную сторону.

+2

5

Айдан смотрит на Итана со смесью удивления и внимания. Слизерин - это тот факультет, который ему часто приходится осаживать, с трудом избегая снятия баллов и назначения отработки. Слизерин - тот факультета, студенты которого далеко не так часто бывают в его кабинете, как остальные. Дэллакэйппл понимает, что не смог заинтересовать их, но не считает их глупыми или надменными. Так как, Айдан не учился на Гриффиндоре, он спокойно относился к зеленому факультету. Скорее его задевало, что столько юных и талантливых волшебников тратят себя на пустую борьбу с гриффиндорцами, а не на самосовершенствование.
Жестом Дан приглашает студента сесть. Ургарт ученик седьмого курса и ростом не уступает профессору, комплекцией тем более. На фоне студента Дан даже чувствует себя несколько нелепо и неуютно.
- Правда? - его голос звучит обрадованно, а не насмешливо. Его слух цепляют слова не то, что он читает на досуге, что могло вызвать смех его сверстников, а то, что юноша не просто читает, он учится. Это друцакий стереотип, что спортсмены должны быть физически развиты и тупы, как дубовые столешницы. Дальнейшие замечания студента по поводу учеников вызывают у Айдана легкую улыбку. - Уверен, вы преувеличиваете.
Дэллакэйпплу хочется для начала наладить контакт со студентом, пришедшим за помощью. В занятия вне классного времени есть свое очарование. Они предоставлены сами себе, не нужно заботиться о том, что услышат  сокурсники, если студенту стыдно признать, что ему нужна помощь. Думается, именно этот факт и привел молодого человека в кабинет Защитны Чар.
- И что же за заклинание вызвало у вас такой интерес, мистер Ургхарт? - мягко подтолкнул его Айдан. У него неплохо получалось ладить с людьми. Возможно, потому что профессор очень далек от политики. Он одинаково хорошо ладит как со взрослыми, так и с детьми. В большинстве случаев все оскорбления в его адрес, это желание молодежи самоутвердиться. - Может быть, чаю?
Айдан видит, что студент зажат. Кажется, ему совсем непросто признаться, что в чем-то ему нужна посторонняя помощь, да еще и профессора. Дэллакэйппл краем уха слышал, как о нем отзываются профессора. Еще один плюс того, что его предмет был далеко не обязательным для посещения. Айдан не может сказать, как относился бы к студенту, который с одной стороны проявляет много рвения, но по своему, вместо того, чтобы следовать указаниями учителя и учебника. С одной стороны необходимо поощрять стремление человека к его индивидуальности, с другой, он понимал учителей, пытавшихся достучаться до детских умов. Как не крути, но плюсов у него видится все больше.
- Вы, Итан, можете быть уверены, что за пределы этого кабинета наш разговор не выйдет, если вы сами того не пожелаете, - профессор Дэллакэйппл садится за свой стол, сцепляет руки в замок и кладет перед собой. Дан ожидает, когда молодой человек соберется с мыслями. Заклинания в учебнике ЗоТИ довольно просты для объяснения и использования, именно поэтому они включены в эту книгу. Но не всем, однако, дано изучать магию самостоятельно. Айдан снова улыбается. Плюс нового учителя в стенах школы в том, что он совершенно не знает учеников, и еще не успевает повесить на них ярлыки "хороший или плохой". Для Дэллакэйппла они все были равны. Разве что некоторых Айдан выделял особо, но пытался не показывать этого всем.

+2

6

Итан замедленно приземлился на стул напротив профессора. Учитель не сводил с него взгляда, а Итану было очень неловко. Ему казалось, что сейчас посыпятся градом на него обвинения. Ученики не должны заниматься магией без учителей, это опасно для жизни. Особенно такие нерадивые ученики, как Итан Ургхарт! Но никаких обвинений не последовало и Итан сидел напротив профессора с растерянным взглядом, сам вдруг потеряв мысль, чего он тут забыл, чего хочет получить. Консультацию, урок, совет? Не со всем этим ходишь к учителям, и не каждый способен прийти на порог и сказать "я нуждаюсь", а Итан именно нуждался.
Он бы хотел, чтобы сейчас Деллакэйппл понял все сам, без объяснений. Итан вообще все всем объяснял плохо. Ну, не давалась ему наука объяснения, он становился раздражительным, когда кто-то что-то не понимал, посему... он просто не утруждался объяснять.
Итан, честно говоря, любил сложные вещи, он любил ломать голову, но не быстро, как делает честный хороший ученик волшебной школы. Итана можно смело называть тугодумом, он думает медленно, но докапывается до деталей и ненавидит ошибаться. Если он чувствует, что совершает ошибку, никто и ничто не заставит его продолжить. Кто ничего не делает - тот не ошибается, скажите вы и будете правы, но главное, чтоб ошибки не видели другие. А на уроках, при посторонних людях это невозможно. Итан слыл по этой причине просто ужасным  лентяем. Но если смотреть шире - он делал только то, что ему нравилось и делал это хорошо.
Именно это привело Итана на порог профессора. Любознательность и любовь к сложностям, над которыми он ломает голову. Бесится, как пес, но ломает голову, раздражается и опускает руки по сто раз на дню, но все равно продолжает. Усердие, однако странное и не логичное, которое Итан прилагает к своим личным творческим занятиям магии не объясняется никакими доводами, кроме фактов - Итан здесь, просит помощи в том, что ему уже изрядно потрепало нервы. И если он здесь, значит руки опустились в сто первый раз и он наконец-то понял своей упрямой головой, что тут одному не справиться.
Ургхарт находил полезным одиночество и старание всего добавиться самому. Поэтому с ответами медлил и даже несмотря на уже принятое решение, подвергал это решение сомнению.
- Чаю... - хмыкнул Итан. Отказываться от чая он не любил и с удовольствием его пьет, но только определенный сорт, привезенный, пресованный из Китая Пуэр. - Вряд ли у вас найдется тот, который я пью. Спасибо.
Отказавшись, Итан снова попытался выжать из себя приветливость, но у него это плохо выходило. Ну, что же сделаешь с тем, что не умеет человек себя вести после такого теплого приема. Он мало когда оказывался в таких ситуациях, ни один из преподавателей не пошел ему навстречу, ни один не пригласил к себе на чай. Разве что снова вычитать за то, что он спалил волосы одной гриффиндорки. Но там, надо сказать, все было по честности. Итан ненавидел гриффиндорцев.
- Не пожелаю, - несколько мрачно сказал Ургхарт - моим товарищам лучше ни о чем не знать.
Лицо юноши вытянулось, стало грубым, неприветливым, не слишком симпатичным. И сразу же снять маску недовольства он не смог. Его лицо настолько привыкло хмуриться, что расправлять складки недовольства в одно мгновение разучилось. И что-то в душе ухватилось за что-то до боли знакомое и старалось этого придерживаться. Он молча протянул профессору Дэллайкэйпплу учебник и прежде, чем вытащить закладку пальцем, раскрыл книгу почти артистично на нужной странице и странно разгладить старые желтые листы с кудрявыми по старину двигающимися картинками и золотистыми заглавными буквами.
- Вот это заклинание... - наконец, лицо Итана стало прежним, но все равно каким-то новым. В глазах не читалось извечного упрека ко всему миру, а... может быть, даже немая просьба. И жалость к самому себе от того, что у него ничего не получается. А как только пропала с лица хмурость, опустились обессиленные широкие, кажется, крепкие плечи и губы стянулись в тонкую линию. Стыдливо и непривычно все это, профессор.

+2

7

Айдан нисколечко не обижается, напротив, его улыбка становится шире. Вместо того чтобы отстать от студента, Дэллакэйппл достает волшебную палочку, невербально призывает свой дорожный саквояж, ручную кладь, так сказать. Трижды стукнув по сундучку волшебной палочкой, Дан деловито смотрит, как он открывается.
- Я много путешествую, мистер Ургхарт, может быть, вы сможете найти что-то для себя. Время уже позднее, да и вы, вероятно, пропускаете ужин, - конечно, кроме чая Айдану нечем подчевать студента. Порой ему приходилось жить голодной жизнью, но от чая не мог отказаться. Лучше чашка пустого чая, чем всякие булочки, откладывающиеся в складках мантии. В саквояже Айдан возит несколько сортов чая из разных стран, в которых он бывал. В прочем, мужчина не настаивает на этом.
Дэллакэйппл теряет к чаю интерес, когда потрепанный учебник ложится на его стол. Юноша открывает страницы на теме, где описано заклинание, вызвавшее его замешательство. Дэллакэйппл недоверчиво смотрит на своего собеседника, словно пытается понять, не шутит ли он? В прочем,  к чему пустое удивление, если эту магию описывают в школьному учебнике, а за стенами школы бродят дементоры, предавшие Министерство.
- Полагаю, профессор Снейп уже читал лекции об этом заклинании? Нет? В прочем, неважно. Это серьезная магия, которая не терпит пренебрежительного отношения к ней, а просит полной отдачи и сосредоточенности, - неторопливо начинает мужчина, касаясь указательным пальцем переносицы. – Вы уже пробовали самостоятельно вызывать Патронуса? – любопытствует шотландец.
Айдан научился вызывать Патронуса в школьные годы, так как подавал большие надежды в Заклинаниях и Защите от Темных Искусств. Но и ему оно далось не сразу. Ему пришлось пройти долгий путь до того момента, как из его палочки вырвался телесный Патронус. Бобер. Дэллакэйппл хорошо помнит, в каком немом шоке находился, когда увидел, какую форму принял его патронус. Бобер!
- Расскажите о себе, - внезапно попросил профессор. Это не был приказ, не отдан учительским требовательным тоном. Это была просьба с целью понять и разобраться. Бытует мнение, что темный маг не в состоянии вызвать Патронус. Но даже темным волшебникам нужно уметь защищаться от существ, которые могут выйти из-под контроля. – Заклинание Патронуса требует силы воли, а так же хороших воспоминаний. Но сами понимаете, что в серьезной переделке, у вас будет не больше пяти секунд, чтобы вспомнить все, о чем мы будем с вами говорить в кабинете. И, еще, вы же не думаете, что у вас получится с первого раза?
Дэллакэйппл откидывается на спинку стула и смотрит на Ургхарта. Он ожидает, когда юноша переступит через себя и начнет говорить. Все равно о чем: о своей семьей, о своих родителях, о своих предпочтениях, о том, как классно он летает на метле. Не имеет значения, о чем будет его речь. Айдан делает вывод, что раз этот студент сегодня здесь, значит, если была практика заклинания, он не смог сосредоточиться и понять, как призвать к себе на помощь счастливое воспоминание. А еще главное не сомневаться в себе.
- Мне тут мадам Розмерта прислала пару бутылок сливочного пива и несколько угощений из «Трех Метел», - внезапно говорит профессор. Он словно пробует разные пути подхода к внешне угрюмому молодому человеку. Что-то подсказывает Айдану, что на самом деле Итан далеко не такой, каким хочет казаться. Лучше? Хуже? Неважно.

+2

8

Раньше Итан был уверен, что нет ничего проще, чем рассказывать о себе. Можно много чего придумать. Тем не менее, он считал подобное занятие глупым и бесполезным, потому что окружающим людям, по большей части, абсолютно насрать на то, какой ты человек. Они сами узнают то, что их интересует, а чего не смогут узнать - придумают. Изворотливые люди из всего найдут выход. Тем более, что некоторые четко уверены в том, что их мнение является самым верным. Не будем скрывать, что к последним принадлежал и сам мистер Ургхарт-младший, у которого на все всегда было свое мнение и отнюдь не всегда самое правильное.
Когда в Хогвартс ввели факультатив по защитным чарам, Итан отнесся к этому скептически. Слабаков никакие уроки не научит защищаться. Тем более, Дамблдор додумался пригласить такого странного человека, как Айдан Деллайкэйппл. Странный, потому что выглядел или хотел выглядеть для всех хорошим примером, прекрасным открытым человеком. Даже сейчас, когда мотивов для этого не было никаких, а профессор мог бы просто отказаться помогать человеку, который во всех смыслах должен водиться у него в черном списке, он пытается показаться хорошим учителем, найти подход к Ургхарту и Итан почти сразу же ответил:
- Вам не кажется, что попытаться сблизиться с человеком, посредством попытки узнать, кто он такой с его же слов - не самый хороший вариант. К тому же, я могу наврать вам так, что у вас уши повянут.
Обычно Итан откидывается на спинку и задирает нос, но не в этот раз. В этот раз он продолжал держать осанку, словно находился на метле, в голосе у него не было ни агрессивности, как, опять же, бывало обычно, ни попытки кого-то задеть. Он говорил просто и честнее, чем хотел бы.
- Я обычный провальный волшебник - наконец-то заключил Итан и внимательно уставился на преподавателя. Это был знак, что Итан слишком закрытый для того, чтобы посвящать профессора в характеристики своей личности. Если нужно Дэллайкэйппл сам сделает выводы, сам же составит для себя мнение о нем. Так поступали люди всегда и никто не является исключением.
- Разве что не имею друзей и люблю летать на метле. Во всем остальном... я провальный волшебник.
Итан внезапно для себя сам поймал себя же на лжи и его лицо несколько дрогнуло. Неправда, что у него не было друзей. Если бы он захотел, они бы были у него, а так он создавал себе только шестерок, которые, как маленькие собаки, бегали за большим псом и тявкали каждый раз, когда видели кого-то или чего-то на горизонте, даже если вожак молчал. Это не друзья и никогда такие люди друзьями не станут. Нормальных товарищей Итан к себе не подпускал. Любого испугает его недоверие и агрессивность, черный юмор, желание всюду и всем показаться той грозной силой, которую лучше обходить стороной. Первые шесть лет он делал из себя таким вполне искренне, но теперь что-то идет, фестрал его сожри, не по плану.
- Я не думаю, что у меня получится с первого раза - Итан улыбнулся уголком губ. - Просто важно, чтобы это получилось. Для меня. Если мне не судьба, - Ургхарт долго смотрел на профессора - значит, сами понимаете, что не всем судьба.
За какой-то идиотской тавтологией Итан спрятал переживание. В глубине души ему абсолютно не хотелось быть темным волшебником и чем старше он становился, тем четче он это понимал, тем сильнее он хотел быть нормальным. Просто со своей жизнью. Пожиратели Смерти - та сила, которую он, может быть, понимает и хотел бы примкнуть, но и та сила, с которой борется то хорошее начало, которое юноша в себе не додумался убить, как всякий Пожиратель.
Кто-то или что-то в нем говорило, что он не такой и плохой, чтоб кидаться в крайности. А в жизни каждого человека на перепутье должен быть не тот человек, который толкнет в нужном направлении, напротив, нужен тот человек, который спасет от перепутья.
- У меня и с  десятого раза не получилось. Я много чего могу сам, только не этого. И не сказать, что он просто не понимает систему. Проблема сидела глубже. - От пива я не откажусь, нда.
Неловкость перешла все границы, Итан чуть ли не ёрзал на стуле понимая, что ситуация, в которой он приглашен к угощениям и дружеской беседе, ему нравится и он идет навстречу.

+2

9

Айдан лишь качает головой. По его ощущениям, Хогвартс - то самое место, где люди заводят знакомства. На первом курсе, когда тебя направляют на твой будущий факультет, ты уже становишься частью чего-то большого. Не даром, многие называют свои факультеты "дом". Хочешь или нет, но приходится работать рука об руку со своими сокурсниками, рано или поздно зарождается дружба, а там, может быть, и нечто большее. Всем своим видом Итан показывал, что не испытывает ничего подобного к людям из своего окружения. Печально. И это при том, что юноша уже доучился до седьмого курса. Но, в прочем, не Айдану было судить.
Достав волшебную палочку, он приказал двум бутылкам сливочного пива перелететь на учительский стол между ними. Откупорив пиво, Дэллакэйппл пояснил свою просьбу.
- Думаете, окружающий нас люди - достоверный источник о нас самих? Поверьте мне, я не пытаюсь проникнуть туда, куда ненужно. Основа магии данного заклинания - воспоминания. Особенно те, которые делают вас счастливыми. Я подумал, если вы смогли бы рассказать мне о себе, возможно, вы яснее представляли бы себе те моменты вашей жизни, которая делали вас счастливым, - осторожно заметил волшебник. Ему бы не хотелось, чтобы Итан испугался или замкнулся. Напротив, чем откровеннее будет разговор между ними, тем проще будет объяснить студенту суть заклинания и обучить его ему. Но это не значит, что выйдя отсюда они станут закадычными друзьями. К слову, Айдан не против, но не стал бы навязывать свою дружбу кому бы то ни было. - И я не обижусь, если вы будете лгать мне, мистер Ургхарт, главное, чтобы это делало вас счастливым.
Иногда ему говорили, что своей открытостью и стремлением нравиться всем, Айдан вызывает раздражение и отвращение. Вопреки всем злопыхателям, мужчина прекрасно понимал, что невозможно нравиться всем, тем не менее старательно обходил острые углы, и число его врагов давно свелось к минимуму. Он просто был доброжелателен к людям, делился с ними своей улыбкой, наивно полагая, что однажды они поделятся с ним так же.
- Вы зря так скептически настроены. Как говорится в одной известной пословице: если долго мучиться, что-нибудь получится, - Айдан поднялся на ноги, вышел из-за стола и взмахнул волшебной палочкой. - Expecto Patronum.
Ез кончика его волшебной палочки появилось серебристое сияние, а потом патронус принял форму бобра, оставшись на пустом месте между столом и партами. Айдан повел волшебной палочкой, и бобр сдвинулся с места, подчиняясь воле заклинателя. Еще один взмах, и патронус исчез.
- Более сильная стадия этого заклинания позволяет не только отпугивать Дементоров, но и передавать короткие сообщения. Итак, мистер Ургхарт, так какое же воспоминание делает вас по-настоящему счастливым? - спросил шотландец, мысленно подготавливаясь ко всем возможным вариантам. Начиная от подарков на день рождения, заканчивая издевательствами над первокурсниками. Студенты колледжа Слизерин довольно своенравны, что не делает их всех плохими людьми. Итан Ургхарт еще ребенок, не ставший взрослым, самостоятельным волшебником. У него еще все впереди. Задача Айдана, как учителя, помочь ему увидеть свет в себе. Не это ли так пугает студента: не думает ли он, что в нем уже достаточно тьмы, что не позволяет ему быть светлым магом?

+1

10

Итан даже не знал, что ему говорить. К нему тут со всей душой, понимаете ли... Ну, конкретно со всей душой и желанием помочь, а он что? Сидит, как сноб и даже не верит тому, что здесь оказался. Среди него много хороших людей, он видел их, понимал, что они по какой-то причине ищут его общества. Это был Эрни, Коннор был хорошим человеком, Роуз была. А он - всего лишь какой-то отзвук попытки спрятаться за злойдейской маской только потому, что не умеет общаться с людьми.
Нельзя все сваливать на воспитание, но именно воспитание тут сыграло большую роль. Была бы воля его матери, он бы остался одиночкой и всех вокруг ненавидел. Почему такое возникало? Да черт его знает. В голову Офелии не залезешь и слава Богу. Одного жаль - Итан теперь совершенно не готов к нормальным отношениям. В доброте ищут подвохи, в симпатии - обман надежды, в друзьях - злосчастных лицемеров. От собственных стереотипов избавиться очень сложно, особенно, когда ты вроде бы уже вступаешь в стадию взрослого человека и тебе стоит задуматься о будущем.
И тут ты понимаешь, что никакого будущего нет. Всю жизнь ты только и делал, что издевался над окружающими и самим собой. Из-за подобных мыслей Ургхарт стал скалиться, понимая, что вот-вот либо что-нибудь не нужное ляпнет, либо что-нибудь еще сделает. Прилетевшая бутылка пива успокоила его нрав, но он все равно нервно повел плечами, показывая, насколько напряжен. Профессор все понимал, но его спокойный добрый взгляд ничего не выдавал. Какое, лысый гном, тут может быть счастье. Счастье ведь оно... в мелочах. В ёлочных игрушках, в рождественском запахе свежесрубленной хвои, вц тяжелых шагах их отвратительного лесничего... в школьном хоре, в праздничном муссе, в тишине и покое среди серых и бурых каменных стен. И в мысли о том, что ты приготовил хороший подарок далеко небезразличному человеку, но благодаря своей криворукости снова все испортил. Как много моментов для того, чтобы почувствовать себя немного счастливым человеком, но недостаточно, чтобы хоть как-то себя защитить патронусом. От таких мелких воспоминаний ничего, кроме мучительного писка не родится. Итан уже пытался.
- Я знаю о хороших воспоминаниях - немного стыдливо говорил Ургхарт, потупив взгляд. Мало когда он опускал глаза. Очень мало. Мало вещей, которые заставляли его стыдиться. - Ничего не получается. Мне особо нечего вспомнить.
Ургхарт сказала это не виновато, а так, словно бросил собственные слова на стол. Профессор хотел, чтобы Итан был откровенным... что ж, он будет, только эта откровенность шла в ногу со злость внутри него. Какого черта ты все это говоришь и делаешь, Ургхарт! - вот что звучало в его словах к тому же.
- Никому не может быть приятно, когда ему врут, профессор - несколько агрессивно ответил Итан и отпил пива. Беседа шла, пиво находилось в руке. Вкусное, сливочное, прямо из "Трех Метел"... - И никого это, бблин, не делает счастливым.
Он отвел глаза - защитная реакция. Но его отвлек яркий свет. И стало странно светло и как-то даже немного хорошо на душе. Небольшой бобр, сотворенный из чистого белого света отогнал внутри всякую пустоту, заполнил чем-то ее на какую-то долю секунды. Итан, как ребенок, смотрел на патронуса. Волшебника вообще трудно чем-то удивить, но в этот раз он был удивлен. У него округлились и заблестели глаза, еще немного и он точно бы выкрикнул: "я тоже! Я тоже так хочу".
Но бобр погас и свет в тесном, но хорошо устроенном кабинете стал много раз тусклее, как и что-то на душе.
- Я так не смогу - не поверите, но Итан это сказал совершенно несознательно, он даже не понял, что ответил, произнес что-либо. И тут же тряхнул головой, понимая, что ерунду сморозил, придурок.
- Никакое - нахмурился Итан и опять захлопнул дверцу в обственную душу для себя же. Но через минуту добавил: - Вообще это как-то дерьмово, ага. Нет хороших воспоминаний. Да, нет же. Просто они какие-то стремные, воспоминания эти.

+2

11

Айдан слегка покачал головой. На его взгляд, молодой человек был несколько не уверен в себе. За широкими плечами, угрожающей внешностью скрывался обыкновенный подросток, и это придавало ему неуверенности, но человечности. Злость, с которой слова срывались с его губ, была ему понятна, но не оправдана в его глазах. Но это вызвало в профессоре волну сочувствия к одинокому молодому человеку.
- Вы не правы, счастье может быть в мелочах, на которые вы не обращаете внимания, мистер Ургхарт, но каждый раз, когда думаете об этом, улыбаетесь. Неужели полет на метле для вас это обязанность, которая вызывает у вас негодование? Нет? Наверняка, в подвале вашего факультета есть хотя бы один человек, общение с которым доставляет вам улыбку. Или, быть может, он или она не из вашего факультета? - Айдан говорил с ним так, будто перед профессором сидел не студент Слизерина, а студент Хогвартса в общей форме. Он не обобщал, но старательно обходил стереотипы.
Еще когда учился сам АЙдан, бытовало мнение, что Слизерин выпускает только темных волшебников. Полнейшая чушь. Магическая война показала, что среди и других факультетов обучались предатели и мерзавцы, а зеленый факультет выпустил достойных волшебников. Жаль, что навешанные стереотипы и ярлыки мешают избежать вражды между факультетами. Айдан считал это глупым не потому, что был слабым и пытался найти оправдание. Ему хватало мозгов и способностей в дипломатии, чтобы обходить острые углы в любых вопросов, порой не всегда удачно, но все же Дэллакэйппл и не был счастливчиком. Вернувшись из своих мыслей в кабинет, Айдан сделал большой глоток сливочного пива. - Сможете. Если это ваша цель, вы ее достигните. Скажите, Итан, вы когда-нибудь делали что-то, что бы вы могли назвать хорошим делом?
Шотландец прекрасно понимал, что перед ним сидит чистокровный волшебник. Вряд ли он знаком с миром магглов так, как мог бы себе представить писатель. Но именно в том мире можно найти массу примеров того, как обычное действие может стать "хорошим" делом.
- Вы любите Рождество? Магглы считают этот день сосредоточением волшебства. Не прячь палочку, идя по маггловским улицам, никто не поверит, что это всерьез. Магия Рождества. Его волшебство. Знаете, в этот день или в сочельник обычно с человеком происходит что-то, что меняет его, - задумчиво делился своими мыслями профессор Дэллакэйппл. - Какие подарки вы получили на это Рождество, Итан?
Совершенно точно, что это Рождество не принесло ему счастливых известий. Вероятно, голова юноши уже к тому дня была забита сомнениями на свой счет. Айдан же по клочку пытался разгадать его, понять, за какую ниточку нужно дергать, чтобы начать разматывать этот клубок чувств, завязавшийся у него внутри. Злость - это всего лишь прикрытие. Кроме того, вряд ли бы Айдан расстроился, если бы Итан Ургхарт вскочил на ноги и начал крушить его кабинет, выплескивая весь накопившийся негатив. Правда, ему все же пришлось бы усмирить его по средством снятия баллов, но он был позволил ему этот всплеск. Потому что это тоже эмоция.

+2

12

Итан даже слегка улыбнулся. О да, у него были хорошие мелочи, но он считал это незначительным. Прежде всего в магии ведь - вера в себя. Нужно поверить в то, что ты бываешь счастлив в эти мгновения, воспоминания ничего не давали ему. Они просто сидели в голове и иногда показывали Итану, что уснуть можно и не думая обо всех проблемах, которые на него свалились. Удивительно, но магия левитации при этом давалась ему более легко, нежели обычно. Ургхарт перестал уже понимать как и по какому режиму живет его палочка, что нужно давать ей, чтобы она колдовала. Однако обратиться к чему-то положительному... этого, пожалуй, еще не было в его практике.
- Это не относится к делу! - Возмутился Итан, понимая, что его прямо-таки поймали. Пожалуй, была у него приятная компания, но человек не может в раз переубедить себя, что друзья и влюбленность - это положительно, а не какая-то слабость, которая как гнойник, прорвется в самый неположенный для этого момент. Сильные люди не имеют друзей, дабы не быть преданными и не любят, дабы не иметь слабостей перед другими. На человека, который никого не любит трудно воздействовать, понимаете...
Однако так не может быть всегда. Всего лишь юношеские загоны, ничего больше. А ведь верит в них. Верил с самого начала, до конца, пока не пришел сюда, пока его просто в целях обучения просят хоть на минуту пропустить сквозь сито хоть что-то приятное.
- Это... это личное! - Итан вел себя, как ребенок. Ну, конечно, давайте теперь он тут расскажет о том, кто его там мысли и сердце шевелить начинает. Еще чего. Может еще все секретики на стол выложить? Что мать его связана с Пожирателями Смерти, может быть?
Ургхарт вздохнул. Одно начало внезпано столкнулось с другими. Не то этот профессор невербально колдовал над ним, за что ему хорошо бы съездить по одному лицевому нерву, либо это Итан сам с собой что-то делает и не понимает. Потому что какое-то странное жжение он не мог предотвратить. Понимание того, что он идет к чему-то очень страшному. И ему есть что терять.
Влип ты, Итан, по самые яйца.
- Рождество? - Проснулся ото сна Итан. Он, кажется, пропустил почти все, что говорил учитель. Ну и какой из него, скажите, студент, если он так быстро погружается в собственные мысли и с трудом вообще воспринимает реальность в таком случае? Нормальные люди, небось, внимательно других слушают. - Да ничего я не получил. Только пиз... простите, нагоняй от мамы.
Итан скорчил недовольную мину. Естественно, Офелия снова недовольно тем, что ее сынок не вернулся домой и остался в Хогвартсе, а какому сынку  приятно слушать нотации своей мамочки и попытки ее поставить его на путь истинный? Ему уже надоели все эти рассказы про Пожирателей и скорую победу Волдеморта. У них дома при этих разговорах огонь в камне тухнет, насколько холодно становится. А отец вовсе не разговаривает с Итаном. И не считает его своим сыном. Волшебное Рождество, ничего не скажешь.
- Я хотел подарить кое-что моей подруге. Но я это сломал -  Итан так неприятно стиснул зубы, что его хорошо очерченный череп заметно напрягся. - Тем более, она уехала. Я думал, что научившись Патронусу... мог бы ей кое-что подарить. Только, как оказывается, света в ёлочных игрушках не хватает для того, чтобы сделать меня счастливым, профессор. Скажите. Это тайна? То, что ты вспоминаешь?
Он заговорил мирно, отглатывая сливочного пива. Если уж говорить на чистоту, то, непременно, в обе стороны. Но Итан все равно много темнил и в то же время, хотел так много рассказать.

+2

13

Айдан терпеливо постукивал пальцами одной руки по столу, в другой он держал бутылку со сливочным пивом. Возмущение студента как раз показало, что к делу это относится. Значит, есть человек, который может заставить его огрубевшие в столь ранние годы сердце за трепетать. Это похвально. Человек, который способен любит, не может быть целиком предан тьме, живущей в каждом из людей. Но у Дэллакйэппла не было цели проникать в его душу, врываться в его сердце, выяснять любит ли он кого-то или нет. У него была задача узнать, что может сделать его счастливым. Никак не мог поверить шотландец, что нет ничего в жизни семнадцатилетнего слизеринца чего-то, о чем он вспоминает с улыбкой.
- Сломал? Как печально. Это можно починить? - поспешно спросил профессор, полагая, что Итан, скорее всего, это уже пытался делать. Но раз не вышло, значит, как говорит слизеринец, не судьба. Мужчина вздохнул. - Думаю, если бы ты рассказал ей, что старался, она бы поняла. Понимаешь, порой людям не важно, что ты им даришь - получается оно или нет - но стремление что-то сделать или подарить запоминается людям намного больше.
Снова глоток сливочного пива. Айдан смотрел на него тусклым взглядом серо-зеленых глаз, но когда Итан заговорил о его воспоминаниях, его взгляд посветлел и наполнился искрами жизни. Каждый раз, когда он думал об этом, в нем просыпалось желание жить.
- Когда я учился вызывать Патронуса в студенческие годы, мне хватало воспоминаний о своей жизни дома. Я родился в деревне Уик, это в Шотландии. Через дом от нас жила девочка, она была на два года младше меня. Этакая пацанка. Она поступила в Хогвартс на Рэйвенкло, где учился и я. Я был счастлив. Этого было достаточно. Но я рос, и этого было недостаточно. В моей жизни случались маленькие радости. Спасение деревни от кровожадных монстров, падение Сам-Знаешь-Кого. Жизнь складывается из вот таких маленьких мелочей, - Айдан немного помолчал, задумчиво пожевывая нижнюю губу. Он снова посмотрел на Итана, несколько не разозленным его внезапным переходом на "ты". Он думал, может ли рассказать ему о том, что его воспоминания окончательно изменились, как и Патронус. - В основном успешные Патронусы вызваны воспоминания о ком-то. Я не исключение. Пару лет назад в Польше в сочельник я встретил женщину, перевернувшую мою жизнь всего одной улыбкой. Ее расположение ко мне, ее общение со мной делало меня счастливым. До этого момента мой Патронус еще никогда не был так силен. Понимаешь, многие считают любовь - слабостью. Но самом деле - это сила. Сила, которая дана не всем. На любви основана древняя магия защиты. Это не мифы, не бредни и не росказни старых волшебников. Это правда.
Айдан не был уверен, что Итан поймет то, что волшебник пытался донести до него. Дэллакэйппл, правда, надеялся, что если Ургхарт копнул бы поглубже в себя, то нашел бы то единственное воспоминание, которого хватило бы на то, чтобы вызвать хотя бы призрачного Патронуса. Это дало бы ему уверенности в себе, а дальше все решила бы упорная тренировка. Глядя на студента, Айдан не сомневался, что у него все получится.

+2

14

Итан странно молчал. Он не перебивал профессора, не говорил параллельно ему, как обычно бывало в разговорах с Итаном. Теперь он сделался ужасно задумчивым. Задумчивым и усталым. Слова профессора заставляли его задумываться, точнее, копать в себе. Ну, что он мог хорошего вспомнить? Это неправильный подход. Нельзя понять равным счетом ничего из слова "счастья", если никогда не ощущал настоящих сильных эмоций. Счастье не может длиться, оно постоянно меняется. Ургхарт понятия не имел, что такое "счастье" и где его искать, но и начинал понимать, что искать его не нужно и не стоит придавать ему форму. Это то, что ты можешь ощущать на какое-то мгновение, которого достаточно, чтобы поверить в себя, чтобы вызвать патронуса, чтобы хоть как-то почувствовать эту жизнь. Дэллакэйппл говорил о любви, Итан бы ему в лицо рассмеялся раньше.
А теперь вряд ли стал бы смеяться. Он прекрасно понимал, что постоянно зарывает в себе, как ему казалось, ужасно постыдное чувство любви и привязанности к совершенно постороннему человеку. Это ненормально, так не должно быть, повторял себе Итан. Никакие лишние люди не должны ему мешать жить и стремиться к каким-то непонятным целям. И вот, один человек, который поменял абсолютно все и мир ему стал видеться немного новее. Итан, даже не зная, как реагировать на такое вмешательство в личную жизнь и моральную свободу, вспылил над самим собой.
Все эти разговоры о том, что какая-то женщина может реально сделать кого-то счастливым... ерунда собачья. Пока Итан пытается себя в этом убедить, у него, естественно, ничего не получится. Но он здесь, чтобы у него все получилось. Неважно, каким образом. Он уже переступил через себя и обратился за помощью. Вызов Патронуса не может никак сочетаться с его планами на жизнь. Отрицательные герои Патронусом не владеют. Его желание попытаться его вызвать - всего лишь гордыня и проверка собственных сил.
Ну не ересь ли? И ты, Итан Ургхарт, веришь вообще в это?
Ты здесь, потому что тебе это необходимо.
- Моя мать приспешница Пожирателей Смерти, профессор - несколько резко перевел тему Итан. Он решил сказать это не просто так. Много, что может не давать волшебнику использовать светлую магию даже, когда он хочет. Говорят, что темные волшебники вовсе не в состоянии патронус вызывать. Когда Ургхарт опустил руки на десятой попытке, он свалил это все на собственные корни. Он ведь тоже воспитан в духе матери. Гордиться своим происхождением, думать только о собственном благополучии, мечтать о великом том, что обязательно  одержит победу. Итан старался быть хорошим сыном хотя бы для матери, потому что больше никаких родителей не знал.
Будь Марк к нему более чуток, возможно, взрослый юноша и мог бы теперь очень много понять и уразуметь. Но в него в душе много сбивчивых воспоминаний. Одно перекрывает другое и теперь даже самое лучшее причиняет боль. Воспоминания о детстве, когда ни о чем не нужно было думать. Поездки с семьей в Ирландию и в Европу, яркие огни больших мегаполисов. Маггловский мир, чарующий и такой же волшебный, но очень ненавистный семье Ургхартов. Противоречия больше не может быть для детского ума.
- Я помню, как я ездил в Шотландию. Я сел в поезд, приехал туда к своему родственнику. Мы много общались раньше. Потом я узнал, что он маггл. И больше никогда не общался с ним и никогда не ездил к нему. Но там было прелестно. Просто замечательно. Но, понимаете, вспоминая об этом, как и дорогом мне человеке, я чувствую не радость, а разочарование в себе. Понимая, что ту поездку мне уже не повторить и понимая, что такого человека, как я любить непросто и вовсе может быть невозможно, я превращаю счастливые воспоминания в воспоминания, о которых жалею.
Итан почувствовал, что весь горит и совсем не потому, что похолодало. Ему стало ужасно душно. Не то это откровение на него так воздействует, не то тупые эльфы опять натопили замок до невозможности. Он даже слегка подергал круглый ворот свитера.
- Я, верно, зря пришел к вам. Извините, профессор. И наболтал лишнего. Еще подумаете, что я тут прокаженный какой-нибудь - рыкнул Итан. - Или пришел пожаловаться вам на мою жизнь. Меня бы давно выперли из Хогвартса, если бы не доброта и снисходительность Альбуса Дамблдора, но вы знаете, многие правы насчет Слизерина. Этот факультет выпускает много темных волшебников и никто, леший его возьми, никто не хочет им помочь.
Зачем он сказал это, сам не понял. А потом вздохнул. Ну, вот твой выбор и сделан, Итан. Он уже хотел встать и уйти, точнее, он даже встал, чтобы уйти, как остановился и задумался. Бутылка сливочного пива еще была недопита, на него смотрело открытое и доброе лицо профессора, а за окном бушевала начинающаяся метель. Погода испортилась, стало ужасно холодно и Итана немного зазнобило.
- Хотя нет, - улыбнулся он как-то зачарованно - у меня кое-что есть. Но я не уверен, стоит ли мне об этом вспоминать. В конце концов, эта девочка младше меня и мне ужасно стыдно.

+2

15

Айдан с некоторым сожалением взирал на юного волшебника, сидевшего перед ним. Пока профессор излагал свои мысли. ни один мускул на лице Итана не дрогнул, и Дан даже не мог предположить, что творится на душе у студента. Когда Ургхарт совершил шокирующее признание, огромным усилием воли Айдану удалось сохранить самообладание. Тем более, что ничего такого Итан не сказал. Вот если бы молодой человек закатал рукав мантии и показал ему черную метку, вот тогда шотландец бы всполошился.
- Это ничего не меняет. Тебе не обязательно следовать ее идеям, - после такой фразы он легко мог получить плевок в лицо. Шотландец говорил с ребенком из чистокровной семьи, кому с кровью и молоком матери передалось отношение к чистокровным и магглорожденным. Что было невероятно печально. Ведь если не брать в расчет истребление популяции волшебников, если бы они "спаривались" только с себе подобными, но и физические уродства от постоянного кровесмешения. Кажется, те, кто пропагандировал чистоту крови, совершенно не думал, что рано или поздно просто не останется разумного существа, которое могло бы именовать себя чистокровным волшебником. - Но ты прав, это не приятно. И это лишает тебя возможности самостоятельно сделать выбор.
Айдан кивнул ему, всем видом показывая, что вряд ли это известие изменит отношения профессора к студенту.
- Это был твой выбор? - осторожно поинтересовался волшебник, хотя знал ответ. В те года вряд ли бы кто-то стал слушать мальчика, даже если бы он вдруг изъявил желание навестить своего родственника. - О, Итан, уверяю тебя, я ничего такого не думаю о тебе. Я не боюсь тебя, я не испытываю к тебе ненависти или презрения. Если хочешь знать, я вижу перед собой запутавшегося человека. У тебя последний год в Хогвартсе, а потом ты будешь предоставлен сам себе. И у тебя будет возможность сделать свой выбор. Какую бы сторону ты не принял. это будет правильный выбор, потому что он твой.
Айдан все никак не мог понять, почему испытывал к нему такую странную симпатию, возникшую на пустом месте. Возможно, потому что кроме Дамблдора, упорно видевшего в людях только положительные черты, все остальные делили мир на черно и белое, хорошее и плохое. Он был человеком новым, и потому мог складывать свои впечатления о студентах с чистого листа, не обращая внимания на то, что они них говорили те или иные преподаватели.
Айдан поднялся на ноги одновременно с Итаном, выказывая уважение к принятому решению уйти. Волшебник хотел попробовать его остановить, убедить попробовать еще, как Ургхарт снова заговорил. Мужчина слушал внимательно, ловя едва заметные изменения в речи слизеринца.
- Итан, человек, который способен чувствовать, будь то любовь или ненависть, будь то страсть или стыд, живой во всех понятиях. Человек, способный только на равнодушие, уже давно умер, - его ладони уперлись в гладкую поверхность учительского стола, что был между ними. - Если ты хочешь, ты можешь рассказать мне. Если - нет. я не буду настаивать.
Айдан вдруг огтчетливо понял, что Итану не так важно научиться вызывать Патронуса, как научиться помнить и чувствовать. Точнее, ему важно научить его этому.

+2

16

Он говорит, что не обязательно следовать идея своей матери. Профессор прав и неправ одновременно.
- Невозможно не следовать идеям того, кого любишь - выговорил внезапно вслух Итан, хотя это было скорее порождением его и без того спутанных мыслей. Но ведь разговоры с хорошими людьми и созданы для того, чтобы мысли вставали на место. И такие люди тоже для этого существуют.
Нельзя исключать, что если бы Итан сейчас говорил с каким-нибудь Пожирателем Смерти, он сказал бы другое. Ему самому от этого понимания становилось не по себе. Отвратно на душе, понимаете ли. Каково это? Быть человеком, из которого сейчас любой, кто встретится на его пути может вылепить, что душе угодно? Итаном могли пользоваться и он это понимал. Если бы мать сейчас была с ним, он бы наверняка соглашался бы во всем с ней. Не потому что у него нет выбора или она была над ним неоспоримым авторитетом, а скорее потому, что он хотел любить ее и хотел бы, чтобы она любила его. Как любая мать любит своего единственного сына. Она ведь была обычной мамой. В детстве стягивала ему шапку на уши, заставляла надевать шарфы и кормила целительными зельями, когда он, непутевый, все-таки успевал заболеть. Она знала, что он не переносит холода, потому что всегда покупала ему теплые вещи и кормила горячей пищей. И готовила мама хорошо. Черт возьми, он любит ее. Такой же любовью, какой профессор Дэллакэйппл, наверняка любит или любил и свою маму. Для ребенка ведь не бывает плохих сторон родителей. Мам и пап. Они появляются только тогда, когда дети вырастают и учатся наблюдать, делать выводы, когда жизнь начинает готовить их к самому большому разочарованию в их жизни - родители тоже не идеальны.
И теперь Итан понимает, что Офелия не даст ему спокойной жизни в спорте. Она не смирится и не успокоится, пока Итан не получит метку, как она и хотела, как хотел и он одно время. Он убеждал себя, что для него нет больше нигде места в этом мире. И только позже пришел к понимаю, что не обязательно искать место специально. Ты когда-нибудь сам придешь к нему, рано или поздно. А если ты сейчас сомневаешься, что выбор матери - не самое лучшее для тебя, почему все еще мешаешь случаю и жизни помочь тебе?
Ургхарт не любил ломать голову. Он, леший его побери, тупоголовый спортсмен и все тут. Он хочет совершенствовать свое тело, он любит ряд вещей, которым не изменяет, которые принимает и все эти страдания, все эти попытки разобраться в себе ему не подходят, он сразу же запутывается. И в силу характера, до кучи, не способен кому-либо об этом сказать. А тупоголовыми спортсменами очень легко управлять.
Он был готов, что ради призвания, ему придется переломать не один десяток костей, что придется из низов подниматься, взбираться, а не взлетать, как он привык, на метле. Ради того, чтобы его имя знала вся Британия, чтобы он летал не хуже какого-нибудь Виктора Крама. А вот ради того, чтобы стать Пожирателем Смерти, еще не осознавая степень ответственности и дерьма, которые из этого всего вытекают, он был готов делать... хм... ничего?
- Вот именно, профессор. Я буду предоставлен только самому себе. И я не знаю, куда мне идти. Девушка, которую я выбрал - магглорожденная - он не смог скрыть отвращения в голосе. Уж простите ему эту вольность, Айдан Дэллакэйппл, он таким вырос. Ему всю жизнь внушали, что магглорожденные - это отбросы, люди, которых если не убить, то выбросить на помойку будет самым правильным. А здесь. Не то, чтобы ему было наплевать на тот факт, что родители Роуз - совершенно обычные магглы, не способные даже на самую простецкую магию, просто он смог закрыть на это глаза. Но так не будет всегда. Если он не научится видеть в магглах людей ничем не хуже волшебников, это ни к чему хорошему не приведет. Потому что любовь, у нее такое свойство, остывает, а отношения остаются.
- Если даже я захочу выбрать ее, моя семья не оставит меня в покое. В конце концов, я останусь один - ибо, будь реалистом, Итан, ты ничего не умеешь, кроме как летать на метле. В Министерстве ты будешь просто обречен сидеть с бумажками и сдохнешь там, как офисная крыса, не вставая со своего нагретого истрепанного кресла старым, ничего не добившимся, кроме скромной премии стариком.
Так Итан не хотел. И видя перед собой человека, у которого в жизни было все, он немного даже завидовал.
- Наверняка у вас были цели, когда вы выпускались и вы знали, кем вы являетесь - Итан немного отвернулся в сторону и посмотрел на двигающиеся картины в кабинете. Они не выражали ни сочувствия, ни жалости, ни отвращения. Они были просто картинами, которые обманчиво жили где-то в своем замкнутом волшебном мире. У картин не было ни мнения, ни мыслей. Они говорили лишь то, что было заложено в них при написании, они делали только то, что могли. Удивительно. А ведь люди ничем не лучше картин. Заколдованный круг жизненных событий, движения лишь в ту сторону, в которую не упирается картинная рама...
- Я очень много чувствовал, - Итан вздохнул и достал волшебную палочку. Раньше он обожал ее. Она понимала его без слов, логичное продолжение его руки, а для некоторых заклинаний ему теперь не нужны слова. В чем-то он был хорош, для другого - совершенно непригоден. Но он старался, настолько, насколько мог. Больше того, чего заложила в него природа, он все равно не умел.
Без слов Итан, одним небольшим движением палочки, тем не менее, слегка осторожным, он поднял в воздух почти все вещи, которые находились на столе.
- Левитация дается мне невербально - выговорил Итан, наблюдая за собственной магией. Его друзья знали о том, что Итан добился в этом большого успеха, но никогда не отмечали это ни похвалой, ни просто напоминанием того, что ты Ургхарт, все-таки не круглый нолик. - Как и все, что связано с полетами.
Предметы на столе осторожно, подрагивая, опустились на свои запыленные места. Совершенно внезапно, не готовясь, он попытался вызвать патронуса. За секунду он ничего почти не успел вспомнить, но продемонстрировать профессору то, что получается у него из защитных чар, он был должен. Может быть, это поможет им обоим в этом сложном уроке жизни и защитных чар?
- Экспекто Патронум - он направил чары в сторону и вместо белого луча света, хотя бы, что-то вырвалось из палочки и странно обожгло руку. От какого-то совершенно несознательного взрыва, пострадал стоящий в углу комод с, видимо, нужными вещами. И это снова доказывало то, что Итан, если даже чего-то хочет, получает совершенно иной результат.
- Она не слушается! - С немного безумными глазами обратился к профессору Итан. Он был так взбешен на свою собственному палочку, что был готов ее прямо сейчас выбросить куда-нибудь или разломать. Для того, чтобы летать на метле, палочка не нужна. И пусть ее у него не будет. Меньше проблем тогда. Итан бросил ее на стол и опустился в кресло.
- Раньше она хотя бы не реагировала - устало заключил Ургхарт и опустил виновато голову. В углу зияла небольшая дыра, не задевшая, впрочем, ничего важного. На это Итан надеялся.

+2

17

- Во многом ты прав, Итан. Однако человеку на то и даны глаза, чтобы он сам мог определять свой путь, - мягко заметил Айдан. Существует категория людей, которые не могут жить под всеобщим порицаниям. Айдану было не понять, как можно видеть зло вокруг себя. ведь в первую очередь вокруг нас люди. Неважно, какая кровь течет в жилах волшебников - красная, бордовая, как у любого человека, присутствующего в этом мире. Чистая кровь. Это уже давно не вызывает улыбки, не вызывает приступа ненависти. У шотландца это словосочетание ничего не вызывает. Их осталось не так много, тех, кто мог бы похвастаться этим.
Большинство из тех, кто кичится своей кровью просто скрывают от большинства свое родовое дерево. Нет, конечно, они не посмотрели бы на магглов и не связали свои жизни с теми, кто не имеет магических способностей. Но смешение крови с полукровным магом, так же делает ребенка полукровкой. И как можно говорить о чем-то, если среди магглорожденных волшебников случаются сильнейшие маги.  - Тот факт, что ты называешь ее магглорожденной, а не ругаешься при мне последними словами, делает тебя человеком на голову лучшим, чем многие из тех, с кем я имел несчастье быть знакомым. Я не в праве говорить тебе, что делать и как поступать. Но могу посоветовать слушать свое сердце. Я знавал многих волшебников, которые после сожалели, что не могли противостоять обществу. Но, я не в коем случае не призываю тебя к этом. Не советую идти против воли своей матери. Но твое сердце, Итан, принадлежит только тебе. Только ты в праве решать, кого тебя любить. И почему ты вдруг решил. что останешься один? А как же та, ради которой ты бы мог рискнуть?
Айдан за один вечер, должно быть, у знал об Ургхарте столько, сколько вряд ли знали о нем учителя за все годы его обучения. Дан не мог упрекнуть их в близорукости и ущемленности, все-таки в первую очередь у них совсем другая задача в этой школе. Именно поэтому у Дэллакэйппла, которого любили многие ученики, было превосходство. Айдан мог позволить вольность и некоторое пренебрежение правил в своем присутствии, и не испытывал при этом чувства вины или чувства стыда. Поэтому на достаточно личный вопрос не посчитал нужным искать уклончивый ответ.
- Мой отец мечтал видеть меня на месте чиновника. В свое время он сам занимал должность в Министерстве в отделе магического правопорядка. И мечтал, что я пойду по его стопам, а может быть, даже дальше. Не желая обижать его, я даже поступил на службу, но быстро понял, что это не мое. Вскочил на метлу и убрался из Лондона, ни имея даже кната в кармане. Я долгое время не знал, что я значу в этом мире. Уверю тебя, Итан, не ты первый и не ты последний стоишь на распутье, - успел произнести волшебник, пока Ургхарта обуревали эмоции. Предметы с его стола подняли в воздух, и Дээлакэйппл с невольным восхищением посмотрел на студента. Он хотел похвалить его, но эмоции в молодом человеке менялись слишком быстро. Вот Итан выкрикнул заклинание, угодившее в угол кабинета, оставляя там прожженную дыру. Тряхнув головой, шотландец приблизился к слизеринцу и обошел его со спины. - Потом я все поправлю.
Осторожно, Айдан положил свою руку на локоть руки Итана, в которой он все еще сжимал волшебную палочку, которой казался недоволен.
- Когда она улыбается тебе, тебе хочется улыбнуться в ответ? - негромко произнес волшебник, направляя руку Урхгарта вперед и вверх, оставляя ее в удобном положении. Итан едва ли не вдове крупнее профессора, и Айдану сложно руководить им, чтобы это не мешало им обоим. Тем не менее, ему удавалось сохранять расстояние между ними, чтобы у парня не возникло ощущения вторжения в свое личное пространство. - Движение кистью должно быть плавным. Ты не забрасываешь квоффл, ты колдуешь.
Айдану удалось показать движение его кистью. Теперь от Итана требовалось еще раз попробовать заклинание.

Отредактировано Aedan Dellachapple (2015-10-29 18:04:52)

+1

18

Ты не забрасываешь квоффл, повторял себе Итан. Ты не забрасываешь его. А в принципе ничего кроме этого и не умеешь, с чего бы тебе здесь стараться? Не изменяй себе, не пытайся поменять то, что уже сложилось, так ведь будет легче. И тебе и всем вокруг. Какая борьба теперь разворачивалась в голове у Итана Ургхарта. Он не готовился к патронусу, как всякий нормальный волшебник, он просто пытался успокоиться. Успокоить одолевший его поток мыслей, бурю эмоций. Как будто все его нутро, живущий внутри демон боялся светлой магии. Боялся, как прокаженный креста. И шипел внутри, как ужавшая сама себя змея, крутилась от действия собственного яда и ненавидела всех вокруг в ответ на свою боль. Конечно, больно убивать что-то в себе. Даже самое плохое больно убивать. Как больно вырезать на теле злую опухоль. Она мешает, она не дает жизни, но убрать ее - тоже процесс выдержки и ужасной боли. Нельзя просто встать и одним днем измениться, это плавно протекающий процесс с таким вот хирургическим результатом. Возьми нож Итан, убей в себе глупость, страх перед будущим, стань уже тем, кем хочешь стать.
Впереди ведь еще больше трудностей. Трудностей, из-за которых тебе придется делать тяжелейший выбор и рисковать очень многим. Своей жизнью, жизнью все еще дорогих людей. Если, разумеется, ты хочешь чего-то добиться. На самом деле, не сидело у него на плече ни ангела, ни демона, его не разрывало на две части, он просто пытался найти себя. Как всякий любой человек. Просто кому-то помогают найти себя товарищи, родители, факультет, а Итану в свое время не помог никто и принялся это делать сам. Так, как умеет, настолько, насколько у него, у ребенка, это получилось.
Нельзя упрекнуть человека, который сделал ошибку. Он пытался. Достаточно усердно и старательно.
То, что Розу родили магглы не делало ей чести. Конечно, Итан был разочарован. Но в недостаточной мере, чтобы на следующее утро не встать и не подумать о том, что любит ее сильнее, чем чистоту ее крови. Все округ грязнокровки могут быть отвратительными существами, которым грош цена, но Роуз была не такой. Она была особенной магглорожденной. Единственной в своем роде, которую он был готов защищать от всего мира. А Ургхарт прекрасно знал, что идет им навстречу, какую политику хочет поставить Волдеморт, что случится, если он придет к власти. Остановить его - не в силах Итана, противостоять ему - тоже. Для этого есть великие волшебники, Избранные, все дела, трали-вали. Итан хочет только одного, чтобы вся эта история как можно меньше затронула Кэмбелл.
После рассказала профессора Итан почувствовал доверие к нему. Неужели у всех детей случаются проблемы с их отцами? С теми, что ждут от них родители? Когда-нибудь встает этот вопрос об отцах и детях и ни для кого это не ново. Другое дело, что не каждый будет об этом распространяться. Это личная вещь, которую не нужно выносить в люди. То, что Айдан стал ему что-то говорить о себе, показывает только попытку проникнуть глубже в суть вопроса.
И на этот раз Ургхарт не сопротивлялся.
- Разумеется, хочется - он сам улыбнулся. Ну, невозможно влюбленному человеку сокрыть о том, что он влюблен, особенно, если он чувствует взаимность. И пока Итану кажется, что это навсегда, он наслаждался легкостью, с которой он отрывался от земли, погружаясь в приятные воспоминания.
Ургхарт кивнул и выдохнул. Отпустил то, что в нем звенело и трещало. Стая ядовитых насекомых вылетела вместе с тем вздохом и осталась только матовая тишина, не издающая звуков. Черная пустота, теплая и плотная, как кусок бархата. Как согревающее одеяло в белую стужу.
"Экспекто Патронум?"
Он даже рта не смог открыть. Такой сильной была магия, что она обездвижела его. Позади был профессор и все контролировал. Изолировал вспышки гнева, позволил Итану почувствовать себя в безопасности, убедил, что об этом никто не узнает.
Ургхарт в силу закрытых глаз не увидел белого света, который вышел из палочки. Свет рос, лишь когда он стал достаточно ярким, чтобы прорваться сквозь не плотно сжатые веки, слизеринец открыл глаза. Ему ничего больше не надо было делать. Так тепло стало, просто невыносимо. Как будто всю эту жизнь он жил в холоде и темноте. Ургхарт холод ненавидел и только теперь его перестало знобить. Ведь порой нам холодно не потому что на улице февральские морозы.

+2

19

Когда юный волшебник согласился с ним, дал ему ответ, который в тайне Айдан рассчитывал услышать, он улыбнулся. Нет ничего прекрасней любви. Дэллакэйппл слышал, что пропаганда Темного Лорда говорит о том, что это глупость. Айдан не тот, кто может это обсуждать или говорить, что идея не правильная. Он полукровный волшебник, говорят, что таких не сильно коснется политика Темного Лорда, вот только шотландец в это не верил. Сначала, они уничтожат магглорожденных волшебников, потом возьмутся за полукровок, он был в этом уверен. Однако они в этом кабинете не политику обсуждают. Пока Дамблдор жив-здоров им ничего не угрожает. Орден Феникса в этот раз так же силен, как и Пожиратели Смерти. И пока нет открытой конфронтации, им не о чем переживать. Другое дело, что перед каждый волшебником, вне зависимости от чистоты крови, встанет выбор. И его придется сделать, каким бы тяжелым он не был.
Для Айдана Итан уже совершил свой выбор. Его улыбка, озарившая его лицо, сказала профессору много больше, чем слова, которые волшебник так тщательно подбирал. Ургхарт колдовал. Все, что требовалось от Айдана помочь ему почувствовать себя уверенней. Именно поэтому он был так рядом, даже слишком. Показать, доказать ему, как сильно он заблуждался на собственный счет. Итан Ургхарт - способный волшебник.
Выглядывая из-за его плеча, шотландец, как зачарованный смотрел, на серебристый свет, вырывавшийся из палочки студента. Среди этого потока магии можно было разглядеть размытые очертания крупного животного, такого же крупного, как сам хозяин, произнесший заклинание. Айдан осторожно отпустил его руку и сделал шаг назад. Свечение не пропало, разве что стало только сильней. Ему даже показалось, что черты животного стали четче. С первого раза ни у кого не получалось. Разве что Альбус Дамблдор должен был с первого раза осилил это заклинание.
Заклинание ослабевало. Еще тяжелее его было удерживать потому что им не грозила никакая опасность. В кабинете Защитных Чар они были одни. Слава Мерлину и его подштанникам, в замке не было дементоров, на которых можно было бы испытать силу магии Ургхарта. Лично Айдан был не готов встретиться с этими созданиями, хотя и имел теоретические представления о том, что нужно делать и как быстро бежать.
- Ты молодец, - негромко сказал волшебник, когда Итан все же опустил волшебную палочку. Ему хотелось поддержать юношу, похлопать по плечу и снова сказать, что он молодец. Так делают родители, преимущественно отцы. Так сделал его отец, узнав оценки по Ж.А.Б.А. Это был единственный жест его расположения. Потому что спустя всего несколько месяцев Айдан рванул на метле в неизвестном направлении. - Я знаю не так много выпускников Слизерина, которым удалось вызвать бестелесного Патронуса. Тех, кто вызывал телесного и того меньше. Но это твой щит. Ты можешь управлять им своими эмоциями, идущими изнутри, из твоего сердца.Чем больше в тебе отчаяния и злобы, тем более лакомый кусочек для этих монстров ты из себя представляешь. Лучше освободить свой разум, думать о чем-то хорошем: о полете на метле, о выигрыше любимой команды, об улыбки девочки, что на курс младше.
Пояснил волшебник, помогая себе жестами рук. Ему хотелось добавить, что он гордится юношей, и что его таинственная подруга, непременно, гордилась бы им не меньше.

+2

20

У Итана на душе вдруг образовалась пустота. И она была не такой, как предыдущая. Она налились кровью. Горячей и густой. И все внутри заболело, словно он на утро встал после непомерно для себя долгих изнуряющих тренировок. Тело, и правда, заболело физически. Наступил некоторый упадок сил. Так всегда бывает, когда впервые попробовал на вкус сильную магию. Не зря некоторые волшебники становятся великими. Сильная магия не выпивает у них ничего. И Итан понимал, что некоторые вещи пока еще слишком большие для него. Но он будет стараться, непременно будет.
Так странно все произошло. Он и не думал, что у него получится и в какой-то момент перестал думать о приходе сюда только как об обстоятельствах, ибо он сам не мог справиться. Он как будто зашел к другу на чай и чего-то вынес для себя. Невероятно важное и нужное именно в данный момент. Конечно, пока нельзя было сказать, что Итан готов что-то изменить в своей жизни, но руки больше не обжигало. Они только странно тряслись не то от напряжения, не то от какого-то волнения внутри, которое еще не прошло. Знаете, когда вместе с нервами напрягается тело и ты весь вытягиваешься в струну, ты весь - пружина. Так было и с ним. А пока наступало медленно расслабление, оно приходило постепенно и Итан не мог успокоиться до конца.
Тем не менее, мгновение патронуса того стоило. Это была не просто магия, это был выбор, который Ургхарт еще не осознал, но осознал, наверное, его наставник. Профессор Дэллакэйппл, конечно, не считал себя ни его наставником ни, наверняка, другом, но у Итана сложилось такое впечатление, он за это впечатление зацепился. Не каждый день вот так придешь к кому-то, не каждый день пожмешь кому-то руку и примешь помощь. Профессор тут был не типичным учителем, он находился здесь совсем для других целей. Совершенно различных. Но все цели им пока что были достигнуты.
И все-таки Итан потупил взгляд. А так ли важен патронус? Ну, конечно, когда в душе наступила тишина, когда он потратил на заклинание большую часть своих самых ярких и самых приятных эмоций, которые только успел сконцентрировать, было логично, что он не сможет думать более ни о чем. Ни о хорошем, ни о плохом. Но голова сама уходила в какие-то дебри и задавала новые вопросы. Совсем не то время, совсем не та обстановка, чтобы спрашивать себя и учителя. Много ли патронус значит в жизни? Наверняка любой темный волшебник мог бы вызывать его, даже у них есть то, что они любят. Пусть это не люди, а вещи.
Разве что им не приходится защищаться от дементоров, но это другая тему для дум.
Ургхарт тяжело вздохнул и наощупь нашел позади себя стул. Он еще не был готов уйти из кабинета, ему нужно было немного передохнуть. Он даже успел усмехнуться. Так вот чему Поттер учил свою шайку самоучек. Удивительно, насколько быстро эти бараны освоили такое сложное заклинание. Итан снова поймал себя на мысли, что он безнадежен. Да, у него может что-то получиться, если он будет тренироваться и прилагать старания, но все равно результат был плачевным. Сколько душевных сил он потратил на то, чтобы перешагнуть через себя. Это был настоящий моральный тупик.
Он взялся за голову и чуть взъерошил волосы.
- Не так просто думать о хорошем, когда хорошего мало- Итан устало улыбнулся. Наверное, он глупо выглядел. Столько сил потратить на какое-то заклинание из учебника третьего курса по ЗОТИ. Он тупоголовый спортсмен, которому многое дается с таким трудом. Теперь ясно, почему учителя даже не пытаются с ним заниматься и просить чего-то сверх курса. Поставить среднюю оценку и отпустить, потому что лучшего все равно не добьются. Никого не волнует, что учителя и созданы для того, чтобы помогать ребятам осваивать трудности.
- Извините, что напряг вас - даже говорить стало немного трудно. Это было заметно по медленному тону. - Предложение чая все еще в силе? Вы мне... очень помогли. Это даже удивительно. Снейп бы послал меня в жопу с такими просьбами.
Итан был человеком простым, об очевидных вещах говорил прямо и без стеснения. Снейп бы еще рассмеялся ему в лицо своим холодым "ха-ха-ха, мистер Ургхарт" с выражением кислой капусты, развернулся бы на каблуках и пощелкал дальше заниматься своими делами. Если бы не профессор Айдан, Итан бы так и сидел тугодумом над книжкой. Роуз вряд ли владеет патронусом тоже, и у нее он не стал бы просить помощи. Впрочем, Итан Ургхарт неделю назад вообще бы ни у кого ее просить не стал.
Иногда для того, чтобы человек изменился нужны года. А иногда достаточно всего лишь пары часов.

+2

21

- Поэтому хорошее нужно беречь в своей памяти. Если этого не останется, мы все превратимся в чертсвую буханку хлеба, - мягко заметил профессор, подталкивая Итана обратно к своему столу. Обходя его, волшебник коснулся волшебной палочкой чайника на столе, и из носика его тут же повалил пар. Остановившись возле своего саквояжа, в начале визита предложенного Итану для выбора чайного напитка, Айдан пробежался пальцами по упаковкам, пока не выбрал привезенную из Таиланда. - Не знаю понравится ли. Я бывал во многих странах, и всегда пытался захватить с собой частичку нее. Сувениры выглядят несколько глупо, особенно если у тебя нет постоянного места жительства и некому посылать открытки. А что может быть лучше чашки свежезаваренного чая?
Профессор заварил чай в ручную. Он давно уже свыкся с мыслью, что это лучше делать без волшебства. Некоторые вещи лучше делать без волшебной палочки, тогда не теряется их магия. Через некоторое время чай был готов, разлит по чашкам, и одну из них профессор придвинул к юному волшебнику.
- Я не профессор Снейп, к счастью или к сожалению. Я вообще-то считал себя не созданным для профессорской деятельности, - усмехнулся Айдан.Если бы Итан только знал, что в начале этого года, Дан фактически был готов снова вспрыгнуть на метлу и умчаться куда глаза глядят. Что именно профессор Слагхорн, который является деканом его, Ургхарта, факультета, поможет ему найти себя и уговорит остаться. Собственно, у каждого человека есть свои секреты и тайны, которые он решает открыть тогда, когда сочтет нужным. - Как говорил профессор Дамблдор в начале этого года, вы можете обратиться ко мне с любой проблемой. Я, так сказать, мастер на все руки в этом замке.
Без горя и печали в голосе отозвался мужчина. Ему вдруг подумалось, что он хорошо провел этот урок. Не наступил на свою мантию, не развалился в полный рост у ног слизеринца, чем бы вызвал его смех, непременно. Дэллакэйппл даже забыл о собственной неловкости. И даже не разлил чай, промахнувшись мимо чашек. Кажется, появление слизеринца в его кабинете положительно повлияло не только на молодого человека, но и на него самого.
- Вы способный волшебник, Итан. Может быть, вам будут подвластны не все области магии, но это и не дано каждому. Но в вас есть нераскрытый потенциал, - заметил Айдан, снова переходя на "вы". Ему почему-то казалось, что молодой человек больше не придет к нему. Это печалило. За краткий миг их общения, Дан умудрился проникнуться к студенту симпатией и уважением. Но если его сокурсники узнают, что он зачастил в кабинет Защитны Чар, его никто не похвалит за это. Айдан понимал это, потому даже не строил надежд на то, что обрел для себя друга. - Ох, уже почти десять. Что-то мы засиделись с вами, мистер Ургхарт. Если вам встретится Филч, а я в этом фактически уверен, отдайте ему это.
Дэллакэйпл притянул к себе пергамент и быстро написал на нем несколько строчек, а после поставил роскошную подпись, которой ему пришлось научиться, чтобы радовать своих фанатов.
- Я рад, что ты сделал это, Итан, - он протянул ему пергамент и посмотрел в глаза с улыбкой на губах.

+2

22

Было уже почти десять. Преступно много для студента школы и по-детски рано для Итана Ургхарта. В десять вечера жизнь только начинается, о чем вы! Однако, он сам заметил, насколько устал. Так много за сегодняшний день было сделано, остается только этому удивляться. Он смог сам убедить себя в том, что помощь других - не преступление против самого себя, это не слабость и тем более - не унижение. И он освоил такое важное заклинание, почувствовал себя абсолютно нормальным человеком. Немного с загонами, но и с ними он со временем сможет справиться. Жаль только, что вечер подходил к концу, Итан нашел в профессоре приятного собеседника и хорошего человека. Таких людей было мало. Таких людей, каких не хочется бить. Которые не врываются в личное пространство со своей добротой, а делают это с полной ясностью своих действий, зная, как разные люди могут на это реагировать. Это приятно. Приятно всякому, кто чтит личное пространство, кто знает собственные границы. Когда с мнением и особенностями таких людей считаются, это невероятно приятно и располагает к себе.
Итан было хотел спросить, мог бы он еще раз сюда прийти, но не нашел причины, по которой мог бы оказаться здесь снова. Если только не сможет выучить какое-нибудь заклинание, но профессор внушил ему понимание того, что он, Итан Ургхарт может все на свете, если приложит старание, если перестанет бояться самого себя. И теперь Итан в себя верил. Неужели нужно было семь лет, чтобы встретить такого человека, к которому внезапно для себя начнешь прислушиваться, Ургхарт? Почему такого профессора она не встретил на первом курсе? Почему ребенку позволили удалиться в такую темную чащу запутавшегося сознания?
Теперь же оставалось только взять топор и разрубить то, что мешает пробираться свету. Свет, в конце концов, это важно. Если человек долго живет без света, он превращается в крысу.
- Да, я могу - кивнул Итан. И он обязательно вернется сюда снова. Он знал, точнее, чувствовал, что однажды жизнь заведет его в трясину и он будет из нее выбираться, потому что все плавно к этому идет, но теперь Итан знал, что может сопротивляться этому, несмотря на то, как сложится его жизнь. Несмотря на те решения, которые будут приниматься за него, но ради него. В конце концов, он сделает усилие над собой, как сегодня, в этом кабинете и будет вспоминать, что, черт возьми, он кое-что способен, он не прокаженный и не последний человек на земле.
- Я хочу только знать, - он сомкнул на какое-то время зубы и напрягся. Вопрос, который он хотел задать мог бы породить за собой еще кучу других вопросов и серьезный разговор, но не спросить Итан теперь просто не мог - если меня занесет куда-то в очень плохое место, к каким-то очень плохим людям... если я обращусь к вам, вы сможете напомнить мне... о чем-то очень важном?
Итану было тяжело облечь в слова крик о помощи. Что же, профессор, если у него не останется выбора и он придет к Пожирателям, если получится так, что никакой другой альтернативы у него не будет, Дэллакэйппл протянет ему руку, если Итан Ургхарт попросит. Как сегодня попросил помочь ему найти что-нибудь хорошее в себе, сделает то же самое тогда?
Ведь патронусы, в самом деле, это всего лишь облик души. Души, которую темные волшебники убивают, но не Итан. Он убивать ничего в себе не хочет, тогда станет слишком холодно. И никакая одежда не спасет зимой. Итан боялся того человека, кем он может стать однажды. Тогда, профессор, все будет намного сложнее, чем вызов патронуса.
Мне будет очень нужна помощь. Если вы скажете нет, я не приду к вам. Я не хочу убивать людей, я не хочу носить метку. Все это было не сказано. Все это пролетело в мыслях, но отразилось на лице.
- Спасибо вам - кивнул только Ургхарт и поднялся со своего места. Чай, приятная компания и такие важные решения - всем этим наполнился чуждый еще недавно кабинет. Мало мест, в которые Итан хотел бы вернуться, но сюда он бы заглянул еще раз. Просто так или с мировой проблемой, неважно. У него больше не было людей, которые прожили жизнь и могут дать правильный, независимый ответ, осторожный, но очень важный.
Тем не менее, было десять часов. И нужно было уходить. Всем в свои привычные дела.

+2

23

Было в нем что-то, что мешало Айдану увидеть тьму внутри его сердца. Наверно, это было желание стать другим. У него была комплекция воина, который мог бы сокрушить множество своих врагов. В нем пылал потенциал, который был неизвестен даже Ургхарту. Он не желала заглядывать в себя так глубоко, чтобы увидеть хрупкую надежду на что-то лучшее в себе. Айдан тоже не стремился заглянуть в него так глубоко. Возможно, не в первую их встречу. Возможно, когда-нибудь они снова окажутся наедине и посвятят это время разговорам о чем-то важном, или о чем-то пустом, чтобы унять дрожь в коленях и кончиках пальцев.
- Конечно, Итан, - профессор поднялся на ноги, провожая студента. Он прекрасно понимал, что Ургхарт имел в виду нечто большее, чем очередная тренировка того или иного заклятия. Есть в этой жизни вещи намного важнее, чем пускать проклятия из волшебной палочки. В этом мире есть любовь, благодаря ей мир держится, остается другим, разбившись на осколки, снова собирается воедино. Благодаря любви тьма находит в себе свет. Нельзя жалеть тех, кто познал чувство любви, жалеть нужно тех, кто не знакомился с этим чувством. У дверей Айдан крепко пожал ему руку. - Вы много лучше, чем кажетесь себе, Итан.
Сказал профессор вдогонку, в широкую спину уходящего слизеринца. Дверь за ним захлопнулась, и Айдан осознал, как сильно он устал. Писатель вернулся к своему столу, опустошил свою бутылку сливочного пива, присланного Розмертой, взмахом волшебной палочки убрал со стола. Его взгляд задержался на углу кабинета, куда угодило заклинание Итана, неудавшееся заклинание Патронуса. Перед его глазами снова появился образ молодого человека, отчаянно пытавшегося найти путь, по которому захочет идти.
Профессор Дэллакэйппл отогнал наваждение, приводя кабинет в надлежащий вид. И только когда все стулья и столы оказались на своих местах, пол был очищен от бумажек, оставшихся после нескольких часов дневных занятий. Свитки были собраны, саквояж снова закрыт. Только после этого Айдан погасил свечи в кабинете и направился в свою комнату. Сегодня не его дежурство, и волшебник мог отдохнуть в своей спальне. Но прежде стоило написать письмо. Весточку той, о ком напомнил ему визит Итана Ургархта. Молодой человек так же напомнил ему о Магадлене. В неверном свете свечей на столе возле окна в уютной спальне Дэллакэйппла, шотландец сел писать письмо волшебнице. В письме он снова говорил о том, что не уверен, что сделал правильный выбор, но уже получает удовольствие от того, что находится в стенах замка, который по праву считал своим домом. Выразил озабоченность ее долгим молчанием, а так же справился о том, как проводила Рождество она. Привязав письмо к лапке филина Уиллоби, мужчина открыл окно, пустив в душную комнату поток свежего воздуха. И вытолкнул птицу на мороз. Еще какое-то время он смотрел, как удаляется ее силуэт, а потом захлопнул окно и сел на кровать. Этот день показал ему намного больше, чем несколько месяцев, которые он "профессорствовал". И Айдан смел понадеяться, что это не единственный день в его учительской жизни.

Отредактировано Aedan Dellachapple (2015-11-01 14:41:54)

+2


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [27.12.1996] Expecto Patronum