0473
0359
0302
0333

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Объявление

ПОСТ НЕДЕЛИ: Весь отдел пялился на него, как на прокаженного, дав Бену понять, что им известно что-то, что неизвестно ему. B. Wade

МАССОВЫЕ КВЕСТЫ
в игре сентябрь-ноябрь'97

Операция ОД – El. Blishwick [26.03]
Легелименция – G. Weasley [27.03]
Побег – C. Gamp [27.03]
Об эльфах – D. Creevey [28.03]
Налёт на ММ – B. Fawley [27.03]
Безопасных мест нет – W. Köni [27.03]
Мы бяки-буки – W. König [25.03]
Следствие – B. Wade [29.03]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [12.08.97] Демон во мне


[12.08.97] Демон во мне

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Демон во мне
http://funkyimg.com/i/2kLpE.png

Жив, а не умер
Демон во мне!

В теле как в трюме,
В себе как в тюрьме.

› Участники: Aurora Mulciber and Gregory Travers
› Место: Министерство магии, кабинет Джейкоба Мальсибера

› Время: эпизод продолжает события [30.06.1997] Нет средства [c]
› Погода: душно и пасмурно, надвигается дождь

  Его ущемленная гордость и жажда мести столкнется с ее самоуверенностью и юностью. Он хочет ее уничтожить, она страстно жаждет жить.

Отредактировано Aurora Mulciber (2016-12-10 21:02:29)

+2

2

Быть в аду нам, сестры пылкие,
Пить нам адскую смолу, —
Нам, что каждою-то жилкою
Пели Господу хвалу!
\\ Цветаева

  В дверь постучались. Мальсибер кинул раскатистое: «Войдите!», не оторвав взгляд от отчета. По цоканью каблучков он узнал в вошедшей своего секретаря.
  - Да, мисс Гамп?
  - Сэр, прошу прощения, но в Вашем расписание накладка. Вы пригласили Аврору на ужин в тоже время, когда у Вас встреча с сэром Трэверсом.
  Джейкоб глубоко вздохнул, легкие наполнились, расширилась грудная клетка. Он выпрямился, от чего позвонки его захрустели. Получив удовольствие от этого и от того, что его секретарь обладает кое-какой проницательностью, Мальсибер улыбнулся.
  - Все правильно, Корнелия. Благодарю Вас за беспокойство. Вы свободны.
  Мисс Гамп поморщилась, лицо ее приобрело озабоченный вид. Закрыв за собой дверь, избавившись тем самым от общества начальника, она потопталась на пороге, но уже ничего не могла сделать. Процесс был запущен, в скором времени в кабинет должна была прибыть кузина Джейкоба Мальсибера и лучшая подруга Корнелии - Аврора, а также Грегори Трэверс, широко знакомый общественности с тех пор, когда смотрел на читателей со страниц «Ежедневного пророка» в качестве преступника, сбежавшего из Азкабана. Сегодня его реабилитировали, вернули титул и имущество, приправив все это красноречивыми извинениями, но суть оставалась прежней. Это все тот же преступник, убийца, узник.
  Джейкоб в свою очередь никакого беспокойства не испытывал. Он смотрел на это, как на сделку. Брак был элементом бизнеса и политики, который игнорировали Мальсиберы. Семья как будто забыла, что подобные союзы укрепляют связи. Ведь именно благодаря браку с Уизли и Блек, заключенными во второй половине девятнадцатого века их род укрепил свое положение и не вымер в следствие многочисленных союзов внутри семьи. Их кровь не только стала жидкой к тому времени, но и родословная растеряла свою «ветвистость». Но не только укрепление породы и положения привело Джейкоба к подобному решению. Он хорошо понимал, что Авроре только восемнадцать лет. А Грегори минуло сорок. Это не возраст, конечно, однако… Не мало вероятно, что на охоте его брюхо распорет кабан, или же по случайности он переборщит с дозой прописанных ему лекарств. Возможностей масса! Итог один: не дожив до двадцати лет, его кузина станет обладательницей состояния Трэверсов, так как Грегори был последним представителем своей фамилии. Тем временем у Авроры еще будет год до свадьбы, она успеет нагуляться вдоволь, тем временем от Трэверса можно ожидать поддержку Джейкоба, раз ему обещана невеста из Мальсиберов.
  Ход его мыслей прервал стук в дверь, потребовавший от него очередного приглашения. На пороге появилась Аврора. Ее тяжелые прямые волосы, сладко пахнущее ароматическим маслом, лежали на плечах. Будто отдавая дань времени, они больше не растекались игривыми волнами по ее спине. Она стояла на пороге, не желая войти, и нетерпеливо хмурила брови.
  - Джейкоб, ты еще не готов?
  Он приглашал Аврору на обед под предлогом того, что познакомит ее с новым школьным преподавателем. Она, как любая девушка, была заинтригована, ведь от этого человека зависело ее будущее.
  Истинно же в Авроре говорила практичность. Поступая в Хогвартс, от кузенов она узнала все, что нужно было знать о строгости МакГонагалл и язвительности Снейпа. И новый преподаватель, который вероятно заместит Флитвика, был интересен ей. Если он был знакомым Джейкоба, вероятно, Аврору ожидает удачная сдача Ж.А.Б.А. Да и дома она засиделась.
  - Присядь, - остановил ее пыл кузен и дальше стал просматривать документы.
  И тогда в дверь постучались в третий раз. Открыла Корнелия, пропуская вперед Грегори Трэверса.
  - Аврора, познакомься…
  «Мы уже знакомы», - чуть не вырвалось у Мальсибер, которая предпочитала в этот момент не дышать.
  Знала бы она, что это не просто встреча, даже не с преподавателем, а с ее будущем мужем, заботами Джейкоба Мальсибера, который все утро только и рассуждал о преимуществах этого брака.

+1

3

[NIC]Gregory Travers[/NIC] [STA]feel no ways;[/STA] [AVA]http://s0.uploads.ru/3Y0xz.png[/AVA]  [SGN]
Самое большое преступление — это призывать людей к независимости и свободе;
аватар от гарфилдоманки; [/SGN]

     Его шаги гулким эхом разносились по коридору. Этот уровень предназначался для высокопоставленных лиц и без причины сюда старались не забредать. Но у Грегори Трэверса сегодня был целый ряд необходимых причин. Подгоняемый нетерпением, он спешил к уже ставшей знакомой двери, чтобы, не обратив внимания на секретаря, миновать приемную и оказаться в полумраке кабинета. И удовлетворенно обнаружить, что успел вовремя.
     Недавно ему посчастливилось заключить с Джейкобом уговор. Маг действительно считал все это удачей. Казалось, еще неделю назад ему некуда было деть свою досаду и злобу. А сейчас все складывалось, словно непростой узор из гадальных крат. Да, он не смог проявить себя во время нападения на школу и старика Дамблдора, упустил свой шанс обратить внимание повелителя на себя. А теперь та, что стала тому виной, сидела в нескольких футах от него и пребывала в растерянности. Точнее, ему бы очень хотелось, чтобы все было именно так.
     — Рад встрече, мисс Мальсибер, — роняет мужчина. Он  намеренно не произносит слово «знакомство», не лжет впрямую, оставляя присутствующим право на домыслы. Пусть каждый услышит то, что готов услышать: ведь любая встреча, может быть как очередной, так и первой. А цель Трэверса стала вдруг слишком близка, чтобы быть скупым на уловки.
     Он просто не в силах скрыть излишней учтивости в своем голосе, наигранной и бархатистой. Если бы Джейкоб Мальсибер в эту секунду был (хотел быть) чуть-чуть внимательнее, то непременно заподозрил что-то неладное. Но старший заместитель министра был слишком доволен собой, чтобы обращать внимание на эмоции остальных людей. Он собирался устроить одно из самых выгодных вложений семейства за последние годы. Аврора, подросшая и похорошевшая за пятнадцать лет, которые Джейкоб провел в тюрьме, стала сейчас ценным капиталом. Чем дороже окажется оправа для этого сапфира — тем лучше. Он был своей кровью обязан обо всем позаботиться. И эти узы были гораздо крепче любых нерушимых клятв.
     Но в эту минуту Трэверсу было почти плевать на старшего из Мальсиберов. Его взгляд приковали к себе грива светлых волос и хорошенькое личико сидящей перед ним юной леди. Зубы его обнажались в улыбке, а во всем теле ощущалось нервное возбуждение. В лучшие годы это состояние неизменно сопровождалось жжением угольной метки на левом предплечье. Но сегодня темный Лорд не звал его. Сегодня Грегом двигала раненая гордость и жажда возмездия. О, нет, он вовсе не хотел калечить и убивать. Пока. Но чувствовал необходимость указать заигравшейся девчонке на свое место. Это ощущение  будоражило и пьянило, но волшебник знал, насколько важно сейчас держать эмоции под контролем. Он лишь учтиво кивнул Мальсиберу, когда тот покидал кабинет, оставляя наедине своих гостей.
     — Сиди здесь. И без глупостей, девочка. — Спокойно произнес Трэверс, как только дверь за его спиной захлопнулась. Последнее слово вышло вдруг настолько насмешливым, настолько вобрало в себя все ожидание этой встречи, что маг едва не зажмурился от мрачного удовольствия. Вот только Мальсибер была не той, в чьем присутствии стоило смыкать глаза.
     Волшебная палочка мгновенно оказалась в его руках. И на этот раз Грег намеревался не позволить себя обставить. Каждый из его коротких и бесшумных шагов был точен и выверен, каждое движение подчинялось четкому, безошибочному вектору. Он оказался за спинкой стула Авроры, взирая на нее сверху в низ. По телу начала подниматься неспешная волна удовольствия от осознания своего превосходства. Сейчас Трэверс знал больше, мог больше, и хотел несоизмеримо больше, чем эта пойманная в клетку райская пташка.
     — Не бойся. — Все тем же ровным голосом проговорил он, касаясь кончиком палочки выпирающей ключицы девушки. А потом осторожно повел ей вверх, прочертив дорожку по шее и закончив где-то за ухом, словно убирая от лица Мальсибер непослушную прядь волос. — Не вздумай кричать. Ты же не хочешь, чтобы эта кукла за дверью вбежала сюда и получила непростительное проклятье в свое милое личико? Я слышал, вы с ней близки… Вот только о ней Джейкоб вряд ли так же печется, как о тебе. Как думаешь? Аврора… — Маг произнес имя медленно и протяжно, словно пытаясь распробовать. Голос его стал ниже и тише, словно он звал ее, готовился раскрыть какую-то тайну. Впрочем, возможно, именно так и было. Грег усмехнулся, делая небольшой шаг в сторону. Интересно, какую сказку пришлось придумать, чтобы заманить ее в этот кабинет? Хотя, ему это было не слишком важно. Имела значение лишь истинная причина.
     И он наслаждался тем, что пока единственный в этой комнате знал ее.

+1

4

  Джейкоб ушел. Осталась только Аврора, бездыханная, округлившая глаза, словно рыба, выкинутая на берег. Кто и зачем вошел в кабинет, сказал несколько слов, в которые юная Мальсибер не вслушалась, и увел кузена? Куда? Она непонимающе смотрела на дверь и чувство беспокойство, распространяемое с каждым толчком сердца, охватило Аврору.
  «- Дочь, что случилось в день нападения на Хогвартс? – спрашивал отец.
  - Я не знаю, папа. Я спала».
  Жаль, что это не правда.
  Мальсибер послушно сидела. Взгляд шарил по кабинету, остановившись на портрете одного из предков, который в данный момент пустовал. Стены, мебель и давно умершие ей не помогут. Опустив глаза к полу, она подумала о ноже, спрятанном за пазухой. Но это же не ограбление, не нападение оборотня и, тем более, не попытка убийства. Тогда что это?
  Ей стало очень холодно. Конечно, это от шока. Или это Пожиратель источает мороз в душный летний день. Он стоял за ее спиной. Ему достаточно накинуть удавку ей на шею, или проткнуть артерию. Или же обойтись дешевым непростительным. В этом нет изысканности и чести, и все же это своеобразная месть. Будь прокляты мужчины с их раздутым самолюбием, которое так или иначе, но ненароком заденешь!
  - Это поединок. Вы были намерены меня остановить, мне это было не нужно. Я защитила себя. Это честно.
  Упрямица она не умела извиняться, льстить этим раздутым под дорогими мантиями индюкам. Ей следовало раскрыть ротик, пролить слезу, кинуться ему в ноги. Но ее характер, ее положение и воспитание не позволяло просить у мужчин. Она могла говорить с ним, угрожать ему, убить его. Но просить и раболепно слушаться?
  Страх был еще с ней. Он всегда будет с Авророй в присутствие Грегори, потому что он первый, кто ненавидел ее и готов был воплотить ненависть в кровавое действо. Но в юной Валькирии начала просыпаться гордость. Аврора злилась на себя за то, что пошла тогда за Драко и бросила в Пожирателя «Остолбеней», на Джейкоба, который оставил ее с этим мужчиной, по случайности, или, руководствуясь какими-то своими мыслями, и, конечно, на этого щеголя, который по неизвестной ей причине смел приказывать.
  - Я Аврора Элизабет из дома Мальсибер. Дочь Артура Мальсибера, кузина Джейкоба. Как Вы смеете угрожать мне?!
  Она не сдержалась, вскочила с места, развернулась, чтобы смотреть ему в лицо. Между ними был диван, обитый черный атласом. Кто знает, что было бы, если б не он? Пожиратель был уже не молод. На голове залысина, в уголках глаз морщины. В юности он наверняка был красавцем, но за годы, проведенные в Азкабане, потерял былой вид. Аврора узнала его. Хоть Джейкоб их и не представил, но это был Грегори Трэверс.
  - Я твой будущий муж, - ответил ей Пожиратель.
  Ее шея онемела от прикосновения волшебной палочки, руки сжались в плотные кулачки. Словно борясь с ветром Аврора наклонила голову и улыбнулась.
  - Нет, потому что я Вас не люблю.
  Это была так просто: отказаться, потому что нет чувств. Но ведь Авроре не делали предложения, ее уверенно ставили перед фактом. Однако идея того, что ее продали за деньги человеку, который хочет ее уничтожить казалось слишком драматичной, нереальной. Этого не могло быть. Отец обещай, что более в семьей не будет браков, заключенных без ведома брачующихся. От чего тогда Трэверс утверждает обратное? И где, черт возьми, Джейкоб?
  Аврора попятилась, инстинкты велели ей спасаться бегством, но дернув дверную ручку, она обнаружила, что их заперли.

+1

5

[NIC]Gregory Travers[/NIC] [STA]feel no ways;[/STA] [AVA]http://s0.uploads.ru/3Y0xz.png[/AVA]  [SGN]
Самое большое преступление — это призывать людей к независимости и свободе;
аватар от гарфилдоманки; [/SGN]
катится в воду, с моста и вода разойдётся кругами;
ждите цунами;

     Запертые, словно два паука в банке, они могли бы ждать, пока другой сделает первый неосторожный шаг. Но сегодня Трэверс не хотел тратить время на ожидание. Он хотел говорить с ней, хотел видеть ее терзания, хотел слушать сбивчивые слова. И получил все это.
     Аврора взывала к честности, однако, явно имела собственные представления о чести. Это забавляло Грэга. Он начинал чувствовать к ней неподдельный и живой интерес, хотя еще после Азкабана был уверен, что все живое в нем умерло. Но Мальсибер была живее всех живых, и влекла его, словно долгожданный оазис в пустыне. Злой и изголодавшийся, он смотрел на ее гладкую светлую кожу, на побледневшие губы, лежащие на плечах волосы, словно хищный зверь, который голоден и устал. И даже не пытался скрыть своих взглядов.
     — Ну что ты, Аврора. Какой поединок? Будем считать, что я просто был сражен твоей красотой. Ты очень хорошенькая. — Маг намеренно употреблял уничижительные слова, способные бросить тень на любое достоинство. Называя действительно красивую девушку небрежным «хорошенькая», он оценивал ее как дорогую собачку на полной пафоса выставке. Трэверс был убежден, что неизящные методы всегда работали лучше прочих. И хотел, чтобы Мальсибер увидела — он ничем не скован. И его язык развязан, так же как развязаны руки. — Но раз уж ты сама заговорила о честности и так ее любишь, может, расскажешь мне, зачем на самом деле пришла к башне?
     Девчонка была не так проста. И хоть в сущности ее школьные игры во взрослую не слишком интересовали Грегори, он ожидал сюрпризов. И надеялся, что был готов к ним. Больше не позволит себе замешкаться. Теперь преимущество было на его стороне.
     — Акцио, палочка, — резко выдохнул маг, протягивая руку вперед. Мальсибер не ожидала подвоха — через пару секунд Трэверс ощутил в ладони приятное тепло сухой древесины. —  Не бойся, это лишь мера предосторожности. — Он поднял обе палочки перед собой, в двух руках, и некоторое время разглядывал их, словно сравнивая. Его была массивнее и длиннее. Волшебник хмыкнул, положил палочку Авроры на стол, и только потом перевел взгляд на стоящую напротив ведьму. Та смотрела на него, словно загнанная в угол дикая кошка, и в глазах ее была злость.
     Представлял ли он себя рядом с ней? Видел ли их супругами, законной парой, объединенной общей фамилией? Нет, ни на секунду. Но с целеустремленностью голодного пса ухватился за мысль, заботливо посеянную Джейкобом в его голову. Влияние, положение, власть и много других громких слов звучали в этом кабинете в тот день. Никто не говорил о любви или каком-то влечении. О любви эти стены услышали лишь сегодня. Но стоило ли заводить этот разговор?
     — Любовь, Аврора, — Маг вновь обнажил зубы в улыбке. Ему нравилось произносить ее имя вслух, словно право озвучить его давало какую-то власть над хозяйкой. Он медленно двинулся вперед, разделяя свои фразы на части, в такт неспешным шагам.— Это бы только все усложнило. Очень хорошо. Что ты меня не любишь. Мы сможем начать. С чего-то другого. И обойтись без нее. — Мужчина остановился в шаге от Авроры и, взяв ее за плечо, ладонью прижал к закрытой двери, почти нависая над ней. — Любовь — иллюзия, девочка. А реальность — вот она. То, что принадлежало дому Мальсибер, станет принадлежать мне. И тебе придется смириться с этим, чтобы не было больно от того, что тебя предали.
     Говоря о боли, Трэверс не пытался угрожать невесте физической расправой. Он имел в виду ту душевную боль, которая вечно терзает отданных в чужой дом без своего желания. Тех, кого настигают события, о которых каждый думает «это все происходит где-то и с кем-то, но у меня все будет иначе». Подняв свободную руку, волшебник приблизил пальцы к лицу девушки, словно собирался поднять ее подбородок, но прикасаться не стал.
     Дополнительных стимулов не требовалось. Он торжествовал и упивался моментом.

+1

6

  Она не переставала трясти ручку, готовая выломать дверь. Как звери кидаться на стены клетки, пытаясь укусами и когтями выцарапать себе свободу, так и Аврора стремилась к ней. Гордость и смелость, коснувшаяся ее языка, как только Мальсибер произнесла свое имя, была позорно проглочена. Ее охватило недоумение и страх. Это было нечто животное, инстинктивное, первобытное, заставлявшее зверье прятаться перед бурей. Вот она – ее буря, в лице Грегори Треверса, надвигавшегося медленно, чтобы с каждым сантиметром, больше не разделявшим их, Аврора могла осознавать свою ничтожность. Холод перешел в дрожь, дрожь принесла с собой слабость. Она уже не выламывала дверь, она держалась за нее и ждала, когда Аврору Мальсибер настигнут грозовые облака, и молния расколет ее надвое.
  Если бы у нее была волшебная палочка, если бы дверь не была закрыта, если бы… Аврора думала сейчас о многом и не о чем конкретно, мысли ее метались. В какой-то момент ситуация показалась ей даже комичной. Она, ощущавшая свою силу и молодость, лупившая в детстве и кузена Грегори, и Драко, и братьев  не задумывалась о том, что они всегда играли с ней. Это были забавы, подчинение, но никогда это не было чистой победой, превосходством. Благодаря Трэверсу Аврора поняла, что она женщина. Хитрая, ловкая, и все же слабая. И эта мысль заставила ее ноги подкоситься. Он может сделать с ней все, что захочет, ведь он… ее будущий муж. Нет, это не правда, невозможно! Он обманам хочет расквитаться с ней, не более. Он называет ее «хорошенькой», чтобы уколоть самолюбие Мальсибер. Забирает у нее палочку и велит не бояться, создавая иллюзию безопасности, а после бесцеремонно ее разрушит. И он говорит о любви, об отсутствие необходимости в ней. В его слова уверенность, угрозы, обещания и… честность? «И тебе придется смириться с этим, чтобы не было больно от того, что тебя предали». У Авроры закружилась голова. Она почувствовала себя разбитой, побежденной, даже не ступив на поле боя. Ноги не уверенно стояли на полу, да еще Трэверс касался ее плеча и Мальсибер словно стекала по двери, в попытках избежать близости с ним. От него пахло острой мятой, этот запах действовал, как нашатырь, заставляя Аврору смотреть на него прямо и ненавидеть. В страхе и слабости она держалась за это чувство – ненависть. Когда-то Октавия сказала, что в ней выражены все пороки их рода, в том числе, холодная жестокость и мстительность. И Мальсибер обещала себе: чтобы не произошло сегодня, она запомнит все до мельчайшей подробности и отомстит Трэверсу за тот животный страх, который он посеял в ней.
  Так близко она могла разглядеть лопнувшие сосуды его глаз, морщины, складки рта. Его внешность не вызывала у нее отвращения, но поры его будто источали одурманивающий газ. От него хотелось бежать и не оглядываться. От него, кто впервые в жизни Авроры угрожал ей, щедро сдабривая свою речь сладким «успокойся». Словно сейчас он хотел отрубить ей голову, но просил, чтобы она не дергалась.
  Аврора только нагнетала свой страх. Она отчего-то забыла, что невест не мучают, не насилуют и не убивают. А еще она забыла про ножик за пазухой, который острием врезался ей в живот.
  - Я… я не знаю, - отвечала она Пожирателю. – Я не знаю, почему пошла в тот день к Астрономической башне.
  Мысли о той ночи часто посещали ее. И сейчас выливались в поток отдельных фраз. Аврора хмурилась, даже сердилась, пытаясь сосредоточиться не на страхе, а на разговоре. Ведь до сих он ничего не предпринял по отношению к ней, кроме того, что забрал волшебную палочку. Он говорил, ему нравилось говорить, а беседы оттягивают время. Вернется Джейкоб, откроет кабинет, и Аврора выскользнет из него и увидит Трэверса только в час расплаты. Это будет скоро, совсем скоро, а пока:
  - Я не хотела помочь Драко. Помощь означала бы участие. Но, наверное, мне нужно было знать… Да, знать раньше других. Не для того, чтобы использовать эту информацию. Но чтобы спать спокойно. Мне не сиделось на месте, мне нужно было знать. Я не хотела… оскорбить Вас, - выдавила она, что потребовало огромных усилий. – Но Вы не отпускали меня. А оказаться как-то связанной с произошедшим, я не могу, не хочу.
  Она не могла взглянуть ему в глаза, они были слишком близко, вместо этого Аврора невнимательно осматривала кабинет. Кожей она ощущала дыхание Трэверса, от этого мутило. Мальсибер боялась, что при одном взгляде на «будущего мужа» ее вырвет.
  - Зачем Вам жена? Тем более Мальсибер.
  Она хотела услышать его версию. У нее в голове уже несколько набралось, и от каждой из них на Аврору накатывала злоба. И все же она надеялась, что это какой-то фокус, попытка испугать ее, манипулировать. Ее не могут выдать замуж за этого мужчину. Это невозможно!

+1

7

[NIC]Gregory Travers[/NIC][STA]feel no ways;[/STA][AVA]http://s0.uploads.ru/3Y0xz.png[/AVA][SGN]Самое большое преступление — это призывать людей к независимости и свободе;
аватар от гарфилдоманки; [/SGN]

ost

     Воздух тяжелел, становился более плотным с каждой секундой. Мужчина не хотел до конца давать волю своим желаниям, не хотел причинять девчонке вред. А потому предпочитал больше говорить, нежели слушать. Ведь слушая, он невольно смотрел на ее взволнованное лицо, на движения обескровленных губ, следил за изменениями во взгляде. Он не понаслышке знал о богатом арсенале женских чар и не собирался им поддаваться. Конечно, и на историю об их прошлой встрече у него нашлось, что ответить.
     — Ты действительно не хотела оказаться связанной со всем этим? — Трэверс растянул губы в сочувствующей улыбке. — Мальсиберы по локти, если не по самые плечи, окунают руки в то, что происходит в стране. И не важно, дерьмо это или кровь, Аврора — ты одна из них, и сухой не выйдешь. Вроде бы, говорят, вы все поголовно помешаны на океане и уверены, что ваши предки когда-то вышли из волн, а потомки — войдут обратно. Что ж, милая, пора убедиться, что море можно наполнить не только водой.  Не запачкаться не получится.
     Он смотрел на нее сверху вниз, и в его взгляде читалось что-то, отдаленно напоминавшее жалость. В его глазах Аврора была слишком юна и наивна, слишком самонадеянна. Трэверс знал, что ей пока попросту не хватило времени расстаться с юношеским максимализмом. Но нынешние времена не оставляли никому возможности ждать. Все разворачивалось стремительно, и волнения, ранее спрятанные на дне океана, выходили на поверхность. Он был среди тех, кому нравилось быть на штормовой волне посреди этой бури. И Мальсибер тоже придется быть там, хочет она этого или нет.
     Она нравилась Трэверсу. Ее красота была свежа и ласкала взгляд, истосковавшийся за годы в серой каменной клетке. От Авроры веяло жизнью, бившей  ключом, неподдельной и еще не испорченной. Она была красивой, умеющей держать лицо, и в то же время (сейчас) чертовски напуганной. Именно такой, по мнению Грега, и должна была быть его будущая жена. Он с каждой секундой все сильнее убеждался, что ни на сикль не прогадал. И, возможно, в другой ситуации мужчина отказался бы отвечать на ее вопросы. Но сегодня был слишком доволен собой.
     — Родственные связи — самые крепкие, Аврора. Гораздо крепче деловых. Ты ведь умная девочка, и знаешь, где я был те годы, которые ты провела на школьной скамье. Чтобы вернуть себе былое имя, мне потребуется поддержка. — Его грубая ладонь заскользила вниз по ее плечу, поглаживая мягкую ткань мантии, спускаясь к локтю и дальше, ниже. — А старший советник министра сможет заполучить еще одного союзника в этих стенах. Все в выигрыше. Даже ты, хоть пока и не понимаешь этого. — Ладонь Грэга, наконец, спустилась к тонкому запястью девушки, чтобы сомкнуться на нем кольцом сильных пальцев. Ощутив тепло ее кожи, волшебник едва не вздрогнул — годы в тюрьме заставили позабыть это ощущение. Он с наслаждением стиснул руку Авроры, заставляя ее собственные пальцы разжаться. — И, пожалуй, сразу отвечу на тот вопрос, который ты так и не осмелилась задать. Почему ты, а не кто-нибудь еще из кузин и прочей родни? Ты ведь еще так молода. — Сделанная магом пауза была поистине театральной. Он купался в исполненном отвращения и неприязни взгляде стоявшей рядом волшебницы, словно в лучах софитов. Ответ был до боли прост, и Грег хотел хвастать им, словно орденом на груди. — Я сам тебя выбрал. Кажется, я сказал Джейкобу, что если нам потребуется, — волшебник многозначительно выделил интонацией это слово, — То я смогу появляться в Хогсмиде, а возможно и в самом замке, не вызывая лишних подозрений у тех, кому не следует знать об истинном положении дел. И, безусловно, при случае воспользуюсь этим. Но я хочу, чтобы ты знала правду, девочка. Я просто. Так. Захотел.
     Трэверс чувствовал, что снова возвращается к жизни, к вершине мира. Он вновь силен, влиятелен, вновь получает, что хочет. Как будто молодость вновь возвращалась к нему, по венам бежало раскаленное золото, а в кармане лежал философский камень. Вынимая оттуда свободную от руки Авроры ладонь, он старался запомнить эти ощущения. Сохранить их в телесной памяти, чтобы снова призвать, когда уставшие кости станут ныть по тюремным полкам.
     — Мы поженимся, когда ты закончишь школу — таков уговор. И в этот год я не буду напоминать о себе без особой нужды. Но если это потребуется — помни, что ты пока все еще Мальсибер, и сохрани лицо. Так будет лучше и для тебя самой, и для твоих родных. — Грегори потянул девушку на себя, вкладывая  в ее ладонь то, что до этого достал из собственной мантии. Он заставил кулак Авроры сжаться, скрывая страшную правду от посторонних глаз.
     Потеряв опору за спиной, девушка едва устояла на ногах. Трэверс услужливо поддержал ее за локоть, почти галантно, и наклонился ближе, чтобы еще раз вдохнуть запах ее волос. А затем шагнул в сторону, оставляя Мальсибер позади. Дверная ручка поддалась ему сразу же, потребовался лишь один взмах палочки. Волшебник вышел из кабинета и стремительными шагами направился прочь. Он намеревался успеть перехватить Джейкоба, чтобы сообщить об успехе. Чтобы первым вложить в его разум свою картинку происходящего.
     Аврора же осталась в кабинете одна. И кулак ее стигматой изнутри жгло непозволительно дорогое кольцо с пронзительно-синим камнем.

+1


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [12.08.97] Демон во мне