0041
0087
0185
0142

"Меган почти была счастлива. Почти. Но это почти разъедало ее душу, как серная кислота лакмусовую бумажку... Успех в школьной команде по квиддичу, обилие друзей, забота родных, учеба несложная." - MEGAN JONES

МАССОВЫЕ КВЕСТЫ

в игре январь - февраль'98

Вагон 12 – N. Longbottom [19.12]
Вагон 10– J. Finch-Fletchey [18.12]

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [24.06.1995] Кость, плоть и кровь


[24.06.1995] Кость, плоть и кровь

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Кость, плоть и кровь
https://41.media.tumblr.com/5da8289e05b7ea7e35e965d689d1ebaf/tumblr_ntpajgXdqO1rjrfw0o1_500.png

› Участники: Harry Potter, Lord Voldemort
› Место: кладбище.

› Время: ночь.
› Погода: безветренно.

И тут Хвост заговорил. Голос его дрожал, выдавая панический страх. Он поднял палочку, закрыл глаза и с трудом произнес:
— Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына!
К ужасу Гарри земля у него под ногами разверзлась, оттуда выпорхнула тонкая струйка праха и, повинуясь мановению палочки, нырнула в кипящую жидкость. Сверкающая поверхность, зашипев, лопнула, искры разметало по сторонам, и жидкость в котле стала ядовито-голубой.
Поскуливая от ужаса, Хвост вытащил из-под плаща длинный тонкий серебряный кинжал и снова заговорил, на сей раз каждое слово сопровождая истеричным всхлипом:
— П-плоть... слуги... отданная д-добровольно... оживи... своего... хозяина!
Вытянул перед собой правую руку, ту, на которой нет пальца, крепко сжал кинжал в левой и замахнулся.
Гарри мгновенно понял, что сейчас будет, и успел зажмуриться. Но уши-то он не мог зажать и невольно услыхал безумный вопль, пронзивший его сердце, как будто Хвост ударил и его кинжалом. Что-то со стуком упало на землю, Хвост тяжело задышал, и тут же раздался всплеск зелья, вызвавший у Гарри приступ дурноты. Он не смог открыть глаза... но даже сквозь веки увидел — зелье стало кроваво-красным...
Хвост всхлипывал и скулил от боли. Гарри вдруг почувствовал на лице чужое дыхание и понял, что Хвост подошел вплотную к нему.
— К-кровь недруга... взятая насильно... воскреси... своего врага!

+1

2

Гарри Поттер, в какую беду ты попал? Страх поднимался откуда-то из живота и не мог вырваться. Все случилось так, как случилось, у Гарри не было даже шанса все осознать. По всем фронтам наступала боль. Неотвратимая, как самая черная магия, которая случалась прямо перед ним.
Он не мог смотреть, у него болели глаза и ужасно разрывалась голова. Мурашки ползли и по усталому телу и тоже причиняли какую-то колкую, но заметную на фоне всего боль, холодный камень прижал его к себе, не давая шансов вырваться или хотя бы спокойно двигаться. Не только сильные тиски страшного безликого ангела с секирой душили его, но и магия. Темная, магия на крови. Ее ни за что не назовешь волшебством, это было нечто очень страшное, требующее чужих страданий и жертв покойников. Хвост ныл, воздух наполнился какой-то страшной истомой и предвещал, тихо рычало небо. Сквозь сомкнутые веки прорывался навязчивый кроваво-красный оттенок пылающего на все кладбище зелья и никуда нельзя было сбежать.
Гарри понятия не имел, что с ним будет дальше. Меньше всего ему сейчас хотелось встречаться лицом к лицу со своим заклятым врагом, однако Гарри чувствовал даже самой кожей его близкое приближение. Так, словно они были духовными близнецами, в нем переворачивалась разгоряченная душа, которая металась по клетке тела, как загнанная в тупик птица.
Тебе не сбежать, Гарри Поттер.
Ссадина от пореза Хвоста не болела, но Гарри чувствовал, как в разрезанную кожу просачивается ядовитый воздух. Стало ужасно страшно и холодно. И все внутри перевернулось. Он близко. Так близко, что не хочется верится всем нутром. Так не может быть на свете. Не бывает, чтобы зло побеждало, чтобы его вытаскивали из могилы. Так не бывает, но ты ведь не в сказке живешь, Гарри, ты большой мальчик и сам знаешь, что некоторые вещи достаточно сильны, чтобы получить в свое распоряжение время.
Волдеморт был не только врагом Гарри, не только его страшным кошмаром или существом, с которым он до сего момента успешно боролся. Он был кем-то намного большим. Поттер не мог утверждать однозначно, но он чувствовал Темного Лорда, как самого себя и теперь он становился сильнее, гриффиндорец это тоже ощущал. Ясно, как белый день.
Что будет дальше - неизвестно. Клубы плотного бело-красного дыма скатывались на землю, Хвост стонал и старался не так открыто жалеть самого себя. Камень надгробного облика смерти не становился слабее, он крепко сдерживал брыкающегося и не оставляющего попытки выбраться Гарри. Холодная сталь обжигала тело, голова разрывалась на части вместе с мыслями. Они стали путаться, как в бреду.
Седрик мёртв. Кубок был всего лишь приманкой, Сердрик умер, а он, Гарри, жив. Здесь. Для того, чтобы умереть снова. Шепот Хвоста был похож на мышиный скряжет. Воздух наполнился гарью и отвратительным запахом только вошедшей в не проветренное помещение смерти.
Что там с Флёр случилось, что с Виктором? Будем надеяться, что с ними ничего не произошло страшного. Одного уже не вернешь, жизнь  Седрика, который абсолютно был здесь не при чем.
Должен бы умереть Гарри, потому что тот, кто это задумал был уверен в его победе.
Поттера разразило на злость. Почему, ответьте, почему за него должны были умирать другие люди? И эта боль от чего-то несправедливого, страшного, холодного, как надгробная статуя и ледяной, разряженный воздух была ничуть не слабее той боли, которая нахлынула на Гарри каким-то сплошным ударом. На мгновение, кажется, он даже потерял осознание реальности.
Кровь, прах, страх, унижение покойных и живых, возроди своего сына и врага.

+3

3

Глотку разрывало от немого крика. Первый вдох сводил с ума, от него кружилась голова. Жидкость, кипящая в котле, не обжигала, она словно вписывалась, обволакивала. Не существовало звуков, не существовало времени, и даже пространство свернулось с невидимый узел там, где должно было быт сердце.
Даже если бы нутро кричало, никто не пришёл бы на помощь. Возвращаться в мир живых - то ещё наслаждение. Но впереди, как маяк, маячила луна. Меня тянуло к ней, вопреки силе притяжения. Тянуло прочь из небытия, из ужаса и ада, в котором я даже не существовал. Просто был. Никчемный, не живой, не нужный. Урчание жидкости, клокочащий стон. Я должен вернуться. Сейчас.
Дуновение ветра, всхлип Хвоста где-то в стороне. И вдруг невероятное ощущение свободы. Жизни. Теперь у меня есть своё собственное тело. До этого я был вынужден скитаться по другим телам, вынужденным сосудам, несшим своего Хозяина. Чувствую прилив силы к неестественно бледным рукам, похожим на огромных пауков. Испытываю острое желание сжать что-нибудь горло, испытать своё тело.
Окидываю взглядом кладбищенское место. В руках надгробия мой палач и спаситель. Тот, из-за кого я сгинул, тот, благодаря которому я снова ожил. Хвост, поскуливая, тащит чёрный балахон, чтобы укрыть моё тело. А я не свожу с мальчишки змеиных глаз. Ему страшно. Я чувствую его страх на расстоянии, ощущаю его безысходность. Он точно знает, что сейчас произойдёт. Точно знает, что станет свидетелкм возвращения Лорда Волдеморта, увидит, как к моим ногам будут стекаться волшебники, и это будет последнее, что он увидит.
Хвост страшно раздражает своим скулежом. Но мой триумф должны увидеть те, кто сохранил мне верность. Хвост находится на крик, когда я касаюсь длинным пальцем метки на его предплечье. Они идут. А пока фигуры в тёмных капюшонах появляются на кладбище, иду к нему.
- Гарри Поттер, - шопот, похожий на шипение змеи. Только Нагини была со мной все это время. Только она одна. Потом пришёл Хвост. Отвергнутый своими друзьями, не принятый и непонятый. У меня не было выбора. Я должен был довериться Хвосту. Он не подвёл. В качестве награды, не глядя на него, дарую ему руку, которой он пожертвовал. Его слова благодарности вызывают ещё большее раздражение и презрение. Хлопки за спиной оповещают, что прибывают мои последователи. - Ты стал свидетелем великого дня, великой мессии.
Касаюсь его лба бледным пальцем там, куда ударило смертельное проклятие. Не понимаю, как ему удалось выжить. Какая глупость, что мальчишка равен мне по силе. Он умрёт. В любом случае умрёт.
- Как ты выжил? Как смог отделаться только шрамом? - мне нет дела до Пожирателей Смерти, толпившихся вокруг. Их жалкий ропот за поей спиной. Броском змеи оказываюсь вплотную к одному из них. - Люциус, мой скользкой друг. - И он тут же падает на колени. Те, кто ещё сомневались, те, кто ещё надеялись, поняли. Я возродился.
Они падают передо мной на колени, пытаются коснуться губами полов моей мантии.
- Видишь, Гарри, как все начинается снова? У тебя есть выбор, Мальчик-Который-Выжил. Хочешь ли ты умереть здесь, стоя на могиле моего отца? Или, быть может, ты хочешь присоединиться к нам? - теряю интерес к тем, кто и так признаёт мою силу. Снова так близко к нему. Мальчишка борется с болью. У меня теперь много больше власти над ним, больше, чем он себе представлял. Больше, чем представлял себе Дамблдор, который страшился этого дня. Конечно, я не верил, что Гарри Поттер, которого все считали избранным, вдруг простит мне убийство своей грязнокровки матери, но я мог надеяться, что он поймет. Судя по взгляду, полному боли и ненависти, не понял. А значит, никогда к нему не придет понимание все истины. С шумом втягиваю воздух через щелочки носа, похожего на нос змеи. Это будет долгая ночь для меня, и короткая для него.
- Как звали твоего друга? - интересуюсь из праздного любопытсва, ногой касаясь мальчика в мантии, что прибыл вместе с Поттером на кладбище. Злая ирония. Если бы Поттер делал то, что нужно, что от него хотели сильные мира сего, этот парнишка был бы жив. Но это еще одна смерть, еще одна кровь на мантии Альбуса Дамблдора, предполагавшего, но не сделавшего ничего, чтобы меня остановить.

+3

4

Волдеморт. Как бесконечно много в этом слове. Не в имени. В слове. Волдеморт не был человеком, он не был волшебником, но существом. Существом с нескончаемым желанием жить и продолжаться, нести и отравлять эту жизнь. Можно ли было упрекнуть его в желании дальше ходить по этой земле? Будь он человеком - нет. Том Риддл имел право на жизнь, Волдеморт - нет. И от понимания этого Гарри снова жмурится и пытается глубоко дышать, потому что воздуха просто категорически не хватает.
Лорд был рядом, Гарри нечем было дышать. Не потому что камень стал держать его крепче. Тысяча змей обвились вокруг шею гриффиндорца и ждали минуты, когда их бесспортный хозяин отдаст им приказ. Но хозяин одного не понимал или не хотел принимать - Гарри ничем не хуже него. Он такой же хозяин змеям, как и Том.
Откинув предрассудки, мог бы Том Риддл стать другим человеком? Нет, не мог. Он юношей убил в себе душу и ему никогда не победить тех, у кого есть над ним куда большее преимущество, нежели его жестокость, нежели его желание убивать. Пусть попробует уехать на этом так далеко, насколько сможет. Весь мир встанет на дыбы, весь мир станет ему врагом. А в мире было много людей, которые не продали свою душу, которые не убили ее вместе со своим заколдованным прошлым.
В этом ты был слаб, Волдеморт. Твое имя нисколько не пугало Гарри, оно вызывало стойкое отвращение, но не трепетный страх. Пусть твои слуги преклоняют колени, те колени, которые ты хочешь видеть у полы своей изодранной, сотканной из черного дыма мантии никогда не окажутся перед тобой. Они умрут. Гордыми и свободными. А ты так и продолжишь свой крестный путь на костям тех, кого хотел получить живыми.
Это спасло Гарри жизнь в ту ночь. Это и многое то, что ни один из них пока не осознавал в полной ясности. Но чувствовали где-то очень далеко, не давая подозрениям вырваться наружу. Том мог быть стократ лучшим Темным Магом своего времени, однако он все равно немного оставался человеком, потому что он убил свое бессмертие в доме Поттеров в ту роковую ночь. Потому что жизнь прорвала его толстую брешь, разорвала на клочья его большие планы. Мальчик выжил. Единственный в мире. Смерть испугалась самопожертвования самой любящей матери на свете, самого храброго отца на земле.
И это будет побеждать зло всегда. Сколько бы ни прошло лет, на каждого зверя найдется свой волкодав.
Мысли сбились, стали клубком с торчащими иглами, когда он коснулся шрама. Он как будто через золодный палец хотел высосать из него душу. Шрам, напоминающий ему о том, насколько он, все-таки, в сущности слаб. Он ненавидит Гарри только потому, что в глубине души опасается. А Гарри не мог это использовать, потому что всего лишь ни о чем не знал.
Он не был жертвой, но еще не был героем. Не понимал, что ему предстоит в жизни. В данную минуту он даже не знал, как вырваться, что делать, как себя вести. Неотвратимая участь подступала, подползала холодным туманом, в котором четко вырисовывались образы Его приспешников.
Гарри закричал. Как закричал бы абсолютно любой человек на его месте. От боли и отчаяния, которое пришло следом. Ему ничего не оставалось, кроме как напрячь тело и, несмотря на собственный крик, терпеть и терпеть. Его окружили со всех сторон и спасения для себя он не видел. Если бы только палочка каким-то образом послушалась хозяина, если бы у него был хоть малый шанс высвободиться и дать бой. Но Волдеморт наслаждается заточением своего заклятого врага.
Он поймал тебя, Гарри. Поймал.
А ты видел, как из ничтожества вырастает былое величие. Еще слабое и безобразное, но амбициозное величие, которое будет дальше шагать на босых ногах, шепот его будет проникать в твою голову и повторять истину на змеином языке.
- Седрик! - Выкрикнул Гарри и резко открыл глаза. Слова о Седрике, которого больше нет выдернули его из клетки мучений, разорвали на нем смирительную рубашку, бьющую током. Седрик. Седрик лежит у его ног, не виноватый ни в чем, не успевший даже понять, что происходит. Как быстро прервалась его жизнь. Одна зеленая искра и больше ничего нет. Лишь тело. Безжизненное, не выдающее больше ни обиды, ни прощения.
- Его звали Седрик, широко распахнув ноздри, Гарри пытался глубоко дышать. Вопреки боли и тяжести, которая повисла в живительном и необходимом кислороде. Поттеру ужасно захотелось отомстить за Диггори. Он был лучшим, его выбрал Кубок Огня. Он был достойнейшим, кого бы могли найти в школе. Гарри был бы рад остаться в стороне и просто поддерживать его, не быть ему соперником. Он и не был. Они были товарищами несмотря ни на что.
Во взгляде Поттера читалось страдание. Над ним Том и смеялся. Над искрами боли, которую Гарри пытался стоически, но по-детски глупо выдерживать, а за ней - храбрость и готовность ко всему. Даже к тому, что его может постигнуть в следующую минуту. Если он отправится за Седриком, точно так же, как на лице храброго и сильного хаффплаффца на его лице, Гарри Поттера, не будет никакого страха.

+3

5

И после этого его называли пропащим театральным актером? Да по сравнению с Гарри Поттером, я, Лорд Волдеморт, так себе талант. Он так выкрикивает его имя, что будь я человеком, то посочувствовал его страдания. Но во мне не осталось ничего человечного, а то что могло быть близко к человеческому изведено долгими мытарствами в теле существа, не способного даже держат палочку. Все время забывал, что этим существом был я.
Тем существом я стал вопреки собственным желаниям. Я стал таким, потому что что-то защитило мальчишку от меня. Уже позже я понял, что то была древняя магия, которую Дамблдор всегда ставил выше всего остального. Бред. Сегодня я могу касаться его тела, его плоти и не испытывать той боли, не испытывать того ужаса, который преследовал меня все эти года.
- Седрик, - спокойно повторяю за ним, приближая свое лицо так близко, что наши дыхания становятся едиными. Мы  и так едины. Еще не осознано, еще непонятно для нас двоих, но мы единое целое. Потом мы оба будет сопротивляться этому родству, а сейчас оно будто не имеет никакого значения. Я ласково, почти по-отечески, касаюсь его щеки, провожу по подбородку и заглядываю в глаза, полные ненависти и отчаяния. – Седрик!
Выкрикиваю его имя в толпу своих последователей, довольно поредевшую с момента моей мнимой кончины. Еще некоторые томят в Азкабане, ожидая, когда их хозяин освободить их. Остальные погибли, защищая имя своего хозяина. Мне не в чем было их винить. Ни одного из тех, кто погиб. Но те, кто остались жить вряд ли заслуживали таких почестей.
- Неужели ты хочешь отомстить за него? – удивление сквозит в моем голосе, а палочка утыкается в щеку молодому волшебнику. Я все еще не воспринимаю его своим соперником. Он просто мальчишка, просто ребенок, которого Дамблдор возвел в ранг великих волшебников. Что он может в свои четырнадцать против тех лет, что за моими плечами? В его голосе трезвость, гордость, смелость. Я ценил эти качества тех, кто отдавал свои жизни за бредовую идею Дамблдора остановить меня. Ему не удалось. Только случайность помогла освободить мир от гнета моего иго на несколько лет. Нор я вернулся, сильнее, чем прежде. Сильнее, чем они могут себе представить. – Хочешь? Ты хочешь умереть, как герой. О, Гарри Поттер, как это смело и как это глупо.
Смех за моей спиной, на который я уже давно не обращал внимание. Их подобострастный смех ничего не значил. Когда я сгинул, они сдались на волю Авроров, сдались Дамблдору и его приспешникам. Их еще ждет наказание, их еще ждет осознание того, что их Лорд вернулся в полной мере. Гарри Поттер даже не может представить, сколько людей пойдет за мной. Скольких людей ведет алчность, сумасшествие, слабость. Он даже не представляет, как легко подчинять себе тех, кто нужен. Не знает, как легко убивать и видеть, как жизнь испаряется из остывающего тела. Не знает, и никогда не поймет, потому что сегодня ночью он умрет.
- На тебе больше нет защиты, Гарри Поттер, я могу прикасаться к тебе, а значит, я могу убить тебя, - ласково, нежно говорю я. Мальчишка виноват лишь в том, что он родился, появился на свет тогда, когда гласило пророчество. Родись он в любое другое время, я бы смог сделать его своим союзником, я бы нашел на него управу. – Мой верный слуга, самый верный из тех, кто остался в живых, находился в Хогвартсе все это время. И это он привел тебя сюда. Что скажешь, Гарри Поттер, по твоему Дамблдор до сих пор не теряет хватку?
Надгробие все еще крепко держало парня в своих объятьях, а я не торопился вступить с ним в схватку. Можно было просто пустить в него Аваду Кедавру, убить его так же легко, как этого мальчика, который был с ним, но смерть Гарри Поттера для общественности значила бы много больше, чем смерть одного из чемпионом.  Вернуть его голову, насаженную на кол – вот, что нужно для того, чтобы Дамблдор признал свое поражение.

+3

6

Гарри серьезно не знал, что делать. Он не мог сбежать и стал бы сбегать? Если бы ему сейчас дали выбор не смотреть в эти глаза, он бы согласился? Разумеется, он бы согласился. Эти глаза были до ужаса знакомыми, такими, как будто он знал их всю жизнь. Они с Томом жили в разное время, но с Волдемортом... с Волдемортом, который снова ступает смело и уверенно по этой земле они жили теперь. Они дышали одним воздухом и делили одни и те же воспоминания. Из паразита Том снова стал Темным Лордом.
Это было его личное достижение и настоящее проклятье для Гарри. Он понимал, что ему теперь не дадут жить спокойно, если он вообще уйдет с этого кладбища живым. И тем не менее, его нутро билось, рвалось, кричало о чем-то очень важном, когда она смотрел на гладкое и блестящее лысое лицо Волдеморта. У него были глаза человека, но не человеческий облик. Древняя магия перестала работать, Поттер был больше не защищен. Рядом с ним не было матери, не было отца, никого не было. Лишь холодная статуя, его заклятый враг и его слуги, а внутри... продирающаяся наружу храбрость, которую Гарри смешивал с безумием всего, что происходило.
Если бы можно было передать то, что он видел сейчас кому-нибудь еще. Если бы он только мог каким-то образом передать весточку в Хогвартс. Только небо коптилось, только мрачнели тучи и прятались в свои могилы давно умершие люди. И как будто рассыпались на части образы, черный дым Пожирателей Смерти забивался в нос и не позволял нормально вздохнуть. Все в Поттере зудело уже от непонятного чувства отчаяния.
От Волдеморта смердело отнятыми им же жизнями.
- Дамблдор, - в перерывах между тяжелыми вздохами говорил Гарри - величайший волшебник, которого я и ты знали.
Его еще юношеский, хрипловатый голос как будто немного сорвался. Поттер едва себя слышал, насколько какой-то непонятный шум в голосе перкрывал звуки. К тому же неприятно налеплялись на лоб мокрые волосы, пот катышками вместе с грязью скатывался вниз и собирался в уголках губ. Он кидал собственные слова, как камни в лицо Волдеморту и сейчас ему нисколько не было страшно что-либо говорить.
- Тебе никогда его не победить. Ты можешь убивать только невинных, слабых людей. Таких же слабых, как и ты.
Безрассудство брало над Гарри верх. Не стоило об этом говорить. Волдеморт был похож на змею и Гарри видел его своими глазами. Всю жизнь ему снились странные сны и только сейчас он видит перед собой виновника своих бед. Убийцу своих родителей. Убийцу Седрика. Не Хвост убил Диггори, это сделал Волдеморт. Из-за него страдали и страдают хорошие люди, это его имя нельзя называть, это он сеял страх в магическом обществе. И вот он здесь. Под этим небом, на этой земле, держит в руках палочку, которая будет оставлять за собой след из смертей.
Пока его кто-нибудь не остановит.
Гарри верил, что Дамблдор обязательно что-нибудь сделает. Этот величайший человек догадается, что Кубок был заколдован, он обязательно что-нибудь сделает и начнет их искать. Гарри не верил и даже не догадывался о том, что может победить Темного Лорда. Не в его силах это было. Он всего лишь мальчишка, чудом оставшийся в живых.

+3

7

Ледяной хохот, вырывающий остаток души изнутри пустого тела. Тело – это просто сосуд. У меня нет сердца, нет души, не осталось ничего, что может затронуть страдание. Темный Лорд не склонен к состраданию, не склонен к самокопанию. Я точно знаю, что прав. А мальчишка слишком не воспитан. Конечно, ведь я лишил его родителей, а больше некому было привить ему уважение к старшим.
- Беда твоего Дамблдора в том, что он вечно прячется за спины других. И мне приходится убивать их, чтобы добраться до него, чтобы доказать ему, как сильно он не прав. И тебе он сделал таким же. Посмотри вокруг, Гарри Поттер, Седрик умер из-за тебя, он умер, хотя должен был умереть только ты. И разве это моя дорога усыпана трупами? Нет, Гарри Поттер, это ты идешь по дороге мертвых, - в тишине ночного кладбища мой голос разносится порывами ветра. Магглы при всем желании не могли бы видеть и слышать, что происходит на кладбище. – Ты называешь своих родителей слабыми? Ты называешь слабыми братьев Пруэтт? Ты смешон, Гарри Поттер. Возможно, на моем пути появлялись волшебники, недостойные моего внимания, так их смерть и не имела никакого значения.
Небрежно веду плечом, будто сама мысль об этом мне противна. Многие достойные волшебники, которые встали у меня на пути, оказались мертвы. Они следовали идеалам Даблдора и получили по заслугам. Мои последователи  верили мне так же, как его верили Дамблдору. Мы давно ведем эту шахматную партию, время от времени жертвуя ключевыми фигурами. Гарри Поттер – такая же шахматная фигура, как остальные, не более. Его возвели в ранг избранного, и за это поплатится весь мир.
- Ты не знаешь истории, мальчик. Тебя ослепляет ненависть. Дамблдор не говорил тебе, что ненависть разрушает? – склоняю голову, словно сочувствую ему, но ничего не чувствую на самом деле. Новое тело чужое для меня, еще не слушается хозяина полноценно. Но ничего, это издержки. Сегодня ночью закатится восходящая звезда Гарри Поттера. Взмах волшебной палочки, которую Хвост услужливо преподнес мне, и надгробие отпускает мальчишку. – Поднимись. Если ты считаешь себя таким сильным и смелым, то поднимись и сражайся, как сражались те, кто умер за тебя и твоих родителей.
Палочка Поттера была брошена к его ногам. Не свожу с него взгляда красных глаз. Можно пустить в него смертельное проклятие, и это будет бесчестная смерть. А я хочу доказать ему и всем собравшимся, что он слаб, ничтожен в этом мире. Он ничего не значит. Его имя пшик, которое забудут, когда мир узнает о моем возвращении.
- Ты же изучал искусство дуэли, Гарри Поттер, - отвешиваю ему издевательский поклон. – Ну же, поклонись мне, мальчик. Пусть Дамблдор знает, что хорошо тебя дрессировал.
Гарри не подчиняется. Слишком гордый, слишком надменный, невольно я отмечаю нашу схожесть. Он меньше похож на тех, кого Дамблдор призвал под свои знамена. Он больше походил на меня, на моих слуг. Гарри Поттер отлично смотрелся бы в рядах Пожирателей Смерти.
- Империо, - вместо шепота шипение. – Поклонись, немедленно.
В то время Пожиратели сужают круг. Каждый из них хочет сделать это за меня. Они истосковались по возможности убивать. Истосковались по возможности сделать что-то полезное для своего Хозяина. Но Гарри Поттер и его жизнь принадлежат только мне.
- Нет, - жестом останавливаю их. – Он мой. Только мой. Подними палочку, Гарри Поттер, и сражайся как мужчина. Авада Кедавра.
Луч зеленой магии вырывается из кончика моей волшебной палочки. В висках стучит только дно: убить. Убить. Убить. Уничтожить. Бросить его бездыханное тело к ногам врага. И когда парнишка прячется за надгробием, я лишь злобно выдыхаю. Убить его было бы просто, но неинтересно, скучно. А сейчас начнется настоящее веселье, когда Пожиратели Смерти выходят на охоту.

+3

8

Гарри упал, когда надгробие отпустило его. Он упал, ноги его не держали, а холодная земля, пропахшая прахом и мертвецами встретила его на удивление нежно и мягко. Холодная земля, немного размякшая от, видимо недавно прошедшего дождя. И хотя дождем не пахло, тучи над головой были густыми и темными, вырисовывали в небе череп с вылезающей изо рта длинной змеей. Стоял полный штиль и только резкие движение Волдеморта хлопали его сотканный из тьмы плащ. Его товарищи стояли неподвижно. Темнота была им лучшей защитой и с трудом можно было даже в не заляпанных грязью очках разобрать их лица.
Поттер подогнал под себя руки. Ему стоило усилий подняться, потому что все тело ужасно затекло и теперь кровь расходилась по конечностям с ужасающей колкостью, иголками щипало прямо под кожей. Гарри бросило в жар, хотя жарко не было. Скорее, душно, но это видимо из-за плотности воздуха и зла на квадратный метр.
Гриффиндорец что-то вякнул, точнее, вскрикнул и тут же попытался подняться. Земля забилась под ногти, он глубоко вдохнул пыль кладбища, надгробия вокруг как будто молча сопереживали ему. Надгробному камню было практически все равно. Здесь он видел много ликов смерти, много мертвецов и убийц, которые находили силы приходить по похороны своих жертв. Здесь же босиком, но не содрогаясь от холода круги наворачивал Волдеморт. Он был единственным подвижным существом здесь. Гарри едва дышал и был растерян, а Пожиратели не смели двинуться с места.
Поттер, как кость, подобрал свою палочку. Единственное оружие, которое у него имелось против своего заклятого врага. Это была не дуэль, а издевательство. И пока у Темного Лорда было достаточно сил для того, чтобы пытать Гарри и делать с ним все, что угодно.
Дыхание сперлось. Империо прозвучало взамен на его непокорность. Только силой можно заставить Гарри поклониться Тому Риддлу. И он не повременил эту силу применить.
Даблдор, Дамблдор. Как много Дамблдора было в их разговорах. Один из них на него уповал, другой, наверняка, боялся. Только Альбус Дамблдор имел силы, чтобы уничтожить эту восставшую силу. Гарри был не способен. Гарри не был способен даже нормально, не прихрамывая стоять, не то, чтобы давать отпор.
Глаза в глаза. Поттер не пытался спрятаться, ему все равно не дадут убежать. Рядом с ним, в паре метров, лежал труп Седрика и он должен быть отомщен. Гарри на него не смел смотреть, но чувствовал трупный холод так, словно они уже лежали вместе. В юном волшебнице цветком расцвело желание жить.
Нет. Он не умрет.
Тонкие губы Лорда скривились и выдали злосчастное заклинание. Однажды оно не смогло убить Гарри и теперь не убьет. Поттер не был великим волшебником, он понятия не имел как противостоять таким чарам. У него был простой школьный арсенал знаний и он даже не надеялся, что ловко выкрикнутое: - Экспелиармус! могло спасти ему жизнь.
Две молнии столкнулись, отодвинув назад и кладбище, и Пожирателей смерти. Искры ослепили Гарри. Он не видел своего противника. Его, кроваво красная молния против ядовито зеленой. Сила, с которой напирал Волдеморт была ужасной. Гарри чувствовал, как устает рука, как не выдерживает его не до конца докрученная, выученная магия, но ничего другого у него не было. Только просто заклинание и желание жить, желание противостоять и бороться до конца. Он не даст себя так просто убить, как Седрик.
"У тебя это не получилось тогда..." не получится и сейчас? Волдеморт мог легко убить Гарри, они оба это знали, но на практике оказывалось, что сопротивление, бешеное желание жизни и упрямство Гарри Поттера, его не смирение, побеждало весь поток зла, который Волдеморт обратил в Аваду Кедавру.
Или, возможно, он не был еще настолько сильным.
Он всего лишь мальчик. Всего лишь юноша, который еще ничего не успел понять в этой жизни, который еще не имеет огромного опыта за плечами, лишь ворох бед. Он мальчик, у которого есть друзья, который влюбляется, веселится, учится. Он самый обычный юноша. Не слишком везучий, но судьба его любит и ведет за руку в правильном направлении. Поверьте, он ничем не превосходит своих сверстников. И именно юность побеждала жаление бессмертия, злого и беспощадного укоренится на этой земле.

+2

9

Ну же! Просто сделай это. Убей мальчишку, уничтожь. Его не должно быть в живых. Еще четырнадцать лет назад его не должно было остаться в живых, - в голове звучит требовательный голос, от которого непросто избавиться. За годы одиночества, я мог говорить только с Нагини, верной и спокойной слушательницей. Я заставлял себя каждый день открывать глаза, дышать оставшимися органами. Каждый чертов день существовать в облике существа, которого отторгла Вселенная. И этот мальчишка тому виной.
Злость и ярость не способствуют точному попаданию проклятья. Первое угодило в надгробие моего отца, второй было встречено банальным экспелиармусом. Глаза широко распахнулись. Впервые я видел нечто подобное, и был словно зачарован происходящим. Две палочки, вопреки желаниям хозяев сами схлестнулись в борьбе. В равной борьбе. Два луча, пущенных из палочек встретились между двумя врагами, соединили их волшебной нитью, которую никто из них не вправе разорвать.
- Что ты делаешь, Поттер? – в ужасе взревел я. Эта магия была мне не знакома. Лишь отголоски памяти, я когда-то читал, изучал, но не мог ничего поделать с той силой, которая сковывала нас. Палочка в моих руках дрожала, норовя выпрыгнуть из цепких пальцев. Я точно знал, если разорву эту связь, я погибну. Как уже погибал однажды. Второго такого раза я не выдержу. – Остановись!
Приказываю, а голо срывается, разбивается вдребезги о невидимую стену между нами. Он меня не слышит, не услышит никогда. Мальчишка так же сосредоточен на том, чтобы удержать волшебную палочку в своих руках. И я точно знаю, какие мысли его посещают. Он открыт для меня, как настольная книга. Он боится того же, чего испугался я поняв суть этой магии. Пожиратели Смерти стоят вокруг, кто-то выхватил волшебную палочку.
- Нет! Нет, не троньте его, - в голосе снова появилась сталь. Я постепенно овладевал собой и своим состоянием. Я подожду. Я старше, опытнее, я сильнее. Он сдастся. Сдастся первым, и тогда вожделенное тело молодого волшебника упадет бездыханным к моим ногам. Ну же, еще немного еще чуть-чуть.
Магические бусины вырвались из кончика моей волшебной палочки, направляясь туда, где красный и зеленый луч сплелись в единый. Палочка обжигала мои руки, держать ее становилось невыносимо больно. Больно. Так больно не было даже умирать. В глазах уже нет испуга, глаза полны яростью.
Я не верю в то, что это снова происходит. Мальчик-Который-Выжил снова может избежать своей участи. От этой мысли злость становится сильнее, уже она обжигает внутренности изнутри, жжет, сжигает, уничтожает, превращает в пепел сосуд, который когда-то звался сердцем. В голове пульсирует мысль: убей, надави, уничтожь. И только это заставляет держать палочку в руках, не отпускать связи, которой мы, несомненно, теперь будем связаны, пока живет один из нас. Как много ему не рассказал Дамблдор, как много ему мог бы рассказать я, если бы не это желание убить. Увидеть жизнь, уходящую из его глаз. Это сильнее меня, и это сильнее боли, которую, по-прежнему, причиняет мне палочка.
Пожиратели Смерти крутятся рядом, ожидая приказа. А я трачу все силы на то, чтобы удержать эту незримую связь. Его силы кончатся быстрее. Он первый падет к моим ногам. Первый отведет палочку, и тогда моя месть настигнет его.

+3

10

Гарри не чувствовал себя одиноким в тот момент. В тот момент, когда мир отошел назад и остался лишь он и его заклятый враг. Такой же родной, насколько и чужой. Две души, точно разделенные между собой могли чувствовать друг друга, потому что являлись взаимным дополнением и продолжением. И тому виной магия, которую просчитал Волдеморт много лет назад. Тогда не только мир поделился на двое, тогда две души разделились. Так ловко и так безнадежно, насколько только могла посмеяться над ними судьба.
Они оба безумно хотели жить. Поттер никогда не думал о бессмертии, ему это было не нужно, но он не мог и не хотел умирать вот так, остаться погребенным на этом кладбище, быть запертым в клетке костей и бесславно павших мертвецов. Впрочем, когда связь между палочками установилась, не осталось уже ни правых, ни виноватых. Волдеморт не только хотел жить, сейчас он хотел еще и убивать, а это никогда не будет идти рядом. Если ты достаточно убил в жизни, тебе никогда нормально не жить. Поттер чувствовал это, сомнение и некий страх Темного Лорда.
Думал, что лишен всяких эмоций? Том Риддл еще не до конца мертв. И он где-то рвется наружу. Человек, которому присущи эмоции, желания и этот человек, точнее, его наличие где-то в этом мире, пусть невидимо и неощутимо, но мешал сейчас Волдеморта победить. Одним взмахом палочки, как он и желал. Да, теперь Том может легко подойти и дотронуться до него, магия, которая защилала Гарри больше не работает, но у него есть еще кое-что против зла, кое-что, что не убьешь простыми угрозами. И это что-то будет отчаянно бороться с любым зеленым лучом.
Кто же знал, что Экспелиармус может так просто отразить Аваду Кедавру. Однако нужно принимать не само заклинание, сколько его факт. Неважно, какие слова могли столкнуться, лучи из их палочек были не заклинаниями, а всем их существом.
Одно не уступит другому. Это было понятно, потому что борьба продолжалась и перетекала. Волдеморт то становился сильнее, то его руки слабели и палочка дрожала. Эту вибрацию и то, как уступает его сила Гарри чувствовал, ибо был напротив. Засчет растерянности Темного Лорда, на какое-то мгновение он окреп. Что ты делаешь, Поттер? Остановись?
Чтобы в следующий момент лежать рядом с Седриком и отправиться на тот свет к отцу и матери? Гарри хотел бы, чтобы для него это закончилось все очень давно, но теперь, находясь в здравом уме и твердой памяти, он ни за что не согласится на простую смерть. Он заберет Волдеморта с собой, если ему позволит случай. И загадывать сейчас Поттер ничего не мог.
У него не было ответов, почему Экспелиармус отразил Аваду Кедавру. Гарри то и дело сталкивался с чудесами волшебства, которое давно уже изучили в волшебном сообществе и как закон выдали - непростительное заклинание на то и непростительное, что против лома нет приёма. Авада Кедавра убивает. Беспощадно и без исключений. Но в то же время на свете жило настоящее доказательство того, что Министерство где-то ошиблось. Где-то недооценило магию, которую давно записали в вымершую.
Поттер не знал, как разорвать эту связь без вреда для себя. Как поведет себя пущенное в него заклинание, если он ослабит хватку? Если разорвет эту связь, смертельный луч прилетит в него и тогда все. Ни борьбы, ни упрямства. Нет, он будет стоять на своем, даже если его палочку разорвет от напирающей силы. Которая, между прочим, не была такой уж и пугающей, как о ней говорят. Волдеморт возродился, он жил, холодил по этой земле, он вернулся и снова может держать смертоносную палочку в руках, но он еще недостаточно силен. И чтобы покорить весь мир одного желания будет недостаточно.
Поэтому он здесь. Гарри был его живым проклятием, его наваждением, которое мешало ему получить желаемое так быстро, как он только мог.
Юноша чувствовал, как устает. Как напуган этой странной связью, как становится холодно. Как будто его окружили дементоры и они, вместе с его врагами стоят за пределами магического купола, который накрыл волшебника. Внутри у него как будто с треском что-то ломалось. Он не сможет долго продержаться, он уступит. Потому что даже не до конца обретший власть Темный Лорд был сильнее студента Хогвартса, это было и дураку понятно. Но Гарри не хотел... всею душой не хотел умирать.

Одного Том Риддл не предусмотрел. Сила любви не только защищает от смерти, она побеждает смерть. И мертвые, пусть и отошли в мир иной, все знают и все помнят. И они по прежнему живут рядом с теми, кого поклялись оберегать, ради кого умерли и, главное - они не отпустят тех, кто их убил. Мертвецы всегда будут следовать по пятам за своим убийцей, пусть он не сразу это поймет. Они придут, когда он станет слабым, нападут, разорвут его душу на части. Они возникнут перед глазами в тот момент, когда нужно быть сконцентрированным и внимательным, когда нужно сделать последний шаг...
Теплые руки обняли Гарри Поттера, родной голос зазвучал в голове. Мальчик-который-выжил поживет еще.
Белая искра, как тоненькая полоска запечатанного в сосуд воспоминания вырвался из того места, где шла ожесточенная борьба двух противоположных начал. Призраки были не больше, чем нашей памятью и жили лишь потому, что о них помнят. Сильные души, которым уже неведом ни страх, ни боль. И они воплощение настоящей, непобедимой смерти и самое великое доказательство жизни. Мертвые не возвращаются в этот мир просто так.
Если Гарри мог сейчас позвать кого-то на помощь, то только родителей. Как любой ребенок, он хотел, чтобы кто-то помог ему. А память об отце и матери помогали ему всегда. Помогали жить у Дурслей, помогали выживать в Хогвартсе. Они жили с ним, Лили и Джеймс Поттеры, отдавшие жизнь в ту ночь, они теперь давали своему сыну бесконечно много. В том числе превосходство в этой битве.
Было ли страшно Волдеморту, когда он посмотрел в глаза убитым им же людям - неизвестно.

+2

11

У меня за душой ничего не было. Монстр, чудовище, исчадие ада. Я не был никому нужен на этой земле, я не был никому нужен в аду, где моей душе суждено гореть вечность. Если бы только у меня была душа. Если бы только вместо осколка льда в груди билось живое сердце, я был бы другим. Но никто не объяснил мне, что такое любовь. Никто не показал мне мир с другой стороны. Я выживал сам. Сам постигал этот мир, ступал в него осторожно, со страхом взирая вокруг. Я резал душу в клочья, разбивал на осколки, стирал ее в стеклянную крошку, ссыпающуюся к ногам.
Никто не рассмотрел, не захотел взять за руку и повести к свету. Тогда я выбрал путь тьмы и отчаяние, вечной темноты и пустоты в области сердца. Никому не верить, никого не любить. Презирать эту жизнь по факту существования. Никакого имени в голове, что билось бы, словно птица в силка. Размытые образы, приглушенные крики, и снова пустота, черная дыра в несуществующем сердце. Та дыра, которую невозможно залатать, слишком поздно.
Но в человеческом теле есть место человеческому страху. Страху поглощающему, сжигающему, превращающему в пепел бренные остатки человеческого тела.  Сосуд, который ничего не значит, никому не нужен. Из палочки вырываются призраки. Его память, мое отчаяние. Страх отголосками ужаса в пустой грудной клетке. Умирать было не страшно. Я познал тонкую материю бессмертия. Я не умер тогда. Не умру сейчас. И точно знаю, что это всего лишь воспоминание моей палочки, такие же безжизненные, как мои глаза.
Событие не возвращает меня в прошлое. Не заставляет оглянуться на грехи своей молодости, не заставляет задумать о своей жизни. Есть вещи, о которых я сожалел, но они так глубоко на дне сосуда, зовущегося моим телом, что их просто не существует. Я вижу образы тех, кто погиб от моей волшебной палочки в обратном порядке. И кровь пульсирует в висках. Есть несколько персон, которых я бы не хотел увидеть среди этого водоворота. И ее не было.
Что может сделать со мной память волшебной палочки? Только отсрочить неминуемую гибель Мальчика-Который-Должен-Умереть-Но-Никак-Не-Хочет-Это-Сделать. Я не был слаб, во мне достаточно силы и злости, чтобы одержать верх. Злость подстегивает меня идти вперед. Злость на себя, на этот мир, которому я оказался не нужен тогда. А теперь он в моих руках, и я соберу его в таком виде, в котором он будет нужен мне, и он признает меня своим королем. Они признают меня все, а иначе отправятся на тот свет.
Мальчик, сопутствующий ущерб, сторож в старом доме моего отца, Поттеры. Ненавистные Поттеры. И, кажется только от одного вида их, у мальчишки открывается второй дыхание. Напоминаю себе, что призраки ничего не сделают. Она не сможет второй раз поставить себя между мной и своим сыном. Невольно задумываюсь о том, сделал бы Меропа Мракс тоже самое. Смогла бы она отдать свою жизнь, чтобы защитить меня? Если бы она любила меня, она бы не посмела умереть. Она бы не сдалась.
С силой удерживаю палочку в дрожащей руке. Она пульсирует, обжигает бледную кожу, оставляет кровавые следы вдоль линии жизни. Еще немного еще совсем чуть-чуть, связь будет разрушена, и мальчишка будет уничтожен. Я принесу его тело Дамблдору, и тогда старик поймет, что все кончено. Надежды разрушены. И снова предложу ей свою сторону. Да, именно так все и будет. Вкладываю в свою палочку все свое сознание – она как продолжение моей руки.
- Авада Кедавра, - я первый вздергиваю палочку вверх, а потом в его сторону. Но призраки создают живой щит. – Нет. Остановить его, остановить! Не дайте ему уйти.

+3

12

У Гарри была душа. Сильная, самостоятельная, прошедшая, кажется, намного больше, чем сам Гарри. Те моменты, которые не позволяет Поттеру вспомнить человеческая память, живы в душе и никуда не делись. Он видел смерть своей матери, но не помнит этого. Помнит ребенок в нем, которого не убили тогда и не убьют сейчас. В нем живет начало Лили Поттер и Джеймса Поттера. Они уже ушли на тот свет и обитают где-то в мире, далеком от познания простому смертному человеку, но они живы. Иначе не пришли бы сюда, в эту ночь, иначе не смотрели бы своему убийце в глаза.
Но это не Гарри их призвал, а сам Темный Лорд. Все всегда пожинают то, что посеяли, не так ли? Каждый убийца возвращается на место преступления и идет по своим же, выложенным им же трупам. Тому Риддлу только кажется, что сила его безоговорочно доминирующая. Пусть это будет так, если ему хочется быть в этом уверенным. Когда придет час, тысячи небезразличных людей вскинут палочки и призовут тех, кого он у них отнял. Это тяжело, конечно, для всех, но никакая большая сила в этом мире не может победить Волдеморта, кроме любви и заботы, самопожертвования и страдания его жертв, которые не заслужили быть убитыми, у которых была жизнь и желание жизни.
Он не остановится сам. Он не сядет, сложа руки, он пойдет до конца. В его полу змеиных глазах гас огонек человечности. Если он смог так жестоко расправиться с самим собой, ему не требуется усилий, чтобы расправиться со всеми остальными, однако пока Волдеморт отрицает сам факт любви, на него будет хотя бы одна, но управа. А если так, то пусть продолжает свой путь и уничтожит себя самого, загонит себя в тупик и превратит остатки здравого смысла в прах. Неважно, сколько людей пойдут за ним.
Поттер было тяжело. И он боялся. Дыхание перехватывало и все спекалось внутри. Он убьет Гарри. Убьет одним велением тощей ладони с поистине музыкально длинными пальцами, в которых лишь кажется, что некрепко держит палочку.
На сегодня все будет покончено, Гарри обещает себе это. Прямо сейчас, пока еще он не разорвал связь с теми, кого даже после их смерти безмерно любит. Гарри остался сиротой, но он не одинок. За его спиной те, кого он видит в осколке зеркала, глаза тех, которые всегда будут наблюдать за ним и не устанут это делать. А он клянется пройти этот путь до конца и победить ненависть, обжигающую его шрам так часто.
Вы будете со мной до конца? Да. Для этого они здесь, для этого они поддерживают его. Авада Кедавра прозвучала не в Гарри, а куда-то внутрь него души. Ты облажал, Волдеморт. Убить тело недостаточно, нужно дотронуться до души, а ее простым заклинанием, как ножом, не пырнешь и будешь таковым. На ее страже стоит самая большая сила в этой Вселенной. Вселенной, которая дала им шанс использовать магию.
Седрик Диггори стоял к Волдеморту спиной, лицом к Гарри. Он мертв, это точно. Безосновательно и бесповоротно.
- Верни мое телу отцу - просит его Диггори и Гарри не может ему отказать. Он вернет его тело, если мертвому человеку это так важно, если выберется из этого кладбища живым.
Одумайся, Волдеморт. Если за спиной мальчишки стоит сама Смерть, с кем ты будешь бороться и неужели не понимаешь, что один факт этой борьбы смехотворен? Но Волдеморт не смеется. Даже если он это понимает, он не откажется от собственной затеи. А им останется лишь спасаться до тех самых пор, пока судьбе не надоест играть в эти идиотские игры с людскими жизнями.
Призраки, люди, пережившие смерть закрыли Гарри от еще одной Авады Кедавры. Кажется, что голос Тома, коим он выкрикивал это заклинание станет долгим кошмаром в его жизни. Начиная с этой самой секунды. Гарри с трудом стоял на ногах. Связь палочек была прервана, но он с трудом дышал, насколько тяжело это было для него. Однажды эта дуэль повторится и найдут ли они тогда согласие? Кто будет сильнее?
Поттер подался вперед. Надгробная плита отца Тома спасла его и темнота поглотила. Пахло кровью, мертвечиной и мокрой землей. Отец сказал ему, что нужно браться за кубок. Это портал, это возможность вернуться в школу.
Нельзя забывать про Седрика.
Нет. Остановить его, остановить! Не дайте ему уйти.
И они не дадут. Гарри почувствовал почти затылком, как десяток ног двинулся за ним. А Волдеморта вытеснили люди, с которыми он думал, что не придется больше считаться.
Гарри кинулся к Диггори. Он был холодным, как могильный камень и таким же твердым, затвердевшим на кладбищенском холоде. Лишь глаза широко открыты и в них застыло удивление, с коим он встретил зеленый луч. Гарри пронзило как ножом. Он ненавидел Волдеморта, ненавидел его всей душой в тот момент, беря за руку мертвое тело своего товарища...
Мы еще встретимся. Что-то внутри обещало Гарри.
По траве зашуршали быстрые шаги. Как змеи, они ползли к Поттеру, раз, два...
- Кубок, акцио! И с хлопком все исчезло.

+3


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [24.06.1995] Кость, плоть и кровь