0041
0087
0185
0142

"Меган почти была счастлива. Почти. Но это почти разъедало ее душу, как серная кислота лакмусовую бумажку... Успех в школьной команде по квиддичу, обилие друзей, забота родных, учеба несложная." - MEGAN JONES

МАССОВЫЕ КВЕСТЫ

в игре январь - февраль'98

Вагон 12 – N. Longbottom [19.12]
Вагон 10– J. Finch-Fletchey [18.12]

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [24.02.1997] Шила в мешке не утаишь


[24.02.1997] Шила в мешке не утаишь

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Шила в мешке не утаишь

http://i67.fastpic.ru/big/2015/1107/ed/a65d018eb6699d947b28c3aa9daf98ed.gif

http://i67.fastpic.ru/big/2015/1107/0d/37cf902446279c05e0faeda65766780d.gif

› Участники: Aedan Dellachapple, Minerva McGonagall
› Место: Пустой класс в Хогвартсе.

› Время: время после обеда
› Погода: неважно.

Когда что-то пытаешься утаить, правда все равно выходит наружу, и не всегда так, как то необходимо тому, кто ее скрывает.

Отредактировано Aedan Dellachapple (2015-11-07 21:19:19)

0

2

Боль. Та боль, с которой он не был знаком. Боль, которая поглощала его. Боль и страх, ставшие его спутниками. Кусок не лез в горло профессора. И по мнению, многих других учителей. Он стал немного бледнее, чем обычно. И Айдан. И Горация отмалчивались. Кому охота знать, что пару дней назад Гораций Слагхорн обнаружил у границы замка почти мертвого Айдана Дэллакэйппла. Слагхорн рискнул всем, доверившись ему, выполнив его единственную просьбу – Минерва не должна была об этом знать. Не даром Гораций Слагхорн слыл лучшим зельеваром, вот только времени у ни было мало. Пришлось выбирать между внешней красотой и внутренним благополучием. Чуть мертвенная бледность только выдавала в Айдане проблемы, с которыми ему пришлось столкнуться. Все остальное осталось на совести писателя, и большем ему не в чем было винить профессора, сделавшего для него и так больше, чем он мог себе позволить.
За завтраком Айдан поковырялся в еде без особого интереса. Утром ему удалось разбудить Горация, чтобы попросить нового зелья, которое он готовил ему ночью пару дней назад. Первое он в силу своей неловкости разбил. Айдан после обеда отправился по делам, которые возложил на него Дамблдор по школе, но вскоре отвязался от Филча. Ему было худо. Голова раскалывалась надвое. А расщеп, который он получил, трансгрессируя в полусознательном состоянии оставил на нем отметину на всю жизнь. Которая кровоточила. И бадьян не помогал.
Айдан нашёл забытый. В котором его не могли потревожить. Несколько шагов. И слезы хлынули из глаз волшебника. Он мог казаться сильным, но на деле таковым не являлся. Он боялся боли, боялся силы. И сейчас кровь. Проступающая в разрезы ран на теле, поглощала его. Уничтожала. Чтобы не думать об этом, он свернул несколько парт. Надеясь унять дрожь в руках. А рубашка под мантией пропиталась кровью. Боль была такой сильной, а чувство злости на себя такой невыносимой. Мужчина сделал несколько шагов вперед, споткнулся о ступеньку и повалился вперед ничком. Склянка с зельем покатилась по полу. Айдану осталось только проводить ее глазами. Не было сил подняться. К кошмарам прошлого прибавились кошмары настоящего. Теперь  он видел, как Люси Роне бежала по улицам почти мертвого Парижа. Босиком. Облаченная белую сорочку. А на ступеньках он ждал ее. Он, Айдан Дэллакэйппл ждал ее. Когда девушка поравнялась с ним, вместо того. чтобы помочь, он вырвал ее сердце из грудной клетке. Как зачарованный смотрел на капли крови под своими ногами. И как оседала Люси.
- Нет, нет, нет, - жадно шептал мужчина, силой воли вырывая себя из кошмара . Комната кое-как приняла свои очертания. Мужчине даже удалось подтянуть под себя колени. Вот он уже почти сидел на полу. Прислонившись к парте. Еще несколько мгновений и склянка с зельем. Чудом не разбиравшаяся была призвана манящими чарами. Айдан с трудом стянул с себя профессорскую мантию. А рубашка под ней все была окрашена в багровый цвет. Гораций предупреждал его, он почти умолял его пойти к мадам Помфри, но Айдан не смог. Это только его вина. И никто другой об этом даже знать не должен. Ему казалось, что два дня с момента происшествия ему удавалось сохранять лицо. И лишь Слагхорн качал головой.
С трудом расстегнув пуговицы на рубашке, Айдан пролил часть зелья на открывшиеся раны на груди. Самая страшная рана, которую он получил во время расщепа, был заклеена марлей, насквозь пропитанной кровью. Слава Мерлину и его Моргане, что расщеп был таким незначительным, иначе Айдан. Измученный пытками, не выжил бы. Сорвав примочку, которую организовал Гораций, Айдан попытался вылить на рану остаток зелья, но руки дрожали так сильно, что он передумал. Зелье было драгоценным до последней его капли. Благодарность Горацию была сильней предрассудков. С огромным трудом, Айдану удалось подняться на ноги, и перед собой он увидел ту. Кого меньше всего  рассчитывал увидеть.  Он, в распахнутой рубашке, которая больше была алой, чем белой, как то полагал этикет. И на груди столько ран, сколько невозможно оправдать прошлыми подвигами. И эта глупая рана от расщепа, которую ему не удалось даже прикрыть.
- Добрый день, Минерва, - подыскивая все возможные слова, чтобы убедить ее, что ничего страшного не произошло.

+1

3

Началось все с того, что нынче утром Минерва не смогла найти нужную ей книгу. Она сама в свое время наложила на нее анти-манящие чары, как делала практически со всеми вещами, являющимися ее собственностью, так что простым «акцио» дело решить было невозможно. Днем она отвлеклась от поисков на занятия, но в обед снова озадачилась этим вопросом и вспомнила, что несколько дней назад сама на время отдала книгу Филиусу. К этому времени, однако, Флитвик уже успел покинуть обеденный стол в Большом зале. Но, кажется, у него не должно быть занятий во второй половине сегодняшнего дня?..
В ответ на этот риторический вопрос, заданный вслух уже тогда, когда они с профессором Спраут проходили по холлу первого этажа, Помона неожиданно сообщила, что нет, занятия очень даже есть, потому что Гораций просил его поменяться с Айданом, потому что ему нужно… МакГонагалл попросила избавить ее от подробностей того, что в очередной раз нужно Горацию, и не пытаться объяснить, почему расписание в очередной раз перекроили без нее, и с недовольным видом удалилась восвояси.
Ладно книга, книга подождет до вечера. Но то, что кому-то в очередной раз понадобилось что-то переделывать с непонятными целями, ее нисколько не радовало. Беспокоил ее и сам профессор Деллакэйппл, бродящий по школьным коридорам бледной тенью и не появляющийся в Большом зале вместе с остальными. Задать бы ему пару вопросов, да все некогда. Оставалось лишь надеяться, что мужчина сам в состоянии разобраться со своим самочувствием, не ребенок все же.

Пребывая в глубокой задумчивости, профессор Трансфигурации толкнула дверь кабинета, в котором через двадцать минут – если верить Помоне с ее новостями о перестановках – должны были начаться Чары у пятого курса. Вот только не то Спраут ошиблась местом, то ли сама МакГонагалл не дошла до нужной аудитории… Словом, она увидела то, что увидела: профессора Защитных Чар собственной персоной. Бледного, как полотно. В окровавленной рубашке. Сидящего на полу со склянкой какого-то зелья в руках.
Мысли вихрем пронеслись в голове: нападение на территории школы? Несчастный случай при испытании нового заклинания? Скрытая болезнь? Не то, не то, не то. Следы крови на рубашке хоть и свежие, но уже подживающие. Наличие зелья говорит скорее не о счастливой случайности, а о том, что он был готов к происходящему. И этот его странный вид в последние дни… Картина складывалась неутешительное, а мнение о произошедшем – не в пользу Деллакэйппла.

- Пойдемте, - сухо требует МакГонагалл, подходя к Айдану и протягивая ему руку, чтобы мужчина смог опереться о нее и устоять на ногах. Разумеется, она не собирается читать лекции о пользе здравого смысла прямо здесь, и даже называть его последним идиотом она не собирается, хотя, видит Мерлин, очень хочется, так и вертится на языке. Сейчас нужно оказать ему первую помощь, все остальное успеется. – Ваш выбор невелик: либо вы идете со мной добровольно, и я прикрываю вас дезаюминацией, либо я вас оглушу, и вам будет уже безразлично, в каком виде быть доставленным в больничное крыло.
Весь вид волшебницы недвусмысленно указывает на то, что с ней лучше не спорить, потому что бесполезно. Она готова многое понять, она готова на многое закрыть глаза, но человеческая глупость с течением лет вызывает у нее все большую неприязнь. Практически аллергию. Особенно в случае тех людей, от которых ничего подобного не ждешь.

+2

4

Айдан неосознанно вытащил волшебную палочку и направил ее на ту, которую минувшим летом защищал от врагов. Сейчас он едва держался на ногах. Борьба с болью и потерей крови здорово отразилась на его магических способностях. Айдан едва мог дышать без острой боли. Кэррой и Лестрейндж постарались, чтобы он навсегда запомнил их визит в старый дом родителей волшебника. Дэллакэйппл не хотел быть отправленным в больничное крыло. Было достаточно зелий, которых варил Гораций, чтобы держать себя в тонусе. Другой вопрос, что не все зелья Айдан мог использовать самостоятельно.
Капельки крови появлялись на его груди и скатывались в низ. От этого разгоора веяло холодом, мужчина невольно ежился от холодного взгляда Минервы МакГонагалл, палочка все так же направлена ей в грудь. Он настоящий глупец, если думал, что сможет справиться с волшебницей в таком состоянии. В другой руке он держал склянку с зельем.
- Не к чему мадам Пофмри лишние проблемы, - выдавил из себя писатель, старательно проговаривая буквы. Порой ему казалось, что он говорит вслух, но слова то ли терялись, то ли он их не произносил. Шотландец был настроен так же решительно, как и его землячка. Две ночи назад он не позволил Горацию Слагхорну отконвоировать его в больничное крыло, с чего взяла декан Гриффиндора, что он позволит ей сделать это? – Я..я неплохо справляюсь.
Наглая ложь прямо ей в глаза. Ему еще хватило сил, чтобы держать ее на контроле, вот только после первого же заклинания он падет, сраженный собственной глупостью. Ставя склянку на ближайший стол, он вынужден был облокотиться на другую парту, потому что стоять прямо у него не было сил. И в этот момент он думал только о том, как нелепо и глупо выглядит перед ней. Он попытался застегнуть рубашку, но вышло только хуже. Белоснежная сорочка, испачканная кровью, слилась в единый, грязный узор, пропитанной алой краской. Будто краской. Гораций, был прав, ему нужно было лежать, не подавать признаков жизни, и только тогда ему хватило бы сил справиться. Вот только беда в том, что Айдан не хотел никого посвящать в то, что с ним произошло. Это значило, что ему необходимо присутствовать на обедах, вести уроки,
- Минерва, я буду вынужден сопротивляться, иначе вам вряд ли удастся отправить меня в лазарет, - сурово, но устало проговорил мужчина, понимая, что в пустую тратить жизненные силы. От каждого вдоха, раны кровоточили сильнее. Если бы он только мог обрабатывать их зельями в необходимый момент, просто так, как настаивал Гораций, тогда не случилось бы этой встречи. Ему бы удалось обманывать и дальше. Рука соскользнула с парты, в которую он упирался, чтобы сохранить равновесие,  Айдан, став еще бледнее, чем прежде, резко выпрямился перед ней. В глазах упрямство. Он не с Грифифндора, но с Рейвенкло, где учились умные ребята. И он найдет способ противостоять ей сейчас.
Забыв о ней, мужчина извлек из кармана мантии еще пару склянок. Еще бы вспомнить, что именно нужно принимать внутрь. Больше его волновала рана, которую он получил после расщепа. Бадьян не помог, значит, все намного сложнее, чем могли себе представить оба мужчины. Даже Горацию он не рассказал, что с ним произошло, отделавшись общими фразами.
- Я собираюсь раздеться, и был бы благодарен, если бы вы…- он палочкой сделал круговой жест, предлагая ей отвернуться. Сам Айдан не был готов повернуться к ней спиной. Никому больше не верил и не доверял. Отчаяние проникло в его сознание, в каждую капельку его крови. И не дожидаясь, пока она это сделает, Айдан через голову сорвал с себя сорочку, забыв о пуговицах, с которыми мучился до этого. Забыв на миг о ее присутствии, Дэллакэйппл обнажил несколько ран, уродливыми, рваными порезами красовавшимися на его груди и животе. Слагхорн клялся, что не медик, что это все, что он мог сделать. Несколько более мелких порезов выглядели свежезажившими, но самые большие продолжали доставлять ему дискомфорт.

+1

5

Минерва молчала, наблюдая за Айданом. За тем, как он решительно не желает идти в больничное крыло. За тем, как он стоит с направленной в ее сторону палочкой. За тем, как сквозь боль все равно пробивается упрямый, полный решимости сопротивляться взгляд. Феноменальное, практически заслуживающее уважения стремление к самоуничтожению. Ей была интересна его природа: неужели все-таки глупость? Не похоже. Деллакэйппл все эти месяцы не производил впечатление человека, согласного вот так запросто расстаться с опостылевшей жизнью. Но что тогда? Ладно, это можно выяснить потом…
Хорошо, я поняла вас, Айдан. Тогда мы сделаем такDormio, – когда мужчина пытался справиться с рубашкой, заклинание достигло своей цели. МакГонагалл предоставила ему выбор – он выбрал. Причем ему в знак благодарности за летнее спасение, о котором она ни в коем случае не забыла, достался мягкий вариант озвученной угрозы – не оглушающее, а всего лишь усыпляющее заклинание. Однако на ослабленный организм оно произвело практически тот же эффект – жертва отключилась мгновенно.

До начала послеобеденных занятий оставалось совсем мало времени. Трансфигурировав пару парт в импровизированные носилки, она погрузила на них обмякшее тело упрямого Деллакэйппла, на всякий случай накинула сверху свою мантию и навела на получившуюся конструкцию дезалюминационные чары. После чего отправилась со своим грузом… нет, не в больничное крыло, а в одну из комнат, оборудованную под преподавательскую спальню, но ныне пустующую. Кровать, стол, шкаф – вот и все убранство. Ей больше пока и не надо. Тело переместилось на кровать, все заклинания, кроме сонного, были сняты, и МакГонагалл быстрым шагом, почти бегом, отправилась в больничное крыло, где вкратце обозначила школьной целительнице суть дела, масштаб бедствия и необходимость покамест, до выяснения обстоятельств, держать язык за зубами. Умница Помфри все поняла и, собрав необходимое, поспешила к больному. Ну а Минерва устремилось в класс.

Опоздала она в итоге всего минут на пять. Ни первое, ни второе занятие не было отмечено ничем необычным: сперва упражнялись в превращениях шумные второкурсники, затем корпел над предэкзаменационной контрольной работой пятый курс. Все посторонние мысли остались за дверью класса, и только когда истекло урочное время, профессор Трансфигурации позволила себе вспомнить о жертве своих сонных чар. Если колдомедик не навела чего-нибудь поверх них, Айдану как раз пора возвращаться в сознание. Наверное, он будет недоволен. Зато теперь с большей долей вероятности будет здоров.
Из кабинета женщина направилась в комнату, где увидела Деллакэйппла лежащим на кровати – в бинтах и под одеялом. На подоконники рядком стояли разнообразные зелья, но самой мадам Помфри уже не было видно – сделав свою работу, она вернулась туда, где ждали ее школьники с каждодневными своими неприятностями. Тихонько притворив за собой дверь, гостья села на стул у кровати. Вот они и поменялись ролями.

+1

6

Она шла в белом одеянии. Прекрасный ангел шестнадцати лет. Белые волосы, сплетенные в косичку. Голубые глаза лучились добром и заботой. Она смеялась. Так искренне, так нежно, что сердце в груди замирало. Ален упорно говорил, что в их роду не было вейл, но Люси была так красива, что невольно думаешь об этом. Она смеялась, кружила в танце своего брата, такого же красивого и молодого. А Айдан наблюдал за этим, опершись на перила лестницы, уходящей вверх.
Вдруг Люси прекратила танцевать, словно маленький воробышек, впорхнула на лестницу, остановившись перед ним. В белом одеянии будто невеста, которой никогда не станет. Она коснулась его лица ладонью, прижала ее к его щеке. Дан коснулся ее в ответ. Провел рукой по линии подбородка, опустил ниже, к груди, там где билось еще живое сердце. Немного упорности и ее сердце билось в его руках, а бордовая кровь стекала на ступеньки к его ногам. В ужасе Дэллакэйппл обернулся на Алена. Он лежал на тротуаре. Его глаза распахнуты, невидящим взглядом смотрели вверх. Убивающее заклинание не оставляет следом. А Люси стояла рядом, стояла и смеялась, пока в руках шотландца пульсировало ее вырванное сердце.

Айдан вскрикнул и распахнул глаза. Все тело болело. К этой боли он уже привык за два дня. На нем были новые, умело сделанные повязки. Кое-где еще проступала кровь, но в целом повязки были целыми, чистыми, и пахло так, как пахнет в больничном крыле. Но профессор понимал, что находится не там. Взгляду было сложно сфокусироваться, но он туту же наткнулся на ее суровое лицо. На бледное лицо, почти бескровное, вползла усмешка.
- Это было подло. И не совсем законно? Здесь где-то ходят авроры, я должен рассказать им о чрезмерном проявлении силы деканом Гриффиндора, - Айдан даже попытался привстать, но голова закружилась, и силы его оставили. Рухнув обратно, мужчина закрыл глаза. Досчитал мысленно до десяти, а потом выдохнул.- Спасибо.
Он взял слово с Слагхорна, что Минерва МакГонагалл узнает об этом последней, потому что требовать от него полной конспирации Дэллакэйппл не имел никакого права. Айдан наивно полагал, что от замдиректора Хогвартса можно что-то укрыть. Точно дурак. Только сейчас ему показалось глупой затея обойти стороной МакГонагалл. Но кто же виноват, что той ночью не ее очередь была дежурить. Возможно, если бы ей нужны ингредиенты для нового зелья, то именно она нашла его умирающего у ворот.
- У меня занятия вечером, - хрипло проговорил мужчина. Вообще, ни одного. Спраут и Слагхорн прикрывали его, как могли. И, сдается, именно это навело Минерву на подозрения, что в замке творится что-то неладное. Ему было неловко за содеянное, но извиняться было бы глупо. По крайней мере, сейчас. – Вы давно здесь?
Его волновало, видела ли она, как Айдан мечет по кровати, выкрикивая имена Алена и Люси. С недавнего времени к этим именам прибавились Алекто и Рабастан. Вот только их имена он произносил с ужасом. Гораций варил ему зелья сновидений без снов, которым Дэллакэйппл изредка пользовался, когда поспать было крайне необходимо. Он потому никогда не оставался с Магдаленой, стараясь убраться из ее дома. Он боялся напугать е своими кошмарами. А сейчас он был наглым образом усыплен, да еще неизвестно сколько времени провел без сознания. Судя по тому, как мадам Помфри успел его подлатать, довольно долго.
- Доктор сказал, я буду жить? – спросил мужчина, силясь снова улыбнуться. Но тело еще отказывалось его слушаться, а тонкая мимика и вовсе.

+1

7

Подло? – переспросила МакГонагалл, удивленно вскинув бровь. – Нисколько. Я предупредила вас и даже предложила вам выбор. Вы его сделали, – разумеется, она и не думала всерьез воспринимать его укор. Равно как и все его попытки бодриться, и слова о занятиях. Ни о чем подобном не может быть и речи ближайшие дня три, а то и неделю. Она бы вообще предпочла переправить Деллакэйппла в Мунго, но заранее знала, что заводить об этом речь бесполезно. Нет, понятно, что если появится угроза жизни, ее нисколько не затруднит провернуть еще одну принудительную транспортировку к месту лечения, но раз целительница не стала дожидаться ее возвращения и оставила пациента одного, значит, все не так уж и плохо. 
Куда больше встревожило Минерву то, как Айдан кричал и метался во сне, едва не сбив все наложенные повязки. Она не услышала ни слов, ни имен, но и увиденного было достаточно, чтобы понять, что профессора Защитных Чар беспокоят далеко не только – и даже не столько – физические раны. После незначительных передряг людям не свойственно мучиться кошмарами. И даже во время войны – все равно не свойственно. Так что же произошло? Несколько дней назад или раньше? С ним или с теми, кого он любил? Может быть, это и не ее дело. Она сама никого не подпускала к своим страхам и бедам. И все-таки…
Около десяти минут. И нет, у вас сегодня нет занятий, все занятия на сегодня уже закончились. Пока над вами колдовала мадам Помфри, я успела провести два урока. Она, к сожалению, ничего не передала мне по поводу вашей дальнейшей судьбы… – МакГонагалл улыбнулась, - но, я полагаю, вы слишком упрямы, чтобы взять и умереть. Вы помните, как направили на меня палочку и грозились защищаться до последней капли крови? Права была в свое время матушка, утверждая, что настоящий мужчина идет к целителю только тогда, когда нож в спине мешает ему уснуть. Вы превзошли в героизме всех, вас не подвиг даже нож.
Поднявшись с места, волшебница отошла к окну – взглянуть на оставленные на подоконнике снадобья и мази. Аккуратная Помфри подписала их все, на каждом флаконе, на каждой коробочке был написан и способ применения, и график. Кроме того, Минерва не сомневалась, что целительница потом перескажет все то же самое лично. Работа с детьми учит терпению. Без терпения жить в этом месте было бы довольно сложно.
Хотите пить? – поинтересовалась МакГонагалл, когда ее взгляд упал на кувшин с водой. Да, то, что в кувшине именно вода, также было на нем написано. А вот тем, что произошло, как и почему – этим она пока не интересовалась. У Деллакэйппла есть право ничего ей не говорить, она не станет оспаривать это право, если только будет видеть, что он справляется с произошедшим сам. Однако пока то, как он справляется, ей не нравилось. Если так загонять себя в угол – никакие враги не нужны. Лично она даже в худшие моменты своей жизни не издевалась над собой подобным образом. И другим бы не советовала.

+1

8

Глубокий вдох дался с большим трудом. Айдан прикрыл глаза, и снова перед ним разрушенная комната в старом доме, где он вырос. Много крови. Слишком много крови, столько нет в человеке, и он даже успел начать сомневаться, вся ли кровь принадлежала ему. То-Кого-Нельзя-Называть отправил за ним искусных охотников, которые способны были загнать свою жертву даже без применения силы. Фамилия одного из них вызывала трепетный страх у большинства жителей магического мира. Что до жестокости второй….
Он помнил сапоги Рабастана. Потому что смотреть в лицо своему врагу ему не хватило силы духа. Лучше бы это был Струпьяр. Он еще тот неудачник, и тогда у Айдана был бы шанс. Видимо, судьбе было угодно, чтобы его лицо еще радовало поклонниц. Поэтому она дала ему шанс сбежать. Бомбрада разнесла часть дома, погребла под руинами остатки памяти. И боль от того, что у Айдана теперь не было дома в прямом смысле. Все, что от него осталось – обломки стен и разбитые окна. Да Дэллакэйппл не осмелился бы в будущем переступить порог этого дома, едва не ставшего его последним пристанищем.
Он открыл глаза и кивнул. В горле пересохло. В горле саднило от рвотных потуг и множества крови, которой он захлебывался . Но не собиралась же она сама ухаживать за ним? Или собиралась? Потому что даже если бы мадам Помфри согласилась ухаживать за ним. Он выкроил бы удобный случай, включив свое обаяние, и женщина даже не заметила, как сама бы дала добро на уход отсюда.
Мужчина осмотрелся. Эта комната была ему не знакома, но во многом напоминала ту, в которой профессор коротал ночи. Конечно, она не могла привести его в собственную спальню или в спальню Дэллакэйппла. В этом замке у стен есть уши и глаза. И если не дай Мерлин. Пивз увидел ее выходящей из дверей спальни профессора Защитных Чар, уже весь замок знал бы о похождениях писателя. Конечно, если они появились бы из одной спальни, пусть и чужой, реакция была бы той же.
Мужчина предпринял еще одну попытку приподняться, но комната начала резко раскачиваться перед глазами. Он боится закрыть глаза. Боится, что в его сознание снова ворвется кошмар, который преследует его последние полгода.
- Я не мог этого сделать, только если…- Айдан коснулся переносицы перебинтованной рукой. Он силился вспомнить что было до того момента, как он проснулся. Вероятно, Минерва МакГонагалл пошла за ним из обеденного зала. Иначе он не мог объяснить, как она нашла его. А потом она предложила ему самостоятельно пойти в больничное крыло. А потом…- Серьезно? Мерлиновы кольсоны, Минерва, простите. Вероятно, я был не в состоянии адекватно оценивать происходящее. Я пытался справиться со своими ранами самостоятельно. Не хотелось никого обременять заботой о себе. У всех и без меня забот предостаточно.
Его настойчивость сводила его самого с ума. Он все-таки полу садится на кровати, с трудом справляясь с очередной рвотной потугой. Во рту солоноватый привкус крови. Он обнаружил себя в одних брюках. Белоснежная рубашка была сложена на свободном  стуле возле кровати. Вероятно, мадам Помфри позаботилась, предполагая, что Айдан предпримет попытку сбежать от больничного режима. Бинты на его груди натянулись, на некоторых тут же появились кровавые пятна. Он осмотрел себя. Две глубоких раны после пыток и одна на боку от расщепа. Ему придется хорошо подумать прежде, чем в будущем совершить трансгрессию.
Минерва поднесла стакан с водой к его губам, и он едва не захлебнулся, сделав слишком большой глоток. Тыльной стороной ладони он вытер влагу со своих губ и посмотрел на нее. Он пытался скрыть от нее то, что с ним произошло. Но теперь бежать было некуда.

+1

9

Не говорите так, Айдан, – Минерва качает головой, наполняя водой стакан. – И не думайте так. По крайней мере, до тех пор, пока вы находитесь в Хогвартсе. Я не скажу, что школа – образчик помощи и взаимовыручки, здоровый, а порой и нездоровый дух соперничества присутствовал здесь всегда… – она протягивает ему стакан и снова садится у кровати. Нет, пожалуй, она не сможет проводить дни у постели больного (хотя если принести сюда пергаменты с домашними заданиями, вечера можно скоротать вполне), но часть свободного времени она может отдать коллеге без ущерба для всех прочих дел. – Но всегда, когда я оказывалась в трудной ситуации, за мой спиной стояли мои коллеги, мои друзья и мои учителя. Даже мои ученики, хотя я никогда не позволяла им знать о своих неурядицах.
Минерва улыбнулась, вспоминая годы Первой Магической. В самой войне не было ни одного повода для улыбок, но трогательная забота, которую проявляли ее подопечные по отношению друг к другу и к ней самой навсегда осталась в памяти. Они готовы были всем курсом отправиться в Мунго, чтоб поддержать однокурсника, которому нужно было навестить родителей. Несколько раз перед занятиями к МакГонагалл подходил какой-нибудь мальчишка или девчонка и говорил, что, простите, но мой друг сегодня не готов к занятию, у него… письмо. И Минерва знала, что это не обман тех, кто не хотел или не успел сделать домашнее задание. И тогда, когда сама профессор Трансфигурации вела занятие из последних сил, вернувшись после неудачной разведки или с очередных похорон, ученики умудрялись сами поддерживать тишину, шикая друг на друга и стараясь усердней обычного.
Сейчас снова шла война. Так неужели у нее не найдется немного времени для хорошего человека?
Поэтому не говорите глупостей, Айдан, и не ведите себя как мальчишка-втторокурсник. Лучше послушайте меня… – Минерва забрала у мужчины стакан и, подумав, преобразовала его в широкую стеклянную чашу, легкую и небьющуюся, которую поставила на стол рядом с кроватью. Если задеты внутренние органы и если этот герой наглотался зелий сомнительного качества с побочными эффектами, ему может пригодиться нечто подобное в любой момент.
Я же говорила вам тогда, летом, что однажды уже побывала у него в плену? Нет? Ну так вот, в восемьдесят первом мне довелось. Я не надеялась выйти оттуда живой. Мне было не страшно умирать, но мне было страшно навредить моим друзьям, под пытками выдав какую-то информацию. Мне было стыдно, что я так глупо попалась и стала приманкой для тех, кого он хотел убить. Мне было больно, когда у меня на глаз он убил четверых пленников. Низачем, просто для того, чтобы я видела. А потом он заставил меня возненавидеть человека, ненависти к котрому никогда не было во мне, просто не могло быть. Но она родилась, и я готова была разодрать ему горло голыми руками. Одну минуту. Только одну. Он никогда не напоминал мне об этом, он даже не воспринял это всерьез. А мне еще долго было страшно. Я еще долго пыталась понять, как можно так извратить чувства…
Минерва рассказывала об этом тихо и неторопливо. Картины воспоминаний не вспыхивали яркими образами: она отдала их Омуту еще много лет назад, оставив в сознании приглушенные тени. Она пережила это. Да, и это – тоже. Конечно, МакГонагалл не любила распространяться о подобном, но сейчас это вдруг показалось ей уместным. Это могло стать толчком для откровенного разговора, без которого Айдан просто съест сам себя. Или его кошмары его съедят. А могло и не стать.

+1

10

Айдан чуть повернул голову. Ее откровенность заставила его глубже заглянуть в себя. Перед ним образец для подражания. Сильная, смелая женщина, с несломленной судьбой, но, наверно, в ее жизни было столько моментов, когда казалось, что жизнь закончится. Она пережила Первую магическую войну, от которой раны в стране остались до сего момента. Вторая война на подходе, как напоминание о чем-то, что не было закончено в тот раз.
- У меня больше нет дома. То, место, где я родился и вырос, стоит в руинах и моей крови. Знаете, Минерва, нет ничего хуже, чем когда место, где ты чувствовал себя в безопасности, подвергается такому. Если бы они схватили меня в другом месте, в другое время, но не в моем доме, где еще жив дух моих родителей. Они осквернили не столько меня своим присутствием, сколько память о них, - слова давались с трудом. Не только из-за физической боли, ведь горло продолжало саднить. Это была моральная боль. Он говорил Алену и Люси, что однажды покажет им Шотландию. Она закончит Шармбатон, и спустя пару месяцев он привезет ее туда, где он родился. Она не дожила до момента, когда он воплотить свои слова в реальность. Он винил себя в их смерти, и всегда будет винить. В том, что случилось с ним в Уике, он винил только себя и свою глупость. Он не хотел говорить ей об этом, потому что вся эту история крутилась вокруг нее. – Их звали Ален и Люси Роне. Брат и сестра. Прекрасные, красивые, молодые. Они дали мне приют, не спросив, кто я и почему ищу пристанища. Они просто открыли мне свой дом, как свои души. Они доверяли мне, а я не оправдал этого доверия. Не смог спасти ни его, ни его сестру. Я…
Дэллакэйппл осекся, чувствуя, что снова подступила рвота. Снова. Только не при ней, но сдерживаться еще сложнее, чем поддаться своей слабости. Его вывернуло  на изнанку. Волосы прилипли к мокрому лбу. В уголках губ запекшаяся кровь. Несколько минут он просто лежал, уткнувшись лицом в подушку. Ему бы хотелось, чтобы она ушла. Просто ушла, тогда бы он сбежал. Вышел за пределы Хогвартса и сбежал.
- Я хотел умереть, - тихо признался Дэллакэйппл. Он невидяще посмотрел на женщину, которая сидела возле кровати. Она надежность. Воплощение мечты. Как много люди не видят за внешним спокойствием. В ее глазах он читал тревогу. За него ли? Или за себя. Потому что Минерва МакГонагалл умная женщина, она, должно быть, уже сделала выводы. В больнице Святого Мунго она просила его быть осторожным, а он опять отмахнулся, как однажды отмахнулся от слов Алена. Два дня назад его могли убить,  или бы он умер сам от потери крови, если бы Гораций Слагхорн не обнаружил его у ворот замка. Достаточно ли этого для искупления ошибок прошлого? – У вас могущественный враг, Минерва, он сметет все на своем пути, пока не доберется до своей цели.
Осторожно проговорил Айдан, медленно возвращаясь в прежнее состояние. Что еще можно было сказать? Что он отдаст свою жизнь за ее честь и спокойствие? Но в его жизни есть место для счастья и любви. А еще для глупости и благородства. В этой войне они на одной стороне, и пока он может дышать, он будет защищать ее. Потому что только так сможет не упасть в бездну, манящую своей пустотой и страхом. Потому что пока живы Дамблдор, Гарри Поттер и Минерва МакГонагалл, жива надежда на то, что Сами-Знаете-Кто не получит желаемого.
- Гораций варил мне зелья, - признался мужчина, понимая, произносит весьма очевидный факт. Кто еще мог бы помочь ему скрываться дальше. Айдан доверился надежному человеку, как показала практика, он получил помощь и обязан Горацию жизнью  Как много вещей на одну его ничего не стоящую жизнь. – Если бы не он, мы бы с вами сейчас не разговаривали.
Его благодарность зельевару была безграничной. Дай Мерлин, ему хватит времени отплатить старику достойной монетой.

+1

11

Минерва слушала и молчала. Она оказалась права – нужно было лишь слегка потянуть за ниточку, чтобы слова сами посыпались градом. Нападение в родном доме… Да, наверное, это было логично – поджидать ее именно там, как было логично напасть на нее, когда она в одиночку вернулась домой. Имея за плечами собственный ошибочный опыт, Минерва не видела смысла напоминать Айдану о необходимости быть осторожным. Теперь, чудом выжив, он этого точно не забудет. 
А одна история тем временем сменилась другой. Эту он рассказывал сбивчивей и как будто неохотней, да так и не рассказал, хотя суть и так была ясна. Минерва вздохнула. Молодые люди, которые пошли за ними, как щепки сгорали в огне войны. Пруэтты. Лонгботтомы. МакКиннон. Медоуз. Фенвик. Дирборн. Поттеры. Цвет и надежда своего времени. Смелые мальчики и девочки, которые погибли – а они остались. Злая насмешка судьбы. Но она пережила это. Да, и это – тоже.
Ну, ну, тише. Если бы я умирала всякий раз, как мне этого хотелось, я бы уже была упырем с солидным стажем, – волшебница качает головой и наполняет холодной водой чашу на тумбе. Смочив в этой воде полотенце, она протирает им лицо больного, когда он успокаивается и наконец возвращается в прежнее положение. Затем МакГонагалл, вооружившись волшебной палочкой, аккуратно очищает постель и одежду Деллакэйппла, высушивает их прямо на нем и под ним, так что никаких следов не остается, только приятное тепло горячей ткани.
Все это не вызывает у нее ни смущения, ни тем более отвращения. Как говорится, с кем не бывает. И к семидесяти годам она склонна полагать, что имеет право не только выйти и войти в любую спальню, не вызвав ровным счетом никаких домыслов, но и видеть человека в любом состоянии и не испытывать какого-либо смущения по этому поводу. Ну а болезни-то и вовсе не стоит стыдиться.
Вам хуже? Я могу позвать мадам Помфри. А что до моих врагов… Жаль, что вы вспоминаете только о врагах, забывая о друзьях. В первую очередь – у меня прекрасные друзья, Айдан, и у вас, я уверена, тоже. В том, что касается достижения целей, они нисколько не уступают нашим врагам. Тот же Гораций, например. Я непременно передам ему свою благодарность за то, что вытянул вас с того света. Но он, пожалуй, слишком деликатен, - Минерва усмехнулась, хотя поводов для веселья было исчезающее мало. Благодарность Слагхорну она, конечно, выскажет, но также не забудет добавить, что стоило бы передавать тяжелых больных в руки профессионалов, даже если больные от этого не в восторге. – Вас стоило либо сразу добить, либо сразу сдать колдомедикам. Вы кричали во сне. Нет, не пугайтесь, никаких имен и событий вы мне не выдали. Только страх. Давно вам снятся кошмары?
Про кошмары Минерва кое-что знала. Знала, например, как накладывать на себя заклинание молчания, а утром снимать его с помощью невербальной магии – еще со школы. Знала, что кошкам почти не снятся страшные сны. Знала, что от сонных зелий на утро голова раскалывается сильнее, чем от огневиски. Словом, богатый опыт, которого она предпочла бы не иметь, присутствовал в избытке. Но самое главное – она знала, что сны не должны иметь власти над реальностью, а прошлое – над настоящим.

+1

12

Отличие Айдана от Минервы в том, что он не делал этого выбора. Не выбирал участвовать в войне на той или иной стороне. Все дни Первой магической войны он бежал от себя, бежал от последствий. Он наивно полагал, если его не будет здесь, то война его не коснется. Ему не придется терять, не придется страдать. Айдан думал, что ему удастся справиться с этой болью. Минерва же выбрала свою участь. Айдан восхищался силой ее духа, ее смелостью.
- При всем уважении, Минерва, вы сделали свой выбор. И они сделали свой выбор. Люси и Ален были виноваты только в том, что оказались не в то время, не в том месте. Я сделал свой выбор только тогда, когда вмешался в вашу битву в твой деревне. Я выбрал вашу сторону, - наверно, у каждого человека есть своя правда. Его была не столь очевидна и далеко не приятна. Он не был трусом в прямом смысле этого слова. Но его осторожность порой нелепая и ненужная приводила его к таким мыслям. Дэллакэйппл молча наблюдал, как она исправляет вещи. Тепло, исходящее от белья, не могло сравниться с тепло родного человека. С теплом от прикосновения рук. – У меня нет друзей, Минерва. Не успел их завести. Я на месте-то никогда не оставался. Дамблдору удалось заманить меня в Хогвартс, и это место стало моим пристанищем. Я всегда боялся привязываться к людям, потому что точно знал, что завтра буду снова в пути. Оглядываясь назад, могу сказать, что кроме нас с вами и Горация, с которым я теперь незримо связан благодарностью, у меня никого нет.
Айдан любил. Любил до беспамятства женщину, которая спустя столько лет знакомства держала его на расстоянии. Любил ее так сильно, что ее имя на его устах помогло ему выжить. Он молился не Мадонне, не всем Богам мира, он молился ей одной. Ее имя, как спасительный бальзам на израненное, измученное сердце. Он любил той любовью, которая уничтожает, которая не лечит и не дает времени. Зная, что ему придется уйти, ему хотелось остаться. Но выбрал не ту женщину, которая была бы готова принять его сразу. Три года он боролся с ее предрассудками, чтобы услышать от нее признание о взаимности. А сердце продолжало болеть, изнывать.
- Я боюсь, Минерва, - Айдан не считал трусостью и слабостью признаваться в своих страхах. Дэллакэйппл боялся за свою жизнь, боялся за жизнь Магдалены. Боялся, что если с ним что-нибудь случится, некому будет защитить Минерву и Горация, даже если они в состоянии сами за себя постоять. Он боялся жить дальше, потому что не понимал, как быть дальше. Как справиться с ужасами, которые творились в его голове. Стоило закрыть глаза, как разум разрывал смех Рабастана и голос Алекто. Нервно дернув подбородком, Айдан пришел к выводу, что сон станет для него только врагом. Врагом, с которым не будет сил сражаться. – Я просил его не делать этого. Гораций прекрасно знал, что нужно делать, но пошел мне на встречу. Мне повезло, что я могу назвать его другом, хоть не самая лучшая ситуация для того, чтобы стать друзьями, - остановился, чтобы перевести дыхание. Губы снова пересохли. И он сам потянулся за стаканом воды, но тут же стакан выпал из его рук. Ощущение собственной никчемности убивало изнутри. Руки дрожали, дрожь сотрясала все тело. – С того дня, когда увидел их мертвыми на улице, где стоял их дом. С тех пор я больше не могу спать. Мне удавалось приобретать зелья без снов. Гораций варил мне парочку, но у этих зелий достаточно много побочных эффектов. Я предпочитал коротать ночи за другими занятиями.
Ему неловко от таких признаний. Со стороны, если бы он это услышал, ему показалось бы все глупостью. Айдан взрослый человек, а вел себя, как подросток. Ему было страшно, что если перестанет видеть их во сне, то забудет о них. Он хотел помнить их, но чувство вины было сильнее.
Может быть, стоило согласиться позвать мадам Помфри? Ее можно обмануть, ее можно обаять. Против Минервы МакГонагалл его магия не действовала. Она заботилась о нем, как старшая сестра заботиться о глупом брате. И за эту теплоту он был готов пожертвовать внутренним спокойствием, которого, правда, оставалось немного.

+2

13

Но и вы виноваты лишь в том, что не оказались в нужное время в нужном месте. В этом невозможно быть виноватым, мы не можем предусмотреть в этой жизни всё, - откровенно говоря, МакГонагалл не знала, возможно ли избавиться от чувства вины, слушая чьи-то разумные слова. Ей в свое время это так себе помогало, и она долго не могла смотреть в глаза Августе лишь потому, что не могла предвидеть нападения на ее сына. Да, Фрэнк был аврором, да, он всегда знал, что это значит, но она, Минерва, будучи одной из Ордена, могла бы… Да нет же! Вот именно, что не могла. А чувство вины еще долго бунтовало против логики. – Я знаю, что мои слова не заставят вас думать иначе. Но я знаю, что вы можете и что вы должны из этого выкарабкаться. У вас еще вся жизнь впереди, а вы пытаетесь умереть в школьном классе!..
В ее словах не звучал укор, скорее удивление и нежелание мириться с подобным ходом вещей. Мысли тем временем кружились своим чередом в поисках хоть какого-то решения проблемы. Что может ему помочь? Что в свое время помогло ей?
Не время умирать. Зато заводить друзей – самое время. Они помогают пережить самые черные времена. Когда вы не держите все в себе, а делитесь с ближними, ноша становится легче. Становится не так страшно.
Минерва в задумчивости смотрела то на Айдана, то на чашу на столе. В голове вертелась идея, которую волшебница никак не могла поймать за хвост и оформить слова. Да, тогда рядом была Августа, был Аластор, был Альбус, но и этого порой было недостаточно. Их существование не помогало ей уснуть после нового дня, омраченного страшными новостями и картинами военного времени. Зато помогал Омут – давний подарок Дамблдора. Структурируя мысли, раскладывая воспоминания по полочкам, женщина успокаивалась и находила неожиданные ответы на многие вопросы.
И, вы знаете, у меня есть еще одна идея. Вы когда-нибудь имели дело с Омутом памяти? Это очень полезный артефакт. Нет, он заставляет забывать, напротив, он сохраняет всю вашу память в целости, но вы можете отдать ему самые скверные свои воспоминания, и прошлое подернется легким туманом. И нет, не стоит говорить мне, что вы не хотите терять яркость воспоминаний, потому что должны помнить во имя… Прежде всего – вы должны жить. Да-да, я тоже терпеть не могу, когда мне кто-то говорит, что я должна. Перефразируем: мы с Горацием крайне расстроимся, если вы не научитесь спать ночами.
МакГонагалл вновь смочила чистое полотенце в холодной воде и положила Айдану на лоб. После этого вновь временно вернулась к окну, чтобы рассмотреть флаконы с надписями. Целительнице стоило бы написать не только названия, но и подробную инструкцию по применению: когда и что за чем. Потому что волшебница готова была решительно напоить своего подопечного чем-нибудь сейчас. И запереть дверь снаружи, потому что веры в сознательность пациента у нее после произошедшего не было никакой.
Мне тоже страшно, Айдан, – со вздохом соглашается она. – И это нормальное состояние любого человека сейчас. Важнее то, что каждый делает со своим страхом. Отогнать страшные сны помогают не только зелья, но и прогулки перед сном, дыхательные упражнения и разговоры по душам. Пообещайте мне хотя бы попробовать.
…А Омутом памяти и правда стоило заняться. И занять Филиуса. Когда-то она бы и не задумалась о создании подобной вещи, но сейчас им обоим это было бы по силам, стоит только задаться целью.

+1

14

Айдан не раз слышал об Омуте памяти. В странах, где ему удалось побывать, подобная технология носила разные названия, но в целом сохраняла свой первоначальный замысел. Освободит человека от горечи, но оставить при нем все то, что произошло с ним. Самое главное, что может человек – это помнить. Ценить воспоминания. Страх помогает двигаться дальше, но Минерва права, страх не должен мешать жить. Не должен преобладать над остальными чувствами.
- Я был там, - тихо сказал мужчина. Мысль об этом билась в его голове, причиняя невыносимую боль. Он был там, все это время. Был так близко, совсем рядом. И если бы только мог допустить, что Ален говорил правду, если бы только доверился ему без лишних слов. Его глаза заблестели от слез, и скопившаяся влага в уголках глаз, потекла по щекам. Стерев слезы со своего лица. Он сделал глубокий вдох. Он привык жить с этой болью, но ему необходимо впустить в свое сердце другие чувства. Ему необходима любовь. – Я сделал это, Минерва. Я слишком многим обязан в этом мире. И у меня есть привычка исполнять свои обещания. Не могу иначе.
Он чуть повел плечом, принимая ее трогательную заботу. С шумом выдохнул. Это было несколько сложнее, чем ему казалось сначала. Когда ты зависишь только от себя, у тебя абсолютно другой настрой. Каждый час в течении суток ты борешься за себя. Один. Позволяя другому человеку ухаживать за собой, ты можешь позволить себе расслабиться. И это может быть роковой ошибкой. И в то же время, Айдан органически нуждался в поддержке и заботе.
- У вас есть человек, с которым вы делитесь всем пережитым? – конечно, у нее таковой есть. Это очевидно. И ему хотелось узнать чуть больше, для твердой почвы под ногами. Узнать, что у кого-то хватает света на то, чтобы делиться с остальными, отдавать больше, чем получать взамен. Айдан Дэллакэйппл сам был таким же. Вот только, каждый раз когда сам спотыкался, ему е к кому было пойти. Все люди. Встреившиеся ему по жизненному пути, оказались случайными попутчиками. Только сейчас, осев на одном месте, в его жизни появились Минерва. Гораций, он вспомнил о Розмерте. А главное в его сердце зародилось настоящее чувство любви. – Вы…- он осекся, несколько секунд помолчал, потом решился о личном вопросе. – У вас есть семья? – это надежда. Надежда, что даже в таком страшном времени есть что-то хорошее. Люди встречаются, создают семьи, идут рука об руку. Это то, чего Айдан не видел в своей жизни, но ему хотелось бы быть частью большой семьи.
- Нет, - покачал головой ей в ответ. – Я только имел честь ознакомиться с тем, как он работает в теории. И с другими видами подобной магии. Подобные предметы довольно сложно перевозить с места на место, а до этого лета я постоянно находился в движении. - Он смотрел на нее, как на спасительницу, на своего ангела-хранителя. Эта не та мальчишеская влюбленность, которой он грезил в своей юности. Это нечто другое. В его сердце все еще была любовь к этой женщине, но она выросла вместе с ним, это было совсем другое чувство. Чувство привязанности, чувство обожания и восхищение, безмерного уважения и понятия ценности ее, как единицы общества. – Пожалуй, вы правы, Минерва, в прочем, как всегда. Хотя не уверен, что Гораций в ближайшее время допустит меня до себя. Я, признаться, его сильно напугал. Возможно…возможно ли, если когда-нибудь, когда будет совсем туго, я бы мог отнять у вас пару вечеров за партией в шахматы?
Его щеки залил густой румянец. Даже если брать во внимание тот факт, что он вырос, и его любовь изменилась, а этим летом он спас ее жизнь, Айдан все равно робел перед ней, как мальчишка. Кроме всего это, он не считал возможным приобретение Омута Памяти. Только если профессор Флитвик вместе с остальными профессорами решит сделать ему такой подарок. Но это было бы слишком. Айдан ничем не выделяется среди остальных. Такого избыточного внимания он не заслуживал, да и бежал от него всю жизнь.

+1

15

Минерва вернулась и снова села у кровати, когда Айдан уже успел стереть слезы со щек, но внимательный взгляд все же приметил несколько капель. Женщина смолчала. Ничего не было неожиданного или осудительного в этих слезах, они сейчас даже кстати – со следами выходит горе. Хуже, когда никак не заплакать, сколько ни пытайся.
Ну конечно есть, – с улыбкой отвечает она ему. В голосе звучит тихая нежность – к тем, с кем она всю жизнь шла рука об руку, кто видел всё и остался рядом до сих пор. – У меня есть прекрасная женщина Августа Лонгботтом, она знает меня шесть десятков лет и до сих пор не убила – за это ей стоит дать Орден Мерлина. У меня есть добрый друг и наставник Альбус Дамблдор, без которого я не была бы таковой, какая я есть сейчас. У меня есть… – тут она осекается, вздыхает и ненавязчиво отводит серьезный взгляд. Все, что у нее есть еще, настолько странно даже ей самой, что об этом нет смысла говорить. Фразу, однако, стоит как-то закончить, и выход находится без труда. – …Мои коллеги Филиус и Помона – с ними я, возможно, и не поделюсь самым сокровенным, но в том, что важно для меня, я всегда могу рассчитывать на их помощь. И вы теперь тоже можете.
У нее никогда не было множества друзей, имея крайне широкий круг общения, МакГонагалл не подпускала никого близко за исключением нескольких людей, бывших рядом с ней с самого начала. Порой находились те, кто, нарушая все правила, все же оказывался на расстоянии вытянутой руки уже во взрослой жизни, но такие исключения лишь подтверждали правила. Стал ли таким исключением Айдан? Она пока не могла сказать. Пока Минерве хотелось лишь помочь тому, кто однажды спас ей жизнь.
А из родных у меня остался лишь один из братьев с семьей. Они живут в Европе и иногда присылают колдографии, говорят, у меня подрастает чудесная внучатая племянница. Не знаю. Мы давно не виделись, хотели повстречаться в этом августе, но вы помните, чем это закончилось.
О несложившейся встрече женщина говорила без особого сожаления. Их с братьями пути разошлись еще тогда, когда она отправилась работать в Хогвартс. Когда умерли родители, точек соприкосновения почти не осталось. Те, с кем Минерва виделась изо дня в день, давно стали ей ближе далекой родной крови.
Проясняющийся взгляд Айдана радовал ее. Ради этого, действительно, стоило и поговорить о себе, чего с ней обычно не случалось, и всерьез заняться работой над Омутом, чтобы хороший человек поскорее смог избавиться от кошмаров прошлого. Всем не поможешь, это верно, но когда рядом с ней оказывался тот, кому она в состоянии помочь, Минерва прилагала все усилия. Ученики не поверили бы, что их строгий профессор готова вот так для кого-то старалась, хотя она и для каждого из них делала все возможное. Августа посмеялась бы и сказала, что старой кошке ну никак не перестать отогревать больных котят. Альбус вряд ли что-нибудь сказал бы вообще: в конце концов, она жила с оглядкой на него.
Разумеется. Приходите и тогда, когда не совсем, мне последнее время совсем не с кем сыграть, – вот тут МакГонагалл слукавила: ей не то что не с кем, ей было просто некогда. Работы учеников, дежурства, втрое увеличившаяся отчетность Министерству… Но ничего. У других всегда находилось время для нее. У нее найдется время для Деллакэйппла. Очень правильный круговорот взаимопомощи в нынешние темные времена.

+1

16

Айдан улыбнулся. Сегодняшний вечер его просто спас. Не только в физическом смысле, но и в моральном. Ее слова, ее жесты заботы, сделали сове дело. Мужчина воспрянул духом. Так важно, порой найти нужные речи, чтобы другой человек не чувствовал себя одиноким.
Он так и думал. У нее есть человек, настоящий друг. Ее зовут Августа. Интересное имя. Ему внезапно захотелось познакомиться с ней, узнать о ней много больше, чем можно от подруги. Это неосознанное, но такое необходимое действие. Айдан обязательно спросит о ней у Розмерты. Уж эта женщина знает все,  о чем не спроси. Сегодня он обрел еще одного друга в лице Минервы. Теперь это не просто долг жизни, это стремление к самому слову жить.
- Вам очень повезло, - мягко улыбнулся Айдан. Его клонило в сторону и мужчина, сдавшись своему телу, снова опрокинулся на подушки. Ему хотелось задавать и задавать вопросы, но зелье, что Минерва так любезно влила ему в рот, оказывало сонливость.  Но почему? Почему все целители считают, что лучше бороться с болезнями во сне? Айдан не любил, не хотел спать. Не выносил сон и ненавидел бессонницу. Он обещал Минерве бороться с этим, но точно знал, что не сможет. Сон вещь довольно сложная, а для него губительная во многом. Если же когда-то он станет счастливым обладателем Омута Памяти, это будет совсем другой разговор. Тогда, возможно, он забудется сном.
Ее вопрос о семье был немного не в том ключе, который интересовал мужчину, но уточнить его Айдан просто не рискнул, густо покраснев, но в спускавшихся сумерках и неверном свете свечей этого было не заметно. Тем более, что Минерва дала добро на их последующие встречи. Это не свидания, это необходимость. Для него это важные встречи, которые смогут помочь ему разобраться, даже если они не будут ни о чем говорить, даже если они будут просто играть в шахматы. Важно быть просто кому-то нужным.
- Я рискну запомнить ваше обещание и использовать его в своих целях, - он улыбнулся. Глаза закрывались. В памяти возникла картинка из прошлого. Он так же сидел возле ее кровати. Обещал, что побудет с ней, пока она не уснет, отдавая чувство защищенности. В этот раз она сидит возле его постели. И он ощущал защиту и безмятежность. Дэллакэйппл знал, что Минерва не уйдет, пока его ресницы не задрожат в безмятежном первом сне, который не тревожит душу и память.
Впервые за долгое время ему будет сниться цветочный луг с цветами, которые были ему незнакомы. Впервые не будет улочки в Париже, ставшей для него роковым местом. Будет солнце над головой и яркое голубое небо без облачка. Будет Магдалена рядом, держать его за руку. И пусть Айдан никогда не вспомнит об этом сне, он будет. Сквозь дымку тумана и первого сна, он услышит, как скрипнет стул, захлопнется дверь. И почти ощутит, что комната окажется во тьме. Но его это не испугает и не разбудит. Он засыпал со спокойным сердцем, с почти успокоившейся болью в груди. Он засыпал с уверенностью, что сегодня поступил правильно.
А завтра будет новый день, который он встретит с улыбкой.

+1


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [24.02.1997] Шила в мешке не утаишь