0041
0087
0185
0142

"Меган почти была счастлива. Почти. Но это почти разъедало ее душу, как серная кислота лакмусовую бумажку... Успех в школьной команде по квиддичу, обилие друзей, забота родных, учеба несложная." - MEGAN JONES

МАССОВЫЕ КВЕСТЫ

в игре январь - февраль'98

Вагон 12 – N. Longbottom [19.12]
Вагон 10– J. Finch-Fletchey [18.12]

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [28.12.1997] We're the beautiful ones


[28.12.1997] We're the beautiful ones

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

We're the beautiful ones
https://68.media.tumblr.com/73c31f220e6d367044131403e81d66d0/tumblr_o5xnntdgX41vrfemto2_540.gif

› Участники: Daphne Greengrass, Bartholomew Selwyn.
› Место: Саттерленд (и как пойдет)

› Время: сильно вечером.
› Погода: обожемой, да всем насрать!

Кто-то сказал "выпивка"?

Отредактировано Bartholomew Selwyn (2017-09-12 14:24:58)

+2

2

Вместе со смертью Патера в Гринграсс-хауз пришли уныние, тревога и беспокойные волнения. В количественном отношении проблемы семьи Гринграсс ныне характеризовались чужим для дома мужчиной - Алеком Уоррингтоном, отцом Кассиуса и, как стало известно Дафне, новым ухажером маменьки. Бабушка и Астория, словно сговорившись, выказали свое вящее неодобрение, пусть и в разной степени явственно. Дафна настроений своих родственниц не разделяла. Приход Алека в семью виделся ей благословением: матушка получила второй шанс на женское счастье, Деметрий - шанс воспитываться в полной семье, а сама Дафна любовно поглядывала в сторону наследства семьи Гринграсс, которое без участия Алека грозило стать много и много меньшим. До этой зимы мистер Уоррингтон искренне нравился Дафне; она в принципе любила мужчин, решающих за нее ее проблемы.
Но, глупая, куда ж она пришла? К волкам искать защиты от волков.

Алек Уоррингтон был не лыком шит и выставил за свою помощь счет. Знай Дафна, сколько проблем его вмешательство принесет в ее жизнь, нашла бы другой способ остаться при баблишке и счастливой матушке. Но дело было сделано, сделки заключены и секреты разболтаны; именно этим вечером Дафна впервые столкнулась с их травмирующими последствиями.

Как считает мисс Гринграсс, в мире существует не так много людей, способных подавлять ее морально, но Агнис Гринграсс - первая в этом коротком списке. Дафна, привыкшая давать сдачи, больно кусаться и заходить в комнату с ноги, после нелегкого разговора с бабушкой была готова бежать из поместья Родерика, поджав хвост - глупый жест малодушия смешался в ней с давно подавленным подростковым инфантилизмом в опасный коктейль, толкая на необдуманные действия. Дафна ненавидела быть неправой, но сейчас знала, что бесконечно виновата, и оттого стены этого большого, но чужого дома давили на нее еще сильнее, словно не оставляя выбора. Давно изведанным путем мисс Гринграсс выбралась из своей комнаты по лианам через окно - так она делала в детстве после ссор с бабушкой. Оказавшись за кованными воротами поместья, Дафна немедля аппарировала в единственное место, где, она была уверена, она найдет свое спокойствие.

* * *

Дафна куталась в меховое манто и свое завышенное ЧСВ, по привычке держала подбородок высоко, спину - прямо, а руки - в тепле. Даже в минуты, когда ей хотелось забиться в угол и поплакать, на людях она умело сохраняла самообладание и была твердо уверена, что не уронит лицо перед человеком, на территорию чьего поместья шагнула мгновенье назад. Было в их дружбе с Барти что-то неуловимо притягательное: она знала, что он никогда не оскорбит ее своей жалостью, тактично не заметит фальши в ее улыбке и не напомнит о болезненном ее провале. В его компании Дафна могла позволить себе оставаться в позиции силы, но при этом знала, что ей нет необходимости свою позицию форсировать. Барт был для нее равным и своим, а с такими, как правило, легко оставаться в зоне комфорта.

Дафна намеренно держалась на расстоянии от поместья, не желая обозначать свое присутствие и вести светские беседы с Терциусом; когда же к ней наконец подоспела Гортензия, хлопотная и ушастая эльфийка, заведующая благополучием, чистотой и порядком этой семьи, мисс Гринграсс дала ей лаконичное и недвусмысленное указание:
- Сообщи мистеру Бартоломью о моей визите. Только мистеру Бартоломью. - по привычке несколько властно выгнув бровь, выдохнула Дафна, и ее дыхание тут же обратилось в густое облачко пара, смешивающееся с редкими снежинками. - Я буду ждать его в саду.

+3

3

- Мисс Гринграсс в саду, - доложила Гортензия, заглядывая в комнату Барти. Тот кивнул, откладывая в сторону перо и убирая какие-то пергаменты в ящик стола. Нет, ему не взбрело в голову поучиться в каникулы, но вздумалось поискать какую-то стажировку на лето перед седьмым курсом. В конце концов, он уже был совершеннолетним, и такая занятость только даст ему фору перед остальными выпускниками через полтора года. Всем надо было озаботиться уже сейчас, чтобы в первые недели второго семестра отправить запросы в интересующие инстанции. Он, конечно, всегда мог попроситься к отцу в отдел на "экскурсию", но ни аврорат, ни хит-визарды не интересовали его в должной степени. Отдел Тайн, например, выглядел куда привлекательнее, но туда не брали стажеров-школьников, обязательно нужны были результаты Ж.А.Б.А. Мунго тоже не было таким уж желанным местом. А вот частные артефактологи и зельевары могли предложить что-то интересное. Даже частные целители, которые работали с определенными семьями по всем вопросам, не требующим госпитализации в магической лечебнице, и те были весьма интересным вариантом. В общем, Сэлвин решил, что чем раньше озадачится списком тех, кто его интересует в подобном деле, тем легче будет потом куда-то приткнуться. Наверное, в этом был здравый смысл.
И, конечно же, визит Дафны (Барт не сомневался, что это именно она, и очень бы удивился, будь на её месте Астория) стоил того, чтобы отложить все планы. Они уже обменялись подарками на Рождество, еще перед тем, как уехать по домам на каникулы. Хитрое заклинание запечатки, которое Барти обнаружил в какой-то библиотечной Мерлином забытой книжке еще несколько лет назад, неизменно помогало со всякого рода подарками, которые нужно было передать заранее. Суть его была в том, что сорвать праздничную упаковку можно было только начиная с того дня, который был указан на специально зачарованном ярлычке. Раньше же этого дня любые попытки как-то вскрыть подарок были обречены на провал.
Дафна могла прийти и просто так, и потому, что что-то стряслось, но, учитывая, что был достаточно поздний вечер, вероятно, виной всему было некое происшествие дома, вынудившее его сбежать. А куда еще ей было податься? Нет, конечно, у Дафны были подружки и варианты другие, несомненно, присутствовали, но Сэлвину точно льстило то, что подруга чувствовала себя в безопасности именно в его компании. И именно о нём подумала, когда совершала "побег" из дома.
Бартоломью подхватил утепленную мантию с вешалки возле двери, одеваясь на ходу, и пересекая сад, в котором загорались газовые фонари по мере того, как он приближался, пока не поравнялся с гостьей.
- Хей, всё в порядке? - вместо приветствия поинтересовался он, приподнимая уголок губ в абсолютно беззлобной и дружелюбной улыбке. - Ну, просто, знаешь ли, поздно уже для того, чтобы в снежки играть, поэтому я было подумал... - он не стал завершать фразу и рассказывать, о чем он там подумал, не желая обидеть Дафну какими-то неверными подозрениями. Запустив руки в карманы, обнаружив в одном из них мятный леденец, Барт протянул его подруге, пожимая плечами. - Не холодно? Мы можем подняться ко мне.
Очевидно, она выбрала сад для встречи потому, что не особо хотела видеться с кем-то еще из обитателей дома, кроме самого Барти. Но юный Сэлвин не был бы Сэлвином, если бы не умел добраться от входа до собственной комнаты незамеченным. Он практически всегда был предоставлен сам себе в этом плане, и с кем, зачем и почему он входит или выходит мало кого интересовало. Разве что домовиков, да и тех с той лишь целью, чтобы поинтересоваться, не желают ли молодые люди чем-то перекусить.

Отредактировано Bartholomew Selwyn (2017-08-31 09:18:07)

+2

4

Ночь выдалась лунной и светлой, что не было на руку незваной гостье сэлвинского особняка. Дафна держалась в тени старого посеребренного инеем орешника, старалась скрыть свое тревожное беспокойство и цеплялась пальцами за нитки внутри меховой муфты. Мысли ее были далеки от реальности и то и дело беспорядочно путались: от воспоминаний о летних садах, когда, подбитая спором с Барти, Дафна старательно карабкалась вверх по этому дереву за еще не поспевшими плодами, до размышлений о том, что Дафне должно сделать, чтобы оправдать перед бабушкой свое поспешное предательство. Хотела бы она вернуться в те славные дни, когда растрепанные косы, ссадины на коленках и осуждающий взгляд Агнис были наибольшими из ее проблем.

Занятая своими мыслями, мисс Гринграсс не заметила ни спешно загорающихся за ее спиной газовых ламп заснеженного сада, ни юноши, кутающего в утепленную мантию на пути к ней. Вопрос Барта словно вывел ее из транса и заставил встрепенуться; мгновенно осознав, что подобным действом она могла выдать свое рассеянное смятение, Дафна подобралась, обернулась и одарила Селвина привычно обаятелльной полуулыбкой.

- А я бы почти подумала, что ты не рад меня видеть, Барти, - от некогда растерянной, огорошенной и отвлеченной мисс Гринграсс словно и следа не осталось - Дафна переменилась подобно коварному сентябрьскому солнцу и готова была сиять не хуже. Даже походка ее изменилась: жесткая, холодная статность уступила место почти кошачьей мягкой поступи, заставляя локоны Дафны пружинить в такт. Приблизившись к своему спутнику, девушка по-хозяйски взяла его под руку и лишь тогда продолжила: - но знаю, что такое невозможно.

В последний год Бартоломью оказывал на мисс Гринграсс совершенно удивительное влияние, чем долгое время приводил ее то в ступор, то в смущение, то в неистовое желание покаяться перед Кассиусом и завещать свои душу, сердце и моральные принципы феминистической Лиге волшебниц, дабы больше не ставить себя в неловкое положение. Бабочек в животе Дафна нещадно топила имбирным чаем, а при навязчивом желании потрогать чужие трицепсы исправно писала Кассиусу рассказы о погоде и том, как в школе нынче весело учиться. Когда даже Уоррингтон ненавязчиво намекнул ей, что пятнадцатое письмо за неделю вызывает в нем беспокойства о добром здравии школьных сов, Дафна наконец осознала, что проблемы ее несколько серьезнее ожидаемого. Дернул же ее черт однажды высмотреть под квиддичной формой Селвина рельефные кубики!

Сейчас мисс Гринграсс не думала, что встреча с Барти будет ошибкой - на подобные глупости она безвозвратно потратила несколько месяцев своей жизни, и спокойствия ей это, вопреки ожиданиям, не принесло. Кроме того, убедить себя в том, что она достаточно взрослая и сознательная, чтобы не натворить глупостей, было очень легко. Еще легче было пойти на небольшую уступку для себя-любимой: если уж Дафна и без того совершила серию недюжинных глупостей, еще один пункт в списке ее ошибок погоды не сделает. Как известно, новую жизнь начинают либо с Нового Года, либо с понедельника, либо с утра. Дафне подходил любой из вариантов, но этим вечером ей хотя бы будет весело.

- Холод всегда был мне по душе. - усмехнулась Дафна, откидывая с плеча локоны и ненавязчиво утягивая Селвина за собой в тень орешника. - Дом Родерика давно не казался мне таким угнетающим и печальным, как сегодня. Мне просто нужен был друг, и я сразу подумала о тебе. - извернулась мисс Гринграсс, тщательно уклоняясь ото всякой конкретики и болезненной искренности, - Но если ты приглашаешь меня остаться на ночь, убедись, что это останется нашим маленьким секретом. - полуулыбнулась девушка.

"Бабушка была бы в ярости" - тут же подумалось Дафне. Почему-то сейчас эта мысль показалась ей пугающе забавной.

+5

5

- Ай, это было обидно! - Барт разве что язык не показал. - Когда это я был не рад тебя видеть, а? Назови хоть раз, тогда я признаю твою победу и буду до конца учебного года покупать тебе сливочное пиво за свой счет.
Дафна, скорее всего, не вспомнит ни одного такого случая, а если даже и вспомнит, Барти не особо расстроится из-за проигранного спора. Разве же ему жалко для неё хоть что-нибудь? С Гринграсс вообще было как-то просто и спокойно.
В детстве они вечно соперничали на тему всего на свете. Дафна бегала за ним с игрушечной метлой, у него же отобранной, угрожающе ей размахивая, а Сэлвин удирал через всю лужайку. Когда Барти пошел в Хогвартс, через год после Дафны, он заботливо подкидывал ей флоббер-червей, украденных с урока зельеварения, в сумку. Представляете, сколько визгу было, когда эти "подкидыши" обнаруживались среди учебников во время обеда в Большом зале? Стоит ли говорить, что Сэлвину опять приходилось удирать.
Когда Дафна пошла на третий курс, она таскала Барту сладости (не забывая спрятать где-нибудь в пакете заодно и бомбу-вонючку) из Хогсмида. Спустя еще год они ходили туда уже вместе, за сливочным пивом. Правда, это не отменяло еще каких-нибудь подколов. Дафна, к примеру, едва ли не до конца года потешалась над Барти после дня Святого Валентина, на который он пошел с третьекурсницей, которая отличалась вполне себе привлекательной мордашкой, но отвратительнейшим характером. Закончилось всё тем, что Сэлвин совершил побег в середине этого подросткового "свидания" под предлогом того, что пошел в туалет.
Приколы и всё остальное заканчивалось ровно тогда, когда одному из двоих нужна была настоящая помощь и поддержка. Да, удивительно, но "пакостникам" типа Сэлвина и сильным молодым леди, коей вырастили Дафну, такое тоже иногда требуется. И опять же, друг у друга были они. Как сегодня, когда, Барт был уверен, Дафна не променяла бы визит к нему ни на что другое.
В общем, едва ли кто-то посторонний мог сказать, что эти двое вообще умеют настолько с кем-то ладить и дружить. Но тем не менее, так и было, и назвать какого-то другого такого же близкого себе человека волшебник и не смог бы.
- То-то же. Рад, что ты признаешь, что это нечто из области фантастики, - он согласно кивнул, поудобнее располагая локоть, под который она схватилась, и кивнул в одну из сторон, где меж достаточно низко склонившихся деревьев пролегала дорожка, но стоило сделать несколько шагов, как девушка передумала, предпочтя тень садовым прогулкам.
Барт пожал плечами в духе "ну тебе виднее", хмуря лоб и размышляя на тему того, что же могло произойти у Гринграсс, что она спасалась бегством из дома, в котором, фактически, выросла. Впрочем, он привык не задавать вопросов в подобных случаях, а она, в свою очередь, уже прекрасно успела запомнить за все годы их знакомства, что может не рассказывать, пока ей не понадобится высказаться.
Брови удивленно взлетели вверх, и Сэлвин едва не покатился со смеху, отчаянно отмахиваясь, услышав в её "остаться на ночь" какой-то очень забавный для себя, очевидно, подтекст.
- Я вовсе не это имел в виду! Хотя, можешь оставаться хоть на ночь, хоть на неделю, хоть на сколько вздумается, ты же знаешь, что я не против. Плюс ко всему, ты прекрасно знаешь, как у меня дома всё работает. Большинство времени я просто предоставлен сам себе. Ну, по вечерам мы иногда занимаемся с отцом и это, пожалуй, единственное время, когда кого-то вообще волнует, где я нахожусь, и лучше бы мне не опаздывать к назначенному часу... Но до завтра он меня точно не хватится, - он наконец отсмеялся и, всё же, решил, что надо как-то растормошить подругу, просто потому, что несмотря на все её попытки казаться абсолютно спокойной, он чувствовал, что она находится в смешанных чувствах где-то глубоко внутри.
- Хорошо. У меня созрел план. Нет, планище! Тётка Севилья привезла из очередной поездки крайне интересное вино, которое никто не пересчитывал, и мы можем умыкнуть оттуда пару бутылок так, что никто не заметит. А у Гортензии наверняка найдется чем закусить, и вопросов она не задает. Что скажешь?

+3

6

Губы Дафны растянулись в едва заметной довольной улыбке, стоило ей увидеть реакцию Барти на ее раскованные и шокирующие своим неприличием слова об "остаться на ночь". Юноша удивился, но не стушевался ни на секунду - более того, достаточно быстро нашелся и красноречиво выразил смысл фразы "Мой дом - твой дом". Мисс Гринграсс подобным результатом была довольна, пусть по привычке и попыталась скрыть свое вящее удовольствие за ненавязчивым поворотом головы в сторону или вовремя отведенным взглядом. Вышколенная Агнис, Дафна привыкла быть практически во всем сдержанной и уместной - эдакое прекрасное создание, которое всегда полезно иметь рядом с собой в качестве "плюс один" в высшем обществе. Дафна умела поддержать разговор или красиво уйти от ответа, знала когда нужно засмеяться или замолчать, но в глубине души меньше всего на свете девушке хотелось всю жизнь прожить в обществе, в котором ее никогда не воспримут как равную мужчинам в нелегкой борьбе за власть. А власти мисс Гринграсс желала истово. Возможно, именно это и подтолкнуло ее на кривую дорожку, от которой теперь она слегка в ужасе.

- Это все, чего я только могла желать услышать, - слизеринка полуулыбнулась, оборачиваясь на Селвина и встречаясь с ним взглядом. По коже ее словно прошел легкий разряд тока - она давно сторонилась всяческих уединений с Барти, чувствовала себя неуютно и очень неправильно оттого, как нравился ей его взгляд, такая особенная мальчишеская ухмылка и ямочка, то и дело появляющаяся у него на левой щеке. Совершенно замечательная ямочка. Дафна тут же отвернулась, сделав вид, будто услышала что-то позади них, и не позволила своим щекам и ушам предательски зардеться. В мыслях возник образ Кассиуса с его осуждающим взглядом, и девушка инстинктивно поежилась, почувствовав себя виноватой.

- Впрочем, спасибо за гостеприимство, Барти... - замялась мисс Гринграсс, чувствуя, как внутри все сжимается в комочек неловкости и разрывается ураганом смятения. Казалось бы, Дафна давно должна была привыкнуть ко всяким внутренним диссонансам - желания ее далеко не всегда претворялись в явь, чаще всего ограниченные здравым смыслом, этикетом или строгим взором бабушки, - но неприятно было каждый раз как впервые. Слизеринка было хотела добавить, что не останется надолго, но Селвин успел перехватит инициативу первый, приглашая Дафну на винишко с закусками. А все знают, что от таких предложений отказываются только закомплексованные дурочки, которым мама велела в девять дома быть. Гринграсс полуулыбнулась, в своих мыслях закрывая осуждающему Кассиусу глаза ладошкой, и коротко кивнула Барту.

- Надеюсь, нас ждет игристое полусладкое.

***

Погреб в Саттерленде всегда казался Дафне несколько мрачным и диковатым: голый камень на стенах, бочки, окованные железом, мебель грубой обточки, тяжелый бархат, медвежий мех и скульптуры с оленьими рогами напоминали девушке не только о том, что в этом поместье хозяйствует двое мужчин, но и навевали воспоминания об отце и охоте. Дафна не чувствовала себя чуждой этому месту, но явственно понимала, что как бы ни хлопотала Гортензия в попытках вернуть уют этому большому и одинокому дому, для этого все равно будет не хватать женской руки. Цветы в сделанных на заказ вазах, немного классической музыки, легкая плетенная мебель, светлые ткани и оранжерея с запущенными в нее экзотическими фвуперами добавили бы Саттерленду больше света и грации, но как знать, свет ли необходим нынешним хозяевам?..

Первая бутылка вина была откупорена Селвином и разлита в бокалы, Дафна, чуть пригубив напиток, вновь ненадолго погрузилась в свои мысли, рассматривая большой неподвижный портрет статного мужчины в светло-серой мантии. Дафна была уверена, что там был изображен какой-то пра-пра-прадед Барти - в мужчине угадывались характерные семейные черты. А карманные часы с гравировкой RS лишь подтверждали предположение. Мисс Гринграсс подумалось, что, очевидно, этот RS был не очень популярен среди родственников, раз его портрет не только не оживили, но и запрятали в мрачный и холодный погреб. Каким бы дурным темпераментом не обладали мужчины фамилии Селвин (и даже здесь Родерик казался Дафне удивительным исключением), одного у них было не отнять - всем им чертовски шли строгие классические мантии. Слизеринка обернулась на Барти.

- Давай сыграем в игру, - хитро улыбнулась Дафна, делая небольшой глоток, - она называется "Я никогда не". Правила до безобразия просты: я говорю что-то, чего никогда не делала, но если ты этим грешил - ты пьешь. Потом наоборот. Кто напьется первым - проиграл и останется на месяц в рабстве у победителя. Не струсил, Селвин? - в глазах Гринграсс заплясали чертенята. - Я начну. Я никогда не целовала девушку.

Дафна усмехнулась, глядя на Барти, и во взгляде ее явственно можно было прочесть: "Пей".

Отредактировано Daphne Greengrass (2017-09-12 14:21:17)

+3

7

Они не придумали ничего лучше, чем устроиться прямиком в погребе. Туда всё равно не приходило в голову ходить никому, кроме домовиков. В принципе, погреб в этом поместье ожил и заиграл новыми красками только после того, как Сэлвины породнились с Эйвери. Удачно женился отец Барти, если судить по приданому. И не слишком удачно, если помянуть отношения родителей, впрочем, Барта это всегда мало волновало. Он это воспринимал с некоторой простотой, как данность того, что у аристократов браки - это дело достаточно простое. Не надо тебе никаких чувств, переживаний. Предложили хороший вариант - соглашайся. А чувства - это слишком сложно. Все ссоры и скандалы тоже из-за них. Нет чувств - тебе плевать. Сделал наследника и можно со спокойной душой развлекаться с кем угодно и где угодно, никто и слова не скажет. Потому что это, вроде как, нормально. И так, вроде как, все делают. Ну вот сколько семей в их кругах, которые сошлись на почве чувств? Говорить будем, конечно же, о первых браках. Какой-нибудь Родерик с Агнис не в счёт, потому что это было уже не для наследников и общества вовсе. Эйвери? Что тётка, что мать, обе вышли замуж по расчету. Никакой любви и в помине не было. Насколько помнил Барти, у тех Эйвери, что были родней чуть подальше, всё так же. Та, что вышла за Роули, тоже не была слишком-то счастлива, а Роберт (Бартоломью не помнил этого представителя семьи, потому что того посадили в Азкабан тогда же, когда отца, но тот оказался менее удачлив и скончался там за решеткой) проникся семьей только тогда, когда его жена ждала младшую дочь, Анастасию. Скорее всего, за это благодарить тоже нужно было именно младшую, а не супругу Роберта. И сын их, Рэйнальд, мог сколько угодно изображать из себя счастливого мужа, но Барти подразумевал, что у его итальянки (как там её зовут? Сэлвинов на свадьбу не приглашали, потому что торжество было очень локальным) за спиной были очень выгодные бонусы для той же Севильи, которая рулила всем в той семье. Глупость какая вообще... Женщина - глава рода! Беспредел. Барти мог только недоумевать в этом случае. Или вот взять тётю Шарлотту. Тоже никакого "долго и счастливо". По всему выходило, что в их кругу так вообще не бывает. Впрочем, и Барти этому даже был рад, отец не спешил с помолвкой сына, как это делали некоторые его приятели, посему хотя бы до лета младший Сэлвин мог быть спокоен за то, что ему не подсунут какую-нибудь девицу из какого-нибудь рода. Он знал большинство чистокровных леди из Хогвартса, и ни одна не внушала ему достаточно доверия, так что они все были одинаково ему безразличны. Ну ладно, если бы предложили выбрать, он выбрал бы Кэрроу. Ту, что Гестия, потому что она хотя бы была вполне адекватна. Жениться на сообщнице во многих школьных деяниях - не такой плохой расклад. Ну, конечно, он с еще большим удовольствием женился бы на Дафне, и получал бы от этого союза большое удовольствие, безусловно, но у той уже был жених. Куда ему, Бартоломью, со своими "дружим с детства"?
Впрочем, сейчас они собирались выпить, а не жениться, и это-то ему никто не запрещал.
Домовик уже притащил бокалы и целую тарелку, которая ломилась от фруктов и нескольких сортов сыров, Барт оценил данный набор, придирчиво окинув взглядом, удовлетворенно кивнул и с торжественным хлопком, но не пролив ни капли напитка, откупорил бутылку.
- А ведь и правда - весьма недурно! - согласился он. Дед Ральф, как любой из Эйвери, в винах разбирался, и Барти научил весьма неплохо. У Эйвери было чем-то вроде нормы, что детям давали немножко вина за обедом, начиная лет с двенадцати, и никто не считал, что они так сопьются или это им хоть как-то повредит. Очевидно же, что от глотка красного сухого ничего дурного и не происходило, а вкус и полезный для аристократа навык прививался.
- Кто струсил, я? Я? Это ты должна трусить. Ты что думаешь, что я напьюсь раньше тебя??? - Сэлвин наигранно надулся, максимально недовольно поджимая губы, и покачал ножкой своего бокала в воздухе. - Да и чем? Каким-то вином? Кто ты такая, и куда ты дела Дафну, которая хорошо меня знает? - он прищурился, присматриваясь к ней, и рассмеялся, расслабленно откидываясь назад и опираясь спиной о полки позади себя и прикладываясь к бокалу, потому что, очевидно, Дафнино "никогда не" было не совсем честным, и уж Барти-то не мог сказать, что он такого не делал.
- Это было слишком просто! Конечно же, я девушку целовал. И ей даже понравилось, - он хитро вскинул бровь, подмигивая подруге. - Хорошо, теперь я. Я никогда не пытался отлупить кого бы то ни было метлой!
Нечестное за нечестное, и вот это уже было честно.
- И даже не пытайся сказать, что ты пыталась так почесать мне спинку! - Барти довольно улыбнулся, кивая на бокал в руках Дафны, намекая, что той тоже следует выпить. Кажется, это превращалось во взаимное "выпей". С другой стороны, они и так, и так выпьют чуточку больше, чем следовало бы, в этом даже на этом, начальном этапе маленького междусобойчика, сомнений не возникало.

+2

8

Дафна коротко рассмеялась и отпила из своего бокала, как и положено ее же правилами. Кто бы там что ни говорил, а слизеринского коварства Селвину было не занимать - от случая к случаю он умело платил обидчику той же монетой, и эта его черта Дафне нравилась даже когда была направлена против нее. Распределение друга детства на Рейвенкло всегда казалось мисс Гринграсс нелепой ошибкой - не только в глазах Дафны, но и глубоко в душе, девушка была уверена, Барт был слизеринцем - амбициозным, хитрым, лояльным "своим" людям. Да и ей было бы много комфортнее, обитай он в изумрудных подземельях, а не в орлиной башне из бронзы, окруженный не теми людьми, которым можно безоговорочно доверять. Возможно, на младших курсах Дафна и считала, что раздельные с ним гостиные - это благословение, и он хотя бы не сможет подкладывать ей под подушку диких жаб, закидывать в прическу жуков-хамелеонов или перекрашивать ее туфли в цвет блевотной слизи. Но с возрастом все меняется, и чем старше становились сама Дафна и ее окружение, тем острее девушке порой не хватало Селвина рядом.

- Дамы и господа, Бартоломью Селвин, - мисс Гринграсс с усмешкой отсалютовала бокалом в сторону друга, - причина большинства моих бед и еще большего количества моих запоев. Но твоя правда, мальчишкой ты был ужас что такое, как вспомню флоббер-червей в своей сумке за завтраком - так до сих пор за метлу схватиться охота.

Дафна даже не кривила душой - именно после того розыгрыша у нее и фобия насекомых развилась, и сумки свои без присмотра она больше никогда не оставляет. Да что уж там - Барти она, конечно, отомстила и простила, а бабушка на ближайших каникулах все равно выслушала истерику на тему того, что все сумки Дафны необходимо заменить на изделия из ишачьей кожи - те плотно сжимаются и замыкаются, стоит тронуть их любому чужаку. К слову, крайне полезная находка, которой мисс Гринграсс пользуется по сей день.

- Но да ладно, обменялись любезностями - и хватит. - полуулыбнулась Дафна, - Хочешь кое-что посложнее? Давай посложнее. Я никогда не испытывала после Круциатуса грязнокровок что-либо кроме опустошения.

Слизеринка еле удержалась от того, чтобы и самой не приложиться к бокалу - не потому, что считала, будто солгала, а потому, что вспоминая о творящемся ныне в школе ужасе, хотела помыть глаза и уши с мылом, лишь бы отмыться от всех картин морального разложения магического социума. И Дафна знала, что не одна она, будучи вроде бы сторонницей режима, испытывала к нему все большее и большее отвращение. Но Дафне было интересно, окажется ли Барти, сын своего отца, Пожирателя Смерти, на ее стороне. Потому что Кассиус, очевидно, ее уже предал.

Отредактировано Daphne Greengrass (2017-09-13 08:15:50)

+3

9

- Прошу любить и не жаловаться! - добавил Барти, салютуя бокалом и шуточно кланяясь в ответ на представление собственной персоны окружающим бочонкам, бутылкам и медвежьим шкурам, столь оригинально и любезно преподнесенное Гринграсс. - За метлу? Можешь подержаться за древко на удачу, никаких проблем... - он многозначительно хмыкнул. - Жалко никакого кивддича в этом году нет. Это было вполне себе хорошей разрядкой для вечной агрессии, которая накипает внутри.
Он пожал плечами.
Квиддич и правда был отличной отдушиной. Подростки всегда более эмоциональны нежели взрослые. Это касалось и жестокости, и агрессии, и всего негатива вместе взятого тоже. Этот максимализм, пока еще несколько лишенный полутонов, всегда заставлял любого школьника острее резать словами и поступками и острее на это реагировать. Как ни крути, но то, что ты успешно пропустишь мимо ушей в тридцать, в пятнадцать или около того кажется ужаснейшим оскорблением на свете. И всё тому подобное. Спорт в школьных учреждениях, как показывала практика, и речь сейчас шла не только о Хогвартсе, а вообще, способствовал выплеску этих эмоций и соперничеству в здоровой среде. Пусть лучше детки пуляются друг в друга бладжерами и матерят на чем свет стоит друг друга пребывая на приличной высоте, чем устраивают драки на кулаках в школьных коридорах, верно? Квиддич в школе - дело же абсолютно безопасное. Никто ни с кем не сталкивается. Никто не скидывает никого с метлы. Никто даже не дышит в сторону другого. Конечно. Барти, который очень ловко всегда маневрировал на метле, при этом обладал достаточно крепким телосложением, чтобы в случае столкновения поломать какую-нибудь девочку из противоположной команды. Он, конечно, этого не делал, но случайности... Да и мальчику какому случайно нос плечом сломать мог за милую душу. А где выбитые суставы и мелкие переломы - там непременно выплеск агрессии. И потом уже в коридорах просто так потешаться над кем-то не хотелось. Хватало аккурат до следующего матча, перед которым соперники непременно обменивались какими-то колкостями друг с другом, перебрасывались едкими комментариями на радость болельщиками, и в достаточной степени озлобленности удалялись вновь выплескивать свою подростковую неуёмную энергию на поле. Круг замкнулся.
Теперь же, когда матчи отменили, приходилось девать всё куда-то еще. Кому-то хватало того, что чистокровных нынче заставляли практиковать Круциатус на всех, на ком не лень. Но Барти находил это несколько не тем направлением энергии и злобы, которое пришлось бы ему по вкусу. При том, что отец взрастил из него весьма неплохого дуэлянта, а в голове его водились "правильные" (с точки зрения старшего Сэлвина) мысли, пытать тех, с кем сидел за соседней партой было как-то чересчур. Можно было просто собрать их всех в кучку, выгнать из школы, отобрать палочки да и дело с концом. Разве нет?
Вот и Дафна, будто бы уловив, куда завел его поток мыслей, вдруг заговорила о том же.
Бартоломью задумчиво посмотрел на неё, пытаясь уловить её настроение. Вопрос был сложным. Что он вообще чувствовал. Немного подумав, он всё-таки сделал глоток, как то предполагалось правилами.
- Безразличие и непонимание, - ответил он на её вопросительный взгляд. - Безразличие, потому что если пропускать страдания жертвы через себя, то свихнуться недолго. Непонимание, потому что на мой взгляд есть много других методов решения проблемы чистоты крови.
Он несколько нервно и напряженно сглотнул. Пожалуй, были вещи, в которых он не был до конца согласен с отцом. Например то, что страх - единственное сильнодействующее оружие массового поражения. Точнее, не согласен он был с теми методами, которыми этот страх вызывали. Можно было действовать по-разному, даже в этой ситуации, пожалуй. Хотя, это сейчас он горазд был рассуждать, сидя здесь в погребе, а что там творилось в головах у тех, кто нынче рулил государством, ему было неизвестно.
- Дафни... - он поднял на неё взгляд, отставляя в сторону бокал, и протягивая вперед руку, чтобы накрыть ладонью её пальцы, которыми она упиралась в пол рядом с собой. - Скажи мне, только честно, тебе бывает страшно? Последнее время... Последний год?
Он мог бы выяснить это, задав вопрос всё с тем же "никогда не", потому что страха с момента переворота он не испытывал. Уйму других эмоций - да, но не страх. Но сейчас ему была важнее не игра, а сам факт того, что чувствует Дафна. Быть может, ей нужна его помощь чаще, чем она себе в том признается, а его нет рядом?

+2

10

Сердечко Дафны буквально пропустило удар, когда Барти отпил вина. Дафне бы радоваться своей маленькой победе, но вместо этого она залпом допивает остатки вина из своего бокала и отставляет его прочь, шумно выдыхает и ненадолго закрывает глаза. Война, как ей и полагается, забирает у Дафны любимых мужчин одного за другим: сперва из жизни уходит ее отец, затем теряет всякое доверие Кассиус, оставшийся приверженцем режима, теперь на очереди Барти. Впрочем, это было неудивительно - кто бы ни воспитывал его первые 16 лет, Барт - сын своего отца, осужденного Пожирателя Смерти. Будь Дафна чуточку глупее - обрушила бы сейчас на Селвина шквал возмущения, обвинений и ураган бушующих внутри нее эмоций, кричала бы о предательстве и том, какую большую ошибку он совершает, - но Мерлин даровал Дафне мозги, и она смолчала. Ни бог весь что творится сейчас в головах чистокровных аристократов, но Дафну с каждым днем эти метаморфозы пугали все больше. Они, элита магической Британии, поколение реформаторов и надежда нации, воспитываются как какая-то стайка бездумных палачей. Во всех странах во все времена выходцы из аристократического слоя были светом интеллигенции, творили науку и историю, направляли политику к новым высотам, вели людей к гуманизму, разрешали острые противоречия и периодически кидали им мячик в виде праздников и прочих морально сплачивающих увеселений. А что сейчас сплачивало студентов Хогвартса? Разве что большое желание не получить Круциатусом по жопе.

Ответ Селвина заставил Дафну задумчиво нахмуриться, потому что, мерлиновы кальсоны, он был в чем-то очень прав. Политика невмешательства всегда была здравой тактикой для человека, пекущегося о своем здравии и благополучии. Что уж там - и Дафна была такой, для того, чтобы бросаться грудью на амбразуру, она слишком любила свои платья и положение в обществе. Любое неподчинение диктаторскому режиму сейчас могло не только прическу помять, но и репутацию подмочить, а о репутации своей Дафна, как полагается наследнице именитого рода, беспокоилась рьяно. Она знала - даже этот разговор, если он вдруг дойдет до чужих ушей, нанесет вред непоправимый и критический, и никто уже не посмотрит, чья Дафна внучка, дочь или невеста, прежде чем устроить на ней показательное выступление с блэкджеком и Круциатусами. Ибо, как показала практика, неподчинение режиму карается в равной степени как для чистокровного, так и для магглорожденного волшебника. Мисс Гринграсс лишь молча кивнула, давая Барти понять, что согласна с его позицией.

Когда ладонь Селвина коснулась пальцев слизеринки, Дафна вздрогнула - от неодиданности и с непривычки. Для них с Бартом были несвойственны все эти "телячьи нежности" вроде объятий, хождения за ручки или доверительных разговоров. Дафне они были несвойственны. Но вопрос Барти эхом раздавался в ее сознании, и все ее существо вторило в ответ чистосердечное "Постоянно". Наполнив свой бокал и сделав еще пару глотков для храбрости, мисс Гринграсс решилась ответить.

- А чего мне бояться? - с губ девушки сорвалась какая-то чересчур грустная усмешка. Дафна подняла глаза, вновь оборачиваясь к собеседнику. - Я рождена и воспитана в уважаемой чистокровной семье из списка "Священных 28", не обделена приданым и блестящими перспективами, мой жених делает карьеру в Министерстве, я не вожу предосудительных дружб с сомнительными людьми. Какой идиот рискнет тронуть меня? - она натянуто улыбнулась, а затем продолжила: - Но если на секунду представить, что однажды я оступлюсь, скажу что-нибудь не то или сделаю что-нибудь не так: подам руку не тому ребенку, выступлю в защиту сестры, откажусь применять Непростительное на очередном грязнокровке... Мерлин, конечно же я этого не сделаю, я ведь не обезумела окончательно, но просто представим... Как много тогда будут значить мое имя, положение в обществе, люди, ведущие надо мной протекцию? Мой отец уже мертв, и один драккл знает, чем и кому он навредил, но меня каждый раз терзают догадки одна хуже другой. А если умрет Агнис, что тогда? Черта с два я позволю Уоррингтонам - любому из них, что старшему, что младшему, - запустить свои щупальца к наследию моей семьи, они не достойны и крупицы доверия, ранее им оказанного. Но мне придется им потакать, потому что... - осеклась Дафна, понимая, что иначе рассказа про предательство бабушки не избежать, - Не важно. Я натворила большую глупость, и, скорее всего, из-за меня умрут люди. Я не испугана, Барти, но я зла, потому что на меня, кажется, ведется охота, и я уже загнана в угол, и мне нечем отбиваться.

+3

11

- Хей, это, конечно, хорошо, что ты так уверена в себе и в окружающих, но всё же... - он не спешил убирать руку, потому что... Да драккл его знает почему. Тепло пальцев и это соприкосновение нисколько не напрягало, хотя и было "не их", а будто из какой-то параллельной вселенной, где бегали пони, кушали радугу и сами-знаете-что-еще. Но в их мире был холодный конец декабря, груз войны, висящий над всей страной, и как бы подростки не стремились оставаться подростками, события вокруг коснулись всех, и их в том числе.
От них ждали взрослых поступков все вокруг. В них видели наследников, многообещающих и достойных, которые не совершают опрометчивых глупых поступков и вообще не должны делать ошибок. Почему-то взрослые вокруг забывали, что им и двадцати нет? Это не значит, конечно, что у детишек ветер в голове (хотя иногда так хотелось), но взгляд на некоторые вещи у них всё еще оставался своим, не таким, каким его хотели видеть родители и наставники.
- ...всё же, мы с тобой оба должны помнить и понимать, что в наши дни жизнь ничего не стоит. И наша с тобой, увы, тоже.
Вот интересно, если Лорду зачем-то понадобится его, Барти, жизнь, дрогнет ли отцовская рука перед исполнением приказа?
Сэлвин посмотрел куда-то в сторону, продолжая слушать всё то, что говорила Дафна, чуть прикусив нижнюю губу, как иногда делал, когда был глубоко задумчив и сосредоточен.
Как бы она не пыталась сейчас преподнести это, ей всё-таки было страшно. Не нужно было быть каким-нибудь легилиментом или эмпатом, чтобы это прочувствовать. Нет, Бартоломью не стал вдруг очень проницательным и чутким, просто он слишком давно и хорошо знал эту девушку для того, чтобы научиться слышать больше, чем она говорит ему. Научился он и не задавать ей лишних вопросов, потому что знал, что ответов на них всё равно не получит, если Гринграсс того не хочет. А если захочет, то она всё расскажет сама. В этом была простота их давнего знакомства - никто не тянул информацию клещами, не пытался влезть в душу, но они оба знали, что в случае чего могут открыться, и это наверняка останется только между ними двумя и не покинет пределов помещения, в котором обсуждалось.
- Хей, - он максимально мягко, без тени иронии или сарказма, что было редкостью, улыбнулся и многозначительным взглядом окинул погреб вокруг. - В этом доме у стен ушей нет, а вот у его обитателей - весьма чуткие, поэтому я не стану об этом говорить слишком громко, поэтому...
Он придвинулся чуть ближе, подтягивая Дафну к себе за плечо и устраивая подбородок у неё на макушке. Он, кажется, ни разу так не делал, но даже у Барти Сэлвина было сердце, которое умело чувствовать и переживать за других. За очень узкий круг этих самых "других", но, всё же, умело. Да, он был эгоистом, который редко позволял себе показывать, что он может беспокоиться о ком-то, кроме собственной драгоценнейшей персоны, но тут случай был совсем не тот. В школе они могли сколь угодно обмениваться поддевками, колкостями, сарказмом и демонстрировать именно те отношения, в которых их все привыкли видеть - отношения двух чистокровных детишек, знакомых с малых лет, в меру гордых собой лично, но готовых постоять за себя и даже немножко друг за друга, если кто-то осмелится пересечь их общие интересы. Сейчас же...
- Главное помни, что ты не одна, - он понизил голос до шепота, настороженного и задумчивого. - Нас учили, что нельзя никому верить и ни на кого полагаться, но ты можешь сделать исключение в моём случае. Придется отбиваться? Отец научил меня всяческим боевым хитростям. Придется бежать с поля боя? Кто-то же должен прикрыть твою спину в случае чего. Даже если придется бояться, я всё еще буду рядом, как в детстве в грозу, договорились? Никто больше не умрёт...
Он сам едва ли в это верил, и даже не догадывался, насколько сейчас не прав, но ему хотелось создать это ощущение уверенности и спокойствия. То ли для неё, то ли для себя, то ли просто, чтобы оно висело в воздухе и хотя бы на один вечер забылось всё, что происходит где-то там за стенами дома.
- В общем, - всё так же тихо, но уже менее серьезно хмыкнул Барт, разжимая руки, чтобы девушка могла отстраниться. Объятия в принципе не были чем-то слишком частым в жизни них двоих, посему такой продолжительный контакт становился несколько неловким, а стоит увидеть это кому-то со стороны, так их вовсе не правильно поймут. - Если тебе вдруг нужно будет закопать труп, ты тоже знаешь, к кому приходить. Я ведь даже вопросы задавать не стану на этот счет!

+2

12

Барти был теплым и каким-то непривычно-уютным; Дафна никогда раньше не чувствовала себя так со сверстниками. Кассиус, единственный юноша, которому в принципе дозволялось к ней прикасаться, обнимал ее совсем иначе - чаще всего властно, так, будто Дафна - один из его любимых трофеев, загнанный на охоте диковинный зверь, какого еще нет и никогда не было у его друзей. Барти же к подобной показухе не стремился - по крайней мере сейчас, - и оттого Дафна даже растерялась. Никто никогда не учил ее искренности, напротив, в кругу ее знакомых это было тем еще моветоном и периодически осуждалось. Да и сама слизеринка подобным грешила: косо смотрела на лобызающиеся парочки, закатывала глаза на слишком громкие и рьяные смешки, отходила в сторону, видя чужие слезы. Чьи-то бурные эмоции уже словно по привычке ее пугали. И Сэлвин, по обыкновению насмешливый, эгоистичный и в этом такой "свой" - тоже напугал. Потому что впервые Дафне не хотелось отшатнуться, смерить человека рядом скептичным тяжелым взглядом, хмыкнуть и попросить, нет, приказать убрать от нее свои руки. Сэлвин, драккл его подери, был каким-то особенным, значимым, неприкасаемым. И все происходящее было неправильно, Гринграсс знала это, наверняка знал и Барти. Поддавшись порыву, Дафна осторожно обвила его спину руками, перебирая пальцами складки его кофты, и уткнулась носом в ключицу. От Барта пахло свежестью, цитрусом и едва уловимо - мускусом; с Бартом Дафни ненадолго почувствовала себя спокойно, надежно и расслабленно, и ей было не страшно осознать себя в какой-то мере слабой. Она в принципе давно не чувствовала себя так, словно не должна отвечать за все проблемы окружающего ее мира и ее семьи, и это расслабляющее чувство было наваждением.

Барти говорил, что всегда будет рядом, что она не одна, что никто не умрет, а если и умрет, для трупа несчастного всегда найдется яма на заднем дворе, таз с кислотой или, на случай приступов самодеятельности - мясорубка. Дафна улыбнулась, чуть отстраняясь, выпрямляя спину и встречаясь с Сэлвином взглядом. Его лицо было так близко, что даже в полумраке, скрывающем многие его черты, она знала, когда он делает вдох, а когда - выдох. Сейчас, в отличие от получаса ранее, ей не было ни боязно, ни совестно; взгляд ее непроизвольно скользнул на губы Барта, а левая ладонь уже чертила путь от его спины к его груди, от груди - к шее, пальцы Дафны аккуратно коснулись линии его подбородка, скулы, всего единожды - мочки уха. Дыхание слизеринки участилось и она неосознанно подалась вперед в иррациональном желании поцеловать Барти, но замерла буквально за мгновение до непоправимого. В мыслях снова возник Кассиус с его осуждающим взглядом, напоминающий, что у Дафны есть не только мимолетные увлечения и порывистые желания, но и принципы, за которые ее, вроде бы, уважают и ценят. Безусловная лояльность, например.

- Извини, - Дафна резко отпрянула, убрав ладони со спины и плеч Сэлвина, а затем и вовсе вскочила на ноги, словно намереваясь сбежать, на деле же - сделав еще пару глотков вина, отошла в сторону, переводя дыхание. Мысли в голове все еще были путанными, будто в голову напускали мыльных пузырей. Дафна даже не знала, нужно ли ей сейчас было уйти. - Я обычно так не делаю. - словно оправдалась она. Неизвестно только, перед собой или перед Барти.

+4

13

Это было совсем на них не похоже. Когда растёшь с раннего детства вместе, какие-то прикосновения становятся вариантом нормы. Дафна могла взгромоздиться Сэлвину на плечи, чтобы дотянуться до полки с печеньями, пока им еще не разрешалось пользоваться магией вне школы. Или он мог схватить её в охапку, в попытке дотянуться до чего-то, что она прятала за спиной. Это было всегда, и никуда не девалось, даже с возрастом, когда старшие пояснили, что аристократам не прилично висеть друг на друге в попытке что-то отнять или куда-то добраться, но сейчас... Сейчас их объятия, это соприкосновение, было другим. И Бартоломью абсолютно точно не мог понять, как к этому относиться. Вроде как, он сам был инициатором происходящего. Это от него исходила инициатива проявить поддержку, согреть морально, дать девушке понять, что она уж точно не одна на всём белом свете. Но это, кажется, уже было чем-то еще.
И это прикосновение... Её ладонь, скользящая по спине, груди, плечу, на шею... Этого Барти не ждал. Не ждал, но... Хотел. Не осознавая никогда сам, да даже вообще не задумываясь о том, что такое возможно. Губы приоткрываются с выдохом, но не для того, чтобы что-то сказать. Их взгляды встречаются, и парень чувствует себя беззащитным. Абсолютно неприкрытым, будто на нём и одежды нет, и даже кожи, и Дафна сейчас видит напрямую сквозь плоть, в самую глубину его души, где творится что-то непонятное. Пугающее, с одной стороны, но, между тем, воодушевляющее и заставляющее забывать обо всём вокруг.
Они всегда были друзьями. Пусть даже детишки их круга несколько иначе толковали этот тип отношений. Пусть даже многие другие, кто не был вышколен аристократичными родителями, могут только посмеяться над этой дружбой, которая с их точки зрения, вовсе не была верной и крепкой. Но, в конце концов, Барти всегда отличался преданностью своим идеалам и верностью тем людям, которые были ему наиболее близки. Таких было мало, совсем мало, но Дафна в это число входила всегда. Он не перестал этого чувствовать. Не перестал быть лоялен ей, не перестал уважать, конечно же, её решения и её самостоятельность, не собирался вторгаться в личное пространство и эмоции, в которые она не собиралась его пускать. Это не изменилось никак. Но внутри будто рухнула сейчас стена, прорвался непрозрачный мешок, из которого вдруг, истосковавшиеся по свободе, по возможности разгуляться в душе, хлынули какие-то незнакомые Барти ощущения, умело дополнения, прикрепляясь и прилипая к тем, что уже были там. Желание заботиться, оберегать, желание проводить рядом много времени, желание разделять моменты радости и моменты грусти, желание поддерживать в самых сложных ситуациях, желание... Просто желание, в конце концов. И если он не задумывался об этом раньше, это не значит, что этого всего не было где-то там внутри. В этот вечер случилось так, что этому просто удалось вырваться наружу.
Пальцы Дафны скользят по щеке, и он интуитивно тянется за ладонью следом, прикрывая глаза и подаваясь вперед, в желании дать этой буре эмоции вырваться в поцелуе, который казался сейчас таким логичным и естественным, что просто не мог не случиться, но...
Дафна отдергивает руку, будто обожглась. Вскакивает на ноги, будто собирается убежать, или гордо уйти, что было бы больше на неё похоже, но... Медлит.
Сэлвин выдыхает, издавая какой-то невнятный звук, полный досады и разочарования, обманутых ожиданий и несогласия с тем, что этого не произошло, и пытается вернуться в реальность, поднимая на девушку взгляд.
- Хей, - голос не слушается и потом сперва звучит чуть охрипшим, но всё равно мягким. - Даф... Дафни... - он поднимается на ноги, осторожно, будто боясь спугнуть, делая несколько шагов к ней. - Тебе не за что извиняться. Послушай...
Он опускает руки на её плечи, заглядывая в глаза, и в его взгляде нет его дежурного сарказма, отражения собственного превосходства, эгоизма... Он смотрит, будто изучая, при этом обдумывая, что же собирался ей сказать.
А вот и правда, что? "Я люблю тебя"? Нет, это было бы не совсем честно, потому что Барти был слишком юн и не слишком заинтересован в том, как проявляется и что значит это чувство, чтобы утверждать, что это именно оно. Молодые люди часто путают любовь с чем-то менее прочным, и он не собирался раскидываться громкими словами. Нет, безусловно, он любил Гринграсс, как подругу и сестру, но как девушку... Сложно сейчас сказать. Для этого, казалось ему, нужно время.
Он медленно перемещает ладони с её плеч вниз, вдоль рук, до запястий, соприкасаясь пальцами с её.
Говорить о том, что она нравится ему, или что он никуда её не отпустит, или что он всегда будет рядом? Первые два утверждения и так теперь лежали где-то близко к поверхности и не требовали озвучивания, третий же он уже упоминал сегодня, так зачем повторяться?
Решение приходит неожиданно. Либо, совсем-совсем ожидаемо. Сэлвин вдруг меняется в лице, хитро прищуриваясь, а на губах его появляется легкая, чуть дразнящая улыбка.
- Не делаешь - так не делай. Вот только я не обещал не делать... - руки добираются до девичьей талии, мягко обвивая и притягивая её к себе, и волшебник подается вперед, соприкасаясь губами с губами девушки, увлекая её в мягкий, тягучий, будто ириска из "Сладкого королевства" (и такой же сладкий) поцелуй. Барти прикрывает глаза, пытаясь распробовать это мгновение, запомнить его до тех пор, пока Дафна в очередной раз не отскочила в сторону. Сам он прерываться не спешил, потому что кому вообще в голову придёт прекращать поцелуй с девушкой, к которой неравнодушен? И пусть воздуха не хватает, да что там... Он готов задохнуться, но отстраниться сейчас и не подумает.

+3

14

На секунду Дафна даже пожалела, что не ушла - сбежала бы прочь в дом Родерика, осталась бы наедине со своими мыслями и своими тревогами, разобралась бы в них сама, затаив их подальше в закромах своих Чертогов Разума - ей так привычно было это делать. Убегать всегда легче. Но Дафна не шелохнулась, даже когда Барти вновь коснулся ее, провел ладонями по ее рукам, переплел ее пальцы со своими. Слизеринка шумно выдохнула, ненадолго отводя взгляд. Агнис говорила, что смотреть человеку в глаза, без утайки, стеснения, беспокойства - есть признак и показатель силы; именно этому всегда училась Дафна, именно так она ставила свой авторитет в школе, так давила на морально более слабых собеседников, так добивалась своего. Но сейчас смотреть в глаза Сэлвина было тяжелее, чем она могла представить. Он и без того словно забрался ей под кожу, путал мысли в ее голове, делал ее беспечной и пугающе уязвимой перед самой собой. И не то, чтобы Дафне было страшно - она предпочитала считать, что бояться вообще было для нее непозволительной роскошью, - но все происходящее вызывало в Гринграсс ураган, сотканный из тревоги, учащенного сердцебиения и затаенного дыхания. Дафна подняла глаза, встречаясь с Бартом взглядом.

А дальше все как в тумане.
Дафна не помнила, как оказалась заключена в сэлвинские объятия, но помнила его хитрый прищур и ту самую ямочку на правой щеке. Дафна не помнила, как прильнула ближе, ответила на поцелуй, закрыла глаза, но в памяти осталось обжигающее дыхание Барти на ее коже, горьковатый вкус вина на его губах и слегка шершавый бархат горячей кожи, к которой Дафна прикоснулась, неосознанно запуская пальцы под край его кофты. Слизеринка даже не знала, как долго продлились их с Сэлвином поцелуи - первый, затем второй, последовавший за ним буквально после секундной передышки; лишь к третьему, ощутив, как припухли ее губы, Дафна аккуратно отстранилась, оставляя в правом уголке губ юноши короткий поцелуй.

- Барти, я несвободна, - выдохнула мисс Гринграсс, поджимая губы. Сердечко предательски царапнуло едкое чувство разочарования - обстоятельствами, чужими решениями, собой. Дафна была верной, осторожной, разумной - это принималось за константу не только ею, но и окружающими, на нее полагавшимися. Прежняя Дафна, зная свою ахиллесову пяту, оберегала бы уязвимость как зеницу ока, сжигала бы мосты и была тверда в своих решениях - но никак не стремилась бы к самому мощному катализатору в период душевного раздрая. Она могла объяснить свое поведение лишь тем, что, кажется, Бартоломью совершенно пугающе был ей нужен. И она ничего не могла с этим поделать, - Все очень серьезно, и я не хочу раздувать из этого драму, но быть чьим-то любовником всю жизнь - сомнительная перспектива. Уже полгода я стараюсь не оставаться с тобой наедине, чтобы избегать произошедшего только что, но, очевидно, рано или поздно звездам было предначертано сойтись. Я не знаю, что ты хочешь услышать, но я бы на твоем месте не хотела слышать пустых обещаний. И... - Дафна коротко усмехнулась и на пару секунд отвернулась в раздумьях, говорить ли то, что вертелось сейчас в мыслях и предательски не желало их покидать. Пальцы ее вновь нервно перебирали складки кофты Сэлвина.

- Я знаю, что не имею права о таком просить, - собравшись с мыслями, продолжила девушка, - но если это имеет значение, я хотела бы, чтобы ты остался. С Уоррингтонами сейчас все слишком непросто, и я не знаю, возможна ли будет отмена помолвки. Знаю только, что я была бы рада разорвать обещания, данные не мной. - не слукавив, выдохнула Дафна.

Отредактировано Daphne Greengrass (2017-09-22 14:45:08)

+3

15

Драккл его разбери, сколько это продолжается... То ли считанные мгновения, то ли маленькую вечность, Барти теряет счет времени почти сразу же, да и к чему? Его никто не хватится в доме, только если Агнис не обнаружит пропажу внучки и не решит поискать у Сэлвинов. Но переполох они, наверное, услышат... Или нет... Он был так увлечен, так втянут в происходящее, что даже если случится землетрясение, или во дворе Саттерленда упадет метеорит - он мог бы и не заметить.
Они прерываются дважды, для коротких глотков воздуха, снова соприкасаясь губами, её пальцы скользят под одеждой по коже его спины, его ладони достаточно собственнически прижимают её к себе: правая под лопатками, левая на талии. А в голове пусто абсолютно. Нет ни страха, ни сомнений, ни колебаний, ни каких-то немых вопросов... Улетучилось всё, абсолютно всё, кроме единственного - желания, чтобы это продолжалось бесконечно. Но, увы, так не бывает.
Дафна мягко разрывает поцелуй, чуть отстраняясь, Барти, всё еще обнимая её за талию вопросительно смотрит на неё, готовый, кажется, зарычать от раздражения на тему того, что она сейчас хочет об этом поговорить. Впрочем, он же не станет её упрекать...
- Да плевать, - он пожал плечами, но, несмотря на избранный тон, выглядел достаточно серьезно и явно говорил не о каком-то мифическом мимолетном мгновении, а со знанием дела. - Плевать на всё. Я знаю. Мы никогда не были чужими, если ты не забыла, поэтому я знаю всё об этом... И о том, что ты не свободна, и о том, что не станешь предавать ожиданий и надежд, которые на тебя возлагают... - Сэлвин посмотрел куда-то в бок, долго и задумчиво, будто пытаясь собраться с мыслями, понять, как выразить своё отношение к этому всему.
- Но знаешь ведь, я тоже не дворняга безродная, поэтому такого рода обязательства рано или поздно появятся и у меня... Вопрос только в том, имеет ли это хоть какое-нибудь отношение к чувствам.
Барти понимал, какие это перспективы. Но ничего не мог с этим поделать, потому что не собирался никуда деваться, как не собирался и отпускать девушку никуда от себя. Они всегда были друг другу нужны. Не только вдруг теперь. Ничего не изменилось, разве что стало несколько понятнее... Вовсе не усложнилось. Могли ведь так и ходить молча, переживая это всё внутри и надеясь, что отболит, вылечится со временем.
- Давай будем откровенны: никуда не денется. Не пройдет. Не похоронится в глубине души, - Сэлвин мягко покачал слизеринку в руках из стороны в сторону. - Поэтому и я никуда не денусь. Не надо ничего разрывать. Но мы можем получить немножечко удовольствия, пока не связаны этими обязательствами по рукам и ногам, верно? Не обязательно кому-то о чем-то рассказывать и говорить. А через полгода ты выпустишься... Тогда и поймем: невозможно вместе или врозь никак, - волшебник пожал плечами, подтягивая Дафну к себе и утыкаясь носом в её висок, не собираясь никуда деваться, как она и просила, ни сейчас, ни потом.
- Останусь. И ты останься. Сегодня еще ненадолго и дальше... Ровно настолько, насколько захочешь.
Барти кивнул, будто подвел черту под своей точкой зрения. Может быть, не очень по-взрослому, но абсолютно точно искренне. Ведь всё равно получилось это "будь, что будет" сегодня. И дальше, кажется, все эти отношения пойдут именно по такому сценарию. С другой стороны, ну и что? Всё уже получилось так, как получилось. Ничего не изменить.
-А теперь, может мы перестанем думать о том, что когда-то произойдет или не произойдет, и ты меня поцелуешь? - лукаво улыбнулся он, будучи уверенным, что это именно то, чего они оба хотят в данный момент. - Либо ты всегда можешь приложить меня Обливиэйтом и сбежать!
И это, конечно, тоже было вариантом, но Сэлвин прекрасно знал, что этого не произойдет.

+2

16

Дафна неосознанно нахмурилась, услышав, что рано или поздно невеста появится и у Барти. Казалось бы, это было очевидно с самого их рождения - их, как и любых породистых щенков, в которых вкладывается немало средств, рано или поздно обязуют к продолжению рода, потому что в этом мире есть вещи важнее романтизации связи и даже эмоций, ею навязанных. Но Дафна была против.

В воображении ее живо нарисовалась картина счастливой будущей семьи Сэлвин: руку Барта собственнически обвивает улыбчивая статная брюнетка с аккуратно уложенными пружинящими кудрями - внешне она настолько похожа на Дафну, что любой дилетант спутал бы их со спины, - и Бартоломью, счастливо полуулыбающийся и накрывающий ее руку своей. Они выглядели до зубовного скрежета идеально, и оттого в сердечке мисс Гринграсс поднималась свирепствующая штормовая буря, грозящая унести за собой все, что плохо лежит, и голову соперницы - в первую очередь, она ей не идет. Барт намекал, что браки чистокровных не имели никакого отношения к чувствам, но это было всего лишь заблуждением - рано или поздно в любом союзе просыпались чувства. И если не любви на почве взаимоуважения и привязанности, то хотя бы бурной ненависти и желания сжить партнера со свету, оставив при себе совместно нажитое баблишко. Дафна шумно выдохнула и неосознанно прильнула к рейвенкловцу ближе, коротко целуя его в скулу.

- Я лучше предпочту откусить твоей невесте голову, чем буду безропотно на это смотреть. - с короткой усмешкой шепнула девушка, в душе понимая, что она нисколько не шутит. Собственнические чувства в Дафне всегда были сильны: в детстве она ревновала не только родителей, сестру, а позднее и бабушку - даже за поедание ее любимых лимонных пирожных во время игр в Верховный суд Визенгамота можно было получить приговор к поцелую дементора. И если учесть, что исполнительным дементором чаще всего назначался младший Гойл - это многое говорило еще и о том, каким жестоким Дафна росла ребенком. И ведь мало что поменялось...

Слизеринке не нравились выводы Барти - потому что это подразумевало, что все пустится на самотек, потому что звучало как интрижка, а Дафне уже хотелось думать, что они были созданы друг для друга, и потому что он был прав. Она коротко усмехнулась на его предложение об Обливиэйте и поцеловала его - сначала в щеку, затем в скулу и лишь после ее губы накрыли его. В голове Дафны все еще летали мыльные пузыри и царило стойкое нежелание расставаться с Бартом сейчас или несколькими часами позже - пусть он и предложил остаться ненадолго. Наглость была одним из любимых орудий Дафны, и потому она не растерялась сейчас, когда очередной поцелуй сошел на нет, и на нее был устремлен хитрый прищур серо-голубых глаз.

- О, я обязательно сделаю это, но утром, когда придет время незаметно вернуться к Агнис. - полуулыбнулась мисс Гринграсс, а в глазах ее торжественно отплясывали огоньки, отбрасываемые редким освещением. - А сегодня у нас еще есть время, чтобы наконец распить это чудесное вино и переместиться в твою спальню.

И пусть в уме Дафны это значило вовсе не то, чем могло показаться всему остальному миру, она не собиралась ничего пояснять и ни за что оправдываться. В конце концов, даже если Сэлвин услышал в ее словах то, что он хотела услышать, девушка не имела ничего против самых смелых трактовок. Ведь он был прав - они молоды, влюблены и не обязаны никому ничего рассказывать.

Отредактировано Daphne Greengrass (2017-09-23 11:46:29)

+3


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [28.12.1997] We're the beautiful ones