Вроде бы, нормальный сотрудник — от службы не увиливает, перегаром по утрам не воняет, да в отсутствии боевых навыков его не приходилось никогда обвинять. J. Dawlish

МАССОВЫЕ КВЕСТЫ

в игре декабрь - февраль'98


Вагон 10 – O. Harper [28.11]
Вагон 11– H. Abbot [24.11]
Вагон 12– T. Selwyn [25.11]

487
589
1194
956

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [16.01.1998] You give love a bad name


[16.01.1998] You give love a bad name

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

You give love a bad name
http://s0.uploads.ru/KBV75.gif http://se.uploads.ru/3L1PG.gif

› Участники: Susan Bones, Zacharias Smith
› Место: коридор, недалеко от гостиной хаффлпаффа

› Время: все еще вечер пятницы
› Погода: -

Иногда тебе кажется, что ты помнишь все, но что-то все-таки успело ускользнуть.

0

2

День выдался очень странный. И очень длинный. В последние несколько часов, на ее взгляд, могла уложиться целая неделя. Какое-то время она не помнила вообще ничего, и это очень странное и страшное чувство абсолютной  пустоты в голове. Она вроде бы и знала, что ответы на все где-то близко, но при этом никак не могла сосредоточиться на них. В голове начинало словно бы что-то жужжать, перед глазами появлялись помехи и появлялось очень сильное желание отключиться. К счастью, профессор Деллайкэппл справился с их с Лив большой ошибкой. Когда воспоминания потоком ударили в голову, девушка ненадолго отключилась, но вскоре пришла в себя. К счастью, теперь она все-таки помнила не только свое имя. Эмоции, которые Сьюзен испытала за это время, были ужасно тяжелыми, но сейчас ей хотелось смеяться и дурачиться, чтобы хотя бы ненадолго вытеснить эту тяжесть из головы. Сьюзен задумалась,а предупредила ли Лив Слагхорна о зелье? Или в понедельник у первокурсников будет массовая потеря памяти? Сью иронично хмыкнула, представляя себе эту сцену. Надо будет уточнить этот вопрос у Оливии. Но позже. Сейчас ей нужно было море шоколадок и булочки. Булочки с корицей и тыквенный сок. О, да, это было бы божественно.
Боунс поспешила в гостиную, в надежде застать там Джесс или Джастина: ей хотелось непременно рассказать кому-нибудь о том, что с ней приключилось (и еще отжать у них все сладости). Однако, несмотря на то, что гостиная была заполнена хаффлпаффцами, никого из ее друзей там не оказалось. Сью кинула сумку на ближайший стул, устроившись рядом. Несколько минут она провела в томительном ожидании, постукивая пальцами по столу, но быстро поняла, что на месте ей не сидится. Она развязала галстук, который удушающе действовал на нее и кинула на его сумку, после чего поднялась и отправилась прочь из гостиной.
Не успев отойти далеко,она наткнулась на Смита. Потеря памяти, пусть даже такая кратковременная, как у нее, была очень странной. Она словно бы вновь испытывала забытые эмоции и вновь анализировала их. К примеру, она помнила, что была очень влюблена в Смита до весны прошлого года, но почему-то после чувства исчезли. Сью даже не могла сказать точно почему. Сейчас она смотрела на него и что-то вроде бы трепыхалось в ее груди, но очень тихо и неотчетливо.
Боунс моргнула. Кажется, она тарашилась на него некоторое время и она достаточно хорошо знала Захарию, чтобы ожидать какого-нибудь неприятного комментария в ближайшие секунды, так что она поспешила перебить его поток мыслей.
- Привет! Не видел Джесс или Джаса?
В голове всплывает картинка: Смит орет на Джастина и применяет непростительное заклинание, а сама Боунс торопится вместе с деканом на поле квиддича.
- Впрочем, не важно, - поспешно говорит она. - Я сама их найду.
Сью разворачивается, чтобы поскорее уйти от странного взгляда однокурсника. Если она прямо сейчас не съест хотя бы дольку шоколада, то отключится в ближайшем коридоре. Похоже, сначала ей нужно пробраться на кухню.

+1

3

Каникулы кончались и пришла пора возвращаться в Школу. В Хогвартс Смит возвращался с тяжелым сердцем – это место никогда не было ему пресловутым домом, а теперь в нем практически не осталось друзей или тех, кто был способен терпеть выходки Захарии. Конец прошлого семестра выдался тяжелым, Смит несколько раз наступал на грабли, но каждый удар по голове ничего не менял. И сейчас Смит понимал, что в Хогвартсе осталась лишь пара людей, способных принять его таким, какой он есть и назвать его своим другом. Во всем Хогвартсе у Захарии остался Джеффри и Сьюзен – этими двумя людьми он дорожил сильнее, чем собственной жизнью. Особенно Сьюзен… она перевернула его сознание, она могла бы его изменить, но не делала этого, позволяя Захарии быть самим собой, а он старался стать лучше ради нее. Получалось не очень успешно, но он честно старался.

Первые недели учебы прошли спокойно, все будто бы старались не вспоминать произошедшее в конце прошлого семестра, приняв на себя груз всей этой боли и учась жить с ней. Захария не вспоминал конец прошлого семестра еще и потому, что ему было стыдно – перед Сью в первую очередь, всех остальных он был готов отправить в пешую эротическую прогулку по указанному направлению.
Последнюю неделю Смит бродил по Школе тенью, стараясь сливаться с темными углами и не выходить на свет факелов. Он плохо спал и практически не ел, под глазами залегли темные тени, а ребра стали выдаваться еще сильнее, только рядом с Боунс он становился похожим на живого человека, но никто не замечал этих метаморфоз. Или замечали, но молчали и правильно делали.
Смит брел по коридору в гостиную, чтобы, наконец, сесть за эссе по трансфигурацию, которую уже три дня откладывал, а завтра его надо было сдать. Он очень рассчитывал на помощь Сьюзен, которую не видел целый день, но надеялся найти в гостиной.

Коридор был темным и лишь редкие всполохи факелов выхватывали из темноты каменную кладку стен, ниши, бордюры и портики, мимо которых Захария брел с совершенно равнодушным выражением лица. А потом один из факельных бликов выхватил из темноты человеческую фигуру, Смит нахмурился, замедляя шаг и все равно вздрогнул, когда к нему обратился до боли родной и любимый голос.
Сьюзен. Сердце пошло в голоп, подпрыгивая к самому горлу и тут же падая куда-то в пятки. Он улыбнулся, но улыбка тут же сползла с его лица. Сьюзен говорила будто бы не своим голосом и совсем не то, что ожидал Захария. Он остановился словно вкопанный и непонимающе посмотрел на Боунс.
Она говорила с ним так… так… обычно. Захария открыл и закрыл рот, не зная, что сказать. Она говорила с ним будто ничего не было, будто его сердце не разрывалось от любви к ней, будто лето и полгода канули в лету и больше никогда не воскреснут в памяти.
- Сью, - жалобно и растерянно протянул юноша, не веря своим ушам, не способный понять, что происходит. Ему нужно хотя бы несколько секунд, чтобы взять себя в руки.
- Подожди, - голос его возвращается к прежнему тембру, а дыхание успокаивается – он со всем разберется, все вернется на круги своя, - Сьюзен, подожди. Что произошло? – Он смотрит на нее пытливо и чуть сурово сводит брови, рука тянется к ее запястью, желая перехватить тонкие пальцы и удержать Сьюзен рядом.

+1

4

Воспоминания толкались в голове у Сью на подобие десятка бладжеров, запертых в одной комнате. Каждое из них стремилось проникнуть в ее сознание быстрее, дать о себе знать, вот  только подобной набег воспоминаний создавал лишь путаницу  в голове Сью. Девушка знала, что помнит все и вовсе не было нужды пытаться выхватить какие-то отдельные куски из памяти, но все же они навязчиво прилетали. Этот год начался очень странно, определенно он ощутимо отличался от всех предыдущих. Эта жуткая атмосфера сказывалась даже на ее друзьях. Джесс стала очень нервной после каникул, чего только стоила ее стычка с Авророй, Джастин тоже вел себя странно, хотя, этому Боунс не могла найти вообще никаких причин. Девушка их отлично понимала, школа больше не казалась таким уж безопасным и радужным местом, особенно, если история твоего рождения весьма туманна и запутана. Сама же Сью не могла вспомнить, чтобы чувствовала себя как-то плохо. Наоборот, до этого дня она ощущала немалый прилив сил и чаще всего была в приподнятом настроении. Если задуматься об этом  сейчас, то ей это казалось весьма странным, ведь ничего действительно хорошего не происходило. Быть может, она просто очерствела к бедам других настолько, что даже переживания друзей ее не трогали?
Голос Захария вырвал ее из этих быстрых и сиюминутных размышлений, Сью невольно вздрогнула от его обращения. Его голос звучал очень непривычно, словно это был не Смит вовсе. В голове она изо всех пыталась найти картинку, которая бы сошлась с тем, что она видела в нем сейчас, однако там было пусто. Стеллаж под названием "Захария Смит" был в основном занят его самодовольной ухмылкой и едкими комментариями по отношениями к остальным, а свободные места были забиты коробками с корявой надписью "Влюбленность в Захария Смита", которые уже изрядно покрылись пылью.
Сьюзен непонимающе и с беспокойством посмотрела на него. Она медленно перевела взгляд на свое запястье, которое он уже удерживал в руке. Захария Смит выглядел взволнованным, но ведь они не на площадке для квиддича, что же еще его могло так взволновать? Может, она заняла у него десяток галеонов? Абсурдная мысль показалась ей смешной лишь на долю секунду, Сьюзен всегда была очень чувствительна к боли окружающих ее людей, и сейчас Захария определенно переживал что-то неприятное.
- Я...я, - неуверенно начала девушка. - Ничего. Ничего важного.
Она попыталась вежливо улыбнуться своей фирменной улыбкой: "Не стоит беспокойств, со мной все отлично", которую она так идеально натренировала после смерти отца. Едва ли он бы захотел выслушивать ее историю о потери памяти прямо сейчас. Сью попыталась еще раз сосредоточиться на своих воспоминаниях, однако те не дали никаких подсказок, ничего, чем она могла бы его расстроить. На этом месте Сью ощутила легкое чувство вины, что если дело вообще не в ней, а она просто слишком много на себя берет.
- А! - внезапно она нашла нужную папку в голове. - Трансфигурация! Да-да, я помогу.
Сью действительно обрадовалась, что все встало на свои места и картина целиком выстроилась, поэтому она дружелюбно улыбнулась, давая понять, что ни в коем случае не покинет его с выполнением задания. Однако от нервного напряжении и попыток что-то вспомнить Сьюзен опять почувствовала себя плохо и прикрыла глаза. Боунс дотронулась до виска, слегка  массируя его, пытаясь избавиться от  головокружения.
- Мне нужно на кухню, - наконец смогла сказать она. - Прямо сейчас. Прости. Мне немного нехорошо, профессор Дэллайкэппл сказал, что после возвращения такого объема памяти нужно непременно наполнить себя сахаром.
Сьюзен специально выделила слова про объем памяти, надеясь, что после этого Захария поймет, что прямо сейчас с нее спрашивать что-либо бесполезно, и она сможет уйти от всей этой ситуации, которая вызывала в ней смутное беспокойство.

Отредактировано Susan Bones (2017-09-11 02:18:32)

+1

5

Со Сьюзен определенно было что-то не так. Нет, она была все той же хаффлпаффской с копной кудрявых медных волос, с большими глазами и голосом, который будоражил с Захарии каждый нерв. И все же в ней что-то изменилось, что-то ломало ту картину, к которой Смит так привык, что-то крохотное и совсем незначительное, но, как соринка, попавшая в глаз, отвратительно раздражающее.
Смит склонил голову на бок, решив, возможно, что так будет легче  разглядеть в Боунс это странное изменение, однако и с такого ракурса она все еще была похожа на саму себя, но была другой. Смит тряхнул головой.
- Я не о трансфигурации сейчас, - лицо его стало еще более бледным и серьезным, теряя последние следы эмоций.
Это уже переходило всякие рамки. Сьюзен, наверное, стоило пойти в Больничное крыло, ее состояние очень напоминало болезнь, но Захария чувствовал, что дело было вовсе не в этом. Он сказала про кухню и парень активно закивал, полностью поддерживая эту идею. И он даже дернулся в сторону кухни, но заслышав продолжение фразы замер как вкопанный и окончательно потерял всякое понимание происходящего.
Возвращение такого объема памяти – это могло означать только одно, что Сьюзен эту память теряла. Но она не похожа на человека, который не помнит, кто он и что здесь делает, но и на полностью адекватного человека она тоже не похожа. Сьюзен балансировала где-то между.
- Хорошо, - выдохнул Захария, опустив руку Боунс и отступив от нее на шаг, - пойдет на кухню и съедим там весь шоколад, который найдем, - он попытался улыбнуться, но вышло не слишком уверенно. Улыбаться, когда не понимаешь, что вообще происходит, не так-то и легко, а Захария никогда не обладал актерскими навыками,
- Мы уничтожим все запасы шоколада в Школе, но потом ты мне все расскажешь, - говорит он уже спокойнее и мягче, понимая, что его нервозность сейчас ничем ей не поможет.
А Сьюзен была единственным человеком во всем огромном мире, о ком Захарии хотелось заботиться и кому хотелось помогать, но сейчас у него создавалось впечатление, что ей это все и не нужно вовсе, ведь она искала Джессику или Джастина.

Смит шел рядом с ней, когда они преодолевали темный коридор к кухне. Захария молчал и старался ни о чем не думать – каждая мысль рождала все новые и новые вопросы, ответы на которые ему вряд ли когда-то удастся получить. Он заученным движением проводит по боку грушу на картине и дверь на кухню отворяется, стоит лишь потянуть за возникшую ручку.
Захария пропускает Сьюзен первой и сам заходит следом, чуть сгибаясь дабы пройти в низкий круглый проем. По кухне туда-сюда шныряют эльфы, никто, кажется, даже не заметил нежданных посетителей. Впрочем, к хаффлпаффцам, регулярно появляющимся на кухне, эльфы давно уже привыкли.
- Эй, всем привет! – Смит помахал рукой дабы привлечь к себе внимание ушастых существ, усаживаясь за стол, - а можно нам шоколада? Острая нехватка сахара в организме!
Эльфы тут же засуетились, забегали еще быстрее и, наконец, водрузили на стол перед хаффлпаффцами круглый поднос с шоколадом во всех его формах: мусс, торт, цельная плитка, коктейль, пять разных видов конфет и даже какие-то пирожные. Смит подвинул поднос Сьюзен, призывая ту восполнить уровень сахара в крови.
- Расскажи, что произошло. Ты какая-то странная сегодня. Что случилось с твоей памятью? - Смит, уже не в силах скрывать собственное беспокойство, взглянул на Сью и понял, насколько сильно боится ее ответа.

+1

6

На долю секунды Сьюзен показалось, что они поняли друга друга, и их пути сейчас разойдутся, но Захария потянул ее в сторону кухни. Боунс с легким недоумением посмотрела на его руку. Они довольно много общались до весны прошлого года, но затем что-то случилось и их общение свелось лишь к вежливому: они могли помогать друг другу с учебой, например, задание сделать или перо одолжить, также они могли посмеяться над шутками друг друга, но что-то она не помнила, чтобы они были настолько дружны, чтобы прямо ходить куда-то вместе.
Смит резко замер и обернулся на нее, Сью подняла на него глаза. Она уже успела смириться с мыслью, что на кухню они пойдут вместе. И, что странно, мысль эта не вызывала в ней неприятия, даже наоборот, когда он отпустил ее руку, она немного расстроилась. Было что-то в нем неуловимо привычное и родное, и эта мысль заставила Сьюзен внимательно присмотреться к его чертам лица. Несмотря на все свое внешнее дружелюбие и не прекращающее искриться веселье,  Сьюзен чувствовала себя не комфортно в окружении чужих ей людей. Она не стеснялась, просто они все напрягали ее тем, что она не знала их как следует, и когда они внезапно касались ее, Сью приходилось прилагать немало усилий, чтобы сохранять нейтральное выражение лица в то время, как внутри у нее все сжималось и больше всего ей хотелось стряхнуть с себя чужие прикосновения. Но со Смитом было по-другому, она все еще чувствовала тепло его руки на своей и она была бы вовсе не против, если бы он продолжил ее держать. Сьюзен мысленно покачала головой, а что здесь собственно было особенного? Они столько лет знакомы, столько лет тренируются в одной команде, их связывает немало воспоминаний, все-таки Захария не какой-нибудь Забини, который был откровенно мерзким, и не Синдри, с которым она просто не была близка.
- Мне нравится твой энтузиазм, - воодушевленно проговорила Сью, улыбнувшись ему одобрительно. - Знаешь, Смит, тебе тоже не помешает долька или две шоколада, потому что выглядишь ты бледным.
Боунс хмыкнула, надеясь, что ее шутка снимет напряжение, которое все еще держалось между ними, но это не помогло, совсем не помогло. Единственное, что ей удалось это получить еще один странный взгляд с его стороны. О, Мерлин, может у них был секс, а она забыла? Эта мысль заставила ее замереть, в ужасе посмотрев на Захария и округлив рот от удивления. Затем она также покачала головой: нет, уж такое она бы не забыла. Да и потом Сью не казалось, что она бы с легкостью согласилась на что-то подобное. По крайней мере, ее память рассказывала ей другое.

К счастью, они уже добрались до кухни и это помогло Боунс выбросить из головы все ненужные и порочные мысли (в частности, то, что она невольно осмотрела фигуру Смита не самым невинным взглядом). При звуке громкого голоса Захарии все домовики тут же воодушевились, и запрыгали в делах. Буквально в считанные секунды перед ней оказалась тарелка, полная шоколадного волшебства. Сью не удержалась и зачерпнула пальцем мусс, тут же засовывая его в рот.
- Мм, это потрясающе, - пробормотала девушка, присаживаясь за стол. - Мне кажется, я совсем не помнила о любви к шоколаду еще несколько часов назад. Спасибо Дэллайкэпплу, что сохранил мою порочную любовь.
Несмотря на то, что Сью изо всех сил пыталась взбодрить Смита, он все еще выглядел действительно переживающим не лучшие времена. Боунс ощутила прилив стыда, ведь ей было несвойственно игнорировать чужие неприятности. И Смиту она и правда хотела помочь. После того как она съела еще пару долек шоколада, она бы сделала для него все, лишь бы порадовать его в ответ.
- Я расскажу, - произнесла она. - Но и ты расскажешь, ведь ты тоже ведешь себя странно.
Сью положила свою руку на его.
- Ты можешь на меня положиться, я тебя поддержу. Что же касается меня....
Сью слегка нахмурилась, вспоминая всего происшествия с самого начала. Ей вовсе не хотелось все это ворошить вновь, потому что эти воспоминания были на редкость болезненными и неприятными.
- Помнишь, я полила нас всех жижей на зельеварении? Сегодня я была на отработке. С Оливией Харпер, она... вроде бы она прогуляла занятие. Мы варили зелье забвения, и оно у нас получилось отменное, - Сью издала смешок. - После того, как я его опробовала, я забыла вообще всё. Полностью. Абсолютно. Это было...неприятно. Мы также сварили и зелье антидот, но вот с ним мы промахнулись, оно не сработало. Лив отвела меня к профессору Дэллайкэплу и он, к счастью, смог вернуть мне все воспоминания.  Не помнить ничего - это ужасно.
Сьюзен вспомнила, как она расплакалась в кабинете у профессора, и почувствовала, что опять готова расплакаться, потому что то ощущение потерянности и безысходности было действительно сильным. Сью тряхнула головой и намотала одну из кудрей на палец.
- Расскажешь о себе? - требовательно обратилась к нему Боунс.

+1

7

Захарии казалось, что сейчас ему не может помочь даже целый чан с шоколадом. Легче ему станет только если он в этом чане захлебнется. Смит уже понимал, что случилось, и это его откровенно пугало,  однако сделать он ничего не мог и Захария не мог справится с накатывающей на него яростью. Как такое могло произойти? Как она могла его просто забыть? Он не мог в это поверить и не хотел, однако, отрицать это было так же глупо, как отрицать то, что профессор Бинс мертв.
Смит сидел рядом с Боунс, глядя как она окунает палец в школадный мусс и отправляет его в рот, слизывая сладкую массу. Он чувствовал себя невероятно странно, словно смотрел на нее из-за тонкого стекла. Он видел ее так реально и так близко, мог говорить с ней и слышать ее, а вот коснутся не мог. Он знал, что стоит ему протянуть руку, дабы ощутить мягкость ее кожи или легкость волос, как его пальцы упрутся в холодную стену непонимания. Он хотел бы ее винить, но не мог. Как она могла его забыть?

Он слушал ее и приходил в ужас. Когда ее рука накрыла его ладонь, Смит вздрогнул в первое мгновение и непонимающе посмотрел на Боунс. Теперь он уже совсем ничего не понимал и не мог спросить ее прямо. Что она к нему чувствует? Помнит ли, что чувствовала раньше? Чувствовала ли она все это раньше? Вопросы заметались в мыслях Захарии с чудовищной скоростью.
Захария взял с подноса дольку молочного шоколада с призывно торчащим орехом и отправил его в рот, надеясь, что хотя бы это поможет ему успокоиться и что-то придумать. Но легче, вопреки его чаяниям, не стало.
- Сью, - только и смог выдохнуть он на ее рассказ. Захария перевернул свою ладонь и сжал ее пальцы, словно это могло помочь ей все вспомнить, словно это могло возродить то, что между ними было. Что, он надеялся, между ними действительно было. Ведь он все еще помнит, ведь его сердце все еще подскакивает к самому горлу, ведь по жилам начинает течь лава, когда она так близко, что можно податься вперед и поцеловать ее. Но нельзя – и лава в венах вскипает, причиняя невыносимую боль.
- Ты совсем ничего не помнишь? – Не пытаясь даже скрыть своего отчаянья, спросил Захария и наивный взгляд светлых глаз Сьюзен стал ему ответом, - и меня ты тоже не помнишь… - уже тише добавил Смит, отпуская ее руку и отодвигаясь на скамье чуть дальше, словно признавая свое поражение.

- Я расскажу тебе о себе, - серым, безразличным голосом проговорил Захария, не решаясь теперь посмотреть на нее, - точнее, даже не о себе. Я расскажу тебе одну историю, - Смит сцепил руки в замок и принялся в нерешительности заламывать пальцы, - я знал одну девочку, она была единственным настоящим человеком во всем этом замке, она была удивительной. Это было странно и непривычно, мне понадобилось уничижительно много времени понять, что я действительно ее люблю, что она единственная, ради кого я могу и хочу измениться. Она была единственной, кто не просил меня меняться, а просто делала лучше. Мне кажется, я любил ее, но теперь все рухнуло. Теперь ничего этого нет.
Он покачал головой, смотря вниз, на скамейку под собой, и почувствовал, как на глазах выступила соленая влага, жгущая хуже кислоты. Рассказать Сьюзен о ней самой, когда она даже не способна понять, что это про нее, когда она не способна вспомнить их вечера на Астрономической башне, прогулки у озера, их лето. Смит чувствовал себя убитым и растерзанным, он не видел никакого выхода, но ощущал в себе силы биться в эту стеклянную стену до самого конца, пока та не даст трещину и не рухнет!

+1

8

Улыбка слетает с  губ девушки быстрее, чем он заканчивает говорить "Сью". Она уже почти протянула руку к тарелке, но тут же отдернула ее, как если бы она превратилась во что-то ядовитое. Столько всего было в этом его коротком обращении по имени, столько всего в одном имени, раньше она никогда не замечала, чтобы одно лишь ее имя может столько значить.
- Я?.. Что... нет, - все, что удается ей произнести.
Она помнит всё! Разве она не сказала ему только, что теперь помнит все, не могла же она не вспомнить только что-то одно? И она помнит его, она... Сью попыталась сосредоточиться на своих воспоминаниях о Захарии и только сейчас заметила, что они были отрывочными, как вырванные куски из книги, каждый из них что-то значил, но полный смысл был неясен. Она помнила, что они ехали вместе в одном купе, даже несмотря на то, что он капитан, и она помнила, что он улыбался, но воспоминание было смутным словно сон, ведь  не могли они же всю дорогу ни о чем разговаривать? Только теперь ей казалось это странным.
- Я расскажу тебе о себе.
Сью замерла, опасаясь услышать его слова, на секунду ей даже захотелось остановить его, попросить ничего не рассказывать, пошутить что-нибудь и как можно быстрее уйти. Просто слишком много для одного дня и сегодня она больше ничего не хотела о себе знать. Достаточно того, что она заново пережила смерть отца, матери и Амелии, благодаря воспоминаниям, что возвращались отрывками. Но все-таки она слушает его и думает, как она могла до этого момента игнорировать его чувства? Она ведь ясно ощущала, что он не в порядке, она ловила его странный взгляд...и он был вовсе не странный, в нем было непонимание и страх, а она просто решила, что ей удобнее не обращать внимания на его переживания. Однако сейчас ей удалось искупить свою вину сполна. Она ощутила как сердце в груди начинает биться, а затем и вовсе сжиматься, ведь она совсем не умела смотреть на чужую боль. Он говорил о ней?... Его слова были такими теплыми, ласковыми, несмотря на безжизненность голоса, словно он говорил о той, кого по-настоящему любил. Неужели он говорил о ней? А она? Она любила его? Не могла же она забыть!
Прежде, чем девушка осознала свои действия, она поднялась со своего места и подошла к нему, наклонившись, она крепко обняла его. Ей просто хотелось стереть боль из его души, она прижимала его голову к себе, а его макушка упиралась ей в подбородок. Сью думала о том, что могла бы сказать, но слова не шли в голову.
- Прости, - неуверенно проговорила она.
Она так простояла почти минута, пока внезапно неловкость этой ситуации все же не настигла ее, и она выпустила Захария из объятий, но все же не стала убегать, а просто села рядом, не находя в себе сил  посмотреть ему в глаза. Любила ли она его? Она надеялась, что он не спросит, потому что не знала ответа на этот вопрос.
- Я помню, - наконец медленно выдавила она, но затем поспешно продолжила, испугавшись, что он неправильно поймет. - Я помню, что Сьюзен...Я. Любила тебя. С третьего курса. Ты, наверное, уже не помнишь.... Мы тогда очутились в одном купе, и ты за лето немного вытянулся и даже стал выше меня, - Сью улыбнулась, углубляясь в воспоминания, - и тогда появились дементоры. Я испугалась, и ты прикрыл меня собой. Мне так показалось тогда, а на самом деле тебя просто толкнул Эрни.
Сью мягко рассмеялась, вспоминая об этом, но затем в очередной раз за сегодня устыдилась своих чувств. Ей хотелось быть честной с ним, хотелось, чтобы он перестал страдать, потому что видеть его таким было слишком больно, но она не знала, что она должна была сделать и сказать, чтобы унять его боль.
- Я не знаю...Я забыла? Что я забыла? - медленно проговорила она. - Кажется...после моего возвращения из Мунго мы перестали общаться? Прости.
Сьюзен ни на секунду не сомневалась, что он говорил именно о ней (хотя бы потому что на ее памяти сред всех учеников только она всё забыла), но ей все равно казалось, что они как будто говорят не прямо о ней, а о какой-то другой Сьюзен, и именно поэтому Боунс не знала как себя повести. Она ведь не могла решать за ту Сью? И при этом она не понимала, что стоит делать этой Боунс, которая сидела здесь и сейчас.
- Может быть, завтра? - неуверенно проговорила она.- Может, не все воспоминания дошли.
Едва она это произнесла, как тут же пожалела о своих словах. Почему-то она была уверена, что завтра ничего не поменяется и она дала ложное обещание, которое не сможет выполнить.

+1

9

Что он мог ей сказать? Что должен был сказать в этой ситуации? Он мог бы схватить ее за плечи и, встряхнув, прокричать, что до сих пор ее любит и она обязана это вспомнить, обязана вернуть все обратно, сделать как было. Он все это мог бы, но сидел неподвижно, разглядывая собственные пальцы.
- Я не понимаю, - замотал головой Смит, но больше ничего не сказал. Не мог больше ничего сказать, ведь он действительно ничего не понимал.
Не понимал, как можно забыть чувства? Она ведь помнит его, называет по имени и узнает в лицо, но как можно не помнить, что ты любишь человека? Смит поджал губы и принялся их жевать, думая обо всем на свете. Он молчал долго, сидя рядом со Сьюзен и приходя лишь к единственному ответу – чувства можно забыть, только если их не было. Ему не хотелось в это верить, он не мог допустить даже малейшей вероятности, что Боунс его никогда по-настоящему не любила, а эта история лишь повод отделаться от него навсегда. Сьюзен не могла так поступить, но Захария никогда не умел видеть в людях лучшее, верить им и всегда подозревал самый плохой исход из возможных. Ему было самому от себя гадко, что он мог даже предполагать, но это был единственное объяснение происходящему.

Не вспомнить то, чего не было – звучит вполне логично. Смит посмотрел на Сьюзен долго выжидающе, словно его тяжелый взгляд мог пробудить ее память, а потом только покачал головой.
- Может быть завтра, а может быть и никогда, - тихо проговорил Захария.
Он не был наделен ангельским терпением, как и безграничное понимание в нем отсутствовало, Смит был нетерпелив и эгоистичен, он хотел все и сразу для себя, и сейчас он не представлял, во что превратится его жизнь без Сьюзен. Она же была его частью, его лучшей половиной, она была способна видеть в нем лучшее и тем самым делать его лучше. Что с ним станет теперь? Он не знает, и эта неизвестность пугает его еще сильнее.
Сердце раненной птицей бьется о ребра, то и дело подскакивая к горлу и заставляя влагу проступать на глазах. Захария поднял взгляд, смотря на Боунс сквозь пелену непрошенных и искренних слез, которые он не хотел и не мог скрыть.
- Мы все исправим, - он сам не узнает себя, не может унять дрожь в голосе, не может заставить себя не отводить взгляд куда-то в сторону, - ты все обязательно вспомнишь! – он выдавливает нелепую улыбку, пытаясь ободрить то ли себя, то ли ее, ведь Сьюзен выглядела явно подавленной после его слов.
Смит замолкает, ведь сказать ему больше нечего – сейчас у него нет плана действий, сейчас он словно слепой котенок тычется в собственные эмоции и не может в них разобраться, ему плохо и больно от этого, и он совсем не хочет верить в то, что Сьюзен при таком положении дел вполне себе нормально.

Молчание затягивается – им обоим нечего сказать, и даже кухонные эльфы затихли, определенно наблюдая за разворачивающейся подростковой драмой. И стоило бы уйти, вернутся в гостиную и попытаться успокоиться, попытаться найти выход из всего этого. Но Захария не может встать и уйти, не может сейчас все оставить как есть, все внутри него разрывается и стонет от боли.
Смит подается вперед и целует ее, быстро и порывисто, целует сейчас, даже не задумываясь о последствиях. На вкус ее губы словно легкий шоколадный мусс с горьковатым послевкусием. Ему бы прижать ее к себе, запутаться пальцами в медных локонах, но он отстраняется и резко встает.
- Ты вспомнишь все, - говорит он тихо, почти задыхаясь от нахлынувших эмоций, - ты полюбишь меня снова. Я обещаю.
Он поднимается со своего места и покидает кухню практически бегом, часто и глубоко вдыхая ртом, сдерживая поток постыдной соленой влаги из глаз.

+1

10

Не только он не понимал, Сьюзен уже тоже несколько часов ничего не понимала, и с каждым новой минутой ее жизнь становилась все запутаннее и запутаннее. На секунду она даже подумала, что лучше бы профессор Дэллакэйппл вообще не возвращал ей воспоминаний, тогда она бы не помнила, как у нее сложная и отвратительная жизнь, и как она постоянно умудрялась испортить все самое дорогое в своей жизни.   Даже прямо сейчас она портила нечто важное и чувствовала это, но при этом она также ощущала себя бесконечно усталой и не способной вообще ни на какие чувства. Теперь ей уже точно не нужны были ни Джесс и ни Джас, а просто немного одиночества, а даже лучше крепкого сна, а еще лучше возможности от него не просыпаться.
Захария Смит плакал у нее на глазах и это зрелище было настолько разрушающим и болезненным, что Сьюзен почувствовала, как слезы текут по ее лицу. Он был совершенно прав, она не могла обещать ему завтра, и на какое-то мгновение ей стало страшно, что он сейчас поднимется и уйдет, навсегда вычеркнув ее из своей жизни. Тогда бы она даже побежала за ним и умоляла остановиться, подождать... нет, ей бы не хватило на это эгоизма. Чего ждать? Пока она не полюбит его вновь? Сью сейчас вообще не была уверена, что такое любовь, разве что это чувство, которое приносит бесконечную боль потери, и если так, то да, она знает, что такое любить - это значит в страхе ждать момента, когда человек исчезнет из ее жизни, потому что его настигнут какие-нибудь нелепые обстоятельства.
Но, похоже, Смит принял другое решение и вовсе не собирался уходить прямо сейчас и сливать на нее злость.
- Да, - неуверенно говорит она.
Она помнила то самое ощущение счастья, которое у нее было в последние полгода и которое еще полчаса назад вызывало у нее недоумение, ведь школа превратилась в место, где страшно просто выживать, особенно ей, Боунс, чью тетю "убил" сам Темный Лорд, но почему-то ее это не беспокоило. Может ли быть, что Захария дарил ей настолько сильное счастье, что она забывала думать о других вещах?
Тогда неудивительно, что она не захотела об этом вспоминать, с неожиданной ясностью понимает она. Сьюзен ведь всегда боялась, что она причина гибели  близких ей людей, не так ли? Наверное, она и правда любила Смита, раз решила вычеркнуть его из своей жизни. Эта мысль теперь казалась невероятно очевидной. Если он был так дорог ей, что она подсознательно решила защищать его и даже отказаться от него, то ей следовало прямо сейчас сказать ему, что все кончено, и уйти.
Однако прежде, чем она успела додумать эту мысль, Смит подался ближе к ней и поцеловал ее. Сью не закрыла глаз, просто позволяя ему запечатлеть этот поцелуй.
- Ты вспомнишь все. Ты полюбишь меня снова. Я обещаю.
Сердце пропускает удар, и девушка отвернулась, слыша как он уходит. Из горла вырвался всхлип, и она тяжело вдохнула воздух, лишь бы не расплакаться. Сьюзен коснулась кончиками пальцев губ. Определенно он был особенным, он был тем, кто перевернул ее сознание когда-то давно и делал это сейчас опять.
- Я возьму все с собой, - с трудом проговорила девушка, сдерживаясь, чтобы не разрыдаться на глазах у эльфов, которым итак удалось посмотреть хорошенькое шоу.
В комнату было нельзя возвращаться, там слишком много любопытных глаз, а у нее абсолютно нет сил на кого-либо еще сегодня, так что Сью находит уединенный уголок, где все-таки позволяет дать волю слезам, погружаясь в свое личное горе, в котором она абсолютно забывает о времени и плачет до тех пор, пока просто не заканчиваются слезы. Затем она поднимается, взмахивает палочкой, чтобы скрыть следы слез и возвращается к себе в комнату, быстро прошмыгивая через гостиную. Там она закрывает кровать занавесками и устраивается на ней поудобнее, после чего съедает весь запас шоколада, которого бы при другом раскладе ей хватило на неделю или две. Она не останавливается даже в момент, когда он уже кажется приторно-сладким.  Рядом раздается мяуканье Джинджер, кошка нежно трется головой о руку Сью. Девушка обнимает ее и утыкается ей лицом в живот.
- Я же правильно поступаю, да? - спрашивает она шепотом у Джинджер. - Думаю, что правильно.

0


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [16.01.1998] You give love a bad name