А потом задумалась, ведь фамилия Бэрронс совсем не красовалась на пиджаке другого сотрудника. Вроде умная женщина, но подобное может пропустить очень легко, пока занята своими мыслями. – A. Wood

МАССОВЫЕ КВЕСТЫ

в игре февраль - март'98

Квиддич – E. Dawlish [24.05]
ОД – G. Weasley [21.05]
Дом Лавгуда – H. Potter [24.05]
Акт 2 – R. Lupin [24.05]
Акт 3 – Rab. Lestrange [25.05]
Акт 4 – F. Weasley [24.05]
Акт 5 – Am. Carrow [24.05]
Акт 6 – A. Lane [24.05]

989
1577
1021
1478

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [22.02.1998] В темной-темной комнате...


[22.02.1998] В темной-темной комнате...

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

В темной-темной комнате...
http://sf.uploads.ru/ixIQb.gif http://s5.uploads.ru/D4WyK.png http://se.uploads.ru/9l31h.jpg http://se.uploads.ru/3HQ1k.gif

› Участники: Оливия Харпер, Теодор Нотт.
› Место: Хогвартс, чулан.

› Время: обеденное.
› Погода: в чулане тепло и сухо.

Когда хочется досадить - досаждай. Когда хочется использовать - используй. Но не удивляйся, если вы с жертвой вдруг поменяетесь местами, а последствия превзойдут даже самые смелые ожидания.
Задание №89!

+1

2

Когда на душе от обиды скребутся кошки, а все слова уже сказаны, остается только одно: месть, блюдо которое подают холодным и желательно аккурат к обеду. В этом плане Оливия подоспела вовремя, во всем остальном дело оставалось за женской хитростью и коварством. К счастью, её личный джинн со змеиного факультета уже давно был на крючке, а значит все, что оставалось волшебнице, это дождаться появления Теодора и разыграть очередную сцену импровизированного спектакля под названием “дама в беде”. С момента их разговора минуло едва ли пара дней, но Харпер была уверена - для любопытного слизеринца эти дни показались вечностью. Вопреки своему желанию, она не искала с ним встречи, строго следуя разработанному плану, и вынуждая Нотта терзаться догадками в полном неведении.
   Когда придет время, он сам того не ведая будет ждать этого дня, и этого разговора, желая как можно скорее заполучить очередной кусочек пазла от общей картины связанной с древнегерманскими рунами её предков. «Как жаль, что так скоро приходится менять свои планы», ей бы выждать ещё пару деньков, да месть сама себя не обстряпает. «Надеюсь, что недооценила твоё любопытство и наша встреча все же будет долгожданной», а если нет? Что если она ошиблась, и его интерес угас почти сразу же, как слизеринец переступил порог своей комнаты? Шумно выдохнув, Оливия тряхнула головой, прогоняя непрошенные мысли и откидывая назад свои длинные светлые волосы. Не время для сомнений, совсем не время, тем более что на горизонте наконец-то нарисовалась её долгожданная цель.
   — Теодор, подожди, — уже по привычке вцепившись в его рукав, Харпер увлекла слизеринца в сторону, наспех подыскивая место для предполагаемой “беседы”, — нам нужно поговорить. Это срочно! — Предлог вороны был яснее ясного, а вот взволнованность появилась сама собой. — Я кое-что обнаружила, ну, связанное с нашими рунами, — снизив голос до шепота, словно кому-то в большом зале было до них дело, Оливия осмотрелась по сторонам, выбирая просто идеальное место для воплощения своего плана. — Пойдем, это лучше обсудить наедине. — Наедине. В чулане. Да Найджел тыквенным соком подавится от злости! «Главное, чтобы потом никого не убил. Особенно Теодора», Нотт был нужен для её целей, желательно живым и в добром здравии,  ну или хотя бы в здравом уме. Осмотрев свою жертву критическим взглядом, волшебница пришла к выводу, что всё остальное тоже будет жалко, впрочем, от  своей затеи она отказываться не собиралась, даже несмотря на риск и возможные проблемы с братцем. Месть есть месть, в ней нет места жалости и слабоволию!
   —  Итак, — заперев дверь чулана простеньким, но действенным заклинанием, Харпер окончательно осмелела, уже без стеснения касаясь руками его плеч и придвигаясь ближе. Дело осталось за малым — разыграть всё так, чтобы у её братца не возникло ни малейших сомнений в том, что они с Теодором прекрасно нашли общий язык. Предвкушая бешенство в голубых глазах своего близнеца, Оливия самодовольно улыбнулась, пока ещё не спеша переходить к задуманным ею поцелуям. «Не стоит смущать Нотта раньше времени, а то ещё сбежит сломя голову, ищи его потом свищи». Поди после подобно стресса его никакими рунами на “огонёк” не заманишь, будет шарахаться по коридором пугаясь собственной тени и впадая в панику при виде каждой встречной блондинки.
   Она бы совершенно не удивилась подобному исходу событий, но совсем не ожидала, что её прекрасная задумка может пойти не по плану. Она ведь продумала все до мелочей! Подобрала подходящее время, придумала прекрасный предлог и даже, не про гриффиндорцев будет сказано, запаслась львиной долей терпения. А всё для чего? А для того, чтобы отомстить Найджелу и наконец-то стереть с его губ эту самодовольную ухмылку.  «Дорого мне обходится твоё наказание, милый братец, ну что не сделаешь ради семьи!», впрочем, справедливости ради, стоило признать, что предстоящие поцелуи со старостой змеиного факультета, не вызывали у Оливии никаких отрицательных эмоции, а даже наоборот, ей было крайне любопытно, оказаться в подобной ситуации с таким странственным волшебником как Теодор.   

Отредактировано Olivia Harper (2018-01-27 01:55:22)

+1

3

С самого утра у Теодора было скверное настроение. Конечно, не на столько, чтобы бросаться на людей и по-змеиному шипеть на всех встречных и поперечных, но вполне подходящее для того, чтобы послать кого-нибудь дальней дорогой в места неизвестные, но отдаленные. Говоря проще, молодой человек не желал никого видеть и предпочел бы провести время наедине с книгой, в молчании и покое, скажем, библиотеки. Ради уединения и тишины он даже не пошел на обед, предпочитая спешно миновать шумную толпу студентов, однако, не тут-то было. Не успел Нотт пройти мимо столов, уставленных едой и напитками и ступить на самую первую ступеньку лестницы, как его нагнала Оливия Харпер, бесцеремонно хватая рукав и утаскивая «свою жертву» в непонятный угол, притом не спрашивая согласия. Вероятно, на то у нее имелся веский повод и целый ворох причин, но огласила их она значительно позже, стоя у двери, ведущей в чулан.
«В чулан? Серьезно?» - слизеринец вопросительно изогнул бровь и даже старательно осмотрел помещение, будто надеялся обнаружить в нем стол и парочку стульев вместо какой-то непонятной кухонной снеди, - «Похоже, что так». Он выдохнул, на мгновение прикрыл глаза и посмотрел на юную ведьму, как на безумную. «Что не так?» - читалось в его глазах. Нет, разумеется, Теодор не успел оглохнуть и прекрасно слышал, что дело не терпит отлагательств и касается древних рун, однако, что-то во всем этом спектакле, определенно, не клеилось. «Может быть, как раз то, что твои серьезные намерения совершенно не похожи на серьезные? А дело не выглядит таким уж срочным?» - молодой человек снова вздохнул, давая Оливии последний шанс объясниться, но получив лишь пространное «итак», приправленное легким касанием, решил, что расставить точки над нужными буквами все же стоит.
- В чулан? Серьезно? – повторил он вопросы, что крутились в его голове, - ты привела меня в чулан, чтобы заняться древними рунами? В чулан? И это при том, что сейчас обед, и практически все кабинеты свободны. А также при том, что оба мы имеем возможность спуститься в подземелья Слизерина, где укромных мест более, чем достаточно. Однако мы здесь. Возле двери, ведущей в коридор, в котором постоянно кто-то снует. И, конечно же, именно от нежелания делиться тайнами ты оставила оную дверь открытой. Да, разумеется, все именно так и было. Так совпало…
Нотт кивнул и выдержал паузу, после чего сменил мягкий тон на резковатый, лишенный каких-либо эмоций.
- Мне лестно твое внимание, однако, делать из меня дурака не стоит. Я не на столько глуп, чтобы не замечать очевидных вещей и не понимать, что мы здесь отнюдь не ради древнегерманских рун. Ты нашла, чем можно меня заманить, но вот исполнение никуда не годится, потому я спрашиваю, что тебе? Что ты от меня хочешь? Может быть, это?
Слизеринец замолчал и, поймав подбородок Харпер, коснулся губами губ. Уверенно, но мягко и не настойчиво. Он не хотел оскорблять девушку и не желал причинять ей неудобства и боль, лишь давал понять, что прекрасно видит подобные маневры и не приемлет такую одностороннюю игру. Впрочем, наверно не желал он и двусторонней, однако, физиология быстро взяла верх, объясняя, что ничего предосудительного в интимных встречах в темных чуланах нет. Напротив, подобные места точно были созданы для любовных утех. Теодор тихо хмыкнул, сглатывая и отстраняясь от собеседницы.
- Удовлетворена? – поинтересовался он, облизывая губы и против воли оглядывая фигуру Оливии. Держать себя в руках было сложно, но, впрочем, не на столько, чтобы оказаться неспособным говорить и мыслить трезво.

+1

4

Всё пошло немного не по плану. Хорошо, всё пошло совершенно не по плану, когда Нотт не только сходу раскусил её коварный план по совращению, так ещё и в меру ехидно об этом сообщил, практически обвиняя аристократку во лжи и притворстве. Волшебница онемела от такой наглости,  она ведь считала себя превосходной актрисой драматических ролей, самоуверенно присваивая Теодору ярлык жертвы, а не тут-то было. Пожалуй, стоило оценить проблему сразу, как только скромный, по её мнению, слизеринец не стал краснеть и забиваться в угол, пытаясь спастись от неминуемой участи, а продолжил сыпать обвинениями, вынуждая её, Оливию Харпер, оправдывать свои действия.
   — И чем тебе не нравится чулан? Прекрасное место для занимательной беседы! Тихо, сухо, укромно, да и с вопросами неуместными никто не лезет. — А ещё всегда можно огреть наглеца чем-нибудь увесистым, если оный так и продолжит смотреть на неё мрачным взглядом инквизитора. — Я не врала насчет рун и мы, непременно, поговорим об этом позже. — Поспешила вернуть утраченное к себе доверие волшебница, пока не торопясь вытягивать из сумки тетрадь, в кою выписывала все то, что было положено знать Теодору. Потом. Они ещё успеют насидеться в библиотеке, разбираясь с тем, что у неё в итоге получилось, а пока миссия слизеринца не была выполнена, и расходиться по своим делам было ещё рано.
   Она представляла это совсем не так, предпочитая чувствовать себя уверено, занимая все мысли, а не получая отмашку. Поцелуй же Теодора был решительным, но поверхностным. Деликатным, чтобы не обидеть её чувств, без сладкой истомы и мурашек по всему телу. «А вы полны загадок, мистер Нотт…», её смятение перед обвинениями, сменилось лёгким смущением и любопытством. Кто бы мог подумать, что в компании тихого и с виду скромного Теодора, краснеть придется ей! «Пожалуй, я тебя недооценила и впредь мне стоит быть осторожной», он был настоящим котом в мешке – никогда не знаешь, что вытянешь сегодня, однако в этом была определенная прелесть, как в красивом замысловатом танце, и это ей ужасно нравилось.
   — Буду удовлетворена. К сожалению, на данный момент твои навыки оставляют желать лучшего.  Ты что не знаешь, что делать со своим языком? — И с подобным уровнем мастерства, да к ней в мужья? Увольте! Несмотря на свои слова, Оливия практически всю жизнь любила лишь одного, не распыляясь на других представителей сильного пола, и уж точно не запираясь в чуланах с целью весьма определенной, по крайне мере, не так часто, чтобы об этом помнить. «Дожилась», впрочем, отступать было уже поздно. Ещё чего! И выставить себя дурой? Остановиться, извиниться и уйти для азартной Харпер было слишком просто. Тем более что её цель была далека от выполнения, а один, ничего не значащий, мимолетный поцелуй вполне мог создать видимость его напускной уверенности.
   — Ты не поверил мне сразу, но всё равно позволил мне затянуть тебя сюда. Почему? — Он мог уйти, придумав любой предлог, но предпочел остаться и… что? Проверить свои догадки лично? Убедиться в том, что от Харпер не стоит ждать ничего хорошего? Глупости, он и так ей не доверял, в этом Оливия не сомневалась. Был заинтересован – да, увлечен – несомненно, как возможный идеальный представитель факультета Рейвенкло, не видящий своей жизни без знаний, как и сама волшебница, желающая во что бы то ни стало разобраться с тем, что может быть ей подвластно.
   Всего на мгновение тогда, в прошлом, она ощутила эту силу, пропустила её сквозь себя, прожила и впитала это могущество, открывающее двери для совсем иного волшебства. Ей нужно было понять и научиться, ему познать темную сторону древнегерманского колдовства. Оливия знала, что Теодор уже давно сложил общее представление об этих рунах и всё остальное, что она покажет ему позже, лишь подтвердит догадки слизеринца. Она играла с огнем, позволяя чужаку стать частью другого мира, мира темной и зловещей магии, способной на все в умелых и талантливых руках, а потому собиралась взять от этого партнерства всё, что только пожелается её душе.

Отредактировано Olivia Harper (2018-01-30 00:31:00)

+1

5

Теодор криво ухмыльнулся, спустя мгновение вновь становясь безразличным и абсолютно серьезным. Он целовал Оливию не за тем, чтобы доставить ей и себе удовольствие, но из одного лишь стремления убедиться в верности собственной догадки. «Ты позвала меня именно за этим», - рассудил молодой человек удовлетворенно хмыкая и восстанавливая было сбившееся дыхание, - «И только одно остается мне непонятным: зачем тебе это… Что ж, полагаю, это я скоро узнаю». Нотт поправил очки съехавшие с переносицы, и вновь осмотрелся, ища место, куда можно было бы сесть. Говоря откровенно, чулан для подобных целей не подходил совершенно, но сдаваться слизеринец не собирался. В конце концов, юной Харпер все же удалось разжечь его любопытство и заставить плясать искорки живого интереса.
Убедившись, что ничего похожего на мебель в тесной каморке нет, Теодор выцепил из общего хлама парочку интересных предметов и, кивнув самому себе, достал волшебную палочку, направляя ее сначала на ведро, а потом и на пустой деревянный ящик, засунутый в самый дальний угол. Спустя пару минут на их местах уже красовалась парочка удобных стульев.
- Чулан непригоден ни для занятий, ни для душевных разговоров, ни для чего-либо еще в этом роде, - проговорил молодой человек, вешая сумку на спинку стула и скидывая туда же свою мантию, норовившую «подмести» пол и собрать подолом и рукавами всю пыль запустелого помещения, - но, к счастью, это поправимо. Чуть позже я сооружу нам и стол.
Он прервался, жестом предлагая девушке устроиться на свободном стуле, но взгляд его зацепился за все еще отворенную дверь – очередную загадку, подброшенную очаровательной ведьмой. «Ты не закрыла ее не просто так», - подумал Нотт, - «но я испорчу твой план. Посмотрим, что ты сделаешь после». Слизеринец взмахнул палочкой, заставляя дверь захлопнуться, а щеколду передвинуться в положение «заперто». «Вот так», - заметил он, - «уже лучше и теперь мы, кажется, можем поговорить о насущных делах". Теодор скрестил руки на груди и повернулся лицом к Оливии.
- Не сразу, - признался молодой человек, - в первый момент я не успел сообразить, куда именно ты меня ведешь, а какое-то время после еще верил в то, что у тебя произошло что-то серьезное, не терпящее отлагательств и осторожности. Игру я разгадал несколько минут назад. По короткому жесту, если тебе интересно. Должен признать, что задумка была неплохой и действительно бы сработала, удели ты внимание деталям, однако, сейчас твоя хитрость мне очевидна, и все, что еще остается для меня тайной, это мотив. Зачем тебе нежность и близость, Оливия? Какую роль в своей пьесе ты мне отвела? Только не говори, что хочешь отрепетировать первую брачную ночь или пытаешься сделать меня обязанным. Это было бы разумно в нашей ситуации, однако, я с трудом верю в то, что тебя греет мысль выйти за меня замуж. Я ведь прав, верно? И если да, то почему? Зачем? Чего именно ты хочешь добиться?
Нотт прервался, глядя на светловолосую ведьму внимательно и довольно холодно. Он ничего не чувствовал, но, как и всегда, пытался рассуждать, анализировать, планировать и предугадывать. В его жизни редко что-то случалось вдруг, а потому и возможная близость с Харпер не могла оказаться ничем иным, кроме здравого решения, принятого умом, а не сердцем. Слизеринец подступил ближе к своей собеседнице и тяжело вздохнул. Хотел бы он, чтобы его судьба сложилась иначе, чтобы любовь, которой он в свое время так ждал и жаждал, оказалась тягуче сладкой, а не превратилась в горькое зелье, что и глотать-то мучительно больно. Это чувство отравляло душу и разрывало сердце мириадами острых лезвий, и испытывать оное Теодору уже не хотелось. Вот только сего было не изменить, не избыть и не исправить. Только забыть, выдворить чем-то новым, затмить, заставить померкнуть и скрыться в глубине существа. Мало ли у него нерастраченной нежности и никому ненужного тепла? – Будет еще. И плевать, что от этого иногда хочется в голос выть.
Молодой человек заставил себя улыбнуться собеседнице и приподнял ее голову за подбородок.
- Я жду, - отчетливо и привычно тихо проговорил он.

+1

6

И он всерьез думал, что его хмурый вид вынудит Оливию снизойти до правды? Как бы не так! Волшебница могла водить его кругами вечность, пока у Теодора не отрастет борода до пят и он с готовностью не поверит каждому её слову. Впрочем, первым правилом успешного вранья всегда была толика правды. Разбавляй, но не смешивай, гремучий коктейль, честно говоря.
   — Назовем это интересом. — Хмыкнула Оливия, рассматривая труды слизеринца. — Решил провести мне очную ставку? — Очередная попытка поймать гадюку под свой каблук. Только Харпер и без всякого прорицания знала, кто выйдет победителем из этой схватки. — Интерес, Теодор, вот что сподвигло меня на столь странный поступок. — Дверь захлопнулась, задвижка послушно заехала в паз. «Гаденыш», ей определенно нравилась эта игра. «Ты хорош в шахматах, но подлости - это не твоё», даже у стен есть уши, а уж какие у них глаза! Все, кому нужно уже знали о происходящем, а закрытая дверь лишь подогреет интерес сплетников. — Насчет замужества... — Никто из них не был в восторге от этого факта, однако для Оливии всё складывалось не так уж и плохо. — Я не хочу замуж, ни за тебя, ни за кого другого, думаю это очевидно, но выбирая из всех зол, — его настойчивость и милая привычка касаться её подбородка нравилась Оливии. Руки волшебницы вновь оказались на плечах Теодора, а взгляд был чистым и по детски наивным. Опасность заключается не в силе, а в знаниях и умении притворяться.
   — Ты не самый плохой вариант. К тому же нам всегда будет о чем поговорить. — Нотт был приятным, умным и обходительным молодым человеком, а их союз вполне мог стать крепким, основываясь пусть не на любви, но на дружбе и партнерстве, а чувства придут со временем, возможно, а если нет, они всегда смогут расстаться друзьями, ведь отец не будет контролировать её вечность. Сейчас же у неё просто не было выбора, лишь возможность наблюдать за тем, как во благо чистоты крови и преданности традициям, её продают, словно племенную кобылу.
   — Я хочу, чтобы ты доверял мне, а не искал подвох в каждом моем слове, а мне нужен тот, кому смогу доверять я. — Она и сама не знала, сколько правды вложила в данное признание, пусть и всего на мгновение, но вынужденная дружба уже не казалась насмешкой судьбы. Рука вороны осторожно касается его щеки, чтобы уже в следующее мгновение заботливо поправить очки, вновь съехавшие с его переносицы. — Тебе нужны эти знания, а мне твоя помощь. Так разве это плохо, иметь общие интересы? — Заманив его в этот чулан, она понятия не имела, что неё появится возможность заполучить куда больше, чем банальная месть близнецу. Их отношениям еще предстоял долгий путь от недоверия до спокойствия. Однако здесь и сейчас у них была возможность сделать первый шаг навстречу друг другу. «Скрепив договор парой сладких поцелуев», Харперы никогда не сдаются, и Теодору стоило это усвоить.
   — Позже, я расскажу тебе всё, что мне удалось узнать и поверь, это не оставит тебя равнодушным. — В чем в чем, а в его заинтересованности она уже давно не сомневалась, делаю на оную немалую ставку. «Посмотрим, что выльется из нашего союза», это было лучше, чем оставаться одной, и намного лучше, чем коротать дни и ночи в бесполезных попытках разобраться с рунами, в коих он так хорошо разбирался. «Ты нужен мне, Теодор, и даже не думай улизнуть из моей ловушки», пока Оливия была с ним мила, она улыбалась, строила глазки и кокетливо махала ресницами, но в любое мгновение была готова выпустить когти, сразу давая понять, что шутки с воронами плохи.   

+1

7

«Интересом? Ну что ж…» - задавая вопросы и требуя объяснений Теодор не слишком рассчитывал получить откровенное признание, однако, брошенная подачка немного его оскорбила, вынудив сокрушенно вздохнуть и стереть улыбку с лица.
- Интерес привел тебя в чулан… - с сомнением протянул молодой человек, - положим, что так… Но… Интерес к чему? К знаниями или к моей персоне? Я, в принципе, допускаю и то и другое.
Он прервался, выпуская из пальцев подбородок Оливии, и отошел в сторону, вновь принимаясь колдовать и делать вид, что происходящее его не трогает и не задевает, а ответы не очень-то интересуют. «В конце концов, это тебе что-то от меня нужно», - рассудил Нотт, - «а меня интересуют исключительно руны и тайные знания. Ты ведь за урок планировала выдать нашу неслучайную встречу?» Слизеринец обернулся через плечо и коротким кивком головы пригласил младшую из близнецов Харпер к только что созданному столу.
- Вот теперь это хоть сколько-то похоже на кабинет, - проговорил Теодор, - мебель нам понадобится. Если, конечно, мы пришли заниматься рунами, а не чем-либо еще.
Короткий смешок повис в воздухе, лица и фигуры девушки коснулся внимательный изучающий взгляд, полный невысказанных намеков и определенной двусмысленности. Молодой человек прикидывал, что могло бы выйти из их единения и могло ли выйти вообще. С одной стороны, Оливия была хороша собой и прекрасно воспитана, но с другой… Было ли в ней хоть что-то, что отличало бы ее от других? Могла ли она удивить и увлечь? Нотт задумчиво облизнул губы и подошел к юной ведьме, позволяя устроить ладони у себя на плечах. Одну из них он даже поймал и ласково сжал, добавляя беседе интимных ноток и некоторой нежности. Вот только слова его расходились с действиями, а голос прозвучал холодно и чуть резковато.
- Если ты думаешь, что возможность быть «не самым плохим вариантом» меня хоть сколько-то удовлетворяет, ты сильно ошибаешься, однако, я не могу не признать, что нам действительно есть, о чем поговорить. Общие темы хотя бы избавляют от неловких пауз… Кстати, - слизеринец отвлекся, переводя взгляд с сокурсницы на стоящую в углу швабру, - мы так и не обсудили ту ситуацию, в которую поставили нас родители, а, между тем, это довольно важно. Вернее, я хочу, чтобы ты знала: я не стану препятствовать решению отца и не буду противиться нашему совместному будущему. Не могу сказать, получится ли из этого что-то внятное, но научиться тебе доверять я постараюсь. И уж точно я не возьмусь выдавать твои секреты и тайны. Это я могу пообещать даже сейчас. Я просто не имею дурной привычки делиться с окружающими знаниями, подозрениями и мыслями. Что-то еще я хотел сказать…
Теодор задумался, вдруг осознав, что потерял мысль, но, к счастью, быстро вернулся к ней и продолжил начатый монолог.
- Ах да… Я хотел сказать, что предпочитаю понимать, что и почему происходит. Я не вещь, которую можно использовать, а после выбросить, как пришедшую в негодность или утратившую ценность, и полагаю, что и ты не считаешь себя таковой. А потому, если что-то начнется, на этом оно не закончится. Впрочем, я могу ошибаться в твоих намерениях…
Молодой человек вздохнул и отошел к столу, принимаясь устало тереть глаза. В какой-то момент ему показалось, что он запутался; что одними своими мыслями опорочил Оливию, которая, быть может, и не предлагала ничего такого. В конце концов, много ли значат поцелуи и короткие замечания, родившиеся из взаимных претензий? «Быть может, все это только игра», - задумался Нотт, - «Забава и потеха, призванная… А, к черту! Я никогда не понимал женщин и не способен сказать, что у них на уме». Он невесело хмыкнул, на мгновение прикрыл глаза, а потом обернулся к Харпер.
- Ну что ты молчишь? – поинтересовался слизеринец, - скажи что-нибудь… Или не говори ничего, и давай займемся древними рунами.
Отчего-то Теодору сделалось горько и как-то тошно, но, чтобы понять причину, ему требовалось время, и притом явно большее, чем то, что понадобилось для ответа его собеседнице.

+1

8

«Поговорить значит», было похоже, что Теодор предпочитал разговоры делу, так неосторожно затронув одну весьма щепетильную для неё тему. «Поговорить о решении принятом нашими родителями?», она предпочла бы никогда не поднимать данную тему, однако Нотт уже успел высказаться, и теперь пришла очередь Оливии, когда ворона впервые за весь их разговор позволила себе потерять лицо, на мгновение, становясь обычной обиженной на весь мир девочкой.
   — Бессмысленно пытаться исправить ситуацию, когда всё давно решили за тебя, продавая, словно племенное животное. — Слушал ли её возражения отец? Слушал, но не внимал, иначе они с Теодором не обсуждали бы это сейчас. — Я не хочу испытывать судьбу и в итоге прийти к тому, что меня попросту выдадут за какого-нибудь совершенно отвратительного типа, зато с внушительной родословной. — Конечно супруг лишь временная досадная помеха, ведь Оливия была далеко не так безобидна, как казалось на первый взгляд, но делить постель с мужчиной, при взгляде на которого тебя тошнит - то еще удовольствие.
   — Ты же мне приятен, Теодор, интересен, если пожелаешь. — В голове слизеринца без сомнений хватало задурманенных тараканов, а его занудство порой выводило Оливию из себя, но волшебница прекрасно понимала, что все эти недостатки, лишь мелочи по сравнению с истинным положением вещей. — Если я смогу тебе доверять, мы всегда что-нибудь придумаем. — Два умных человека никогда не останутся в дураках, особенно если один из них, ко всему прочему, обладает еще и немалой хитростью. Да, в себе любимой она просто не чаяла души.
   Впрочем, сейчас их разговор скорее напоминал перетягивание каната в краткой, но содержательной беседе, где никогда не знаешь, что ждет тебя в следующий момент, внезапная ласка или очередная колкость. От Теодора можно было ожидать чего угодно, пожалуй, в этом и была вся прелесть подобного времяпровождения. «Странный и загадочный Нотт. Интересно, о чем ты сейчас думаешь? Наверное, ищешь какой-нибудь подвох…», Оливия знала, что Нотт никогда не был в восторге от их семейки, а сейчас ему помимо воли приходилось проводить время с ней. Только вот помимо воли ли?
   — Я не собираюсь тебя использовать, Тео, это слишком глупо для той, что буквально несколько мгновений назад предложила тебе дружбу. — Сказать это было сложнее, чем об этом подумать. Гораздо сложнее и, пожалуй, она даже немного смутилась под его испытывающим взглядом. — Но я готова попробовать прийти к чему-то большему, нежели простое сотрудничество и уж точно не собираюсь выбрасывать кого-то как ненужный хлам. — Это должна была быть просто насмешка, ничего не значащий поцелуй во имя её маленькой мести, а что сейчас? Они обсуждают своё будущее так, словно их уже поженили! «Какая ерунда, право слово!», ему еще предстояло дожить до этой самой помолвки, а не обговаривать всё заранее. Впрочем, из сложившейся ситуации надо было выкручиваться, ведь говорить Теодору правду всё равно, что перечеркнуть все её труды по одурманиваю рассудка.
   — Руны, — это место уже не напоминало чулан, а скорее укромный уголок, но всё еще не располагало к учебе, собственно, как и сама ситуация — не здесь и не сейчас. К тому же, мы еще не обсудили улучшение твоих навыков. — Нотт бесспорно мужественно проигнорировал её колкость, однако Оливия не собиралась останавливаться на достигнутом, уверенно прижимаясь к нему еще ближе и ожидая ответ не менее требовательно, чем ожидал оный сам Теодор.
   «Руны – руны, и кто бы говорил о потребительском отношении!», усмехнувшись очередной задуманной колкости, Харпер отложила оную на более удачное время. В конце концов делу время, а потехе час, так вот их дело пока ещё не сдвинулось с мертвой точки, и двигать его, судя по всему предстояло именно ей. 

Отредактировано Olivia Harper (2018-01-31 18:17:06)

+1

9

Задавая вопрос, Теодор не знал, что именно получит в ответ, и, признаться, не имел никакого желания просчитывать наперед, однако, он и помыслить не мог, что мысли девушки, носящей фамилию Харпер, окажутся так созвучны с его собственными суждениями. Ее признание оказалось неожиданным откровением, и молодой человек даже растерялся, разрываясь между жалостью к Оливии и неприязнью к пережиткам былых эпох, коим давно уже следовало отойти в прошлое и более не тревожить людей беспокойными призраками. Нотт подошел к собеседнице, обнимая ее за плечи.
- Ситуацию всегда можно исправить, - степенно и тихо проговорил он, - вопрос лишь в том, на что именно каждый из нас готов пойти ради того, чтобы обернуть ее в свою пользу.
Слизеринец прервался. Делясь подобными мыслями, он намекал лишь на то, что любую помолвку можно разорвать, а еще несостоявшуюся так и вовсе исключить, однако, со стороны могло показаться, будто он намекает на определенные шаги, на борьбу с традициями и устоями или, еще чище, на разрыв с семьей. Не то, чтобы Теодор так не думал, но сейчас ему не хотелось обсуждать собственную точку зрения. В конце концов, он ведь тоже решил, что Оливия – далеко не самый плохой вариант. Впрочем, его ситуация от ее отличалась в корне. Молодой человек был глубоко и безнадежно влюблен, и это чувство не принесло ему ничего, кроме боли. Той самой, которую хотелось вырвать с корнем и утопить в иных эмоциях, переживаниях и чувствах. С этой точки зрения юная Харпер была практически идеальна. Нотт ухмыльнулся, переводя ладони с плеч девушки на ее лицо.
- Впрочем, оставим это, - добавил он, - полагаю, я верно услышал и понял тебя.
Слизеринец замолчал. Говорить на заданную тему ему больше не хотелось, как не хотелось и терзать душу неуместными размышлениями. Он уже попытался все сделать правильно и по велению сердца. И к чему это привело? – К разочарованию, страданиям и бесконечной тоске. В его случае не стоило полагаться на чувства, а надлежало выбирать исключительно головой. Теодор хотел любить и быть счастливым с ней, с единственной, тронувшей душу, однако, она предпочла другого. Так стоило ли хранить то, что было никому не нужно? Надлежало ли жить, ожидая чуда и надеясь на то, что однажды что-то изменится? Молодой человек полагал, что нет. Он был слишком горд, чтобы выпрашивать подаяние и молить о милости и снисхождении, а раз так, то и эту любовь следовало забыть, растоптать, уничтожить. И чем раньше, тем лучше. Приподняв голову Оливии, Нотт уверенно поцеловал ее в губы, позволяя собственной страсти вырваться наружу. Его действия больше не отдавали холодком манерной вежливости и не походили на неумелые прикосновения неуверенного в себе юнца; они отличали мужчину, который твердо знал, чего хочет и что и зачем делает. Ладони перетекли на талию юной ведьмы, притягивая ее ближе и прижимая к партнеру отчетливее и откровеннее. Слизеринец скользнул языком в рот Харпер, но вынужденно отвлекся и тихо зашипел. Очки, что в последнее время были жизненной необходимостью, сейчас откровенно мешали, и Теодор поспешил их снять, откладывая на только что созданный стол. Спустя мгновение он снова вернулся к Оливии, подхватывая ее на руки и усаживая на край столешницы. Ладони перетекли на бедра, с нажимом проводя по ткани колготок и бесцеремонно задирая школьную юбку. Губы же снова нашли губы, продолжая разорванный поцелуй.

+1

10

Она ошиблась в Теодоре в очередной раз. Он знал, что делать со своим языком, причем знал, весьма хорошо. Впрочем, не стоит забегать так далеко и сразу переходить к волнующим душу моментам и сладким поцелуям, ведь сначала был разговор, немного неприятный, но к счастью недолгий. Недостаточно долгий для того, чтобы испортить ей весьма игровое настроение.
   — А надо ли что-то исправлять? Нас ведь никогда не оставят в покое и следующая партия может быть не столь выигрышной. Я не хочу рисковать. — Эта игра в женихов и невест была похожа на знаменитую русскую рулетку — каждый следующий шаг приближал тебя к неминуемой смерти. В их случае — краху, но это не намного лучше первого варианта. «Мне никогда не позволят быть с тем, с кем я хочу, а ему не позволят быть со мной. Так зачем же противиться судьбе, отчаянно биться, словно рыба об лед», она не хотела воевать всю жизнь, но хотела быть с тем, с кем сможет жить, а не существовать.
   — И что же ты понял? — Она всегда думала, что внутренний зверек того, кого Оливия за глаза звала Тошноттом, маленькое и неуверенное в себе создание, однако это было далеко не так, а сам Теодор не порос мхом, как отшучивались порой они с Кэрроу, а вполне соответствовал притязаниям аристократки в плане целовательных навыков, наглости и самоуверенности. «Что ещё я должна о тебе знать?», видимо загадок была полна не только юная Харпер, но и её невольная жертва.
   Вот только кто из них был этой жертвой ещё вопрос, ведь такая прыть и не сдержанность Нотта даже смутили Оливию, особенно когда её юбка поползла вверх, а сама волшебница оказалась сидящей на столе. И не то чтобы Харпер была ханжой, но и продажной девицей привыкшей предаваться любовным утехам в чуланах она тоже не являлась. Впрочем, останавливать Теодора Лив не собиралась, во всяком случае пока он не зашел слишком далеко, в своих попытках стребовать супружеский долг. Ласку тоже ещё требовалось заслужить, ведь ничего в этой жизни не дается даром, особенно когда ты имеешь дело с аристократкой, а не какой-нибудь там магглорожденной, правда и они порой вели себя куда достойней чистокровных. В этой жизни бывало всякое.
   Она обхватила его ногами, собственнически притягивая Теодора к себе, и лаская его язык своим языком, дотрагиваясь им до нёба, щёк, зубов слизеринца, разрешая ему всё, что не переходит тонкую границу приличия. Это было настоящим безумием, накрывшим волшебницу с головой. Ещё никогда шутки Оливии не заходили настолько далеко, да ещё и с едва знакомым ей человеком. «Ты сошла с ума, совершенно и бесповоротно», она уже давно подозревала собственное сумасшествие, но теперь окончательно в этом убедилась. Но что делать со всем этим дальше? Нет, Харпер всегда была умелой лгуньей и манипулятором, однако следуя словам Теодора то, что сегодня началось, не закончится просто так, а значит, ей предстояло столкнуться с последствием своих спонтанных действий, что, в принципе, было не так уж и плохо, ведь Оливия была на удивление честна и, пожалуй, действительно испытывала к Теодору искреннюю симпатию, которую пыталась объяснить желанной выгодой.
   Оливия всё ещё собиралась его использовать и её планы не изменились, просто волшебница внесла в них маленькие коррективы, решив получить немного больше, чем помощь в рунах. А почему бы и нет? Если родители свяжут их судьбы, она должна быть уверена в том, что Теодор станет верным спутником жизни, а не досадной помехой, которую хочется убрать с дороги. После целой череды предательств, она разочаровалась в людях, и растеряла веру в семью, кой так долго и наивно дорожила. Однако оставшись в одиночестве по ту сторону баррикад, Оливия поняла насколько сильно, она нуждается в союзниках и поддержке, ведь в одиночку никогда не свернешь горы и не достигнешь желанных высот. «Ты будешь моим союзником, хочешь ты того или нет», ее пальцы мягко прошлись по его спине, проскользив по мантии слизеринца, и впиваясь ногтями в его ягодицы.

+1

11

- Надо ли – хороший и правильный вопрос, - протянул Теодор, уже немного жалея о том, что несвоевременно затеял столь серьезный, откровенный и важный разговор, но начатую мысль все-таки предпочел закончить, - если ответить на него положительно, всегда можно отыскать выход. Например, никто не в силах запретить нам отречься от имени, фамилии и оков происхождения… Вот только будет ли эта жертва уместна? Пару месяцев назад я наивно полагал, что да, но сейчас я так не думаю. Равно как не думаешь так и ты. Это именно то, что я понял, и что хотел от тебя услышать. Мы здесь не потому, что мы несчастные жертвы обстоятельств, которых обязали делать то-то и то-то, продав как самых ценных рабов. Мы здесь потому, что сами так решили, и сами же этого хотим.
Чего «этого» молодой человек объяснять не стал. Он находил Оливию достаточно разумной, чтобы та сообразила сама, подставив необходимую и удобную ей переменную. Девушке надлежало сделать выбор самостоятельно; задуматься и решить, чем является для нее эта тайная встреча в чулане. Нотт же считал импровизированное свидание чем-то вроде необходимости и способа отвлечься. Обнимая и целуя Харпер, слизеринец хотя бы на время забывал Асторию Гринграсс, выбрасывая из головы ее прилипчивый нежный образ. Хотел ли он оказаться в этом чулане с ней? Нет. Пожалуй, нет. Его Грация была идеалом, возвышенным творением богов и людей, что не стоило марать в земной грязи и грехах. Она была чище и лучше, и он оказался ее недостоин. Наверно в этом таилось что-то мучительно справедливое, как расплата за ошибки, промахи и чужие растоптанные чувства. Пэнси Паркинсон не заслужила его ухода и подлого удара под дых. Впрочем, она сама сделала свой выбор. Как сделала его и Астория. И, раз уж все на столько умны и решительны, то те же качества надлежит проявить и ему. В конце концов, думать головой у него всегда получалось лучше, чем чувствовать. Сейчас же логика подсказывала, что ее властелин все делает правильно. Это не безумно, не пьяно, но в высшей мере разумно, а счастье зачастую рождается там, где кончается сумасшествие. Иногда важно отказаться от идеалов, чтобы получить простое, но важное и свое.
Молодой человек улыбнулся сквозь поцелуй, нежно проводя пальцами по щекам светловолосой партнерши. Его взгляд, немного потерянный и туманный из-за отвратительного зрения, скользнул по красивому лицу и остановился на глазах. Если бы Нотт мог читать чувства, он бы заметил, что Оливию гнетет то же самое, что и его, но он никогда не был знатоком чувств, и потому приметил лишь интерес, смешанный со смущением и удивлением.
- Мне прекратить? – шутливо предположил слизеринец, на деле не желая выпускать девушку из рук и обрывать то, что только что началось, - Если хочешь, мы еще успеем вернуться к целомудренности и благочестию.
Теодор тихо засмеялся низким грудным смехом и, не дав юной ведьме ответить, снова припал губами к ее губам, ладонями задирая юбку и, тем самым, сминая аккуратную школьную форму. Он не имел привычки относиться к чужим вещам столь кощунственно, однако, сейчас внешний вид уходил на второй и последующий планы, уступая место самой обыкновенной порочной страсти, кружащей голову и путающей сознание. Уступив ей единожды, молодой человек уже не хотел выбираться из этого глубокого и темного омута. Он не был Доном Жуаном, чтобы понять природу своих ощущений до конца, но полагал, что чувственность и любовь имеют не много общего. В его глазах первое было естественно, а второе слишком возвышенно. Пожалуй, этим двум категориям и не стоило пересекаться, как мечте не надлежало обращаться реальностью. Иногда Нотт даже боялся, что, опустившись до земного, его идеал потеряет свое очарование и силу, и породит то же разочарование, что оставили после себя все разрушившиеся иллюзии и заблуждения. Вера обманула слизеринца, и он безжалостно расстался с ней, обращая взор на реальность и жизнь. Сейчас рядом с ним была Харпер. Если оба они не раздумают, она останется навсегда. На тот срок, что им обоим отмеряли Боги.
Теодор скользнул губами по изящной шее своей партнерши, растянув школьный галстук и расстегнув верхние пуговицы рубашки, припал к ложбинке ключиц, проложил дорожку из поцелуев чуть ниже, попутно вытаскивая рубашку из-за пояса школьной юбки; прижался теснее и ближе, не скрывая пробудившегося желания; подался вперед, почти роняя девушку на стол и удерживая ее лишь за счет силы рук. Вопреки возможному мнению, молодой человек хоть и не отличался превосходной физической формой, но и разваливающимся на части слабаком не был, а потому позволял себе не самые удобные позы и положения. Впрочем, не долго эти нежности длились…
В процессе действа Нотт, что было в общем-то абсолютно естественно, несколько раз толкнул стол вперед, отчего тот врезался в стоящий у стены шкаф, с верхних полок которого немедленно полетела какая-то школьная рухлядь непонятного назначения и, наконец, массивное ведро, полное вонючей скользкой жижи. При падении оная дрянь, конечно же, разлилась, окатив несостоявшихся любовников с головы до ног. Ведро, к тому же, премерзко приложило Нотта по макушке, а Оливия получила по плечу стоящей возле стола шваброй. Все это безобразие сопроводилось дичайшим грохотом, звоном и треском.
Слизеринец вполголоса выругался.
- Полагаю, теперь нам только в ванную, - после продолжительной паузы многозначительно изрек он, - а еще было бы неплохо понять, что это вообще такое.
Скривившись, Теодор флегматично воззрился на свою руку, но быстро отвлекся, переводя взгляд на Харпер.
- Цела? – вопросил молодой человек.

+1

12

Оливия не знала, о чем думал Теодор в этот самый момент. Не знала, относился ли он к ней с уважением и благодарностью или же просто брал то, что она позволяла ему брать. Она не знала, но это было уже неважно, когда он продолжал целовать ее снова и снова, до тех пор, пока она не стала отвечать на его поцелуи также неистово и жадно. Харпер двигало желание мести и интерес к новым для неё ощущениям, однако теперь её занимал другой порядок мыслей, и этот страстный порыв Теодора, словно был создан для того, чтобы уяснить волшебнице совсем иное чувство.
   К чему это приведет, и как они будут потом — не имело никакого значения. Все проблемы будто испарились, оставляя место лишь жарким поцелуям, да тлеющим воспоминаниям. Жизнь продолжалась несмотря ни на что, мир не рухнул вместе с её разбитым сердцем и растоптанными мечтами. Она даже не перестала дышать, хоть раньше ей и казалась, что без Найджела жить попросту невозможно.  До этого странного и запутанного дня, глаза Оливии не горели от восторга, в них отражались лишь огромная боль и сожаление, а не привычная жажда жизни. Она была сломана и растоптана, а её душу рвало на клочья отчаяние, отчаяние и страх. Что ж ты натворила смелая маленькая девочка! Отвернулась от своей семьи, почти запятнала честь рода. Бездумно разрушила то, что так долго строила и чего добивалась.
   Харпер вновь осталась одна, как тогда много лет назад, только теперь брат - близнец не протянет ей руку помощи, и не защитит от всего мира, теперь он сам стал тем, от кого ей предстоит защищаться. Только сейчас все эти переживания ушли на второй план, ведь руки Теодора все еще бесцеремонно сжимали ее бедра, а сам волшебник, прижавшись к ней ближе, весьма отчетливо выразил своё желание. Его жадные губы скользили по ее шее, спускаясь все ниже, к ямочке между ключицами, и вызывая желание уже у неё. Только вот Оливия не собиралась позволять слизеринцу зайти слишком далеко, и уже даже открыла рот, дабы остановить Нотта переключившего своё внимание на её рубашку. В конце концов, она была аристократкой, пусть и так позволившей себе немыслимую вольность, но всё еще сохраняющую разум и честь, в отличии от Теодора, кой, без сомнений, с радостью продолжил бы эту забаву. Однако останавливать волшебника лично ей не пришлось, очередной толчок привел к крушению стоящего на полках хлама, обрушившегося на них, словно наказание за этот разврат.
   — Шшшш... — плечо болело, настойчиво давая понять, что Оливии стоит ожидать скорого появления синяка. — Нотт, ты хоть что-нибудь можешь сделать нормально? — По её волосам и мантии стекала жижа, а мокрая рубашка стала почти прозрачной. «Позор и унижение. Опять!», впрочем, она не могла на него даже разозлиться, ведь уязвленный вид замурзанного жижей Теодора не вызывал ничего кроме смеха. — Вот, так будет лучше. — Очки вернулись на переносицу своего хозяина, позволяя старосте змеиного факультета видеть мир отчетливо, а не размыто. — Нам лучше отсюда убраться, не стоит позволять застигнуть себя на горячем. «Дабы потом наши непонятные отношения не стали достоянием всей школы», пара поцелуев это одно, а вот её задранная выше положенного юбка, расстегнутая рубашка и помятый вид... «Вот она Оливия, что самых честных правил!». Тем не менее, стыдно ей совершенно не было, даже немного жаль, что их отношения пока еще не позволяли ей сполна насладиться всеми прелестными навыками Теодора.
   — В тихом омуте, да, Нотт? — Она усмехнулась, принимаясь наспех приводить в порядок свою форму. — Что же, это было весьма достойно. — Закинув на плечо свою сумку, да подтянув чулки, Харпер не стала сдерживать ехидный порыв, отрывисто поцеловав свою не жертву в губы. — Увидимся в библиотеке, и в этот раз уже точно для обучения. — Сейчас ей предстояло отмыться и подумать над всем случившимся, хорошо подумать, причем желательно два раза. Нежданно-негаданно её шутка переросла в нечто большее: откровения, признания и даже договоренность. Оливия не собиралась заключать с Теодором сделку, для неё он был лишь целью на пути к возможному могуществу. Тогда, а что же сейчас? Она и сама не знала ответ на этот вопрос, как и не знала, какие чувства кроме симпатии испытывает к старосте змеиного факультета. «От тебя одни проблемы Тошнотт», только вот на её душе было радостно и легко.

Отредактировано Olivia Harper (2018-02-11 14:37:11)

+1

13

- Вообще-то пойти в чулан было твоей идеей, - с усмешкой отозвался Теодор, придирчиво рассматривая собственную залитую неведомой дрянью мантию и прикидывая, как с этим поступить, - так что на твоем месте я бы не стал столь опрометчиво обвинять себя.
Молодой человек поднял на Оливию смеющийся взгляд и коротко улыбнулся ей. Он не злился на произошедшее и скорее даже радовался тому, что все закончилось так нелепо и неожиданно. Пожалуй, сейчас для вольностей и впрямь было не время. Да и не место. В школе, конечно, всегда находились укромные уголки, но, как верно заметил один мудрец, даже у стен порой вырастали глаза и уши. Их же отношения были слишком интимны, чтобы становиться достоянием общественности. Хватит и того, что кто-нибудь чрезмерно наблюдательный непременно сопоставит внешний вид двоих студентов. Впрочем, подобное совпадение легко было объяснить проделками Пивза. Нотт почесал нос и тихо хмыкнул, отвечая на очередную колкость своей несостоявшейся партнерши.
- Я не назвал бы себя омутом, - протянул он, - в сложившейся ситуации скорее болотцем или лужицей, но в обычной жизни я бы сравнил себя с океаном. Я не омут, в котором прячутся чертенята… Просто с первого взгляда не видно ни глубины, ни берегов… Лишь ровную водную гладь.
Слизеринец поймал Харпер за руку, не давая ей ускользнуть, и прижал к себе, возвращая невесомый поцелуй и даря ту нежность, которую так и не успел отдать. Если встретились они как враги, то расставались точно как любовники, коим не хватило времени, чтобы сполна насладиться друг другом. Впрочем, Теодор не придал значения переменам. С его точки зрения новое настроение диктовала ему одна лишь физиология.
- Иди. До встречи, - отозвался он, было выпуская девушку из объятий, но тут же поймал ее за руку, вновь не позволяя уйти, - хотя, нет, подожди. Не думаю, что ты хочешь разгуливать по коридорам в таком виде. Особенно сейчас, когда студенты, покончив с обедом, направляются в свои гостиные или же на занятия.
Взмахнув палочкой, молодой человек стер с мантии Оливии слизкую гадость, попутно еще и высушив девичьи вещи и волосы, а после кивнул ей на дверь, недвусмысленно намекая на то, что им пора расстаться.
- Ну вот, так лучше, - добавил он, - а я останусь здесь и наведу порядок. Хорошего дня.
Отвернувшись от юной ведьмы и по скрипу двери убедившись в том, что она вышла, Нотт развернулся и принялся расставлять чуланную утварь, различный хлам и, конечно же, мебель, коей пришлось вернуть первозданную форму. Не забыл он избавиться и от скользкой липковатой лужи, а потому через пару минут из безобразного в чулане остался только он сам, но с этим справиться староста змеиного факультета уже не мог. По крайней мере, здесь и сейчас не мог, а впереди его уже ждала ванная и новая форма, и счастье Теодора, что следующий урок у него начинался не скоро. В противном случае, пришлось бы на него не явиться и… А, впрочем, это уже совсем другая история.

+1


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [22.02.1998] В темной-темной комнате...