215
210
111
147
Foundation – P. Weasley [11.12]
For and against – D. Greengrass [13.12]
Countdown – M. McGonagall [11.12]
Chamber of secrets – H. Granger [13.12]
Not afraid anymore –O. Harper [13.12]
Lost battle – H. Dawlish [12.12]
Things explode – M. Marden [12.12]
Second chance – S. Snape [11.12]
Последний враг – C. Warrington [12.12]
Loser – El. Wylde [11.12]
Burn – G. Weasley [11.12]
Долиш ударил почти без замаха - не стремясь вырубить и даже не пытаясь повредить лицо Белби. Пока что было достаточно сделать больно. Чтобы дать выход внезапно накатившей ярости и, заодно, наглядно продемонстрировать свою принципиальную, родительскую позицию. - читать дальше
Нужные персонажи
Массовые квесты
Доска почета

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных сюжетных эпизодов » [1.02.1998] Именно так принимаются законы!


[1.02.1998] Именно так принимаются законы!

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

1.02
http://funkyimg.com/i/2CCj1.jpg

› Участники: Jacob Mulciber, Tertius Selwyn, Dolores Umbridge, Jericho Barrons, August Rookwood.
› Место: Кабинет личного советника.

› Время: Вторая половина дня
› Погода: им-то все равно.

После событий в Лондоне, никто не может остаться равнодушным.

+1

2

Пол года. Этот срок крайне мал. За время, проведенное Мальсибером на посту личного советника министра магии, он достиг немногого. Безусловно, в глобальном смысле изменения были очевидны. Однако… Джекоб ощущал себя лекарем. Так, должно быть, на его месте чувствовал себя Грегори или Элеонор. Он хотел исцелить Великобританию, давал себе отчет в том, что припарками и ромашковым чаем делу не поможешь, и тогда взялся за нож. Но его торопили, его отвлекали и вышло то, что вышло. Его страна истекала кровью. Люди необразованные, беспринципные лезли под руку, мешали ему. Мальсибер терпел, сохранял спокойствие, не жалел сил, чтобы помочь. В этом он видел свое предназначение. Он должен поднять волшебников с колен и воспитать породу новых людей, верующих в свои способности, свою избранность.
Его идеи нашли понимание, его стали уважать. Сотрудники министерства приняли Мальсибера, как наименьшее зло. Он был человеком воспитанным, без крайней нужды не склонен был к проявлению агрессии. И все же требовал абсолютного подчинения. Дела наладились, люди сплотились, работали вместе.
Однако не все шло так, как хотелось бы. Сперва смерть маглорожденной в Хогвартсе, затем заключение Алекто в Азкабан, безумство Грегори, нападение на Элеонор. И теперь это. Парой Мальсибер поглядывал на бывших министров магии, чьи портреты украшали кабинет Пия, и задумывался о том, что эти мужчины и женщины его бы поняли. Более того, они ему сочувствуют! Их ноша была тяжела. А на время правления Джейкоба выпали поистине исторические события, управлять которыми смог бы лишь великий волшебник. Хватит ли Мальсиберу сил? Его поддерживал Господин, семья, друзья. У него было все, о чем Джейкоб лишь мечтал в заточение. Однако ответственность так велика!..
Двадцать третьего января сила обскура уничтожила площадь в Лондоне, погибли люди, волшебники. Это был ребенок, которого не приняли в Хогвартс, маглорожденная девочка. С этим нужно было что-то делать. Но Мальсибер находился в растерянности. Новость о случившемся помощник Джейкоба преподнес со скорбным лицом. Он словно извинялся за сказанное. Однако в его взгляде советник прочел обвинение. Все, что происходило в стране можно было поставить ему в вину? Даже если кошка сдохнет на пороге у Гойла, виноват будет тоже он?
В тот день Мальсибер вновь задумался о несовершенстве системы. И почувствовал себя бессильным. Если б маглорожденные могли бы учиться отдельно? На примере домовых эльфов мы видим, как более сильный народ может подчинить простых, наивных существ. Гоблины теперь живут как короли, когда эльфы прислуживают волшебникам. Однако маглорожденные обладают тем же характером, теми же качествами, что и истинные волшебники. Они приходят из мира маглов свободными. Каково им осознавать, что они родились уродами и одиннадцать лет находились в неведение, а теперь должны умирать как скот?
Спустя неделю Джейкоб объявил собрание с  целью принятия конструктивного решения по вопросу обскуров. Он всех пригласил в свой кабинет, где за просторным столом из черного дуба могли сесть десять человек. Помещение украшали морские пейзажи и только один портрет - это был Джонатан Мальсибер, взирающий на происходящее с легкой усмешкой. Джейкоб часто просил совет у отца, но не всегда прислушивался к нему.
- Господа, дамы, - советник легко поклонился Долорес, - министр требует от нас принятия немедленного и конструктивного решения. К сожалению, он не сможет присутствовать на нашем собрание, так как посещает пострадавших в больнице. Произошедшее, безусловно, трагедия государственного масштаба, но нужно сделать все, чтобы предотвратить подобное в будущем.
Мальсибер замолчал, предоставляя слово любому, у кого есть хоть какие-то идеи! Сам же он предпочитал промолчать и выслушать других, и только затем выдвинуть свои предложения, которые, вероятно, не будут популярны у собравшихся.

+6

3

Терциус заметил, что все чаще остается равнодушным к событиям, которые многими описывались как трагичные, ужасные или разрушающие. Он пожимал плечами и прикуривал, когда на его столе оказывались отчеты об очередном убийстве, правонарушениях или происшествиях – он смотрел на них спокойным взглядом темно-голубых глаз и ничего не чувствовал. После Азкабана окружающему миру так и не удалось ничем его удивить, а уж тем более испугать. Проведя пятнадцать лет в заточении, Сэлвин точно знал, что источник тьмы бесполезно искать снаружи – он спрятан глубоко внутри, куда может пробраться только воспаленный разум, вгрызаясь до самого ядра сознания. Вот тогда ты и сходишь с ума, теряя связь с собой и реальностью, подчиняясь чему-то большему, великому – темной материи. Только избранные могут совладать с нею, подчинить себе – и Терциус таковым не был. Поэтому он был слугой тьмы, слугой Лорда – величайшего темного волшебника настоящего, прошлого и будущего. Поэтому он не пропустил новость о появившимся в Лондоне обскуре – дитя, представляющее собой сгусток темной энергии невероятной силы. Аномалия, считавшаяся легендой – обскуры давно не объявлялись, практически забылись как явление – никто не мог подумать, что это произойдет на глазах у толпы людей, в дневное время, когда потрясений совсем не ждешь. Для Сэлвина обскур был однозначным знаком их приближающейся непоколебимой победы, путеводной звездой их непростого пути. Судьбоносный подарок Повелителю, который они в этот раз не сумели сохранить. В следующий раз они будут осторожнее.

Глава отдела правопорядка поприветствовал присутствующих, одобрительно кивнул Руквуду, которого знал как толкового пожирателя, Бэрроунсу, своему заму и Джейкобу, который стоял во главе стола. Сэлвин не смог пройти мимо Амбридж, к которой относился неоднозначно, и поприветствовал и ее. Вкус в одежде у нее, конечно, ужасающий - один только цвет мешал тому, чтобы назвать ее мужиком в юбке, но дело свое она знала. - Невелика потеря, - отозвался Терциус, садясь за стол переговоров. Ни к чему Джейкобу делать вид, что Пий решает здесь хоть что-то. Население Магической Британии может быть и проглотило эту ложь без раздумья как подслащённую пилюлю, но присутствующие в кабинете Министра правду знали. Сэлвин не осведомился о состоянии пострадавших или их количестве – он читал отчет авроров, знал примерные цифры и этим довольствовался. - Работа была медленной и небрежной и привела к соответствующим результатам. Прискорбно, что мы потеряли обскура, упустили шанс исследовать его и сделать нашим оружием. Если это не сделаем мы – сделают наши противники, - прикрываясь мирными лозунгами естественно. Орден слаб – им поможет только чудо. Если пожиратели отнимут у них и его – перевес будет громаден. Пройдет немного времени – и орденовцы разбегутся, как крысы с тонущего корабля, затопленного водой по самую кромку. - Ни один человек на той площади всерьез не заботился о судьбе девочки. Она была обречена. В наших силах сделать так, чтобы смерть ей подобных послужила нам во благо, а жертвы были строго определены и согласованы. -  Терциус не скрывал своего мнения, несмотря на то, что не все присутствующие на собрание носили на запястье черную метку. Для мужчины с начала августа цели и задачи пожирателей смерти – стали целями и задачами Министерства Магии. Он отказывался признавать другие побочные интересы, думать о ком-то еще. Несогласные будут всегда, какую бы политику они ни избрали, какое бы решение ни приняли, но до тех пор, пока они будут внушать страх – бунт им не грозит. Если они заполучат себе силу обскура – страх станет вечным.

+5

4

Обскуры наделали много шуму, и Долорес морщила свой хорошенький носик каждый раз, как слышала это противное-препротивное слово. Она занимала очень важный пост: пост главы Комиссии по учёту маггловских выродков, поэтому такие случаи были в её юрисдикции, только вот ей не очень нравилось, что страдания какой-то там магглорождённой девочки вызывает в обществе такой сильный резонанс. Подумаешь, сдохнет ещё одна недостойная! Что с того? Ведь это и была изначально их цель — избавиться от всех грязнокровок, от всех недостойных, от всех, кто не имел права на собственную волшебную палочку, на колдовство и на обучение в Хогвартсе. В Комитете трудились надёжные и прекрасные люди, которые следили за соблюдением всех предписаний, за тем, чтобы магглорождённые не смели колдовать даже стихийно, а уж тем более чтобы дети магглов, по нелепой случайности получившие магические способности, ни в коем случае не получали писем из школы чародейства и не пытались проявить свои способности.
  И вот вдруг такие новости, что подобное положение дел не устраивает нынешнее руководство. Долорес, как только происшествие возымело место быть, не отреагировала никак. Ну да, объявилась маленькая девочка-обскур. Ну да, зацепило магглов. Кому они вообще нужны, магглы эти? Конечно, плохо, очень плохо, что статут о секретности оказался нарушен, но ведь это лишний повод для того, чтобы найти, поймать... И НАКАЗАТЬ негодяйку! Это она виновата в нарушении законов мира магии! Аврорат стоял на ушах ещё в день происшествия, поставил на уши и несчастного министра, который почти сразу же начал переживать по этому поводу. Долорес хотела пробиться к нему на рандеву, чтобы переговорить с ним лично, но её милый Пий был слишком занят для того, чтобы уделить ей внимание, и женщина отложила их диалог до более удачного случая. Им только однажды удалось коротко обсудить громкий случай в лифте, но этого было недостаточно. А теперь у них экстренное собрание, посвящённое этим проклятым обскурам. Мисс Амбридж шла на заседание совершенно спокойной и уверенной в своей правоте и силах. Впрочем, как и всегда.
  — Добрый день, коллеги, — улыбаясь во весь жабий рот, традиционно сладко пропела Долорес, входя в кабинет и царственно усаживаясь на самое видное место, чтобы все оценили её ярко-розовый жакет и бантик-муху в высоко уложенных волосах. — О, Терциус, милый, здравствуй! Как поживает мой милый племянник Бартоломью?
  Амбридж особенно очаровательно улыбнулась Сэлвину, коим являлся для неё глава Отдела обеспечения магического правопорядка, ведь она имела общие корни с Сэлвинами, много раз она об этом говорила! Но её любезничания с любимым дальним кузеном прервал мистер Мальсибер, начавший собрание, и Терциус тут же высказался на этот счёт, удовлетворив своим мнением Долорес. Она была почти полностью согласна с дорогим кузеном, но и свои пять галеонов не могла не вставить. Иначе какое же собрание, если глава Комитета ничего не скажет и не озвучит свою позицию, которая, к тому же, не полностью совпадает с озвученной? Это ведь её святой долг — оповещать всех о том, что она думает! А уж решать что-либо для неё вообще было делом половины жизни. Другую половину занимали не менее важные дела. Но это уже совсем другая история.
  — Я совершенно согласна с мистером Сэлвином, господин советник! — одаряя лучезарной улыбкой Джейкоба, звонко провозгласила Долорес. — Только вот... — голос чуть понизился, женщина выдержала паузу, привлекая к себе внимание и замахиваясь на интригу, и обвела взглядом каждого присутствующего. — Только вот с чего бы кому-то было заботиться о судьбе девочки? Она же... магглорождённая, — на этом слове мадам Амбридж поморщилась, всё ещё улыбаясь. — Поэтому ловить её было необходимо любыми способами, даже самыми жёсткими. Если она и правда очень важный экземпляр для изучения, то я согласна: доставить её следует живой, но не вижу причин церемониться с ней.
  Женщина в розовом сидела, горделиво выпрямившись и выпятив грудь, приподняв голову, из-за чего стало особенно хорошо видно морщинистую шею, и продолжала улыбаться, но уже более сдержанно и высокомерно, словно Долорес в одно мгновение стала здесь главной и решала вообще всё, а потому не просто высказала только что своё мнение, а выдала приказ, который требовал немедленного исполнения.
[nick]Dolores Umbridge[/nick][status]Я наведу здесь порядок[/status][ava]http://sa.uploads.ru/A19lz.gif[/ava][sign]http://s0.uploads.ru/eUClr.gif[/sign]

+6

5

Бэрронс пришел в кабинет одним из первых и сухо поздоровался с теми, кто уже здесь присутствовал. Сегодня его ожидала очная ставка со практическими всеми влиятельными последователями Темного Лорда, в которой он уже заранее подозревал о тех целях, которые они (=Министерство) будут продвигать. Также при этом он точно знал, что будет противостоять этой точке зрении, и вовсе не из-за каких-то там идеалов, а лишь потому что у него достаточно здравого смысла, чтобы трезво смотреть на ситуацию. Боялся ли он высказывать свое мнение? Нет, Иерихон Бэрронс уже давно ничего не боялся.
Обнаружив свое место, Иерихон сел, сложив руки в замок перед собой на столе, и уставился в одну точку, ожидая, пока все будут в сборе и собрание, наконец, начнется. Он был не из тех, кто любил поддерживать пустые разговоры, не любил заводить пустые знакомства и тратить время. Время. Не было ничего более ценным, чем время.

Иерихон слегка повернул голову, слушая, что говорит его начальник. Как можно добиться такой влиятельности, если ты мальчик из ниоткуда, чью семью убили? Из присутсвующих здесь лишь, пожалуй, только Амбридж могла ответить на этот вопрос. Нужно соответствовать той политики, которой придерживаются те, кто стоят у власти. Вертеть головой вслед за наиболее сильной партией и вовремя подтверждать свою лояльность. Бэрронс, хотя и славился, своим своенравным характером с четким набором правил, которым людям приходилось соблюдаьь при общении с ним,  он все жетникогда не лез туда, куда его не просили, и всегда исполнял окончательный приказ без заминок и вопросов. Но сейчас его спросили, иначе бы он здесь не сидел, и они бы ограничились лишь Сэлвином. А это значит, что он ответит.
Следующей слово взяла Амбридж. На губах Бэрронса проскользнуло что-то вроде усмешки. Живучесть женщины поражала, ее стремление подыгрывать и подлизываться было, можно даже сказать, похвальным. Из минусов, пожалуй, только то, что даже у своих соратников она не вызывала симпатии.
- Наша задача, в первую очередь, не допускать это на улицы, - взял слово Бэрронс, едва замолчала Долорес. - И не только на улицы, а чтобы это не появлялось вообще.
Лозунги. Люди любили громкие лозунги, за которыми можно следовать. Пятнадцать лет назад это было: "Мы все равны", сегодня это опять: "Мы лучше других". Да, это звучит все хорошо. Даже более того, они смогут это внушить не только чистокровным, но и полукровкам, не стоит недооценивать силу СМИ. Вот только здесь, на верхушке, им всем следовало сохранять здравый смысл.
- Изучить? Приучить? Сделать оружие? - Бэрронс, как всегда, говорил тихо, но очень отчетливо. - Давайте будем благоразумными и опираться на те факты, что мы имеем. Обскуры недолговечны, и бесконтрольны. Если мы заполучим одного, и где-то появится еще десятки, пострадают  не только неизвестные люди. Жертвой может стать любой из нас, и наших родных. У обскуров нет предпочтений, их не убедишь и не запугаешь.
Политика против магглорожденных? Что ж, Бэрронсу нет до этого дела. К счастью, комиссию на себя полностью взяла Долорес, и ему не приходится участвовать в этом фарсе, кроме очень редких случаев.  Но сколько не убеждай себя в том, что грязнокровки  воруют палочки и магию, более чем очевидно, что это не так. И этих детей придется обучать, иначе это десятки, а то и сотни бесконтрольных магов на улицах, если не обскуров. Пока это еще не было проблемой, но если политика не решит этот вопрос, то точно станет.

+5

6

Началось. Чего-то такого Руквуд и боялся, но свои опасения он никому не озвучивал и сам старался не раздумывать над ними – проблем и без того хватало. Но теперь все прочие проблемы отошли на второй план и вот Джейкоб созывает совещание, извещение о котором легло на стол Августу сиреневым самолетиком. Секретарш он больше не нанимал, окончательно перестав доверять кому-либо.
Руквуд пришел в кабинет последним, он и не особо спешил, ведь было ясно, что они все уже опоздали. Непоправимое уже случилось и лишь вопрос времени, когда случится снова, а они все так же будут не готовы, потому что к этому невозможно быть готовым.
Август сидел молча, без особого интереса осматривая собравшихся, вопросы вызывала лишь откровенно выбивающаяся из обстановки Амбридж, при этом дама в розовом была весьма деятельной и разговорчивой. Руквуд едва не застонал словно от зубной боли, когда ведьма взяла слово. Некоторым людям следует существовать только с пожизненным заклинанием немоты, и Долорес Амбридж была из них.
- Кхе-кхе, - довольно похоже, хоть и ниже по тональности, спародировал Август типичное междометье Амбридж, привлекая к себе внимание, - если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, - Руквуд сделал выразительную паузу и посмотрел на Джейкоба, как на единственного имеющего вес на данном заседание, - обскуры – это последствия запираемой магии, оборачивающейся внутрь волшебника. И если я не ошибаюсь, именно мы не даем некоторым волшебникам развивать свою магию.
Руквуд не боялся таких выражений, хотя они вполне могли сойти за провокацию и раскачивание их общей лодки, но заниматься бестолковой полемикой и подбором выражений не было времени. Проблема стояла перед правительством во весь рост и решать ее надо было быстро, а Август Руквуд был тем человеком, кто был способен предложить решение. Для этого его сюда и позвали.
- И варианта у нас с вами, господа, - будто отметая существование Абридж на совещании, проговорил Руквуд – два: либо убивать маггловских детей с зачатками магии в младенчестве, не допуская первых выбросов стихийной магии, либо… - здесь Август запнулся и замолчал, второй вариант звучал намного лучше и «человечнее» первого, однако Руквуд не был уверен, что эту информацию стоит давать в руки собравшимся, - есть возможность лишать волшебников магии, высасывать ее подобно дементорам, но вместе с магией мы «высосем» всю жизненную энергию и практически разум, человек будет жить, но лишь в состоянии, близком к летаргическому сну.
Август обвел взглядом собравшихся, сложив руки на столе и сцепив пальцы в замок. Он изучал их лица: быстро ощупывал их взглядом и делал моментальный вывод. Некоторые были готовы вцепиться в его идею зубами и когтями, но те, кто поумнее понимал, что озвученное Августом – утопия и кошмар одновременно.
- Этот ритуал существует лишь теоретически и никогда не применялся никем из ныне и недавно живущих волшебников. По этому массовое истребление магглорожденных волшебников кажется задачей более реальной. - Руквуд недовольно поджал губы и громко хрустнул суставами пальцев, как бы ставя точку в своем недолгом монологе.

+5

7

Собравшуюся компанию язык не поворачивался назвать пестрой. Все были одинаково преданы общему делу, имели положительную репутацию. От того среди присутствующих Мальсибер чувствовал себя комфортно. Особенно был расположен к Августу и Терцеусу, ибо их роднил общий опыт заключения. Джейкоб полагал, что с теми, кто прошел Азкабан, он достигнет лучшего понимания. Они то знают, что поставлено на карту. Уже единожды все потеряли и не допустят этого снова. На таких людей можно было положиться.
А вот Долорес и Иерихон от Пожирателей смерти отличались. Это было особо заметно в таких маленьких помещениях, когда можно концентрировать внимание на различиях и находить на лицах тех, кто был за решеткой, отпечаток Азкабана. Он был во взгляде, в движениях головы и становился читаем, когда среди присутствующих оказывалось меньше людей свободных, от которых этой свободой буквально воняет. Они не знают, как пятнадцать лет прожить в заточение. Для них это что-то немыслимое и от того простое.
Мальсибер внимательно слушал каждого, попутно кивая и делая заметки. Он не вполне понимал, как можно использовать обскуров. Ими сложно управлять и чаще всего они не доживают до десяти лет. Создания эти были не до конца изучены, от того Джейкоб позволял себе строить теории о предрасположенности некоторых детей к формированию темной энергии. Он не знал, почему одни малыши до семи лет могут даже не проявлять волшебных способностей, а другие становятся обскурами. Мальсибер, очевидно, нуждался в консультации специалиста в этой области.
Мысли советника озвучила Бэрронс. Нужно было решать проблему, а не думать о том, как сделать ее проблемой Ордена Феникса. Попотчевать присутствующих теоретическими знаниями осмелился никто иной, как руководитель Отдела Тайн. Однако ответа на свой вопрос Мальсибер так и не получил. Почему такие юные волшебники становятся обскурами, когда магию всем позволяют использовать только в одиннадцатилетнем возрасте в школе? Не понятно. Но, что ж, имеем то, что имеем.
Джейкобу нравилась деловитость Августа. Однако его речь вызывала больше вопросов, чем давала ответов. На данный момент маглорожденных арестовывают, называя преступниками и лжецами. Но по мнению Джейкоба вина их были лишь в том, что они несли свой устав в чужой дом. Культура волшебников, их безопасность находилась под угрозой. Отделить магическое сообщество от маглов казалось единственно верным решением. Тогда возникает резонный вопрос: что делать с детьми, которые не перестают рождаться в семьях не волшебников, однако несут в себе магию? Август предлагал убийство или лишение волшебных способностей. В таком случае кто сможет гарантировать то, что власти не заиграются и не начнут превращать в овощей преступников? Возможно, было бы лучше брать маглорожденных детей из семьей и воспитывать из них слуг, тем самым поступив как гоблины с эльфами. Но опять же возникает вопрос размножения. Все упиралось к тому, что на гуманной основе не избежать появления новых и новых детей, которые будут уже отпрысками маглорожденных. Безусловно, не исключена возможность принудительной стерилизации. Однако намного проще избавить себя от хлопот, убивая маглорожденных. В рамках установившегося режима никто не пойдет на уступки, предлагая создания гетто или отдельного рабочего класса из представителей грязной крови. Джейкоб был убежден, что идея эта популярной не будет. Но убийство детей…
- В каком возрасте мы можем определить магическую силу и ее присутствие в целом? Возможно ли, чтобы подобной процедуре подвергались не все грязнокровки, а только потенциально сильные маги? И скажите мне, Август, ведь я могу быть неправ, но эффективность подобных действий проверяется годами. Насколько я знаю остаточная магия вкупе с раздражителем может привести к тому, что мы будем иметь уже взрослых обскуров, чьи силы могут проявиться в двадцать, в тридцать лет? Ведь ваш ритуал не гарантирует полного очищения?

Отредактировано Jacob Mulciber (2018-03-08 20:16:00)

+5

8

Сэлвин мог бы сделать вид, что не расслышал, как происходило каждый раз, когда Амбридж навязывалась ему в родство. Но мужчина не изменился в лице и ответил без тени злобы, снисходительно ухмыляясь. - Слухи о нашем родстве преувеличены, Долорес, - а затем перестал обращать внимание на женщину, слушая мнения других чиновников, которые милым его, слава Лорду, не называли. Тема собрания волновала всех присутствующих, потому что прямо указывала на то, что они недооценили своего противника. Что все это время в его руках был козырь, который они не учли. Стоит одному мерзкому грязнокровке понять, что любой из них может претендовать на что-то большее, чем место в конце пищевой цепи, как это всколыхнёт все общество, заставив оное пересмотреть приоритеты. Они должны доказать, что сильнее, что их не испугаешь бесконтрольным всплеском магической энергии, способной в один миг вынести весь квартал – возможно, и город. Что они знают, как его контролировать – как подчинить себе и использовать в своих целях. Однако сейчас в зале переговоров царило смятение, потому что, на самом деле, они знают крайне мало. Последний раз Терциус читал об обскурах еще в молодости, по ночам штудируя книги, которые подсовывал ему отец, и с тех пор ни разу не слышал о них – до лондонских событий. Он предполагал, что также обстоят дела и у других членов собрания за исключением Августа Руквуда. Невыразимец заговорил – и другие голоса моментально притихли, внимая человеку, который был единственным в этой комнате, кто мог отделить фантазию от реальности.

- Всех маггловских выродков не найти и не убить, - констатировал Сэлвин, считая, это этот тезис не нуждается в обсуждении. - Если бы все было так просто, война к этому времени была бы уже закончена. Второе предложение мне кажется куда более интересным, его стоит рассмотреть, - это было впечатляюще. Если сегодня у них получится выкачать энергию – завтра прогресс может дойти до того, что ее можно будет переливать, подобно донорской крови – но не тем, кто, как казалось, в ней нуждается – а тем, кто это заслужил. Терциусу нравилась мысль, что грязнокровок можно не просто убить, а лишить их магии или забрать их магию себе. Впрочем, ничего не мешало с не меньшим наслаждением пустить аваду в немощный овощ, лишенный жизни. - Признаемся, что среди нас нет тех, кто будет спорить, какая смерть гуманнее для этих детей, - в душе Терциуса не было жалости. Когда-нибудь эти дети вырастут и выступят против них. Рожденным от магглов нет места в мире, который они хотят создать. - Если ты завел об этом речь, Август, то ты веришь, что у нас есть шанс это провернуть, - мужчина видел в Руквуде профессионала своего дела. Он работал в Отделе Тайн, когда Терциус только начинал свой путь служения Повелителю, и не раз его идеи и информация шли на пользу общему делу. Он был хорош в том, что касалось стратегии, анализа и планирования, как Сэлвин был хорош в том, чтобы касалось выслеживания, пыток и финальной авады. Каждому – свое, - Кому, если не нам, менять историю и воплощать то, что ранее существовало только на бумаге? Мы ничего не потеряем, если попытаемся. И приобретем многое, если добьемся успеха. - Терциус внимательно оглядел присутствующих, которые вершили сегодня будущее Магической Британии. В их силах задрать планку, о которой можно было только мечтать. Никто из присутствующих здесь волшебников не останется доволен решением простых задач, никто не хотел этим ограничиваться.

+4

9

Долорес чувствовала себя на коне и на своём месте. Дело, обсуждавшееся здесь, было как раз по её части, правда, женщина не особо понимала, что тут обсуждать, когда всё ясно: над магическим и маггловским миром летает угроза в виде грязнокровой девчонки, сметающей всё на своём пути и крушащей всё вокруг, оставляя после себя множество жертв. И если магглов не жалко, то магов, особенно полукровных и чистокровных, всё же жаль. Не то чтобы мадам Амбридж была мучима чувством сострадания к жертвам и их семьям (у неё самой семьи не было, поэтому сопереживание в такой ситуации ей было чуждо, опасаться ей было не за кого, кроме себя любимой), но правильное магическое сообщество не должно было терпеть потери, когда и так осталось мало достойных магов. Поэтому, на её притязательный взгляд, решение было очевидным и простым.
  — Ну, конечно же, мы родственники, Терциус, — словно не замечая пренебрежения собственной через чур заметной персоной, ласково проворковала Долорес. — Иначе зачем бы мне тебя защищать, когда ты себя неприлично ведёшь, милый? Господину министру не всегда по вкусу твоё поведение...
  С этими словами женщина приподняла бровки над переносицей, словно ей было очень жаль этого неразумного мужчину, и огорчённо покачала головой. Но ей всё же пришлось прерваться, потому что другие присутствующие тоже желали высказаться. Если серьёзно, то все эти лишние люди только раздражали Амбридж, которая считала, что она вполне способна сама решить данную проблему, просто посовещавшись с министром магии. Но все эти выскочки и этот самоуверенный мальчишка, служивший у Пия советником, почему-то думали иначе. И пусть советник был вправду самоуверенным и пустым мальчишкой, он обладал властью, а Долорес всегда стояла под знамёнами власть имущих. Значит, в данной ситуации ей придётся потерпеть общество других болванов и послушать их никчёмные рассуждения, проявив уважение к мистеру Мальсиберу. Радовало только то, что все они здесь думали одинаково: обскуров быть не должно, это не просто опасные, но и мерзкие существа, не имеющие права на жизнь.
  Глава комиссии долго прислушивалась ко всему, что говорили мужчины, даже к словам Бэрронса, никогда не вызывавшего у неё симпатии. Но его речи только укрепляли Амбридж во мнении, что от этой нечисти нужно избавляться, вырубать зло на корню. Она даже невольно кивнула Иерихону, после чего метнула гордый и пронзительный взгляд на Руквуда. Тот говорил дельные вещи и подытожил предложением уничтожать магглорождённых волшебников. Долорес расплылась в победоносной улыбке. Ну, конечно же, именно так и нужно поступать! Именно для этого и существует её комиссия, разве нет? Однако раньше, чем женщина открыла рот, чтобы выразить своё мнение, слово взял Джейкоб, а за ним и Сэлвин.
  — Кхм-кхм, — перебивая родственника, прокашлялась в своей привычной манере ведьма и ласково всем улыбнулась, при этом поглядывая на собравшихся как на малых детей, не знающих и не понимающих, что происходит и как быть. — Мы вполне способны найти всех маггловских выродков, мой дорогой Терциус. Это по силам Комиссии по учёту маггловских выродков, — она целенаправленно надавила интонационно на название своего небольшого отдела и снова расплылась в снисходительной улыбке, гордо задрав подбородок и выпрямляя спину сильнее, будто это могло помочь ей стать выше всех собравшихся. — Я согласна с мистером Бэрронсом и мистером Руквудом: это нельзя допускать на улицы. Это. Надо. Уничтожать.
  Последние слова Долорес отчеканила непреклонно, вернув лицу более свойственное ему каменное и безжалостное выражение, стерев улыбку и являя собой всю мировую непреклонность.
[nick]Dolores Umbridge[/nick][status]Я наведу здесь порядок[/status][ava]http://sa.uploads.ru/A19lz.gif[/ava][sign]http://s0.uploads.ru/eUClr.gif[/sign]

Отредактировано Jonathan Smith (2018-03-08 21:55:00)

+4

10

Несмотря на статус полукровки,  Бэрронс имел очень сильные корни. Семейство Бэрронсов было одним из древних еврейских родов, которых правда не так, чтобы слишком волновал статус крови избранников. Так что сторона отца была более чем лояльна к магглрожденным, а сторона матери - Яксли - отличались абсолютно другой точкой зрения. Сейчас Бэрронс лишь смутно мог припомнить, что, кажется, хоть его мать и не находила магглорожденных какой-то проблемой, но все же предпочитала общаться лишь с теми, кто подходил ей по статусу. Сам же Иерихон в школе не слишком озадачивался этой проблемой. Он был успешным учеником, достаточно привлекательным по всем параметрам, чтобы привлекать всеобщее внимание, а потому ему никогда особенно не приходилось осмысливать свое положение и положение других волшебников в Хогвартсе. Однако после того как она провел почти два месяца в плену, пытаемый гнилью магического сообщества, чья кровь могла бы вызывать уважение, он определенно не считал, что статус крови имеет значения. И, возможно, бы он передумал со временем, но его родная сестра напоминала ему каждый день о том, что может сделать с детьми группка фанатиков.
А потому прямо сейчас он испытывал отвращение ко всей этой разношерстной публике, которая присутствовала на совещании. И дело было вовсе не в тех преступлениях, что они совершали или собирались совершать, а в том, что они вполне серьезно рассматривали возможность убивать детей. Что-то в этой  мысли претило Бэрронсу. Слишком свежи были воспоминания, несмотря на то, что прошло более тридцати лет. Исполнять ведь будут не те волшебники, что сидели здесь, а все та же гниль, что когда-то пришла за ним.
Вот только был один нюанс. Если он хотел сохранить свою должность, и, более того, отправиться в этом карьерном пути куда-то дальше, ему следовало не выказывать своей истинной позиции на этот счет.
Бэрронс лишь переводил взгляд на каждого, кто высказывал свое мнение. Ситуация складывалась более, чем однозначная, и выбор состоял лишь в том, чтобы пытать детей или убивать. Иерихон раздраженно откинулся в кресле, не скрывая теперь своего плохого настроения.
- Я полагаю, все вы забыли о Второй Мировой войне, - вкрадчиво начал он.
Иерихон всем напоминал о войне с Гриндевальдом, в которой было замешано всё магическое сообщество. Это была война не одной страны, а множества стран против лишь одного волшебника. Невероятно одаренного, который умел вести за собой, сумевший собрать целую армию своих последователей (и большинство из присутствующих были как раз детьми\внуками тех последователей).
- Вы полагаете магическое сообщество будет наблюдать за тем, как мы истребляем магов? Не забывайте, что не все поддержат нашу позицию о том, кто волшебник, а кто нет, - Бэрронс подчеркнул слово "нашу".
Он  повернул голову к Долорес, потому что прекрасно понимал: она не нравится здесь никому. Нужно свалить принятие плохого решения на нее, и тогда все поддержат его не без удовольствия. Его цель на сегодня была, как минимум, задержать принятие решения или, по возможности, обойтись малой кровью.
- Долорес, вы собираетесь выйти навстречу разгневанным армиям Европы и Америки? Как думаете, у вас хватит розового цвета в шкафу, чтобы убедить их развернуть свои силы обратно?
После этой нападки, он развернулся, обращаясь ко всем остальным, но в особенности к Джейкобу.
- Опыты тоже не лучший выход в данной ситуации. Сколько времени мы потеряем, пока будем их проводить? - прогвоорил Иерихон. - Наиболее разумным, на данном этапе, будет высылать грязнокровок из страны в другие учебные учреждения. Это  не будет более нашей проблемой. И пока они будут плодиться и разбавлять кровь, мы сможет создать действительно сильно сообщество с чистой кровью.

Отредактировано Jericho Barrons (2018-03-09 17:28:53)

+5

11

- Было бы крайне мило с вашей стороны выяснять родственные отношения не здесь, - Руквуд неприязненно взглянул на женщину в розовом, но переводить воспитательный взгляд на Терциуса не стал, считая, что тому без надобности напоминать правила поведения.
Как и ожидал Август, все ухватились за второе предложение и только лишь Долорес Амбридж была готова собственными руками истреблять магглорожденных, а Бэрронс жил в мире более розовом, чем блузка мисс Амбридж.
- Выслать всех магглорожденных детей? – Он даже не удержался от короткого смешка и потер бороду, - может быть, возьмете расходы на себя, мистер Бэрронс или попросите родителей оплатить ссылку их ребенка? Подумайте в следующий раз, прежде чем говорить.
Август опустил руку и перестал смотреть на Бэрронса, моментально потеряв к нему интерес. Лояльность людей, занимающих руководящие посты в Министерстве, не была в юрисдикции Августа и крайне мало его интересовало, но все же что-то в заместителе Терциуса было не так, он будто хотел отвести собравшихся от правильного, но жестокого решения. Однако, раздумывать еще и над эти сейчас у Августа не было времени.
Руквуд неопределенно хмыкнул, подаваясь вперед и теперь неотрывно смотря в лицо Джейкоба.
- Мой ритуал не гарантирует ничего, Джейкоб, - спокойно проговорил Август, - магия проявляется в среднем с шести до девяти лет и примерно в то же время формируется ее направление, а к десяти, максимум, к двенадцати годам избыток магии убивает ребенка. Поэтому едва ли нам когда-нибудь удастся получить двадцатилетнего обскура, хотя это было бы крайне занимательно, - Август мечтательно протянул последнее слово, ведь для него, как для исследователя и экспериментатора такой экземпляр был ценнее всего богатства мира. – но, к сожалению, Терциус прав – всех грязнокровок не найти, несмотря на заверения мисс Амбридж кто-то разворотил переулок, а некоторые даже отправились в Хогвартс, но это не повод оставаться в стороне и закрывать глаза на проблему. От нас ждут решения, - Август недвусмысленно выделил голосом глагол, явно давая понять и Джейкобу, и Терциусу кто именно ждет от них решения.

Все это было опасно, практически нереально и совершенно ничего не гарантировало – как любая экспериментальная магия предложение Августа могло либо решить проблему, либо уничтожить все вокруг. Предлагать такое напрямую Лорду он не решился и это собрание было идеальной возможностью соорудить групповое решение, прийти хоть к какому-то общему знаменателю.
- Придется проводить опыты, - после непродолжительной паузы, снова заговорил Август, глядя на всех собравшихся разом и ни на кого конкретно, - продолжительные опыты, - и снова пауза, перед финальным крещендо, перед последним вздохом,  на детях, на магглорожденных волшебниках возрастом до девяти лет, - наверное, это звучит еще более дико чем массовые убийства, но Август не привык приукрашивать реальность и изобретать решения вроде ссылки куда-нибудь подальше. Август привык решать проблемы, пусть даже максимально радикальными мерами.
- Кстати, где девочка, захваченная Беллатрикс в переулке? Ее ведь не убили? – Август выжидающе посмотрел на Джейкоба, очень надеясь, что обскур выжила после встречи с сумасшедшей Лестрейндж. Потому что если нет – массовые убийства станут их единственным выходом.

+4

12

Джейкоб был личностью занятной. Он с чистой совестью обрек сотни маглорожденных на смерть. Однако задыхаясь в ядовитом тумане они проклинали экологию, правительство. И никто даже не подумал об участие некоего волшебника в их судьбах, что было желанным результатом. Схожим образом обстоял вопрос с законами. Мальсибер документы подписывать не любил и все отсылал Пию. Тем более он не хотел, чтобы его имя связывали с извращенными опытами отдела тайн. Идти против природы он не намерен. А именно природа дарует магические способности. Другое вопрос в том, что она не права. Ведь существуют рудиментарные органы, атавизмы. Так и волшебство для маглов это тяжелый крест. Август предлагал лишить их этой ноши. Но вместе с ней мы отнимем и разум, и будущее. Мальсиберу это было не по нраву. Отчасти потому, что он не понимал механизма работы этого обряда и способа выборки испытуемых. Безусловно, подписываться под тем, что вызовет общественный резонанс, он не желал. Другой вопрос в том, что его имя здесь вовсе и не нужно. Свалить все на Пия и дело с концом. Репутация министра для его личного советника стала настоящей помойкой из грешков, которые Мальсибер не хотел брать на себя.
Терциусу Джейкоб мог бы возрасить. Он жестокостью не отличался и считал тихую смерть предпочтительней прочих. Его взгляды, однако, не были популярны среди Пожирателей смерти.
Сэлвин утверждал, что маглорожденных найти невозможно, Амбридж говорит об обратном, но никаких конкретных предложений с ее стороны не последовало. Она начинала раздражать Мальсибера. Что-то тяфкает, а толку никакого. Куда больше Джейкобу нравился Иерихон! Любил он таких людей, как Дэллакэйппл, Родерик Сэлвин, Рагнар Гилберт, а теперь и Бэрронс. У них есть свое мнение, есть стержень. Конечно они не правы! Но так приятно их переубеждать, выслушивая аргументы, подкрепленные историческими фактами и личным опытом.
Затем высказался Август. Джейкоб уважительно выслушал его, кивнул и на какое-то время замолчал. Все это было интересно, очень интересно. Когда Мальсибер заговорил, он обращался к Барронсу. Губы его шевелились, он рассуждал о политике, однако мыслил совершенно о другом. Советник давал себе несколько минут, чтобы обдумать услышанное.
- Мы сильны, мистер Барронс. До тех пор, пока наши амбициозные идеи не распространяться за пределы страны, никто и не подумает вступать в войну. Так было тогда и так будет теперь. Кроме того, вы переоцениваете число несогласных. Не смотрите в сторону Америке. Насколько мне известно, отмена закона Раппапорт до сих пор вызывает недоумение у широких масс. А Европа мягкотела. Склонилась единожды перед сильным лидером с благими намерениями, сделает это снова. Когда придет времямагическое сообщество задумается и достигнет согласия в вопросе маглорожденных. Если и будет война, то конец ее предрешен. - Мальсибер улыбнулся и продолжал. - О депортации не может быть и речи. Эта проблема нашей страны. Не стоит перекладывать ее на плечи других. Тем более, кому нужны эти выродки?
Следовало принять какое-то решение. С другой стороны, все уже предрешено. Того желал бы Темный лорд, так кто осмелится ему возражать? Это вовсе не собрание, это какое-то чаепитие девочек, которые хихикают, обсуждая заведомо известные им наставления воспитательницы. Мальсибер иначе посмотрел на Руквуда. Август был старше, один из опытнейших Пожирателей смерти. Мог ли он сойти с ума в Азкабане и теперь корпеть над безумными опытами в своем отделе?
- К сожалению, мы потеряли обскура. Однако, полагаю, мы действительно должны провести опыты. Необходима абсолютная секретность. Любой ценой.
Это был выбор без выбора. “От нас ждут решения”, - сказал Август и слова эти подействовали на Джейкоба.

+4

13

Волшебник смерил взглядом Бэрронса и Амбридж, чьи мнения отличались от его собственного, и сделал соответствующие выводы. Комиссия по учету маггловских выродков была выгодным начинанием, но даже напрямую с ней не контактируя, Терциус мог назвать минимум пять приемов, которые помогут этот учет обойти. Как и любая силовая структура, комиссия имела свои недостатки – Сэлвин, хоть и свято верил в общее дело, не закрывал на них глаза. - Мне не хочется напоминать о том, сколько маггловских выродков мы упустили за последний месяц, Долорес. Побеги участились. Хвалиться тут нечем, - губы мужчины растянулись в улыбке, обнажив зубы. О работе и деятельности своего зама Терциус не мог сказать ничего определенного. Мутный тип, но способный. Знает, что стоит на кону, несмотря на то, что на нем не было метки. Подобные ему надеялись, что выйдут сухими из воды, не принимая ничью сторону. Вот только доверия этим заслужить не удастся. Однако кто говорит о доверии? Здесь никто никому не доверял, надеясь только на себя и на Повелителя.

- Мы уже истребляем магов. Война уже идет. Магическое общество закрывает на нее глаза, потому что не хочет кровопролития, - неверным будет утверждать, что люди не учатся на прошлых ошибках. За плечами пожирателей смерти была Первая Магическая Война, у большинства из них – заключение в Азкабане, и это оказало влияние на то, как протекала эта война. За плечами международного сообщества – война с Гриндевальтом, и, поминая ее, никто не хотел новых беспорядков и смертей. В особенности Европа, которая легко примет их условия взамен на безопасность. А Америка отличается свободолюбием только на первый взгляд – на самом деле, они встанут на сторону победителей только лишь для того, чтобы не иметь шанс проиграть. - Своей победой мы подадим пример другим. Зачем выступать против, когда можно вместе пожимать плоды? Великобритания всегда славилась своими консерваторскими взглядами, но либералистов сегодня не любят еще больше, - Терциус отклонился назад, выслушивая мнения остальных, но не смог промолчать на идею своего зама о массовой высылке. Способный? Сэлвин начал сомневаться в этой характеристике. - Если мы соберем всех грязнокровок в одном месте, то запустим бомбу замедленного действия. Даже побитая шавка в конце концов вернется к своей миске. Объединившись, они вернутся и начнут лаять. Нельзя давать им свободу, - не говоря уже о том, что отъезд всех магглорожденных идея куда более утопичная, чем их отлов.

Обсуждения не умолкали, но и никак не выстраивались в единое мнение. Они могли разглагольствовать и дальше – предлагать неправдоподобные планы, выяснять отношения – и просидеть в кабинете до утра, так и не договорившись. Но не за этим они собрались – озвучил Руквуд, призывая задуматься. Они не должны забывать о том, кому служат, и что бывает с теми, кто подводит Повелителя. Никому из присутствующих не надо было это разъяснять. - Если мы хотим принять решение, то оно должно быть жестким. Слабохарактерности от нас ждут меньше всего. Не за этим мы здесь. Не за этим мы прошли долгий путь, - обратился Сэлвин, прежде всего, к Руквуду и Джейкобу. - Отдел правопорядка готов организовать охрану и обеспечить безопасность. Допустим только проверенных людей. Минимум информации о том, что происходит, высший уровень секретности, - Терциус был более чем удовлетворен тем решением, к которому они собираются прийти. Мужчина мало понимал в тонкостях науки и работе Отдела Тайн, но готов был признать, что прогресс во многом достигается опытным путем.

+3

14

Всё это так называемое совещание стало походить на сборище мужланов и дураков, которые почему-то не понимали очевидных вещей: если они дадут ей, Амбридж, больше полномочий и воли, то она сможет давить на свои рычаги и сделать то, что нужно, что потребуется для создания дивного нового мира. Но они с какой-то стати были уверены, что им куда лучше знать, что хорошо и что плохо, что действенно и что нет, что кстати и что не подходит. И откуда они все, такие умные, берутся? Как будто все воспитаны Поттером-мятежником, который всегда считал, что всё лучше всех знает, а она, умнейшая и почтеннейшая женщина, глупа и в подмётки ему не годится! При мысли о Мальчике-со-шрамом у Долорес невольно сжались пухлые кулачки, отчего Иерихон, на которого нынче был направлен гордый и суровый взгляд главы комиссии, мог бы подумать, что этот жест адресован ему.
  — Мистер Бэрронс! — визгливо отозвалась на нападку мужчины Долли и снова приподняла подбородок, силясь сладко улыбнуться. — Вы забываетесь, — о его замечании насчёт розового цвета она или о всей речи в целом? — У нас нынче другие реалии, поэтому Ваши параллели и воззвания к нашей памяти здесь ни при чём.
  Слова своего дорогого родственника об упущениях женщина предпочла пропустить мимо ушей. Ей больше нравился сейчас господин Руквуд, который пусть и не поддерживал её идей об уничтожении маггловских выродков, но хотя бы говорил что-то приятное её слуху и близкое её сердцу, давным-давно окаменевшему под слоем розовых бантов и мяуканья котят. Однако и мистеру Руквуду Долорес не стала ничего говорить, что для неё было странно, однако женщина руководствовалась мнением, что хотя бы одна здравая мысль в этом тёмном царстве зашоренных мужских умов должна остаться: магглорождённых нужно использовать в своих целях, не давать им сладкой жизни, вообще не давать им жизни, и если для этого годятся опыты, то пусть будут опыты.
  — Именно, мистер Мальсибер, — согласно и наконец-то со сладкой улыбочкой кивнула советнику Амбридж. — Эти выродки никому не нужны. Нам в том числе, но если Вы, Август, считаете, что они полезны в качестве подопытных, то пусть хоть на расходный материал пойдут, — небрежно "позволила" мадам. — Хотя я бы предпочла их безоговорочно уничтожать, чтобы подобных случаев, как недавний, не повторялось и не было в перспективе. Однако по сей день у меня связаны руки, — она протянула это разочарованно, будто все они здесь были виновниками беспорядка, учинённого обскуром, а вот если бы они все позволили ей чинить самоуправство, то можно было бы избежать такого развития событий. — Если бы я была вольна отдавать распоряжение убивать каждого беглеца и нарушителя, позволившего себе применить магию, обзавестись волшебной палочкой или просто ослушаться предписания, то у нас было бы больше порядка. И ваши опыты тоже были бы в безопасности: выродки сами бы отправлялись в подвалы мистера Руквуда, как овцы на заклание, и, без сомнения, прекрасным и сильным волшебникам под руководством Терциуса не пришлось бы заниматься такой ерундой, как охрана Отдела Тайн.
  Довольная, что наконец-то возымела возможность более чётко высказать свою позицию и аргументировать необходимость избавляться от магглорождённых, Долорес кокетливо хихикнула, чуть пожав плечами. Таким действием она всегда целенаправленно вызывала обратный эффект: заставить противника злиться, потому что она была полностью уверена, что таким образом подчёркивала чужую неправоту и лёгкость того, как она ткнула провинившегося в лужу мордочкой и оказалась на ступеньку выше. Ну... она так думала, что выше.
[nick]Dolores Umbridge[/nick][status]Я наведу здесь порядок[/status][ava]http://sa.uploads.ru/A19lz.gif[/ava][sign]http://s0.uploads.ru/eUClr.gif[/sign]

+5

15

Иерихон с долей интереса слушал убежденность окружающих его собеседников в том, что Великобритания великая и сильная страна, с которой никто не захочет тягаться. Амбициозно, красиво звучит. Также, как и то, что чистая кровь важнее грязной. Вот только вопрос заключался в деньгах, и им бы следовало это понимать. Если бы грязнокровки были богаче чистокровных, то именно они бы сейчас сидели в этом совете и немаловероятно, что именно они обсуждали бы, а не стоит ли им убивать чистокровных. Бэрронс же будучи наполовину евреем, одним из самых сильных в выживании народов, знал это очень хорошо. Их не трогают пока, лишь потому что бояться Темного Лорда, слишком свежи еще воспоминании о Гриндевальде. Но дай другим странам стимул, особенно денежный стимул, как они сразу же захотят проливать кровь. МАКУСА, что находится, на другом континенте, с удовольствием поманит деньгами те же германские или французские страны, а они всегда были падки на подачки. МАКУСА ничего не потеряет, а война развернется. Россия же вообще все нипочем, если Колдосовет решит, что их идеологические убеждения расходятся с британскими, то деньги - не деньги, они придут, чтобы захватить, как можно больше власти.
Впрочем, своими речами Бэрронс добился главной цели, которую преследовал - все временно отказались от идеи массовых убийств детей. Да, будут жертвы, будут опыты и пытки, но Иерихон понимал, что они живут вовсе не в идеалистическом обществе и он не сможет сейчас парой своих фраз изменить общее настроения этого кабинета. Дело было не в том, чтобы избежать жертв вообще, а в том, чтобы их минимизировать.
- Я не собираюсь брать расходы на себя, мистер Руквуд, - повернул голову Иерихон в сторону наиболее опасного из присутствующих здесь противников. - Также как и не предлагаю Министерству. Мы можем возложить ответственность за жизнь этих детей на другие страны. Пусть выделяют места в своих школах и пишут в газетах о своем милосердии к беженцам.
Давняя практика: люди обожали выглядеть заботливыми и милосердными, выглядеть спасителями. Великобритания опять же не выступила бы агрессором в этой ситуации, никогда нельзя выглядеть агрессором, они бы лишь громко заявили о своей позиции по отношению к детям, и все те, кто отказался принять детей немедленно бы разделили ответственность вместе с Британией за последствия. Впрочем ,Терциус был прав. Рано или поздно обиженные бы вернулись с армией. Но скорее поздно, так что из тех, кто сидит в этом кабинете, это мог бы застать в этом же кабинете разве что Мальсибер.
Слово взял Джейкоб, и Иерихон переключился. Пока что они приходили к тому, что убивать нельзя, высылать нельзя, опыты, которые займут время проводить можно. Иерихон лишь пожал плечами, как бы выражая согласие и несогласие со словами Мальсибера.
- Вы забываетесь.
Бэрронс был одним из тех людей, который умел отвечать людям одним лишь выражением глаз или лица. Поэтому на его лице отобразилась лишь одна мысль “Едва ли”, после чего он отвернулся, но как, видимо, слишком рано, потому что Долорес все-таки  заговорила, выражая свое мнение (ах, нет, простите, конечно же, не свое, а то, за которое она сидит здесь, послушный исполнитель политики Министерства, такие люди нужны всегда).
- Долорес, это все звучит невероятно красиво, но все мы помним как с вашего суда сбежали некоторое количество грязнокровок, не говоря уже о нежелательном лице номер один. Оставьте эти прекрасные речи для запугивания ваших подопечных, а здесь позвольте говорить тем, кто действительно умеет делать работу.
Бэрронс напал на Амбидж, продолжая унижать ее, все с той же целью - заткнуть ей рот и не дать другим услышать ее безумные речи. Если бы Мальсибер сейчас сказал, что для Великобритании будет лучше высаживать овес по всему Лондону, то Амбридж бы уже вещала о том, что она еще с утра засадила Гайд-парк.
- Я полагаю, у нас есть полгода или год, когда мы можем себе позволить проводить опыты с относительной безопасностью, - повернулся к остальным Бэрронс. - За это время едва ли будет больше одной-двух несанкционированных вспышек. Политика действует лишь полгода и не на всех будущих волшебников успеет повлиять.
Обсукром чаще всего становились те волшебники, которые отрицали свою магическую суть, боялись ее, старались скрыть. До тех пор, пока магглы не начали вновь бояться всего мистического, у них еще есть некоторое время в запасе. А ко второму совету Бэрронс уже постарается сплести свою паутину, чтобы приняли то решение, которое было бы угодно ему.

+3

16

- Долорес, жажда крови – прекрасное качество в наше время, но будьте благоразумны, - Август добродушно улыбнулся волшебнице, словно укорял непоседливого ребенка в излишней активности, - мы же не хотим прослыть тиранами и убийцами детей.
Многие, не только Долорес, в жажде «очистить» Британию забывали об их имидже на мировой арене, многие не понимала, что Пожирателям удается удерживать власть в своих руках, пока европейские и заокеанские соседи не решили, что Британцы стали «проблемой». Быть проблемой не хотелось, а, значит, следует вести себя подобающе мировым законам и нормам. Создавать хотя бы видимость того, что Британия уважает международные магические договоренности и не творит произвол на своих территориях. Когда Бэрронс привел в пример Вторую мировую войну, в этом кабинете, пожалуй, только Август вспомнил вовсе не войну против Грин-де-Вальда, а взаимосвязанные с этим события – маггловскую войну, где один человек решил, что знает, как будет лучше для всех.
Допустить подобного в магической Британии было нельзя и Август надеялся, что понимает это не он один, а еще хотя бы Джейкоб. Но времени на демагогию у них не было, поэтому Руквуд довольно кивнул – массовой крови удалось избежать, даже грязной крови. Вопреки мнению многих, Август вовсе не был кровожадным фанатиком, готовым в мясорубке перемалывать всех неугодных, Руквуд мыслил иными категориям, предпочитал характеристики «полезные» и «бесполезные», и «полезных» использовал, оставляя «бесполезным» на долю Терциуса и таким как Лестрейндж.
Например, сейчас куда более «полезными» были грязнокровки, а не Амбридж с Бэрренсом, но Руквуд молчал. То, что обскура недоумки-Пожиратели потеряли, было, конечно, не очень хорошо, это лишало их очевидной отправной точки и теперь Отделу тайн придется действовать наугад, тычась словно слепые котята во все углы, пока не найдут выход.
- Раз вариант с опытами по удалению магии всех устраивает, мы приступим как можно скорее, - Руквуд замолчал, в раздумьях потер бороду и поднялся со своего места.
Решать все остальные вопросы, касающиеся дальнейшей работы отдела тайн, стоило исключительно с Джейкоб, а вопросов все еще было достаточно: команда, помещения, секретность, подопытный образцы, - тем для бесед у Руквуда была масса, и не все они касались работы.
- Думаю, что моя повестка дня окончена, и мне надо вернуться к работе, - Руквуд коротко кивнул Джейкобу и Терциусу, - Джейкоб, я предоставлю план испытаний к завтрашнему вечеру, там еще достаточно тем для обсуждения. Всего доброго, коллеги.
Август первым покинул кабинет личного советника министра магии, широкими шагами направляясь к магическому лифту, который спустит его обратно на родной засекреченный этаж, где Август, наконец, сможет подумать обо всем, что имеет сказать Мальсиберу.

+3


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных сюжетных эпизодов » [1.02.1998] Именно так принимаются законы!