Escape The Fate – W. Belby [23.10]
Redemption – D. Malfoy [24.10]
Stand as one – R. Montague [25.10]
Demotion – S. Snape [24.10]
Tower defense – O. Harper [25.10]
Just cause – R. Lestrange [25.10]
Darker than dark – E. Rosier [25.10]
Liberator's might – Z. Smith [23.10]
1281 1038 1089 991
Самым очевидным было решение поскорее доехать до конца и отправиться домой. Пока по следу двух английских беглянок не вышел поисковый отряд. Не успели.читать дальше
в игре апрель - май 1998

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [15.09.1997] Что вам известно об анимагах?


[15.09.1997] Что вам известно об анимагах?

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Что вам известно об анимагах?

http://sd.uploads.ru/t/PjYUM.gif

http://s9.uploads.ru/t/HiLkq.gif

http://sg.uploads.ru/t/xyWIo.gif

http://sf.uploads.ru/t/GTumZ.gif

› Участники: Edward Nash & Wolfram Borgin
› Место: книжный магазин "Нэш и компаньоны"

› Время: 14:02
› Погода: прохладо, но сухо

Если спрашивают - отвечай честно, а если не можешь - лучше молчи. А на каком ещё принципе может построиться дружба?

Отредактировано Wolfram Borgin (2018-02-22 13:15:44)

0

2

На самых верхних полках стеллажей всегда хранятся самые редкие книги. Эдвард усвоил этот урок с детства. Внизу, на полках, доступных каждому, даже ребенку, лежат книги, которые известны всем. Для общего развития, так сказать, но выше, почти у самых звезд, как казалось маленькому Тедду, лежали самые сокровенные, самые интересные книги, то, что неподвластно умам многих. Эдвард проглатывал книги, зачастую не понимая смысла слов, выведенных на бумаге. Фантазия уносила его в далёкие страны, где он спасал прекрасную девушку от страшного дракона или убивал целую армию воскресших вурдулаков.
Со временем его вкусы изменились. Эдвард прочитал много научной литературы, много трактатов о магии, что-то подчерпнул оттуда для себя, но так и остался обыкновенным владельцем книжного магазина. Пожалуй, в этом есть свое обаяние. Среди этих книг он единственный важный человек, знающий, где какая лежит, способный говорить о книгах бесконечно и продавать то, что давно уже считается вышедшим из моды. Он сделал себе имя и состояние на сбыте книг, не всегда законных, но можно же простить немного лжи. Эдвард не нарушал закон, он находил возможным обойти его. Такая незначительная малость, а звучит уже совсем по другому.
На первом этаже звякнул колокольчик. Эдвард Нэш спускался по ступенькам лестницы, гадая, кого на этот раз занесло в его лавку. Он встречал многих личностей, каждая из них оставляла определенный след в жизни владельца книжной лавки. Как и любая книга, человек, пришедший к нему был уникален. Эдвард запоминал, разбирал людей по полочкам, как книги, чтобы существовать между ними. По требованию хозяина на стенах зажглись лампы, но они не давали много света, оставляя таинственную полутьму. В каждой книге есть загадка, иначе зачем писать ее и показывать миру? У каждой книги есть душа, вложенная автором. Об этом Нэш мог говорить бесконечно, проявляя свою одаренность в познаниях книг.
- Друг мой, что привело тебя ко мне? Хочешь приобрести книгу для себя или для своей сестры? - холерный и точно знающий, сколько стоит его улыбка и теплый взгляд, Эдвард смотрел на Вульфрама Борджина сверху вниз все время, пока спускался по лестнице. Словно перед ним дикий зверь, которого можно приручить только взглядом, а если протянуть руку и попытаться коснуться его раньше времени, то он сорвётся с места и будет таков. При всем, при этом,  Вульфрам диким не был. Он обладал манерами под стать любому чистокровному представителю. Для своих лет он был слишком холоден, словно в нем не горели чувства и эмоции, но Эдвард подозревал, что это было обманом. Все правильно, свою душу нужно держать на замке, не показывать ее остальным. Даже, если хочешь добра, будь готов к тому, что в нее плюнуть. С мгновение он молча смотрел на Борджина, а потом улыбнулся, протягивая ладонь для приветствия.
Эдвард любил общество. Любил людей чуть меньше, чем книги. Ему нравилось, что про него не забывают и приходят к нему, чтобы поговорить, заказать новую книгу, да просто для того чтобы спросить "как дела?". Каждому человеку Эдвард был рад, пусть внешне и оставался спокойным, в глазах его загорался интерес, способный разразиться в бушующее пламя. Он был чист и искреннее со своими клиентами и друзьями, порой не желая различия между ними. Эдвард не был слеп, не приписывал людям того, чем они не обладали, но всегда был готов выслушать и оказать услугу, что никогда не возбранялось, особенно если потом можно было попросить что-то взамен.

+1

3

После того случая с превращением прошло два дня, а он все ещё не мог справиться с собой и своим страхом перед собственной сущностью. Ему стало казаться, что звуки вокруг громче обычного, а некоторые предметы перед глазами словно потеряли свой цвет и оттенок, став обычным серым. Это не заставляло его переживать и тянуть к врачу в больницу, но и полностью не успокаивало. Так не было даже после самого первого неудачного, когда отец помог ему вернуться. А теперь он будто был сверхчеловеком, или просто на просто внушил это себе, поддавшись обыкновенной психосоматике. Он чуял людей прежде, чем они появлялись и заговаривали с ним. И что, что цветов в палитре взгляда не хватало? Он мог с этим справиться, хоть и в душе надеясь на то, что это временный эффект, который вскоре исчезнет, давая ему наконец расслабиться и стать собой целиком, как прежде.
Во рту периодически возникал вкус крови собственной сестры, а в ушах был слышан её дикий вопль. Раны её заросли, но шрамы остались. Видя их на утро, внутренне он содрогался. Он винил себя, хоть и не был в этом виновен. Она пыталась его успокоить, но все было тщетно. Каждая её попытка начать разговор заканчивалась тем, что он зажимал одну сигарету в губах, другую засовывал за ухо и уходил на улицу курить, не желая более её слушать. Трудно признать себя обезумевшим. Но у Вульфрама это произошло быстро. Это облегчило задачу. Мадлен предлагала ему попытаться снова превратиться, под её личным контролем. Но он не мог сделать этот шаг. Не мог снова причинить ей боль. Это кажется их вторая пробежка по лесу, которая не удалась, после которой он окончательно убедился, что гулять волком ему лучше одному. С ней рядом происходило какое-то безумие. Благо их ситуация закончилась не так плохо, хоть могла. Он больше бы не нашёл себя, а она осталась бы одна, периодически вздрагивая от воя за окном в ночи под лунным светом. Он так отчётливо представлял эту картину, пока докуривал сигарету рядом с книжным магазином. Это единственное, что могло его спасти. Никотин. Помогал дышать, как бы парадоксально это не звучало и не виделось.
Вульфрам потушил окурок носком ботинка и толкнул дверь, заходя внутрь. Его обдало привычными запахами: пергамента, новых книг, чернил и их хозяина. Теперь он мог отличать всю эту какофонию в отдельности, разбивая на ниши и впечатывая в памяти, как весьма необходимую и важную информацию. Чуткий слух уловил звуки шагов, поэтому, когда мужчина стал спускаться по лестнице, Вульфрам уже смотрел на него, подняв голову. Он был любезен, мягок и приветлив. Тут, пожалуй, мало что менялось. Его взгляд голубых глаз скользил по силуэту Нэша изучающе. Они не были друзьями, но тот так его назвал в качестве приветствия. Молодой мужчина опустил это, приняв как данное. - Эдвард, мне бы об анимагах почитать. Что-нибудь знаешь о них? - его голос серьёзен, ни намёка на улыбку. Данная тема была для него сейчас проблемной, решить которую он был самостоятельно не в состоянии.
Вульфрам обхватил его ладонь аккуратно, но достаточно крепко пожимая в знак приветствия. Она была тёплой, как и атмосфера, витающая в магазине. Тут не нужно было никакой магии, чтобы наводить тут определенный настрой на людей.
Нэш подкупал своей искренностью и открытостью, по крайней мере он показывал эту часть себя, хоть Борджин был уверен - то, что он видит - это далеко не всё, в нем скрывающееся. Вульф провёл рукой по своим идеально уложенным смоляным волосам, скользя ими по затылку. Привычка следить за собой была у него в крови. Мачеха по этому поводу с него и сестры никогда не слезала. Внешний вид - это лицо, которые мы прежде всего показываем окружающим.

+1

4

Эдвард Нэш ничем не выказал своего удивления. Ему показалось, что когда Вульфрам задавал этот вопрос, он нервничал. Нервозность была заметна в его ладони, которой он прикоснулся к идеально уложенным волосам. Казалось, он пытался спрятать от Тедда эти чувства, но Нэш уловил этот жест.
- Об анимагах? Что именно у меня есть несколько собраний. Есть учебные трактаты, есть сборники, есть учебники. Это выскойи уровень магии. Говорят, что этому можно научиться любому волшебнику, но на деле - не каждому дано побороть животное нутро, которое овладевает разумом. Я бы не стал рисковать собой, чтобы попробовать. Но знаю пару-тройку человек, успешно занимающихся этой тонкой магией, - с легкой ноткой безразличия проговорил хозяин книжного магазина, жестом маня Борджина за собой. Они идут между стеллажами, поднимаются по небольшой лестнице в пять ступенек. Пальцы скользнули по корешкам книг, названия которых были написан на латинице. В эту часть своего магазина он водил только избранных. Большинство книг этой секции не были выставлены на продажу, если продавались, то исключительно на условиях хозяина магазина. Наконец, Нэш нашел то, что искал.
Старинная книга в кожаном переплете оказалась в его руках. Эдвард убедился, что нашел именно то, что искал, потом взглянул на Вульврама, так и не успокоившегося. - Возьми. Мне кажется, это полное собрание. Все схемы написаны простым языком. Но ты так и не ответил с чего вдруг тебя заинтересовала анимагия?
Борджин решил постичь еще одну вершину мастерства, а потому искал то, что могло ему помочь? Или это уже пройденный этап? Вульфрам не был обязан отчитываться перед Эдвардом, но Нэш проявлял интерес к жизни своего приятеля. Не смотря на разницу в возрасте, они не испытывали проблем в общении. Пусть судьба не так часто сводила их вместе, дарила возможность провести вместе несколько часов за чашкой чая и разговором на любую тему.
- Что-то не так? Хочешь выпить? - иногда людям нужно просто выговориться. Пожалуй, это помогает. Даже если человек мало разбирается в затронутой теме, он способен выслушать. Эдвард точно был на это способен. Кроме того, он был начитан, мог рассуждать на темы, которые предлагали ему зашедшие в магазин люди. Тедд был уверен, что сможет поддержать разговор и с Вульфрамом, если тот захочет с ним поделиться. Все просто. - За все время нашего знакомства, я впервые вижу тебя таким.
Эдвард не говорил, что его это тревожил, но эти слова были логичным продолжением озвученной фразы. Используя магию, Нэш приманил бутылку виски и два стакана, вазочку с арахисом и поставил на перила стеллажей. Сам он подтянулся на руках и уселся на выступ у стеллажей, предлагая тем самым Вульфраму сесть рядом, или остаться стоять, если он того желает. Нэш наполнил два стакана, один протянул Вульфраму. Что бы ни говорили про алкоголь, но он помогал расслабиться, помогал начать говорить, чего Эдвард ждал от товарища. Не просто так он пришел именно к нему, на британских островах полно книжных магазинов, но пришел Борджин именно к нему.

+1

5

Нервозность пробирала до костей, подобно существу. Она поселилась внутри, рядом с сердцем и теперь играла на каждом сплетении нервов, словно на арфе, посылая импульсы во все части тела. Пытаться скрыть очевидное у Вульфрама никогда не получалось, всегда дело обстояло лишь в том, что окружающие были к этому безразличны и не спрашивали об изменившемся состоянии собеседника с прошлой встречи. А ему самому это было на руку. Он не желал говорить по душам и открывать тем, кто плевать хотел. В этом не видел ни смысла, ни выгоды. Как правило, окружающие не любят и не умеют слушать, зато с обожанием любят тех, кто готов слушать их проблемы и даёт высказаться и вылить всё сполна. К сожалению или к счастью, он выполнял эту роль не со всеми, а выборочно. Нэш - был каким-то исключением из правил его жизни. С одной стороны, желание приоткрыть завесу на случившееся у него не было, а с другой - мужчина умел расположить к себе, да и не был он из болтливых, кто на первом же повороте передаст эту новость знакомому или нет. Может, это подкупало его, поэтому он приходил часто за книгами именно в это место? А ещё Эдвард умел исчезать. Не в прямом смысле, но становиться невидимым, при этом находясь рядом, выходило прекрасно. Вульфрам мог читать что-то или молчать, при этом ощущая плечом его плечо. Эдвард его не напрягал своим присутствием, не сдавливал его личное пространство. Все эти качества были огромными плюсами в его копилку, благодаря которым Борджин снова был в его магазине.
В этот раз он заметил изучающий взгляд Нэша, потому ладонь, что проскользила по волосам мгновенно вспотела и замёрзла, неприятно покалывая пальцы. Вряд ли тот мог что-то узнать или догадаться о чем-то, но Вульфраму явно стало не по себе. - Риск - дело благородное, - парирует он, поднимаясь следом. Борджин отличался этим качеством. Он умел рисковать, иначе не работал бы в Аврорате. Там трезво мыслящим и часто и много думающим место не было. Там была необходима реакция, которую он имел с избытком.
Он следит за скользящими длинными пальцами Нэша, что изучают корешки книг, но не вдаётся в названия, в отличие от хозяина магазина. Его внимание было переключено внутрь себя, он словно не мог понять, стоило ли затевать вообще это все. Он ведь действовал на первых порах, зайдя сюда и сразу заведя разговор об анимагах.
"С чего вдруг тебя заинтересовала анимагия?"
Борджин заметно усмехается, не скрывая эмоций. Почти все их встречи начинались или заканчивались историями из прошлого, какими-то легендами, сказками. - Черный минотавр, - сказал он, словно это все объясняло. - Он изображён на гербе моего рода. По легенде основателем значится Оттон Борджин, который был анимагом, способным превратиться в быка, - во время разговора молодой мужчина всегда смотрел в глаза собеседнику. Его голубые, почти прозрачные, смотрели в голубо-зеленые напротив спокойно. Если уж начал, то назад дороги нет. Теперь нет.
Выпивка. Пожалуй, это то, что было ему нужно. А ещё сигареты, но он не позволил себе тут закурить. Это было бы кощунством. Вульфрам сел прямо на пол, напротив мужчины. Так ему было удобнее говорить. Протянутый бокал он взял в руку и сразу сделал пару глотков, обжигая горло и заставляя себя расслабиться. - Мой прадед анимаг, мой отец анимаг, - он медленно подводил к самому себе. Теперь это было очевидно, что и он унаследовал это. - С самого детства я ощущал себя не полным, не целым, а внутри словно... - он замолк, слегка хмурясь, а потом залпом допивая виски. - Что-то постороннее рвалось наружу из меня, пыталось взять вверх надо мной, чувство не из приятных, - Вульфрам жмёт плечами, тяжело выдыхая воздух из лёгких. - Как если бы ты становился не собой. Трудно пойти против самого себя, Эд.
Его рука вытащила из правой штанины брюк пачку сигарет, просто прокручивая в пальцах и наблюдая за этим движением. - Я анимаг уже почти 5 лет. Моё второе...внутренне "я" - это волк, - признание далось ему как-то трудно, возможно от того, что внутри него кто-то клацнул зубами. Возможно весьма недовольно, от чего Вульфрам нервно дёрнул шеей. Он посадил самого себя на голодовку, потому что боялся снова потерять контроль. - Два дня назад я чуть не загрыз собственную сестру, - он уже не поднимал глаза, не желая встретить страх. - Как она потом выяснила, это был вирус, который блокировал все воспоминания, препятствуя возвращению в человеческий облик. Она смогла тогда стать собой, а я нет, - Вульфрам налил себе ещё виски, наблюдая за тем, как янтарная жидкость наполняет гранённый стакан. Он сказал, да, выговорился, но легче не стало. А в книге он хотел найти ответы, было ли такое прежде? Сталкивались ли с этим анимаги в прошлом?

+1

6

Стоил ли риск того, что порой происходило с людьми? Люди рисковали так, ради чего: ради имени, ради денег, ради известности. Много "ради", но Эдвард отчетливо осознавал, что оно не всегда стоило последствий, которые случались с человеком, не способным подчинить себе то, что было непонятно ему ранее. Вульфрам делится с ним историей рода, легендой, которые Эдвард в силу своей профессии собирается в мысленную копилку, из которой как карты мог достать любую и повторить ее слово в слово. Кроме того, всегда было видно, когда человек нравился Эдварду. Вульфрам ему нравился. В нем было что-то дикое, что-то потерянное, что хотелось приручать постоянно, постигать неизвестное в нем, постигать то, что Борджин хотел скрывать. Эдвард словно читает новую, интересную книгу, которая раскрывалась ему нехотя, показывала самое тайное и самое важное, о чем не знали остальные.
- Поразительно. Но ты же знаешь, что минотавр, по древнегреческой легенде, существо наполовину человек, наполовину бык. Часто я думал о том, что это всего лишь надменность человека, желающего охватить то, что было ему не под силу изначально. ну, знаешь, строил из себя крутого мага, а в итоге не смог обернуться обратно, - фраза брошена беспечно, и следом Эдвард делает большой глоток виски. Вульфрам хочет закурить, на что Нэш качает головой, снова достает волшебную палочку и вешает несколько заклинания по разные стороны от друга. В его привычке много дурного, но Нэш не из тех, кто хочет читать ему нотации на эту тему, он просто переживает за книги, многие из которых считали утерянными и случайную искру, которая может превратить сегодняшний день в ад. - Вульфрам, мне жаль, что они не нашли в себе силы сказать тебе и доказать, что даже без этого ты личность. Сильная и привлекательная личность. Другое дело в том, что ты сам вбил себе в голову необходимость быть такими, как они. В любом случае,
я уважаю тебя за решительность.

Подобные вещи не могли не восхищать. Любая магия, которая не преподавалась в Хогвартсе невольно вызывала восхищение. Борджин был младше, но получается, достиг большего, постиг большее, но если это так, что именно его тревожит?
- Волк, - повторяет Эдвард, словно пробует это слово на вкус. Он разглядывает Вульфрама с интересом и совсем другим взглядом. Скользит, разглядывает, рассматривает, понимает, что в этом что-то есть. Действительно, дикость Вульфрама похожа на волчью, да и имя его, так созвучно с внутренним миром, но то, что произносит Борджин дальше, тревожит Эдварда намного сильнее. - С ней все в порядке?
Да-да, конечно, он говорит о том, что ей удалось обернуться обратно. А ему это далось с трудом. Сколько бед он натворил в своем обличье. Он же не хотел этого, Нэш понимает и сочувствует другу.
- Я слышал о том, что есть подобный вид "бешенства" встречается среди анимагов. С чем это связано не могу сказать, надо освежить в памяти, но кажется, исследователи говорили, что это обыкновенная лихорадка, приумноженная клетками существа и зверя, который рвется изнутри. Это не болезнь, Вульфрам, - Эдвард вскидывает взгляд и смотрит ему в лицо с тревогой. Что напридумывал себе этот мальчишка, в чем успел обвинить себя? Как разубедить его в том, что это случайность?

+1

7

Нэш любил истории, основанные на реальных событиях. И если бы он писал, то мог бы передать страницам куча всего интересного, что оставляет тут каждый человек. Но и если бы это случалось, то многие опасались бы ему доверять свои истории, не хотя, чтобы их узнал мир. Борджин поведал тайну, которую сам боялся. Она страшила его, словно чем больше он думает, тем больше растворяется и теряет себя. Он ощущал его заинтересованность кожей, словно все искрило между ними, заставляя Вульфрама вытащить сигарету из пачки и теперь прокручивать её. Более менее нервничать он перестал, потому что чем больше посвящал его в своё прошлое, тем больше становился тем Вульфом, который там был. Он переставал уже бояться, принимая случившееся. - Я думал и о другой стороне этой легенды. Быть может, наш род прокляли, - Борджин улёгся на пол, согнув в колене только одну ногу, а свободную руку уложив на животе. Он смотрел в потолок. - Возможно, он мог чем-то кому-то не угодить. Народ вокруг мало привлекателен, даже сейчас. Не дай наткнуться на мстительных и алчных, и твоя жизнь превратиться в круги Ада. Я не виню предка, может он и сам пытался подчинить себе зверя, взять власть над тем, кто значительно мощнее и заведомо проиграл, - это были чистые рассуждения в слух. Ему так нравилось. Он ощущал уют и покой, полностью давая алкоголю завладеть его телом. Нет, этого было мало, чтобы опьянеть, но чтобы успокоиться вполне себе хватило.
После заклинаний, что Эдвард на него на бросил, Вульфрам благодарно вскинул брови и зажал сигарету в губах. Ловко прокручивая колёсико зажигалки, он затягивается, а затем медленно позволяет белому густому дыму скользнуть с губ, окутывая его со всех сторон. Становится совсем легко, после чего он наконец поворачивает голову в сторону Нэша. - Я не вбивал в себя эту мысль. Природа взяла своё, а ей никто не в силах сказать нет, - слова мужчины тронули его, но где-то внутри. В глазах на некоторое время темнеет, сужая все вокруг только до единственного - друга, что пил виски. Тот смотрит в ответ, изучает после того, как узнал, кто он. Кто она на самом деле. Сравнивает. Дрожь бежит по венам, но то уже далеко от такого понятия, как страх. Органы чувств обостряются, а рот наполняется слюной, поддаваясь инстинкту. - На ней остались шрамы, а так она в полном порядке. Убеждает меня каждый раз, стоит нам увидеться, но дело совсем не в этом.
Борджин ведёт кончиком языка по своей нижней губе, снова делая затяжку. - Лихорадка приходит и уходит, как температура, Эд, - дым выходит из него вместе с произнесенными словами, когда он усаживается вновь. Тушит сигарету в собственном стакане. Он не знал, как точнее выразить всё, что с ним происходит, поэтому он привстает на колени и подползает к нему, оказываясь в ногах. Его голубые глаза смотрят снизу вверх. Зрачки почти что бьются в ритме, как у зверя. - Дай руку, почувствуй, как бьется, - его пальцы, свободные от сигареты, обхватывают его руку и кладут на грудь. Через тонкую ткань рубашки его сердце скачет в бешеном ритме, подобно чистокровному скакуну на бегах. Периодически он сбивается, словно забывая чьё оно, и вновь такт возвращается на круги своя. Так раньше не было, а теперь кровь по венам бежит быстрее в несколько раз. - Я чувствую твой запах слишком резко, а ещё я слышу как бьется твоё сердце. Для этого мне необязательно тебя касаться или прижиматься ухом, - все вокруг было обостренным, громким. Не как, если бы он был в анимагической форме, нет. Но будучи человеком раньше с ним этого не было совсем.

+1

8

Откровенность, с которой Вульфрам говорит с ним, импонирует Эдварду. Он следит за каждым его движением, которое отражается на дне его зрачков. В полумраке кажется, что происходит нечто личное, нечто интимное, Эдвард не противится этому чувствуя он его принимает.
- Вот видишь, Вульфрам, у каждой истории есть две стороны. Все зависит от того, как ты на не смотришь. Нет ничего дурного в том, если твой взгляд отличается от других. Это нормально. Мы все созданы по разному, нет ни одного повторения, даже близнецы не похожи друг на друга, если не не внешне, то по характеру, - подчиняясь какому-то желанию и необходимости, Эдвард опускается рядом с ним на колени, потом усаживается удобнее, прислоняясь к выступу стеллажа. Борджина курит, развалившись на полу, подогнув одну ногу. Эдвард скользит по нему взглядом. Его пугают последствия. В нем больше человечности, чем тот пытается показать.- Ты ей не веришь? Не веришь, что все нормально?
Эдвард склоняет голову. Вульфрам вдруг подползает ближе, не нужно подниматься на ноги полноценно, достаточно встать на колени, чтобы оказаться сн им одного роста. Он берет его руку и прижимает к грудной клетке. Сначала Нэш не понимает, чего Борджина хочет от него. Под пальцами Эдварда неверно взымается и опускается его грудь. Сердце стучит негромко, чтобы Тедд его слышал, но ощутимо под чуть вздрагивающими пальцами. Слишком близко что но не отвратительно запредельно. Вульфрам подпускает его близко, впускает в личное пространство, а Эдвард будучи благодарным гостем, не торопится совершать необдуманных поступков и не говорит необдуманных слов.
- Лихорадка - это болезнь. Она остаётся в крови, если ее не лечить. Ты не стал монстром, не стал чудовищем, ты все ещё человек, ты все ещё тот самый Вульфрам Борджина,
ты осознаешь и ты чувствуешь. Если бы это было н так, ни чувства стыда, ни чувства вины, ты бы не испытывал,
- Нэш вторую руку кладет на его плечо, сжимает его с малой, показывающей не власть и не надменность, проявление того, что Эдвард принимает его силу, принимает его таким, каким Вульфрам себя позиционирует. Нэш смотри ему у лицо, не прячет глаз, вглядывается в глаза, словно на дней его зрачков хочет увидеть истину.- Ты человек, Вульфрам, был им и всегда будешь.
Может быть, это страх случайного и неконтролируемого обращения на месте? Что будет делать Эдвард с волком в своём магазине? Убить его он бы не решился, тем более, зная, что внутри него его друг. Приручить его также не осмелился, слишком дикой казалась природа волка. Что произойдет? Да кто знает. Эдвард и не стремится узнать, его задача успокоить Вульфрама, убедить его в способности контролировать животную часть себя, убедить в том, что все под контролем. Под его контролем.
- Тысхочешь найти в книге лечение? Или осознание того,
что это только твой выбор. Ты задавал себе вопрос об этом?
- он снова склоняет голову, но взгляда не отводит. Продолжает смотреть, словно пытается уловить малейшее изменение в нем.

+1

9

Его чёрные зрачки бегают от одного глаза к другому, не в силах остановиться и выбрать какой-то один, чтобы смотреть на него ровнее, чётче. Темнота вокруг не сгущалась и цвет не терялся, в крайнем случае, пока он не видел ничего, кроме лица Нэша. Он делился с ним тем, что было только его, посвящал его в его личное. Он чувствовал, что так будет правильно. Это сближает их. Стук его сердца размеренный, чуть учащается. Борджин слышит. Это становится его музыкой. Их такты были разными, потому что его бежало быстрее.
Он был человечнее, чем люди вокруг себе это представляли. Потому что он так себя показывал. Для него никого не было важнее, чем сестра. Мадлен была его жизнью, его личным наркотиком. Без неё он чувствовал себя хоть и целом, но внутренне уже скучал, когда долго с ней не виделся. - Не верю, потому что она любит оберегать меня, как и всякая женщина. Она ни за что не скажет мне, что ей больно. Ни за что не признаётся в том, что боится меня и моего присутствия, - о роде их отношений говорить Вульфрам не стал. Он помнил тот вечер, когда они оба сорвались, но женщины. Они ведь трезвее, чем мужчины. Они умеют остановиться, умеют сказать нет, умеют оттолкнуть. А мы - всегда бежим за ними, пытаемся добиться их расположения и никогда не можем им отказать, ни в чем. Мы любим их, боготворим, возвышаем над собой.
Какое-то время Эдвард молчит, просто вслушиваясь и ощущая биение сердца. И для Вульфрама все вокруг перестает быть значимым, время замедляется, что он даже перестаёт понимать, сколько на самом деле прошло. Кажется, что слишком много для обычных друзей. - Как лечить то, что в крови? Как если бы я хотел поменять свой цвет крови на другой - например, зелёный или синий, - рука Эдварда слегка сжимает его плечи, а Вульфрам слегка сощуривается. Его тело горит как при большой температуре, волнами обдавая собеседника. У животных ведь она выше, чем у людей. Его слова звучали правдиво, были похожи на реальность, но внутри что-то упорно отталкивали это все. Он не желал словно бы это принимать.
- Возможно лечение, возможно описание того, кто как с этим справлялся. Я не хочу идти в больницу, знаю, что мне там не помогут, да и так узнает об этом сестра. Туда мне нет дороги, - он был бы сейчас готов облизнуться, смотря не мигающим взглядом в глаза Нэша. Боялся ли тот? Он, действительно, не раздумывал над тем, так ли все нормально с ним, да и точно не знал, что найдёт в книге. Но а куда ещё он мог обратиться? Больше не к кому. Как таковых друзей у него не было. Тем более таким, которым он был бы способен выложить всю подноготную.
Он наклоняет голову к его руке, как зверь, ластится. Борджин прижимается, горячо дыша и тем самым обдавая его пальцы. - Я почти слышу, как шумит кровь, что бежит по твоим венам, - он утыкается в раскрытую ладонь лбом и ведёт кончиком носа по руке Нэша вдоль, по предплечью. Зверь хотел бы сомкнуть клыки, выпустив кровь и вкусив её сполна. Но Вульфрам себя ещё контролировал.
Он был подобно безумцу сейчас. Или наркоману, который требует дозы, чтобы стать нормальным. Дозой для него сейчас являлся сам Эдвард, на чью долю выпала эта участь.

+1

10

- С сестрой тебе очень повезло - Эдвард продолжает разглядывать Вульфрама. Ему нужна помощь, но тот ли человек Нэш, который в состоянии помочь? Между ними дружба и откровение, они давно уже нарушили личное пространство я но лишь потому что Вульфрам борется со своим отчаянием. Иного объяснения у него нет.- Ты должен быть для нее лучше, она это заслужила.
Мадлен он знал не так хорошо, как Вульфрама, да и не стремился к этому. Единственная женщина, которая его интересовала, ушла по делам и вернётся только болиде к ночи. Хрупкая, изящная она будоражила фантазию, Эдвард знает, что она принадлежит только ему. Одного этого достаточно,о чтобы отпускать ее одну. Тедд иногда ловит себя на мысли, что в его духе безумие - типа запереть ее в подвале и никому не показывать, но он верит ей, и потому она уходит всякий раз, чтобы вернуться.
- Есть много способов, отзывается Нэш. - Люди пытаются лечить все, чего боятся. Даже гомосексуализм.
Ты слышал о том, что магглов считали это болезнью. За то, что ты любишь не тех, тебя могли отправить в тюрьму, в клинику для душевнобольных, где с бедными людьми творили всякое. Твоя болезнь внутри тебя, Вульфрам, это выбор, который ты боишься сделать. 

Кажется, он выбор-то давно уже сделал. Лоснится к его руке, словно большой мартовский кот, но суть его волчья. Эдвард не спорит открывая ладонь ему навстречу. Он видит безумие и должен помочь с ним справится. Кто знает, возможно, потом, когда-нибудь безумным будет он, и тогда вмешательство Вульфрама спасет его жизнь. Второй рукой Нэш скользит по его волосам, он вслушивается в каждое слово мага, а пальцы перебирают жёсткие пряди, чтобы сомкнуться на затылке и заставить его смотреть прямо в глаза.
- Ты человек, Вульфрам. Люди не перегрызают друг другу глотки. Конечно, возможно, среди всего есть исключения,
но ты не такой. Ты вы не этого, ты человек,
- он стягивает волосы на затылке. Естественно, Эдвард боится. С человеческой ипостасью можно бороться: магия, драка, уговоры, что-то ещё. Животное понимает только силу или ласку. Эдвард не знает, что будет, если волчья натура возьмёт вверх над ним, что останется от Борджина и останется ли вообще что-то? - Перестань думать о том,
что было. Никто не достигает вершин, совершая только правильные поступки и получая первые места. Такая вершина ничего не значит. Если ты ошибался, делал выводы, падал, поднимался, ты можешь считать себя лучшим.

Все ещё сжимает его волосы в своей руке, Эдвард поддается вперед, прижимаясь своим лбом к его. Оправдывает ли его слова натура зверя, которую он впустил в себя, открыв уязвимую душу? Или безумие всегда было в нем, а теперь рвалось наружу, и так кстати, ее можно прикрыть неудачным обращением, сорвавшим все планы. Эдвард не обвиняет, он просто хочет помочь. Вряд ли он может дать больше, просто потому что в остальном не заинтересован. У дружбы есть границы, Эдвард это понимает, невольно выставляя их и перед Борджином.

+1

11

Ему повезло с сестрой? Он многих деталей не знал. Она была его даром и проклятием. Он хотел, чтобы она исчезла, и в то же время понимал, что это невозможно. Лучше, чем она заслужила. Какие нравоучения! Какие глупости! Раньше он так не говорил. Он так много для неё делал, что ещё и меняться было недопустимо в понимании Вульфрама. Она высасывала все его силы, может волк это чувствовал? От того и напал, пытаясь доказать ей, что он может быть самостоятельным, может тоже жить в одиночку. Может, но не хочет. Женщины жестокие существа. Соблазнив мужчину однажды, они уже не смогут его отпустить, потому что их внутреннее эго им не позволит. Так они и плетутся следом, надеясь на помилование.
Нэш был его священником, которому он исповедовался, перед которым умолял всем своим видом его простить за все те грехи, что он совершил не специально, не нарочно. Просто так случилось, обстоятельства были сильнее его во много раз, а он был слаб, что поддался их правилам игры. Его слова прорывались через плотную пелену, сквозь которую он видел все до сих пор сером оттеночном цвете. Звуки были объемные, подобно тому, как твоё собственное эхо долетает до твоих ушей.
Борджин вдыхает запах его запястья и почти успевает прикусить на нем нежную, незащищенную кожу, но Нэш берет над ним верх, пальцами сжимая волосы и оттягивая голову назад. Он закусывает свою нижнюю пухлую губу, прикрывая голубые глаза. Легкая боль пронзает его голосу и стекается в одно место. Он недоволен. Ему не разрешают, не позволяют, ещё и тыкают в то, что ему нельзя. Человек. Человек. Это пульсирует у него, как и зрачки, когда он приоткрывает веки. Глаза на человеческие уже мало походили. 
Он улыбается, но это больше похоже на оскал зверя, и шепчет. - Я чувствую твой страх, Эд. Ты подаёшь его мне на блюде, - голос хриплый, чуть свистящий. Он сам его не узнает. Он тяжело дышит, как после марафона по бегу. Сопротивляться не было смысла. Он смотрит глаза в глаза напротив. Нэш - это сгусток решительности и страха, вызова. И он принимает это, принимает себя и его слова. Он исповедовался. Его личный священник отпустил всё, помог ему стать собой снова.
Не двигаясь с места, Вульфрам мысленно все отпускает, разрешая волку взять власть над телом. Теперь Эдвард прижимается к шерстяному лбу, держа его за загривок. Он стоит в легкой стойке, чуть наклонившись. Его голубые уже таковыми не являются, к ним примешивается янтарь, но они остаются такими же прозрачными, чистыми. Его дыхание ещё тише, чем у человека и почти неуловимо. Его уши, как локаторы, направлены на хозяина магазина. Он целиком и полностью сосредоточен на нем. Борджин крепко держал вожжи, полностью контролируя зверя, и это его успокоило. Однако руку все-таки стоило с загривка отпустить. Волк, повернув голову, приоткрыл пасть и мягко провёл клыками по предплечью, но не смыкая челюстей, а после снова переводя взгляд на мужчину. Он молчит, потому что не может сказать. Его хвост слегка покачивается из стороны в сторону, что говорило о добром знаке. Но лучше. Без резких движений.
Время растягивается, не желая ускорять свой бег. Он слышит, как часы на первом этаже отсчитывают минуты, тихо поскрипывая. Он не знает, сколько он просто смотрит на него, удерживая зрительный контакт, после чего делает шаг вперёд, хоть казалось, там уже не было этого расстояния, и тычется мокрым носом тому в щеку, после чего облизывая его ухо. Он слышит стук, который учащается, от страха, но Борджин понимает, что это вполне себе естественная реакция на его действия. Он бы наверное тоже испугался, глядя на живого здоровенного волка в собственном магазине. Звучит, как безумие.

+1

12

Эдвард не знает, с чем связался, но отступать было некуда. Отступать было нельзя. Вольфрам доверился ему, теперь в его руках была истина, которую стоило принять. Слова Борджин заставляют губы Эдварда нервно дернуться. Он то ли пытается улыбнуться, то ли поджать губы и презрительно фыркнуть. В любом случае, он не успевает ничего предпринять. Метаморфоза происходит быстро, неожиданной, и только поэтому рука Нэша все еще покоится на загривке волка, чуть крупнее тех, что Эдвард видел в своей жизни. Нэш не знает, как себя вести, но чувствует, что волшебная палочка в руках придала бы уверенности.
Тем не менее, он действует медленно, интуитивно. Убирает руку с его загривка, не спускает взгляда, не отводит взгляда, смотрит, словно сквозь желтые глаза зверя пытается разглядеть душу Вульфрама. Ему чудится, что он видит что-то, удится, что там, на подкорках, он все контролирует, все понимает.
Прикосновение языка горячее, дыхание обжигающее, но удивительно, что страха нет. Страх его не мучает, что видимо, чувствует волк и не нападает.
- Это впечатляет, - тихо говорит Нэш. Это, действительно, впечатляет. Среди близких знакомых Эдварда анимагов не водилось, Вульфрам же при признался об этом только сейчас, и сейчас проявляет то, что пугает его - невозможность вернуться обратно. Кажется, об этом говорил Борджин перед тем, как продемонстрировать другу свои способности. - Хочешь причинить мне боль? Разумеется, ты можешь, но что будет потом?
Не так уж и смело, Эдвард протягивает ладонь и касается пасти волка, чуть сдвигая. Он не хочет контролировать этого волка, хочет, чтобы Вульфрам сам себя контролировал. Получив немного больше пространства, Эдвард подбирается, меняет позу, но не поднимается на ноги. Вполне вероятно, что уже можно было бежать и звать на помощь, но Эд продолжает верить Вульфраму даже, когда желтые глаза смотрят в его лицо, не выражая ничего, кроме животной власти. Иногда важно знать, что в тебя верят, что тебя принимают таким, какой ты есть. Вульфрам отказывает в этом свое сестре, но приходит к Эдварду для того, чтобы тот сделал свой выбор.
- Пора обратно, - его руки опущены, он просто смотрит на волка, не моргает, не выражает ничего. Чем меньше чувств и эмоций будет сейчас, тем лучше для них двоих, раз уж он решил принять исповедь, а Борджин решил исповедаться. Нэш идет до конца, откидывая сомнения и опасения. Это его выбор - выбор настоящего друга. Нэш верит, что у Борджина хватит сил, чтобы вернуться, верит, что вместе с волчьим сознанием, в голове волка находится сознание человека, и оно будет сильнее. Человек должен победить, человек всегда сильнее. Эдвард верит не столько в человека в целом, сколько именно в Борджина. Эта вера должна придать уверенности. Если нет, то у него мало шансов. Волшебная палочка так и осталась на выступе, на котором Нэш сидел в начале разговора, вряд ли он успеет дотянуться до нее до того, как волк совершит прыжок и разорвет его гортань.

+1

13

Страх смешивается с его запахом тела, пропитывает одежду и воздух. Он становится вокруг плотным, тяжёлым, что его можно ощутить, потрогать пальцами. От его слов тот дёргается, как от хлёсткой пощёчины, и Вульфрам не прячет улыбку на эти действия. Он смотрит на него, лукаво, позволяя дьяволятам плясать на дне животных зрачков. Они утягивают мужчину в свой танец, не желая, чтобы он отводил глаза в сторону или пытался отодвинуться, увеличив расстояние. Питаться страхом - это как питаться и обычной едой. Вульфраму это было необходимо, и его безумное состояние сводило с ума не только его самого, но и окружающих. Это было его козырем в рукаве, который он упорно держит у себя долгое время, чтобы во время большой игры его выкинуть, заставив всех разинуть рты. Эта самая власть пивала его, заставляла жить дальше. Чем он лучше наркомана? Разве что не колется, зато курит.
Страх сменяется удивлением и восхищением. Это была правильная реакция, поэтому волк это одобряет. Борджин это одобряет и не нападает. С животными так и нужно было. Они признают тебя своим, если ты встанешь как минимум с ними на одну ступень или ниже, но не выше. Пытаясь показать, где его место, можно пожалеть и потерять собственную жизнь. Ему ничего не стоит сделать рывок, прокусив артерию и забрызгав все книги кровью. Эстетично. Прямо садись и рисуй с натуры. Вульфрам закрывает и снова открывает глаза, словно усмехаясь над этой мыслью, что скользнула в голове, уже нарисовав один из итогов этой встречи. И этого он не боится. Не боится этих мыслей и себя.
Он слышит его слова, но не до конца понимает. Будучи в вольем обличии, все искажается. Он понимает интонацию. Такая же восхищенная, как и взгляд. Это было приятно, щекотало где-то внутри, подстёгивало. А кому не понравится такая реакция? Он сделал, смог и впечатлил. Слово боль, правда, донеслось отчётливо, и он клацнул зубами прямо перед его носом.
Он закрывает ему пасть, и волк громко фыркает, делая шаг назад. Естественно, подобное ему не понравилось. Он же не комнатная собачка и даже не просто собака. Он превосходил размерами даже волков, о чем тут вообще шла речь? Вульфрам внутри напрягся, натянув вожжи, но зверь не среагировал агрессивно, а спокойно снова посмотрел на мужчину. Его уши дернулись назад, улавливая звуки. Слышится колокольчик открывшейся двери и шаги. Волк напряжённо слушает, а затем отступает от Нэша, подходя к краю и просовывая морду между перил, чтобы взглянуть на незнакомца. Это был мужчина средних лет. Слюна не текла при виде и запахе. Он чувствовал себя уютно, и не собирался пока возвращаться в собственное тело. Сейчас он был полным. Видел и слышал, чуял и ощущал больше эмоций, чем когда он просто человек.
Он сталкивается взглядом с покупателем, но не двигается с места. Они оба замерли, буравя друг друга глазами. Один не двигается, потому что боится, а другой, купаясь в его страхе, не желает, чтобы тот сбегал, сверкая пятками. Борджин поднимает голову и переводит глаза на Нэша, выжидающе. Словно ждёт, когда тот обслужит мужчину и выпроводит его отсюда. Он спокоен, не агрессивен и даже вполне себе дружелюбно настроен. Превращаться в себя в присутствии постороненного он не собирался, поэтому, отойдя от перил, прошёл мимо Эдварда и пересек главную лестницу, уйдя на противоположную сторону. Его когти достаточно звонко постукивали по деревянному полу. У страха глаза велики. А он вполне себе мог сойти за огромную собаку переростка. Давай же, Нэш, придумай что-нибудь, упокой стук своего сердца и сердца мужчины, который все также, замерев, стоит внизу, надеясь, что ему просто показалось. Что это был не волк, не оборотень и что его жизни ничего не угрожает.

+1

14

- Не надо, - твердо произносит Эдвард, но не просит его, не приказывает, просто произносит вслух. Это их личное, незачем впутывать еще кого-то. Вульфрам удивляет его своим поведением. Нэш на подкорке думал о том, что контролировать себя в животном обличье трудно, почти невозможно, Борджин демонстрирует чудеса владения собой. Эдвард не пытается его похвалить или провести рукой между ушей. Он понимает, что это не прирученный волк, он такой же дикий, будто бы взращенный в лесу. - Не знаю, стоит ли кормить тебя сырым мясом. на мой взгляд, это будет неуместно.
Он говорит это, стоя на ступеньках. Эдвард подбирает палочку, не зная, кто пришел, а не для того, чтобы защититься. В данной ситуации, он скорее защищал бы волка. Гость оказывается напуганным, спрашивает, нормально ли это держать в своей лавке волка.
- Он очень любит читать, а так же следит за тем, чтобы книги покупали только те, кто может оценить написанное, - с улыбкой отзывается волшебник. С этой точки не видно, невозможно понять, настоящий ли волк в его лавке, анимаг или чего хуже оборотень. Кажется, последнее предположение мужчина шепчет, вызывает улыбку на губах Нэша. Стоит посоветовать ему книги об оборотнях, чтобы тот знал, когда и при какой фазе луны они обращаются, но покупатель ищет совсем другое. Тедд кивает, подбирает ему несколько книг, которые мужчина покупает сразу все, лишь убраться подальше от желтых глаз, вызывающих страх. Нэш провожает его взглядом, бросает галеоны в кассу, захлопывает ее и возвращается к Вульфраму. - Проверяешь свой лимит? Или хочешь знать степень своего терпения меня любимого? Давай, у меня есть еще виски, и я могу приготовить что-то для перекуса.
При всей браваде, Эдвард не готов повернуться спиной к волку. Он не боится, во всяком случае не в привычном понимании этого слова. Дикий зверь его восхищает своей силой и свой красотой. Не бояться ему дает осознание того, что на дне сознания все-таки остается Вульфрам. Если бы это был совсем дикий зверь, ему было бы страшнее, но тогда он мог пустить в ход силу, попытаться защититься и убить первым. Жаль только, что охотником он не был.
- Мне бы не хватило самообладания. Здесь, - он показал на свою голову. - Слишком много мыслей. Очень много. Не могу даже точно сказать, о чем я думаю прямо сейчас, череда мыслей, которые не останавливаются, то ярко горят в голове, то потухают,
уступая место другим. Впечатлен твоим самоконтролем, и это не просто слова.

Как вернуть ему прежнюю форму? В той книге, что он предложил Борджину до перевоплощения, наверняка есть что-то об этом, но Эдвард не хочет самостоятельно прерывать его обращение. Вульфрам должен сделать это сам. Все, что остается Эдварду - это ждать. Он ждет, сосредотачиваясь на волке, не бояться - это глупо. Отсутствие страха - это патология, а Нэш себя безумным никогда не считал. Бояться того, с чем не сможешь совладать, это нормально. Но страх этот можено подавить.

+1

15

Их личное. Он посвятил его в свою тайну, сделав её теперь на двоих. Заставил их стать ближе, чем они есть. Заставил исподволь теперь держать его секрет в себе, потому что если другие услышат об этом, все между ними обрушится. Вульфрам не сможет ему доверять, не сможет приходить к нему в лавку, не чувствуя в воздухе запах предательства и не вспоминая о том, что было. Гладить его было опасно для жизни, здесь Нэш молодец, что не поддался этому, ибо мог лишиться не только пальцев, но и руки. И снова вид кровавой пасти, что держит в своих зубах его кисть заставила его улыбнуться. Оскалиться, если быть точнее. Что-то в этом было, одновременно, и животное, и человечное. Это было весьма чудно все осознавать, да ещё и шутить с самим собой, будучи в таком нестандартном виде.
Он поднимается, берет палочку, но Вульфрам не напрягается. Просто стоит и смотрит ему вслед из-за стеллажей. От чего-то ему нравилось так делать. Он думал, что взгляд его хоть и был тяжёлым, но скорее весьма изучающим, как будто человека он видит впервые. Он вслушивается в слова, хоть и не понимает особо смысла.
Здесь рядом не было леса, природа не манила его к себе, возможно, ещё поэтому он мог держать себя в адекватном состоянии. Когда колокольчики известили об уходе волк вышел из "укрытия", снова пересек лестницу на то место, где они уселись с самого начала. Он вопрошал его вернуться. Была понятна эта интонация, поэтому Вульфрам не заставил себя ждать. Вернуться оказалось проще, чем он думал. Его одежда вернулась вместе с ним, хоть и была изрядна помята, а кое-где не хватало пуговиц рубашки. Видно они отлетели, когда он возвращался и прокатились по полу, прячась где-то в стеллажах. Это была не велика потеря. Все прошло гладко, хотя он и не надеялся.
Мужчина остался стоять на четвереньках, выдыхая в пол и пытаясь восстановить дыхание. Его глаза были закрыты, но он уже прекрасно понимал, что смог вернуться в самого себя. Ему было уже не так жарко. Звуки словно кто-то сделал тише, повернув кнопку. Он тряхнул головой, а затем отклонился назад, усаживаясь на согнутые колени. Вульфрам запустил пальцы в волосы, которые потеряли свой лоск и блеск ещё тогда, когда Эдвард их обхватил, сжимая и подчиняя себе. Он укладывает их назад, хоть они и все равно чуть скатываются и нависают над глазами. Он сглатывает, поворачивая голову и встречаясь с глазами друга, который стоит, от того ему пришлось даже чуть запрокинуть её. Он не знал, что сказать и как все это обьяснить. То, что он заставил его испытывать не передать словами. Он как будто бросил его в воду, зная, что тот плавать вовсе не умеет. - Когда становишься волком, все чувства оголяются. Остаются только инстинкты, так что думать нет ни времени, ни сил, ни желания. Ты либо подчиняешь это себе, либо отдаёшься.
Это он сейчас впечатлён самоконтролем, а чтобы было, если Вульфрам оттяпал бы ему пару пальцев? Как бы он заговорил тогда? Выбил бы из него обещание больше сюда не приходить и лучше бы он оставил его в покое? Но этого не случилось, чему Борджин был рад, пусть и не особо это показывал. Холодность и закрытость вновь вернулись на свои законные места. Нервозность покинула его, также как и шерсть, и клыки, и когти несколько мгновений назад. Он получил свою дозу и успокоился до следующего раза, когда внутри него запылает и заиграет все новыми красками, зажигая костёр и подбрасывая туда поленьев. - Врач из меня вышел бы никудышный. При запахе чужой крови вообще трудно, даже если недавно я поел. Уже проверял на себе, когда был у сестры на работе. Как только она с этим справляется, я не знаю. Может, дело именно во внутренних ипостасях? Хотя не сказал бы, что лисы такие уж спокойные и не опасные животные, - его пальцы снова как ни в чем не бывало выуживают сигарету из помятой пачки, предварительно перед этим окутывая себя заклинаниями.

+1

16

Он обращается в человека, становится снова Вульфрамом Борджином, который пришел, чтобы поговорить. Улыбка, наконец, появляется на его губах.
- Мне не знакомо это, и я не могу рассуждать об этом, словно переживал когда-то нечто подобное. Кажется, что я, конечно, восхищен тем, что увидел. Как когда-то мальчишкой я был восхищен демонстрацией своих способностей Минервой МакГонагалл. Ты не хочешь написать ей? Она могла бы тебе помочь, уверен, что не отказала бы, - это просто предположение. Не руководство к действиям, просто размышление вслух. Судя по взгляду Вульфрама, он был удивлен тем, как легко смог вернуться в человеческий облик, учитывая, что говорил о проблемах в прошлый раз. - Может быть, дело в практике? Возможно, чем чаще ты это делаешь, тем лучше становится контроль? А может быть, в самообладании. Черт его знает.
Тедд наполняет два стакана виски, один оставляет для Борджина, второй опустошает почти на половину. Последствия иного поведения Вульфрама могли для него плохо кончиться. Но если бы да кабы, как говорится. Нэш задумчиво крутит в своих руках стаканю
- Что ты думаешь о предназначении? Кто знает возможно, судьбой ей предназначено быть целителем, лечить не столько душевные раны, сколько физические недомогания. В школьные годы я никак не мог определиться, чем буду заниматься. Мне хотелось стать аврором, но я понимал, что мало понимаю в этом, я бы мог пойти в целители, но для меня это абсолютные дебри. Я перебирал и перебирал в голове возможные варианты, и если бы не беда, которая свалилась на мою мать, то не знаю, кем бы стал и что бы делал.
А так, этот магазин достался мне, и я знаю в нем все. Думаю, лучшего я представить для себя не могу. Может быть, это тоже твое предназначение?
- вслух рассуждает Эдвард, потягивая виски уже с наслаждением, а не с целью снять нервозность и забить страх. - Животная сущность - не познанное. Можем часами говорить об этом и не придем к одному мнению. Порой анимагов сравнивают с оборотнями. Это же тоже, не только волк. В Америке можно встретить оборотней-койотов, оборотней-лис. Кажется, я где-то слышал еще об оборотнях травоядных. Надо поискать в древних фолиантах, но не суть. Важно то, что они не могут себя контролировать, животная часть намного сильнее, вовремя фазы луны она полностью поглощает человека, лишая его последней человечности, обрекая на то, что он становится зверем. Не знаю, что может чувствовать человек, который обращается в божью коровку или в жука, а ведь такие есть. в первых книгах, которые я читал об анимагии, говорилось, что анимагическая фора - это отражение сущности, нутра человека. Может быть, он были правы. Трус никогда не станет волком, у него больше шансов стать крысой.
Тедд смотрит на Вульфрама, который уже полностью оправился от происходящего, ухмыляется, поднимает волшебную палочку и приводит его в надлежащий вид. Именно так. Таким, какой он пришел к нему. Эд вдыхает воздух через нос и довольный собой снова улыбается.
- Приводи ее однажды, - он говорит о сестре, но не обязывает Вульфрама к этому.

+1

17

Улыбкой он отвечает на улыбку. Облегчённой и расслабленной. Не алкоголь делал его собой, а анимагическая ипостась, после которой он чувствовал себя одновременно и уставшим, и успокоившимся. Словно он сделал так много, что теперь заслуживает долгожданный отдых. Мышцы слегка потрясывало в остатках лихорадки, как при температуре, которая уже покинула его тело. Это была приятная дрожь и на виски, что ему протянули, он благодарно кивнул, сразу опустошая его. Ему было чертовски приятно. Да он был счастлив, что все сложилось именно так! При упоминании Минервы. Он заулыбался. - Не думаю, что её надо беспокоить по этому поводу. Отец со мной занимался многие годы, так что скорее всего мне придётся ему обо всем рассказать, если подобное ещё раз случится, - его эта новость не пугала уже. Он спокойно бы прямо сейчас подошел к нему и выложил все и вся. О пройденном и закрытом прошлом говорить проще, чем когда оно беспокоит, оставляя за собой болезненный шлейф и ворох незакрытых дверей, который периодически заставляют тебя обернуться, чтобы посмотреть, что ты там оставил. Теперь же, он мог вспомнить то, что случилось два дня назад, огорчиться, но успеть прикрыть это воспоминаниями сегодняшнего дня, когда у него все случилось. Карта била карту, и он вновь был свободен от самого себя. Вновь может посвящать вечера себе, бегая наперегонки с ветром. Вновь может гулять ночами в одиночку, наслаждаясь запахами леса и шумом веток, которые колыхаются над головой. Вновь может не бояться стать волком, а затем вернуться обратно тогда, когда ему захочется. И может эта встреча не была столь идеальна и мало походила на ту, которую он прокручивал у себя в голове. Но как сложилось вышло ещё лучше, чем он предполагал. Вульфрам надеялся, что друг сможет спать спокойно, не просыпаясь по ночам и не вздрагивая от шорохов в ночи.
Он уже намного спокойнее реагирует на мужчину, а сердце и его стук уже не так сильно волнуют его. - Твое место там, где ты сейчас есть, как и моё. Жизнь всё расставляет на свои места, даже если ты пытаешься этому противиться, - кривая усмешка, после которой он, обхватив большим и указательным пальцем сигарету, затягивается, щурясь на один глаз.
Эдвард заботливо приводит его в порядок лёгким взмахом палочки, как будто старший брат заботится о младшем. Привести Мадлен сюда, это значит заставить его почувствовать их двусмысленную связь. Для этого друга надо было подготовить, а пока он не знал, как это сделать. Хватит с него этой их истории.
Он докуривает, тушит сигарету и встает со своего места. - Книгу верну тебе через месяц, обещаю. Забирать и покупать у тебя подобные издания считаю сущим кощунством. Такое должно храниться у тебя, в твоих заботливых руках, - мужчина зажимает её в подмышке, подмигивая Эдварду. - До встречи, - на этом он спускается по ступенькам, останавливаясь уже в самом низу. - Спасибо, - добавляет Вульфрам уже погодя, после чего слышатся звук открывшейся двери и колокольчики, которые некогда известили о его приходе.

+1


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [15.09.1997] Что вам известно об анимагах?