Коридор – Crabbe&Goyle [26.09]
Лестница – I. Stretton [27.09]
Зал – Dobby [26.09]
Гринготтс – H. Potter [27.09]
281 279 273 156
- Ты…мне…омерзительна… - каждое слово словно удар, медленно и точно, с безошибочной расстановкой и интонацией. Гилберт не сводит с нее взгляда, впиваясь взглядом в глаза, которые все больше отображают Эмбер, - но я рад, что ты зашла. читать дальше
в игре апрель - май 1998

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [08.03.1998] А я вернусь к тебе сказать - ты предо мной изрядно грешен


[08.03.1998] А я вернусь к тебе сказать - ты предо мной изрядно грешен

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

А я вернусь к тебе сказать - ты предо мной изрядно грешен
https://78.media.tumblr.com/19cc826061598c8a14a38717dd4e3299/tumblr_oln6niNekq1s1bwvio3_400.gif

› Участники: Augusta Longbottom, Aberforth Dumbledore.
› Место: кабак "Кабанья Голова".

› Время: поздний вечер.
› Погода: не важно.

Вопреки всем предупреждениям Аберфорта, Августа все же спускается в подвал.

+2

2

Аберфорту непривычно жить с кем-то, делить свой быт, свое время, как-то вообще встречаться за завтраком и ужином, разговаривать, чем-то делиться и что-то обсуждать. И уж тем более, от себя он подобного не ожидал! То, чего можно было ожидать от Августы Лонгботтом, он уже разобрался еще при их первом знакомстве в притоне, который, благодаря их усилиям, в тот же вечер сгорел дотла. Эта история не получила широкую огласку, а их имена не фигурировали, но оба прекрасно помнили все обстоятельства и знали, как и что было на самом деле.
Тем не менее, как-то все складывалось само собой, и на верхнем этаже уж точно стало чище, а комната стала выглядеть какой-то обжитой, а не каким-то складом, посреди которого явно случайно затесалась кровать. Терминатор ходил чистый, вычесанный и лоснящийся, и даже Берт сподобился побриться худо-бедно, да сменить рубаху, одев вполне себе приличную, а не серо-болотного непонятного цвета с еще более непонятной датой последней стирки. После первого же ужина от Августы, кстати, Терминатор еще больше к ней проникся: хозяин явно так готовить не умел и не баловал разносолами. Аберфорт тоже проникся, решив, что складывается все довольно неплохо. Непривычно все еще, но уже неплохо, и под его присмотром Августа уж точно была в безопасности.
Да, и в "Кабанью Голову" заходили егеря, парочка оборотней мелькала у окон, но никто не смел переступить черту, никто не открывал дверь с ноги, а угрозы застревали в горле, когда Берт демонстративно клал на барную стойку дробовик, добавляя, что пули у него - серебряные - на всякий случай, так сказать. Только все равно ситуация складывается напряженная, и уже непонятно, что будет дальше, и вся эта безопасность - относительная. Поэтому Аберфорт раздобыл для Августы портал, наказав всегда его держать при себе и, если что, немедленно уносить ноги. Конечно же она с ним спорила! Она вообще всегда спорила, имела свое мнение, была боевой и обладала тяжелым ударом, но это Берт запомнил со времен их знакомства и было приятно, что за все эти годы она не изменилась.
Но только сегодня - день особенный, и Аберфорт об этом помнит, не забывает, с утра открывает глаза и долго лежит, смотря в потолок. Время - не лечит и не притупляет боль, оставляя все такие же открытые раны, и образы из памяти не стираются. Возможно, что становятся чуть тускнее, но они замещаются иным: ассоциациями, моментами, запахами из прошлого, как аромат любимых цветов младшей сестры или духи матери. Аберфорт поднимается с постели, стараясь не разбудить Августу, и идет умываться, смотря на свое отражение, вспоминая себя прежнего, хмурясь и отворачиваясь от зеркала. Он пропускает первый стакан прямо с утра, и даже Терминатор, чувствующий настроение хозяина, старается без нужды не блеять. Берт не спорит с Августой, сразу же соглашаясь с ее желанием поменять шторы и чего-то там еще переделать: какие мелочи, право слово - есть вещи посерьезнее, а оно того явно не стоит.
Аберфорт старается себя контролировать, хотя все валится из рук. Он закрывает сегодня кабак пораньше, хотя кто-то еще пытается пройти и натыкается на хмурое лицо хозяина. Сейчас с ним было лучше не спорить: глаза смотрят со злостью, яростью, но эта ярость - не на незадачливого посетителя. Эта ярость и злость - на самого себя, и это тоже его груз и крест. Обычно, после закрытия, он идет к Августе, говоря, что можно спускаться, но сегодня - не тот день, и Берт, подхватив бутылку огневиски, которую он начинает опустошать прямо из горла, спускается в подвал, зажигает свечи и смотрит на портрет. Ариана на нем - прямо, как живая, и он невольно протягивает к ней руку, не касаясь холста, чтобы не спугнуть для себя эту иллюзию. Она улыбается ему, даже смеется, и он невольно улыбается в ответ. Им никогда не нужны были слова, чтобы понимать друг друга, и он всегда знал, как успокоить сестру, как заставить ее снова улыбаться и развеселить. Особенная связь, которая прервалась с одной зеленой вспышкой заклинания. Аберфорт шумно сглатывает и снова пьет, а Ариана с портрета смотрит на него непонимающе, с беспокойством, протягивая к нему руку. Берт протягивает руку в ответ, делает шаг вперед, и пальцы замирают почти что у холста.
- Прости меня...

+1

3

Прошла неделя. Целая неделя, и этого оказалась мало, чтобы женщина перестала вздрагивать от резких голосов и хлопков двери. Ей казалось, что авроры придут за ней, тогда даже дробовик Аберфорта не поможет. Августа уже сейчас понимала, что если подобный сценарий будет разыгран, она пойдет с аврорами по доброй воле, желая сохранить жизнь Берту и Терминатору, разумеется. Но авроры не приходили.
Женщина позволила себе провести уборку на втором этаже, привести в порядок уже общую спальню. В другую комнату Августа его не отпустила, сначала сославшись на страх, а потом сказав откровенно, что хочет жить с ним. С Аберфортом надёжно и спокойно. С Аберфортом правильно.
Целыми днями он работает в пабе, крутится, как волчок, а она сидит в спальне, подальше от окна, занятая когда чем. В этот день она читала книгу, которую нашла пару дней назад забытой на одном из столиков. Публика в пабе была не читающая, уже позже Августа поняла, что была оставлена провокация для Аберфорта, но тот либо не заметил, либо не среагировал. А Лонгботтом делать было нечего, поэтому книгу об Альбусе он прочитала.
Стоит отметить, что Августа намного спокойнее отнеслась к тому, что там написано, нежели если бы это читала Минерва. У Августы не было влюбленности в Дамблдора. Точнее была, да не в того. Конечно, верить перу Риты Скиттер было делом рискованным, но Августа привыкла рисковать. Она ждала Берта после закрытия, чтобы поговорить с ним и извиниться за все случайные слова, которые, как стало понятно, задевали его. Но полночь близилась, а Берта все не было. Тогда ей ничего не осталось, как рискнуть.
Августа собралась с мыслями и отправилась искать Берта. Козел на первом этаже даже рогом не повел. Не учуял в ее руках ничего вкусного, а потому решил, что она сейчас не стоила его внимания. Тем временем Лонгботтом не нашла Берта ни в общем зале, ни в подсобном помещении, ни на кухне. Она была напугана внезапным отсутствием своего защитника и возлюбленного. Она-то и подумать не могла, что его внезапное исчезновение так сильно напугает ее. Не думала и не хотела думать о том, что с ним что-то случилось. Одна дверь маячила вниз по лестнице. Терминатор предупредительно мекнул. Но женщина его не услышала. Она осторожно спускалась по ступеням к подвалу, отворила дверь, но входить полностью не решилась. Августа мялась на пороге, опасаясь реакции Аберфорта. Она вторглась на чужую территорию, заняла чужое пространство, да ещё нарушила слово, данное ему не спускаться в подвал.
Лонгботтом видела движение в подвале, знала, что Аберфорт там, но с кем он говорил? Ведьма не знала о нем ровным счётом ничего больше того, что он желал рассказать ей.
- Берт, - тихо позвала его Августа, стоя на пороге, даже толком не открывается полностью дверь. Это его территория, только ему решать, когда он будет готов пустить ее туда. Но ей бы хотелось получить возможность доказать ему, что ей можно доверять, что ей можно довериться - она поймет, она поверит.

+1

4

Огневиски не обжигает горло и не приносит облегчение, и свое спасение на дне бутылке Аберфорт уже давно не находит. Но он иногда пьет, чтобы притупить чувства, затуманить мысли, чтобы отключиться от всего и ото всех, чтобы перестать ощущать и забыться. Сегодня у него - особенная дата, и от такого прямо с утра у него все валится из рук, и не хочет он ничего делать, хоть и старается как-то еще по утру поддерживать беседу с Августой. Только потом он уже волком смотрит на посетителей, мечтая побыстрее закрыть кабак, закрывая его раньше, взяв бутылку и спускаясь в подвал.
Ариана улыбается все также тепло, смотрит на него, как и прежде, и у него сжимается сердце каждый раз, когда он видит ее взгляд. Однажды он даже чуть не подрался с Альбусом, требуя у того маховик времени, чтобы успеть и защитить Ариану, чтобы спасти всю их семью. Разумеется, Альбус не дал ему такой возможности, попытался прочитать длинную лекцию и получил таки в морду без свидетелей. Но тогда это был реальный шанс для них, и все бы наверняка сложилось по-другому! Берт тяжело вздыхает, прикладываясь к бутылке и теряя счет времени, забывая здесь обо всем и не сводя взгляда с портрета, где Ариана - прямо как живая! И он одновременно и хочет ее коснуться, и боится, что это видение исчезнет, и хочет обмануться, будто она снова стоит рядом с ним.
- Берт, - он вскидывает голову, слыша этот тихий зов, уставившись на портрет во все глаза. Но не может же полотно разговаривать, да и Ариана при жизни молчала больше. Ему показалось или...? Это ведь именно Ариана придумала его так называть, так как слишком длинное "Аберфорт" ей произнести было тяжело. Тогда появилось это "Берт", к которому он и сам так прикипел и частенько представлялся именно так.
- Я знаю, что ты бы меня простила первого. Меня и их. Ты всегда была доброй, - он снова пьет, сжимая бутылку в руке, смотря на сестру и все также не рискуя к нему прикоснуться. - Но мы не заслужили: ни я, ни они. Впрочем, их это вряд ли волновало... - Аберфорт никогда не идеализировал образ старшего брата и понимал, каким редкостным засранцем был Альбус на самом деле! Про его дружка Геллерта и говорить не приходилось: еще один ублюдок! Хотя и сам Берт - не лучше, но у него хотя бы еще осталась совесть - в отличие от той знаменательной парочки! - Трое убийц... - Аберфорт мрачнеет, а потом с непониманием смотрит на сестру. Ариана неловко улыбается и заинтересованно поглядывает куда-то поверх его головы, что он тут же оборачивается: на лестнице стоит Августа, взирая на эту картину, рискнув все же нарушить его запрет и спуститься в подвал, с не меньшим любопытством, чем Ариана, она разглядывает здесь все, а особое внимание уделяет портрету девочки и Аберфорту с бутылкой огневиски.
- Августа, какого...? - Берт вовремя прикусывает язык, памятуя, что при младшей сестре он никогда не сквернословил, старался вести себя хорошо и вообще не показывать дурной пример. Вроде того, который он сейчас ей демонстрирует, стоя с бутылкой огневиски, уже пошатываясь от количества выпитого. - Чего-то случилось? - чуть позже пришло осознание, что, раз уж Августа ранее не спускалась в подвал и держала слово, то и сейчас она сюда пришла не из пустого любопытства. Или и ей подобное не чуждо тоже?

+1

5

Августа стояла на пороге входа в подвальную комнату и не решалась переступить порожек. Она дала ему слово, что не будет спускаться сюда, пока она сам того не захочет, но влекомая страхом, что с ним что-то случилось, Августа очутилась возле дверей. Ей было страшно, но не было любопытства, которое присуще многим женщинам, она просто остро нуждалась в Аберфорте, подарившем ей надежду. Без него ее жизнь закончится. Сейчас ведьма понимала, что только благодаря ему продолжает дышать, не пригнулась к земле под гнетом страха за свою жизнь. Он показал ей, что можно бороться.
- Нет, ничего не случилось. Ты не поднялся наверх, и это меня напугало. Ты всегда поднимался ко мне, - он не распахивает дверь, стоит на пороге и ждет его реакции. Она, как маленькая девочка, которая боится прогневать родителей, если ослушается их. Мнение Аберфорта ей было важным всегда с первой их встречи, в последствие, это только укрепилось. Августа всегда была главой в доме, в семье. Придя к Аберфорту она приняла роль покорной женщины рядом, отведя руководящую должность ему. Именно Берт был мужчиной в их маленьком мире, именно он принимал решения, а она, как верная и любящая женщина, следовала за ним. Августа осознала, что была готова последовать за ним хоть на край света.
Аберфорт был совсем не похож на Реджинальда. В нем была сила, стержень, которого у ее погибшего мужа не была. В остальном Реджи был неплохим человеком, она даже его любила, как он любил ее. Про любовь Аберфорт никогда не говорил, да и она толком не признавалась ему в своих чувствах. Но поведение их обоих говорило за них, говорило больше.
- Прости, если потревожила тебя. Я просто хотела убедиться, что с тобой все порядке, - Августа опустила взгляд, разглядывала пол подвальной комнаты, который был доступен ее взору. Аберфорта она не видела, только слышала, не рискуя переступать невидимую черту доверия. Этот шаг мог все разрушить. Хотя кто-то мог и возразить, что ничего и нет. Он просто дал ей крышу над головой, беглянке, которая отправила в Мунго главу Аврората. - Ужин готов, если ты голоден. Могу оставить на кухне, могу принести сюда.
Кажется, Берт был не в настроении сегодня подниматься, и женщина, наступив на собственную гордость, была готова сегодня коротать вечер в одиночестве, лишь бы Берту было комфортно. Удивительно, как легко ей удалось измениться и подавить свой нрав. Не это ли сила любви? Жаль, что столкнулись они с этим чувством так поздно. С другой стороны, не одной коротать оставшиеся дни, а идти по жизненному пути не просто с кем-то, а с тем, кто был дорог. Дорог ей был только Аберфорт. Она, впервые, нашла человека, с которым хотела остаться. Была ли она такой же для него? Лонгботтом не знала, не собиралась торопить его с принятием решения, наслаждаясь каждым мгновение настоящего. Это все, что ей оставалось, на большее она не надеялась.

+1

6

Аберфорт, к своему стыду, совершенно забыл про Августу: он не отрывал взгляда от портрета сестры, то и дело прикладываясь к бутылке. Раньше было даже проще: он ненавидел Альбуса, и старший брат тащил эту ношу с ним на пару. Но теперь Альбуса не было, и Берт остался один со своим грузом из прошлого, о котором никогда не забывал. Он знал, что Ариана его не винила - кого угодно, но только не его, и от того было еще горше, тяжелее, больнее. Но череда его самокопаний была прервана Августой, которая обязалась не спускаться в подвал, которая все еще мялась на пороге и ее взволнованный голос совершенно не походил на ту боевую миссис Лонгботтом, которую знал Берт, к которой он уже успел привыкнуть.
- Не поднялся? А, ну да, - Аберфорт кивает головой, словно Августа сейчас могла его видеть, и снова прикладывается к бутылке. Ариана вопросительно смотрит на старшего брата, прислушивается к голосу и едва заметно улыбается. Берт лишь отрицательно мотает головой: совершенно не то сестра тут подумала! Хотя, кажется, она все понимала всегда быстрее и лучше него. Он делает шаг в сторону, не совсем уверенно стоя на ногах, снеся поднос с парой стаканов, который уже летит на пол, и стаканы разбиваются с характерным звоном, а лязг металлического подноса об пол и вовсе раскатом проносится по подвалу. Аберфорт тихо ругается, пытаясь соображать, чего и как тут ему надо убирать, взявшись за волшебную палочку, но лишь разметав осколки по полу и того больше. Сейчас, когда он пьян, и море снова ему по колено, его вполне может потянуть на подвиги, и будет очень некстати, если кто-то из егерей заглянет в "Кабанью Голову" именно сейчас: мало уж точно никому не покажется!
- Ужин? Нет, я, наверное, есть не стану, - про еду за сегодня он даже и не подумал, словно забыв обо всем этом. Мысли то и дело возвращались к Ариане, и он еле дождался, когда наступит вечер, закрыл заведение пораньше и наконец спустился в подвал. Легче не стало, но зато грустная улыбка то и дело появлялась на его губах, когда он смотрел на сестру, для которой он был всем и для которой так мало успел сделать. - Кажется, там должно было остаться огневиски... ты не могла принести... - по-хорошему, пить уже стоило заканчивать, но Берт о подобном даже не задумался - ровно как уже не спешил прибираться, чтобы убрать осколки.
Ариана смотрит на него с укором, но Аберфорт все равно упрямо сжимает бутылку огневиски в руке. Еще наверху волнуется Августа, и от того он себя чувствует последней скотиной, которой, наверное, и являлся.
- Выпьешь со мной? - это - почти что приглашение, которое он озвучивает, как умеет. - Только я стаканы расколотил... надо склеить, - он неловко пожимает плечами, усаживаясь на стул и тяжело вздыхая. Ариана смотрит с интересом на ту леди, которая спускается вниз по лестнице. Раньше старший брат к ней леди не водил, да и они как-то у него совершенно не водились сами по себе. А здесь вон была, и он даже ей позволил сюда зайти.
Девочка на картине сжимала в руках небольшого тряпичного медвежонка и с интересом взирала на миссис Лонгботтом, а потом перевела взгляд на Аберфорта, что последний тут же поднял голову.
- Что? - спросил он у портрета, но в ответ не прозвучала ни слова, а лишь едва уловимое движение головой и глазами. - Да, она красивая, - тут Берт с сестрой был согласен на все сто, прекрасно ее понимая и без лишних слов.

+1

7

Она до сих пор была в смущении и не знала, что делать. С трудом добившись его расположения, ведьма могла с легкостью все потерять. Она пока не паниковала, хотя сердце уже билось где-то в глотке, норовя выпрыгнуть под ноги мадам Лонгботтом.
Первая ее мысль была о том, что у Берта в подвале кто-то есть. Это предположение задело Августу. Ей вдруг стало обидно. Но Аберфорт говорил, и как не прислушивалась волшебница, не было слышно других голосов. Это дало ей возможность успокоиться и поверить в то, что Аберфорт не из тех, кто крутит отношения сразу с двумя женщинами. По правде сказать, Дамблдор-младший вообще мало походил на человека, который крутит отношения с кем бы то ни было.
- Держу пари, у тебя с утра маковой росинки во рту не было, - запричитала было Августа, но вовремя себя одернула. Аберфорт просил выпить и предлагал выпить с ним. Лонгботтом молча приподняла юбки длинного платья и поспешила на кухню, а потом и в бар, где оставалось неучтенное огневиски. У подвала она снова затормозила, но в конце концов, он сам ее позвал.
В подвальной комнате никого не было, что удивило и обескуражило волшебницу. Только портрет, на котором была изображена красивая девочка, но сколько ей лет так с ходу не определишь. Августа немного замешкалась в дверях, водрузила поднос с бутербродами и бутылкой на стол. - Ты должен поесть.
Настаивала волшебница, пока возвращала стаканам прежний вид. Все это время она украдкой поглядывала на девочку, а та с любопытством смотрела на нее, отчего-то кивая всякий раз, когда Августа пыталась заставить Аберфорта поесть.
- Прости, я, правда, волновалась. Не знала, где ты, потом услышала твой голос, подумала, что-то случилось, и потому пришла, - она виновато опустила голову и призналась ему в этом. Она волновалась за него и тревожилась за его отсутствие. - Это Ариана?
От нечего делать она прочитала книгу, выпущенную про Альбуса Дамблдора. Книга, которая открывала глаза на его деятельность. Она не Минерва, она не стала бы с пеной у рта доказывать свою правоту и пытаться заставить людей снова верить в святость и непогрешимость Альбуса Дамблдора.
- Красивая, и такая юная. Вы с ней очень похожи, - сколько ей было, когда случилась трагедия? Сколько Августа не была рядом с Альбусом, сколько не была в его доме или в его кабинете, она нигде не видела портрета или колдографии Арианы, будто ее никогда не существовало. А у Аберфорта почти алтарь. Как часто он бывал здесь? Как долго приходил сюда? - За что пьем?
Она разлилась виски по стаканам и ждала его команды. Она вторглась в его жизнь, ворвалась в подвал, куда он просил ее не соваться. Августа была готова к тому, что Аберфорт отправит ее наверх и скажет не спускаться, но вместо этого, он позвал ее к себе, словно хотел впустить ее ближе. Сама Лонгботтом не знала, что сказать, да и стоило ли что-то говорить в этом случае? Просто быть рядом и молча поддерживать одним взглядом. Пожалуй, это единственное, что могла сделать ведьма, не разрушив при этом то хрупкое, что между ними было.

+1

8

Аберфорт никого не пускал в свой подвал и, наверное, стоил бы насмерть, если бы егеря пришли в его кабак и вознамерились бы спуститься сюда. Это то, что он не показывал другим, держал закрытым - лишь для себя. Даже Альбуса он сюда никогда не приглашал. Впрочем, сам Альбус редко говорил о прошлом, явно не вспоминая - ему так было легче жить. Только Берт вот не забывал - ровно как и не смог простить себя.
Августа была первой, кого он сюда допустил, кому позволил спуститься и увидеть Ариану. Сестра смотрит с интересом: она еще никогда не сталкивалась с окружением брата, а сам он никогда не говорил о том, что кого-то нашел, что с кем-то там встречается или же ему кто-то интересен. Да, он делился с ней своими новостями, но никогда чем-то подобным, и ей любопытно. Ариана с портрета застенчиво улыбается, но взгляды бросает - то на Августу, то на Аберфорта. Берт неопределенно пожимает плечами: ему и самому непонятно, как это все у них так получилось, но получилось же и есть!
- Я не хочу есть, - он отрицательно мотает головой, видя, что Августа принесла не только бутылку. Как-то в вопросе его кормления и прекращения напиваться Августа и Ариана слишком уж быстро и молчаливо нашли общий язык! - Да, это - Ариана, - и сестра с портрета улыбается, и Аберфорт улыбается в ответ, но только грустно, с долей горечи, прекрасно видя и холст, и раму, понимая, что все это - ненастоящее. И он ненавидит такое понимание и эти моменты. А Августа уже разливает огневиски, и он первым берет свой стакан. - Давай просто выпьем, - свою порцию он пьет одним глотком, до дна, шумно выдыхая после этого и уставившись в пол.
Несколько минут проходят в напряженном молчании, и даже Ариана уже заметила его состояние: на ее лице появляется волнение, и она протягивает к нему руку, но никак не может коснуться. Хорошо еще, что Аберфорт этого не заметил - такое тоже слишком больно, и у него каждый раз делается такое лицо, как будто его ножом режут по-живому, а то и еще хуже.
- Красивая, да? - Берт наконец прерывает молчание, кивая на портрет сестры, и Ариана смущенно улыбается, но явно довольна комплиментом брата. - Она всегда была такой доброй, искренней, понимающей, такой хрупкой и ранимой, - говорить о сестре было больно, да и не говорил он о ней вслух - слишком давно не говорил, что уже даже и не помнил, когда это было в последний раз. - И ей слишком много пришлось пережить - слишком тяжелые испытания, - голос становится все тише, а рука сжимает стакан так, что он готов пойти трещинами и разлететься в его руке на осколки. в конце концов, он надеялся, что Ариана обрела покой, что в ее той, иной, жизни снова были любящие ее родители, что она была там счастлива, если "тот свет" вообще существовал. Ему проще было так думать - проще, но ни капли не легче: он-то остался здесь, он жил дальше, и он все помнил - до мельчайших деталей.
- Мы все старались ее защитить, но ни у кого не выходило. Даже у меня, - признание собственной вины - это было тяжело, но Аберфорт все понимал слишком хорошо и не прятал голову в песок, как делал это Альбус, старательно пытаясь откреститься от своего темного прошлого, которое могло бы существенно подпортить его образ героя. - Теперь двое из ее убийц мертвы. Остался третий...

+1

9

С Аберфортом иногда было хуже, чем с ребенком, вбившем себе в голову то, что он чего-то делать не хочет, а его заставляют. Ведьма не разделяла такого поведения, более того, в ней сразу включался комплекс мамочки. Берт ей нравился, но позволить ему убивать свое здоровье, напиваясь, Августа позволить не могла, в чем нашла немую поддержку в портрете Арианы.
- Ты должен поесть, - настаивала ведьма, но без особого энтузиазма, зная, что переубедить упертого Дамблдора почти невозможно. Он вбил себе в голову, что не хочет или не должен, возможно, подобным образом наказывал себя, а ей оставалось только смотреть на него и принимать все, как есть. - Ну, если не хочешь, то не надо, конечно. кто я такая, чтобы тебя заставлять. Только вот готовила я для тебя. Мне много самой не надо.
Без упрека проговорила женщина, наблюдая за Бертом. Они пьют молча, словно поминают кого-то. В голове у Августы много вопросов, но она их не задает. С Дамблдором, как на минном поле, никогда не знаешь, где подорвешься. Потерять Аберфорта он боялась больше, чем удовлетворить свое любопытство.
- Очень красивая, - согласилась Лонгботтом, отставляя пустой стакан. Разговор не очень-то клеился. Аберфорт был в собственных мыслях, как оказалось, где не было места для Августы. Он то и дело бросал взгляды на портрет. - Берт, милый, поговори со мной. Держать все в себе нельзя. Я поддержу тебя.
То, что говорил волшебник дальше, заставило ее поджать губы. Она непонимающе помотала головой, а потом положила ладонь на его руку.
- Не буду врать, что понимаю тебя. Отнюдь, вообще не могу сообразить, что ты имеешь ввиду. Девочку убили? Знаешь, кто-то оставил в твоем пабе книгу Скиттер о твоем брате От нечего делать я ее прочитала, но сколько там есть правды на самом деле? - Августа не страшилась понять, что Дамблдор был не святым. Аберфорт сейчас казался ей правильным, но сломленным. Все видели в нем только агрессию и силу, а Августа смогла увидеть потерянного человека, испытывающего чувство вины. - Ты сделал все, что мог.
Мог, наверно, сделать больше. Августа чувствовала единение с ним сейчас. он потерял любимую сестру, она - любимого сына и его жену. Они оба были на грани, и только они могли понять друг друга, осознать эту безысходность. Августа молча разлила еще по стаканам. Алкоголь только глушит боль, он не лечит, после, когда приходит прозрение становится паршиво и как-то грустно. Еще больше начинаешь ненавидеть себя, ведь ты сделал недостаточно. Сколько таких дней и ночей было в жизни самой Августы, не счесть, но сейчас она хотела помочь именно Аберфорту.
Лонгботтом не испытывала жалости к окружающим, изредка жалела себя, но быстро поняла, что это чувство только разрушает ее и тот мир, в котором она ещё существовала, но давно уже не жила. Если он сможет ему помочь, то будет счастлива. А сама Августа уже была счастлива от того что он позволил ей остаться рядом и впустил так далеко. Все это происходило быстро и стремительно, но Лонгботтом понимала причины происхоядщего, а потому даже не пыталась тормозить процесс. Жить хотелось всем.

+1

10

Аберфорт проглатывает очередную порцию огневиски, чувствуя, что напиться у него сегодня очень даже получиться! Только он позабыл про Августу, которая вот напротив не собиралась забывать про него, которая была рядом, сидела с ним, говорила, выцепляя его из плена воспоминаний - горьких, болезненных, о которых он не забывал. Кто знал правду о том, что случилось? Лишь трое, а двое уже в могиле. Берт остался последним, и тем, кто ушли, сейчас наверняка в разы легче и проще!
- Ты готовила? - он ее прекрасно расслышал, но зачем-то переспросил. Зачем? Августа тут с ним жила уже не первый день, и еда появлялась на его столе не по волшебству, а именно потому, что она готовила. Аберфорт к такому не привык, но отчего-то слишком легко и быстро воспринял, как будто это всегда было в его жизни, а не появилось совсем недавно и почти что внезапно для него. - Ты молодец, - он кивает головой, но не говорит, что немедленно пойдет есть свой ужин. Пока что ему нужно еще немного выпить, что он и делает, разливая огневиски по стаканам, предлагая Августе присоединиться к нему. Они выпили, и в комнате снова воцаряется тишина, и Аберфорт не может отвести взгляда от портрета сестры. Ариана смотрит с беспокойством, вопросительно, пытается робко улыбнуться, как бы говоря, что все хорошо. Вот только хорошо уже не будет, и он это прекрасно знает, и даже вымученная улыбка не получается у него в ответ, словно малейшее движение лицевых мышц для него невозможно и причиняет огромную боль.
Милый?
Берт цепляется за это слово, возвращаясь к реальности, поворачиваясь к Августе. Он и правда бывает милым? Его так не называли... слишком давно? Называли ли вообще? И уж точно Аберфорт себя никогда не причислял к категории "милых", ровно как и те, кому не посчастливилось с ним свести знакомство.
- Да, книга Скитер, - он кивает головой, стараясь сконцентрироваться на этой теме, но в голове все еще звучит голос Августы и это "милый". - Правды там были крупицы: все слишком искажено, - да, он читал эту книгу, но она не вызвала в нем гнева, что было странно. Да, по их семье там прошлись не лучшим образом, но Скитер ту самую правду, которую Берт тщательно скрывал, так и не раскрыла. А домыслы... пусть пишет - ему плевать, что и кто о нем подумать, а уж об Альбусе - и подавно!
И снова повисает тишина, и Берт смотрит на портрет, но уже не так пристально, как еще некоторое время назад, но почти что также задумчиво. Только его мысли меняют ход и сосредотачиваются на другом, когда он поворачивается к Августе, когда берет ее за руку, переплетая их пальцы.
Милый? Никогда бы не подумал.
Он гасит усмешку, такую неуместную сейчас, шумно выдыхает и чуть хмурится. Он не умеет вести такие разговоры, он не привык к ним, и ему на самом деле тяжело. Он не умеет доверять и доверяться, и сейчас это... первый опыт? О подобном он не говорил, да и никто ранее не лез к нему с такими разговорами. И все это - тяжело.
- Те магловские мальчишки увидели ее магию и испугались. Может быть, глупо было их винить, но... но отец посчитал иначе и пошел к ним. Я бы тоже пошел, увидев, что они с ней сделали. Она уже никогда не была прежней, - он помнит это слишком ярко - будто это случилось вчера, и даже теперь чувствует себя все тем же испуганным мальчишкой, который не знает, как помочь сестре, что делать, как предотвратить то, что забирают отца. - Из Азкабана отец не вышел. Он ничего не сказал на суде - иначе бы ее забрали, - и их жизни разделилась на "до" и "после", и то "после" было все хуже и хуже. - Она не контролировала себя, но она не была злой. Случайность. Роковая. И мама... - договаривать дальше уже и не стоило: Августа сама наверняка все прекрасно понимала. - Я собирался бросить Хогвартс, чтобы остаться дома и приглядывать за ней. Со мной она была совсем другой, и я не терял надежды, что она вернется к себе прежней. Альбус меня убедил продолжить учиться, заверил, что справиться... да как же! Он тут же про нее и забыл, едва я переступил порог дома! - его пальцы чуть сильнее сжимают ее, и лицо Аберфорта искажает гримаса ярости. - Тогда мы сильно поругались. Слишком сильно, и напугали ее. Она металась между нами, пытаясь остановить. Круцио ублюдка Геллерта меня скосило, и тогда все барьеры спали одним махом, - крик Арианы до сих пор стоит в его ушах, разрывая барабанные перепонки, как и лицо, на котором застыл ужас. - Я не знаю, чья авада попала в нее... Альбуса, Геллерта... или моя...

+1

11

Августа сама просила его быть откровенным, но та искренность, которая сочилась из Аберфорта, пугала ее. Она прочитала книгу Скиттер, понимала, что все, что там написано, нужно делить на два, а то и на четыре, и вот теперь Берт добавляет свое. Августа, в момент его монолога, смотрит на девочку. Сколько ей было? Одиннадцать? Тринадцать? Когда с ней случилось то, что произошло. Она была просто ребенком, которую жестоко наказали такие же жестокие дети. Неудивительно, что отец Аберфорта так обошелся с наглецами. Она поддерживала его. Ради своего сына она могла поступить так же.
Пальцы Аберфорта сжимаются, сжимая ее руку. В конце концов, она хотела откровенности от него и получила по полной программе.
- И ты винишь себя по сей день? - ей страшно было представить, что испытывал все эти годы Аберфорт, несший крест вины за случившееся с сестрой. Никто, как сказал сам Дамблдор, не знал, что произошло на самом деле. Зная такую информацию, Августа понимает, почему Аберфорт так злился на Альбуса. - Альбус не чувствовал своей вины.
Она не спрашивала, а просто озвучивала мысли Берта, с которыми тот, должно быть, каждый раз бросался на волшебника. Она помнила, в каком состоянии он пришел на рождество в дом Альбуса, когда Аластору нужно было принять радикальные меры, чтобы удержать Аберфорта от ошибки.
- Она была счастлива с тобой. Посмотри, как она смотрит на тебя с картины? Не каждый нарисованный человек захочет постоянно находиться в своей раме, а она здесь. Я даже отсюда ощущаю, как сильно она тебя любит. Ты ведь любишь ее не меньше, правда? - Августа поднимает руку Аберфорта, которая сжимает ее ладонь и коротко целует его пальцы. Не ей сейчас нужна поддержка, а ему надежное плечо, на которое он сможет опереться. Аберфорт слишком долго был один, привык рассчитывать только сам на себя, а теперь рядом с ним Лонгботтом, которая хочет помочь. Даблдор плюс ко всему еще и горды, не хочет эту помощь и поддержку принимать. Но Августа упертая, так просто от нее не избавишься. - Представить не могу, каково тебе столько времени нести эту ношу одному. Я не раскрою никому твоей тайны, можешь на меня положиться. Я часто думаю, что если бы настояла на своем, если бы отправила Фрэнка работать куда-то в другое место, если бы он не был таким хорошим аврором, то с ним бы такого не случилось. А потом...тем летом, девяносто шестого, когда Невилл вернулся домой, он рассказал мне о том, что есть пророчество о мальчике, который сможет победить ЕГО. Еще он сказал, что возможно, что это не Гарри, а он - мой мальчик Невилл. Я впала просто в отчаяние, я не могу потерять еще и его.
Она сама не знала, зачем говорила это. Аберфорт был в своем горе, а теперь еще и она пыталась свалить на него свои проблемы.
- Я к тому, что справиться одному очень сложно Если ты позволишь, я хочу тебе помочь. Не знаю чем, но хочу. Скажешь, никогда сюда не спускаться - не буду. Скажешь, перестать готовить - перестану. Скажешь готовить что-то другое - буду. Просто помни о том, что ты живой, и в этой жизни ты кому-то нужен.

+1

12

Аберфорту кажется, что его собственные слова звучат глухо, что его речь - скомканная и непонятная, что он перескакивает с темы на тему, пытаясь вести свой рассказ в хронологическом порядке. Он не умеет говорить о таком, он о таком никогда не говорил и ни перед кем не изливал душу. Он хмурится, то и дело замолкая, чтобы снова продолжить свое нестройное повествование, теряясь, переживая, отводя взгляд от портрета сестры, словно Ариана одним своим взглядом могла его обвинить. Но она бы не стала, не обвинила бы, и от этого ему еще паршивее.
Удивительно, но Августа все понимает в его странной речи, и, пожалуй, даже больше, чем он сам ей сказал, чем произнес вслух, но о чем не раз уже успел подумать, что промелькнуло в его взгляде, когда он смотрел на нее.
- А разве я не виноват? - Берт отвечает вопросом на вопрос. Если бы он тогда был рядом, и те дети не напали бы на Ариану. Если бы он не уехал в Хогвартс, и мать была бы жива. Если бы он бросил школу, то смог бы защитить сестру. И это множество "если" приходят к нему раз за разом, и он бы, не раздумывая, схватил бы маховик времени, но такого шанса ему никто не дал.
- Альбус никогда себя не винил. У него были виноваты остальные. Вернее, я. Разве можно было винить "святого Геллерта"? Надеюсь, умирал ублюдок мучительно, - злость все же прорывается, и ее уже не скрыть. Жаль, что Гриндевальд тогда сбежал, а то бы Аберфорт искал бы мщения. Слепого и иррационального, но такого ему необходимого. Возможно, что тогда бы и его настигла авада, но тогда ему хотя было бы легче. - Я на самом деле разбил ему лицо у могилы. Не Геллерту. Альбусу, - зачем-то говорит он Августе. Да, возможно, что Альбус и был хорошим магом, но в драке без применения магии он всегда проигрывал младшему брату. Хотя, кажется, тогда он даже и не уклонялся. Не ожидал? Не предполагал, что Берт на такое решится? А зря!
А потом начинает говорить Августа, и Берт уже внимательно ее слушает, отвлекаясь от своих мыслей. Он видит, как ей не менее тяжело говорить о своих несчастьях, как она старается их стойко выносить и... и ему становится совестно, что он выплескивает на нее свои проблемы и боль, что заставляет ее невольно брать и на свои плечи его груз, когда ей и так несладко приходится. Аберфорт хмурится, вздыхает и не перебивает, когда Августа уже говорит о том, что она готова ему помочь. Все не должно было быть так, но так есть, и это тоже не добавляет радостей.
- Мне нравится, как ты готовишь, - внезапно говорит Берт после продолжительного молчания, когда, казалось бы, тишина здесь стала абсолютной. Он сжимает ее руку в своей руке и кивает головой. - Все будет хорошо, - он не верит в эти слова, но он должен ей их говорить. Его веры давно уже нет, и он не имеет права убивать ее. Свободной рукой он потирает лицо и вздыхает. - Возможно, если бы не то дурацкое пророчество, то ничего бы не случилось. Хотя скорее иначе... если бы мой брат хоть на короткое мгновение посмотрел правде в глаза и решился сделать шаг тогда, когда это от него требовалось, то мир бы не знал ни ужасов Гриндевальда, ни террора Пожирателей. Но его нет, проблемы остались, и мы в дерьме, - не слишком оптимистический прогноз, но Аберфорт отчего-то усмехается. - Знаешь, я мог бы предложить... ну, например, выкрасть твоего внука из Хогвартса, - он пожимает плечами, как бы говоря о самой рядовой вещи, словно только всю жизнь этим и занимался. - Но только он ведь твой внук, слишком на тебя похож и не пойдет, пока все не будет в порядке. Поэтому этот порядок надо как-то обеспечить, - пока что у него нет плана, но это - лишь пока. Во всяком случае, Орден не сидит на месте, хоть и действует с переменным успехом. Взять хотя бы тот аукцион в казино например! - Мы тут с Рози в казино ходили поучаствовать в торгах за неконтролируемого убийцу со стихийной... я тебе не говорил? - судя по лицу Августы, ни козла он не говорил и лучше бы молчал дальше, но Берт понимает это с некоторым опозданием, пытаясь срочно съехать с не слишком уж красивой истории, о которой наверняка уже пошли слухи, да статьи в газетенках. - А что ты приготовила? - ну а вдруг выгорит?

+1

13

Виноват, но виноват только перед собой. Такая вина самая серьезная, самая сильная. Неважно, кто и сколько раз простит тебя, если ты не в состоянии сам простить себя. Августа не по наслышке знала о подобном, а потому не стала даже спорить с ним. Она сама винила себя, что ее дети теперь больше похожи на овощи, чем на тех, кому она радовалась, к кому ревновала своего сына и кто подарил ей прекрасного внука.
- Мы часто виним себя в том, что мы не могли бы изменить никогда. Нам кажется, что если бы мы были в том или ином месте, то что-то изменилось. Люди составляют гороскопы, делают предсказания, пытаются предупредить и предотвратить, но знаешь что,? Я не верю в это. Я знаю, что может быть, это звучит жестко, но чему быть, того не миновать. Если человеку суждено умереть, то никуда уже от этого не деться, - это было ее мнение, с которым Авгсте было легче жить. Лонгботтом тяжело переживала происходящее с ее детьми, а потому искала и хваталась за любую возможность стать жестче, чтобы не раскисать. Бороться за жизнь рядом с ними и помогать им тем, что их с Невиллом это событие не сломило. - Правильно сделал.
В ней поднималось возмущение, которое было оправдано словами Аберфорта. Будь она на месте Дамблдора, то поступила бы точно так же. Интересно, знает ли Минерва о такое стороне ее драгоценного Альбуса? Нет, она не желала разбить впечатления Минни о нем, но ей хотелось, чтобы ведьма трезво смотрела на того, в кого была влюблена, пусть это и было, казалось, целую вечность назад. Только вот от одного Лонгботтом не могла отказаться. Альбус дарил надежду и говорил о том, что мир изменится. Измученные волшебники хотели ему верить, именно потому образовался культ тех, кто боготворил не такого уж и святого Альбуса Дамблдора.
Его замечание, брошенное вскользь, заставило Лонгботтом покраснеть. Женщина не набивалась на комплимент, но услышать его было приятно. А дальше Аберфорт говорил совсем чудные вещи, которые заставили ее рассмеяться.
- Милый, ты прекрасно понимаешь, что я могла не пустить Невилла в этом году в Хогвартс и не отпустить его вернуться после рождественских каникул, но мальчик уже совсем взрослый, так похож на Фрэнка. Я бы никогда не простила себе, что заставила его отказаться от той веры, что у него есть, как не смог себе простить, если с ним что-то случится, но даже если бы у нас была возможность видеться с ним не только в субботу, я точно знаю, что он не согласился бы оставить Хогвартс и своих друзей. Не знаю, в Дамблдоре ли дело, но точно в том, что он верит Гарри Поттеру, верит в то, что мальчик должен сделать, а я верю своему внуку, - в ее глазах появился азартный блеск. Монолог был страстным и эффектным, но ведьма оборвала себя, зацепившись слухом за фразу, брошенную Дамблдором. - Куда ходили? Ты с ума сошел? Это там, где в Косом Переулке здание полностью разрушилось?
Она смотрела на него так, словно не верила своим ушам. Аберфорт не походил на человека, который в это бы вляпался, но на деле получается, что он влип по самые уши.
- Рульку с тушенными овощами, - автоматически ответила Лонгботтом, но взгляд ее говорил, что лучше Аберфорту рассказать все, как есть.

+1

14

Не то, чтобы Аберфорту прямо стало легче, когда он все наконец рассказал Августе. Скорее тут было иное: осознание того, что он наконец не один несет все это, что кто-то в курсе, почему он хмурится, зачем вообще спускается в подвал, почему у нет настроя с утра и не винит его за это, а наоборот пытается поддержать. Слишком долго Берт был один со всем этим, и, если бы не Августа, он бы точно никому не рассказал, не стал бы разделять все это с кем-то, не пытался бы изливать душу, что получилось как-то коряво и смазано.
- Ты и правда в это веришь? В Судьбу? - он уже оторвался от бутылки и смотрит на Августу. - Я даже не знаю. С одной стороны, так было бы проще, но... - он неопределенно пожимает плечами, на которых все еще лежит груз огромной вины. - Конечно, правильно! Я ему регулярно морду бил, - Аберфорт и правда не упускал случая махнуть кулаком в сторону лица старшего брата - даже несмотря на возраст. Чего стоила только история одного Рождества после победы в 1-ой войне! Ведь и правда еще немного, и Берт бы точно отметелил главного героя на глазах у изумленной публики!
Только нет уже главного героя, мир катится в задницу, и они тут выживают, как могут - вернее, пытаются это сделать. И, если Берту уже некого терять, то у Августы все обстоит иначе, и ему становится совестно, что он вот так вот грузит ее своими заботами и проблемами, когда у нее самой сердце не на месте, когда это он ее должен утешать и помогать, а выходит отчего-то наоборот.
- Твой внук слишком похож на тебя, и он точно не стал бы отсиживаться в стороне, как и ты. И я, честно говоря, совершенно не представляю, как можно что-то навязать тебе. Он ведь такой же? - Аберфорт усмехается и смотрит на Августу, которая умеет быть серьезной, суровой и боевой, что все ее немедленно слушаются, что даже Грюм иногда отводит глаз и спешно ретируется. - Мы что-нибудь придумаем, - это относится ко всей ситуации в целом, которую нельзя решить чем-то одним, сделав что-то одно - тут надо действовать целенаправленно, планомерно, и это - дело не одного дня. К этому просто надо быть готовым, но вроде как у Августы получается, и она не полезла в пекло. В отличие от того же Аберфорта, до которого наконец дошли слова того же Грюма.
- А при чем тут Косой? - Берт удивленно посмотрел на Августу, чувствуя, как она сильнее сжала его руку. - Мы в Лютном вообще-то были, - час от часу явно не становился легче. - Видимо, волна пошла по касательной, и еще чего-то в Косом обрушило, - хмыкнул он и пожал плечами, пытаясь как-то перевести тему. Получалось не так, чтобы уж очень ловко, но Августа ему ответила, хоть и продолжала сверлить взглядом. - Звучит вкусно. Мне вообще нравится, как ты готовишь, - нет, определенно тема казино и иже с ними не была забыта. - Августа, все в порядке, - Берт лишь кивнул головой. - Мы просто туда пошли, немного поиграли в казино - я смухлевал в картах, а потом там на аукционе... мне было жалко того мага, из которого сделали оружие. И тот воришка точно не заслужил того, что его буквально развеяли в пепел за короткое мгновение. Ну а потом все как-то вышло из-под контроля, и, видимо, стало причиной уничтожения не только того казино в Лютном, но еще чего-то там в Косом... - рассказ вышел так себе, и Аберфорт мысленно чертыхнулся, да потянулся за бутылкой. - Но у нас все было схвачено: выставили щиты, я закрыл собой Рози... не первый раз ведь... - и он приложился к бутылке, понимая, что нужно затыкаться!

+1

15

Это довольно трудный вопрос. Августа с одной стороны верила в судьбу. Не просто так был создан целый зал с предсказаниями, но всегда считала, что человек в праве самостоятельно решать, что ему делать в своей жизни. Сложившаяся ситуация только наглядно показала, как узко могут мыслить люди, принимавшие предсказания за чистую монету.
- Я думаю, что если у человека на судьбе написана короткая, но яркая жизнь, он ее проживет, но все попытки оттянуть свою смерть, обернутся против него. Вот поэтому я не понимаю, зачем Министерству нужен был целый зал с предсказаниями. Невилл говорил, что там была битва, почти все предсказания были уничтожены. Даже то пророчество, ради которого туда отправились Пожиратели и студенты. Только вот знаешь, внук сказал то, что слышал: якобы предсказание сделанное для Него имело в виду не Гарри Поттера, а моего внука. Еще и поэтому эти уроды пришли по души моих детей, но разве такое можно предсказать? - Августа вела к тому, что лучше не знать, что предсказано и предначертано. Лучше жить сегодняшним днем и не бояться того, что наступить завтра или того, что наступит в это завтра. Аберфорт подарил ей это ощущение. Рядом с ним она забывала о том, что следующий день может наступить и принести много боли и страданий. Дамблдор хоть вел себя так, словно все ему должны, в Кабанью Голову вообще не любили соваться, но для нее он раскрылся совсем с другой стороны. - Ты ошибаешься, я не такая смелая, как Невилл. Вместо того, чтобы активно принимать участие в делах Ордена, я отсиживалась сначала дома, теперь вот здесь. А Невилл...он такой же, как Фрэнк, ты же помнишь его по первому составу. Он поборник справедливости. Ему претит мысль о том, что творят с магглорожденными и чему учат первкурсников. Очень нелегко приходится с Кэрроу. Он не пишет об этом, но Минерва говорит. Она не жалуется, ты не подумай, наверно, ей тяжело видеть, как дети принимают на себя обязанности взрослых. Они пытаются их защищать, только как это сделать в данных условиях?
Ариана слушала ее внимательно и несколько раз согласно кивнула. Августа подняла голову и улыбнулась девочке. Если бы она была жива, то они непременно бы подружились, Лонгботтом это чувствовала. Она чувствовала их схожесть и была уверена, что она была хорошей сестрой, таким же хорошим был ее брат Аберфорт. Пока не начал говорить о том, что сделал. Еще так поправил ее, как будто упрекнул в том, что она не знает о том, где он шляется ночами.
- Да нет, милый, я просто думала, что ошиблась, а ты только подтвердил, что я была права в своих подозрениях. Мерлин, Аберфорт, зачем ты пошел туда? Это поэтому у тебя синяки на плече и порезы, рука болит еще, а ты зелья не принимаешь, которые я варю. Они, между прочим, воспаление снимают. - сначала она хотела отчитать его на чем свет стоит, но потом остановилась. Он привык жить один, рассчитывать на себя, он и не обязан был перед ней отчитываться, а потому Августа требовать этого не могла. Сделал и сделал. Она отпустила его ладонь, налила себе виски и сделала большой глоток. Он ей ничего не обещал и ничего не должен.

+1

16

Спасения на дне бутылки искать было бесполезно, и вечно думать "что если..." - так впору было сойти с ума! Хотя эти мысли посещали Аберфорта далеко не в первый раз и явно не в последний, но свой рассудок он еще сохранил. Он смотрит на Августу, которой вовсе не все равно, и лишь благодарно кивает головой. Он не умеет говорить такие речи, его объяснение совершенно никакое, но она умудряется его понимать, иногда понимать без слов, и он сжимает ее руку чуть крепче в своей руке. Ариана с портрета смотрит с улыбкой: хоть подобная картина для нее и в новинку, но ей явно нравится, что старший брат больше не один, что он может выговориться, что есть кто-то рядом, кто может о нем позаботиться, когда он сам забывает это сделать или уже наплевать.
- Предсказания - это вообще слишком... ненадежно. Будущее может еще сто раз поменяться, а ты уже заранее готовишься к итогу. По сути, раз не было конкретного указания именно на Поттера, то его же сами Пожиратели и сделали героем пророчества, придя к нему в дом. Если бы не узнали про пророчество, не пришли бы. Логично? То есть они сами приблизили свой конец тогда, - от таких рассуждений не легче будет уже Августе, и Берт понимает, что тему надо сворачивать. Только у них сегодня какая-то ночь откровений, что, конечно же, сближает их, но также и расстраивает, заставляет нервничать и волноваться. Но, наверное, просто через это надо было пройти один раз и идти дальше, уже не оглядываясь. Только раз, чтобы лучше понять друг друга, а кое-кому, возможно, попытаться простить самого себя или хотя бы прийти к этой мысли.
- Ты мне говоришь о смелости и о неучастии? - Аберфорт качает головой и вздыхает. - Все это не должно было быть так. В Орден не должны были брать женщин и детей. Не стоило никогда ими рисковать, но... но так сложилось, и помощи иной ждать не приходится, - он прекрасно понимал, как сейчас тяжело Грюму, который теперь руководил вместо Альбуса, и теперь все решения были на его совести, а иногда решение означало самоубийство. - Но мне все равно кажется, что ты на себя наговариваешь и преуменьшаешь - в кого же еще быть Невиллу? - по-хорошему, вечер откровений надо было заканчивать именно на такой ноте, но отчего-то Аберфорта понесло дальше! Или это огневиски развязало ему язык? Во всяком случае, про казино, аукцион и беспредел с разрушениями он таки ляпнул, и уж мимо такого Августа точно не смогла пройти.
Кажется, я знаю, у кого Грюм учился тактике допросов и воздействий...
Даже ужин был временно забыт по такому случаю, а сама Августа уже пила огневиски, явно намереваясь догнать по кондиции Аберфорта.
- Как зачем? Надо было посмотреть, что там и как, кто бывал и чего хотели... представители властей тоже были, да и почти нормально все прошло, - тут Берт соврал самым наглым образом и несколько виновато посмотрел на Августу. - Сильно было заметно плечо, да? Нет, все в порядке уже. Спасибо, - он снова касается пальцами ее руки, явно чувствуя, что напортачил, что наверняка Августа в нем начинает разочаровываться, чего ему вдруг не хотелось - как и смотреть, как отводит взгляд, словно отворачивается от него. - Мне приятна твоя забота. Знаешь, я как-то не привык к такому, - он неловко пожимает плечами и чуть морщится: плечо и предплечье и правда неприятно тянуло, но Берт старался не обращать на это внимание. - Нет, если надо, то я выпью те зелья. Я же не колдомедик, а ты явно разбираешься, - он наконец снова сжимает ее руку в своей руке, стараясь как-то попытаться сгладить впечатление от своих рассказов и запутываясь еще больше. - Нет, и правда нет воспаления - все нормально. Я же знаю - у меня недавно с ногой так было, когда та тварь вцепилась в лодыжку. Но вроде как Смит и подлечил... - понимая, что Августе тут лучше не напиваться, он перехватывает у нее бутылку и делает глоток. - Видимо, в качестве благодарности, Смит все-таки не напортачил. Еще бы! Его же задницу мы на пару с Рози полезли спасать из того пожирательского дома...
Кажется, идея была моя. Или ее? А, не важно - получилось же!
Аберфорт шумно выдыхает, снова пьет и обнимает Августу за плечи.
- Так что там насчет ужина и зелий? - оставались еще шансы, что Августа его пожалеет и не добьет. Неплохие такие шансы. Почти 50 на 50!

+1

17

Когда ты один, ты можешь рассчитывать только на себя. По обыкновению тебе не на кого злиться, кроме себя любимого. Подобная злость заставляет тебя задуматься и стремиться к самосовершенствованию. Когда рядом с тобой есть другой человек, то злость на него - дело последнее. Все равно злишься на себя за то, что ты так не совершенен. Когда в твоём мире все устаканивается, когда снова появляется возможность дышать и улыбаться, любая оплошность может выбить почву из-под ног.
Сегодня Августа думала, что узнает Аберфорта лучше (что по факту именно так и было), но на деле вылезли моменты, которые ведьме не хотелось бы знать. Как говорится, счастье в неведении. Если бы она не знала,что творит ее избранник за ее спиной, ей было бы легче дышать, спокойнее засыпать и радостнее просыпаться. Но Августа видела перед собой большого ребенка, который, наконец, нашел возможность реализовать свои детские потребности. Что хуже всего, так это то, что ее подруга,в которой Августа души не чаяла, принимала в этом не последнее участие. Да уж, подобралась компания.
Первые несколько минут Лонгботтом не могла решить, какие чувства она испытывает: она ревновала то Аберфорта, то саму Селену, жалела, что он выбрал в спутницы подругу, а она не участвовала в веселье, жалела, что он вообще отправился туда. Что было, если бы он погиб?
- Зачем? - ещё раз повторила ведьма, чувствуя, что говорит будто не своим голосом. Дамблдор слишком долго жил один, чтобы воспринимать изменения в своей жизни. За это женщина его винить не могла. Ей оставалось только смиренно вздыхать, пока благоверный перестанет страдать идиотизмом и вспомнит, что не один. - Так вы ещё и в одиночку Смита спасали?
Ведьма только ахнула. Для человека, который отказывается принимать участие в делах Ордена, он слишком ногой активничал именно на этом поприще. Возможно, Грюму удалось добиться желаемого, только настолько ли оно было желаемо? Ей не за что было винить его или упрекать, кроме того, что сама себе придумала. В ее жизни уже был счастливый брак, который она могла развалить, если бы не начала работать над собой. В случае с Дамблдором, Августа работала над собой уже заранее. Они оба обладали сильным, независимым характером, но им обоим нужно было понять и привыкнуть к тому, что они больше не одни.
Мягко выпутавшись из его рук, она почувствовала, что ее душат слезы: слезы страха и обиды. Лонгботтом повернулась к нему спиной, чтобы Аберфорт их не в дел, украдкой смахнула их с щеки и выдала то, чего от себя не ожидала.
- Ужин на кухне, зелья на верхней полке, уже большой мальчик, можешь не спрашивать разрешения, - она не смотрела на него - просто не могла. Ей хотелось сквозь землю провалиться из-за собственной глупости. В какой-то момент ей стало дурно от себя и своего поведения. Августа молча развернулась и покинула подвал. Она понимала, что вряд ли сможет спускаться туда по своей прихоти, чтобы пообщаться с портретом девочки, такой дорогой мужчине, которого она считала своим. А не поторопилась ли ведьма со своими выводами? Аберфорт жил в свободе и принимал свои решения, не оборачиваясь на нее. Конечно, он же просто друг, который дал ей крышу над головой, это она уже придумала большее.

+1

18

Вечер откровений у них не складывался, буксовал, а потом все и вовсе покатилось под откос. Наверное, Аберфорту все же не стоило столько пить - иначе бы он точно сдержал язык за зубами! Неловкие попытки объясниться приводили к совершенно противоположному результату, оборачиваясь полным фиаско. Нет, Берт честно пытался как-то исправить ситуацию, но явно делал только хуже. По-хорошему стоило бы заткнуться, но...
- А что было делать? Оставить паренька погибать? Они бы из него выбили все, что он знал бы, а потом бы убили. Грюм бы все равно не успел, и кто-то должен был действовать, - он пожимает плечами и хмурится. Аберфорт не сомневался в собственном решении. Действительно: кто, если не он? У него большой опыт, а за плечами - целая жизнь. У Смита же было все еще впереди, и он не должен был вообще сражаться, участвовать во всем этом. Не должен, как и многие другие, которые уже никогда не вернутся.
Только Августа эту часть объяснения пропустила, не реагируя на его объятия, словно от него закрываясь. Даже голос ее стал иным, когда она задавала этот вопрос, и Берт не мог этого не заметить. Он знал ее разной, успел узнать, но подобное было впервые, и это несколько обескураживало: что ему говорить и что делать дальше?
- Августа, - она выпутывается из его объятий и поднимается на ноги, явно не желая на него смотреть. Аберфорт делает тоже самое, но не рискует ее коснуться. Неловкая пауза, непонимающий взгляд Арианы - почти такой же, как и у ее брата. - Августа, подожди! - но ведьма слишком поспешно уходит, словно боится остаться, не оборачивается и больше ничего не говорить. Берт падает обратно на кушетку и хмурится, потирая лицо, снова взяв бутылку огневиски и сделав пару глотков из горла. - Что? - переспрашивает он в ответ на немой вопрос сестры. - А я откуда знаю, что это было? - он догадывается, предполагает, но... но какой у него опыт подобных выяснений отношений? Обычно Берт всегда уходил, едва такой момент наступал. Это означало привязанность, что-то большее, чем просто постель и встречи. И эти привязанности еще означали, что ему вдруг снова стало, кого терять. С его-то опытом потерь... он не хотел для себя подобного, старательно гнал от себя такие связи, разрывая их, исчезая с горизонта. Все, что угодно, но не терять!
Аберфорт медленно поднимается наверх, где у стойки стоит Терминатор и подозрительно на него взирает. В этот раз козел не подходит, а тихо блеет, и хозяин от него отмахивается:
- Молчи - сам знаю! - он смотрит на лестницу дальше, на второй этаж, но проходит несколько долгих минут перед тем, как он решается сделать первый шаг, как делает второй, а потом еще и еще, поднимаясь. Августу он находит в комнате, и еще немного мнется на пороге, чувствуя себя последним дураком. Ей богу, в тот дом за Смитом было идти в разы проще, чем сейчас сюда подниматься и подбирать слова!
- Ужин я не ел, зелья я не пил, и не собираюсь делать этого без тебя. Пойдем, Августа, - Берт подходит к ней и протягивает свою руку. - Вы мне с Аластором много говорили, что я должен был что-то сделать. Я могу сделать. И делаю. Наверное, теперь это смотрится жалкой попыткой... не знаю. Я никогда не стану "тем самым Великим Дамблдором", да и я не стремлюсь к этому. Но я знаю, что я могу помочь, что у меня есть опыт и сила в отличие от тех молодых ребят, у которых впереди вся жизнь, но которые так отчаянно рвутся в бой. Может быть, и этого тоже мало - я не знаю, - он неловко пожимает плечами и морщится, чувствуя, как раненая рука неприятно тянет. - И еще я знаю, что не умею терять, тяжело это переживаю и не хочу снова это ощущать, - теперь уже Аберфорт отводит взгляд, мрачнея, пытаясь за этой маской скрыть свои настоящие эмоции. - Поэтому я всегда исчезал, уходил, нигде долго не оседал, а, вернувшись сюда, сделал так, чтобы от меня отвернулись те немногие, кто еще желал меня видеть, кому я был небезразличен. Да, это было эгоистично, но так мне было легче. Ты же сама видела, как тяжело я расстаюсь с прошлым. Вернее, не могу расстаться с тем, кто был мне дорог. Вот...

+1

19

Она ушла не для того, чтобы сделать больно, Августа ушла, чтобы он не видел ее слез. Сильная и независимая Лонгботтом плакала много, но делала это так, чтобы никто этого не видел. Казалось, что он все свои слезы уже выплакала, но теперь ей казалось, что не все. Аберфорт не виноват в том, что происходит с Лонгботтом, она понимала, что стоило вести себя иначе. Реджинальд, Фрэнк - они рассуждали точно так же, как Аберфорт, они точно так де не могли оставить кого-то в беде, ли напролом и в саму опасность. Не думала старая ведьма, что спустя столько лет ее знакомство снова станет роковым и сведет ее с таким же человеком, готовым рисковать.
- Я и не хочу, чтобы ты был "тем самым Дамблдором". Ты другой и именно за это тебя ценят, понимаешь? - повернувшись, он вытирает слезы, текущие по испещренным морщинами щекам. - Но ты не один, ты не можешь так просто...рисковать. Грюм звал тебя вернуться в Орден, но ты отказался. Я была там, я думала, что настанет миг в той встрече, ты с грохотом поставишь стул рядом и скажешь, что мы все идиоты, подхватишь слова Грюма и скажешь что-то вдохновенное. Ты не твой брат, Аберфорт, но ты ближе к нам всем, ближе, чем был он.
Она игнорирует его протянутую руку, подходит ближе и кладет свою ладонь на его щеку.
- Я потеряла мужа, Аберфорт. Меду нами не было любви, это был договорной брак, но мы жили в уважении и в дружбе. Когда его не стало, мне было больно. Я потеряла своих детей, хоть Фрэнк с Алисой и живы, но вряд ли их можно считать живыми. Я могу в любой момент потерять внука, но больше всего я боюсь, что потеряю тебя, - Августа смотрела ему в глаза, надеясь, что своим признанием сможет донести до него простую истину. Ее поведение не связано с тем, что он сделал, а только с тем, что он пытался это скрыть. Ему нужно было молчать до последнего, либо же раскрыть свои карты еще до того, как он собирался поступить подобным образом. Понятное дело, что он не обязан был отчитываться перед ней, но...- Не знаю, почему это происходит сейчас, возможно, только потому, что когда мы встретились с тобой в первый раз, я была замужем и не могла бы поступить с Реджинальдом дурно, может быть, была другая причина, но, Берт, я знаю точно, что без тебя я уже не смогу. Я не прошу от тебя взаимности, знаю, что сломать быт очень сложно, но не отталкивай меня подобным образом. Если ты считаешь, что мне лучше чего-то не знать, так сделай так, чтобы я об этом никогда не узнала, а не думала, не ломала голову о том, почему ты решил это от меня скрыть.
Большим пальцем она проводила по скуле мужчины, успокаивая то ли себя, то ли его, а потом осторожно, совсем робко поцеловала его в уголок губ. В качестве извинений за случившуюся истерику, волшебница решила, что надо поужинать с Аберфортом, хотя изначально не планировала этого для себя. Знаете ли, когда живешь с мужчиной, который тебе не безразличен, в голову начинают лезть всякие мысли о том, что после шести есть вредно.

+1

20

Аберфорт уже сто раз успел подумать, что отношения - это все-таки сложно. Раньше у него было проще: ушел и пропал. Сейчас здесь такой вариант совершенно не подходил, и он пошел как-то договариваться, искать компромисс и вообще попросить прощение за что-то там, что он умудрился сделать. Однако что сказать Августе и как ее успокоить, он так и не придумал, но дальше тянуть время уже было нельзя, да и Терминатор блеял все настойчивее, подгоняя хозяина наконец подняться наверх.
- У меня бы все равно не получилось: я не умею произносить красивые лживые речи, - хмыкнул Берт, стирая слезинки со щек Августы и чуть хмурясь, пытаясь понять, что же ее так могло расстроить и почему. История Арианы? Однако там, внизу, в подвале, она держалась - даже когда говорила про горе в своей семье. Запоздалые эмоции? Тоже вполне вероятно, но как бороться с женскими слезами Аберфорт не представлял! - Рисковать? Ну... я бы не сказал, что так уж рискую, - почему-то ему сразу же перехотелось откровенничать дальше и тем самым причинять Августе лишь расстройства и беспокойства. Возможно, что он и правда рисковал, но еще он знал, что справится, что он сильнее тех, кого встретил на своем пути просто потому, что у него больше опыта - пусть не такого темного, но и полутонов в его биографии также хватало.
Аберфорт шумно сглатывает, когда Августа заговаривает про потери, когда в статус этих невосполнимых потерей она возводит и его. Он кажется обескураженным, словно эта нехитрая истина никак не могла прийти в ему в голову. Просто потому, что слишком давно он жил один, был один, и никто не боялся за него, никто не опасался, что завтра он не придет. Даже Альбус. В этом Берт был точно уверен, зная брата, памятуя, какие у них были отношения. Но Августа была другое дело, и он верил каждому ее слову, хотя и не ожидал подобного услышать.
- Я.. я не ожидал и не думал, - он неловко пожимает плечами, не зная, что тут сказать. Касание ее руки - едва ощутимое, но такое... обнадеживающее, что ли? Такое же едва уловимое касание губ, и в комнате воцаряется тишина. - Я просто не привык, что мне надо на кого-то оглядываться, что кто-то может меня ждать и переживать за меня, что кто-то станет заботиться. Понимаешь? - Августа как раз все понимала и успела понять в разы лучше и быстрее его. - Спасибо тебе, - он не мастер таких речей, его слова ему самому кажутся слишком деревянными, что ли, и совершенно не подходящими. Аберфорт просто не знает, как выразить то, что у него на душе, и он крепко обнимает Августу, прижимая ее к себе. - Я постараюсь не давать тебе поводов для волнений, - выполнить это в условиях нынешних реалий будет почти невозможно, но на самоубийственные шаги он не пойдет или хотя бы задумается, когда это вдруг решится сделать.
Берт целует Августу в висок и вместе с ней спускается вниз, где наглый Терминатор явно и не думал укладываться, а вовсю принюхивался и искал еду. Одного хозяйского взгляда хватило, чтобы козел перестал борзеть и уселся тихо-мирно у тлеющего камина.
- Но я бы с тобой на задание точно пошел, - тут Аберфорт уверенно кивнул головой. - Помнишь, тот притон? Ты мне еще тогда понравилась: такая боевая леди! - он весело усмехнулся и подмигнул Августе. - Может, как-нибудь тряхнем стариной, а? Внуку твоему я обещаю не говорить, - судя по всему, Августа его веселье не слишком разделял, и Берт улучил момент, когда она проходила рядом, чтобы нагло усадить ее к себе на колени, пресекая все попытки сопротивляться, если таковые и планировались. - Все будет хорошо, - неожиданно тихо и серьезно проговорил Аберфорт. - Верь мне...

+1

21

Он перевернул всю ее жизнь, сделал ее другой. Аберфорт Дамблдор играючи заставил ее изменить собственные взгляды, но пока не торопился менять свои. Впервые Августа была готова принять этот факт, но не могла заставить свое сердце перестать волноваться за него. Его прикосновения к виску были нежными, ласковыми, как примирение после случившегося разговора. Августа охотно принимала их, прощала его и сама просила прощения ответным нежным прикосновением.
Лонгботтом знала, что нельзя заставить человека сидеть на месте, когда вокруг творится такой беспредел. Знала и потому даже не пыталась взять с него слова и не верила тому, что он говорит. Как только кому-то понадобится помощь, Дамблдор забудет о всех словах, которые произнес. А если не сделает этого, то потеряет уважение Августы, которая вопреки всем его словам, считает его героем. Герои не отсиживаются в стороне, они участвуют в историях и приключениях.
- Не обещай того, чего не сможешь сделать. Я буду переживать за тебя всякий раз, когда ты выходишь из паба, каждый раз, когда ты один внизу обслуживаешь своих посетителей. Это нормально, - может быть и нет, но откуда ей знать. Раньше она проще относилась к тому, что рядом не было близких, но после стольких личных трагедий, она пересмотрела свое отношение к жизни. Так что Берту придется с этим смириться.
Августа не стала спорить, когда он почти насильно заставил ее вместе с ним спуститься на кухню, где волшебница ловкими движениями на крыла на стол. Оказавшись на его коленях, Лонгботтом, обвила его шею одной рукой и положила голову на его плечо. С Дамблдором было спокойно.
- Помню, но я слишком стара для этого. Да и кто бы подумал, что в таком возрасте я стану беглянкой, за которой будет охотиться целое Министерство, - приложив ладонь к его груди, ведьма слышала мерное дыхание мага. Аберфорта нельзя изменить, да и не стоит. Именно таким он запомнился ей однажды, именно таким полюбился. Лучше ей просто не знать, что происходит, а во всем остальном она доверяла Аберфорту, как самому себе. - А теперь ешь. После примешь зелья и пойдем спать.
Она осторожно коснулась губами уголка его губ, слезла с его колен, чтобы доделать последние приготовления. Настроение ее значительно улучшилось. Ведьма была довольна тем, как разрешился их разговор за сегодняшний вечер. Ее глаза сияли, а с губ не сходила легкая улыбка. Она смотрела, как Аберфорт ест ужин, чувствуя тепло от того, каким домашним может быть Дамблдор. Это было очень мило и трогательно, тем больше привлекая к себе внимание Августы. Не обошла она внимание и Терминатора, требовательно переминающегося с копыта на копыто. Сама Лонгботтом почти ничего не ела, только наблюдала за Бертом, подперев щеку ладонью.
После того, как он доел, она напоила его зельем, а когда они поднялись наверх еще и припарками перевязала руку, чтобы утром Аберфорт чувствовал себя намного лучше. Засыпая на его плече, Августа ощутила себя счастливой женщиной.

+1


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [08.03.1998] А я вернусь к тебе сказать - ты предо мной изрядно грешен