215
210
111
147
Foundation – P. Weasley [11.12]
For and against – D. Greengrass [13.12]
Countdown – M. McGonagall [11.12]
Chamber of secrets – H. Granger [13.12]
Not afraid anymore –O. Harper [13.12]
Lost battle – H. Dawlish [12.12]
Things explode – M. Marden [12.12]
Second chance – S. Snape [11.12]
Последний враг – C. Warrington [12.12]
Loser – El. Wylde [11.12]
Burn – G. Weasley [11.12]
Долиш ударил почти без замаха - не стремясь вырубить и даже не пытаясь повредить лицо Белби. Пока что было достаточно сделать больно. Чтобы дать выход внезапно накатившей ярости и, заодно, наглядно продемонстрировать свою принципиальную, родительскую позицию. - читать дальше
Нужные персонажи
Массовые квесты
Доска почета

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [21.01.1998] Какой ты, нафиг, танкист?


[21.01.1998] Какой ты, нафиг, танкист?

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Какой ты, нафиг, танкист?
http://s7.uploads.ru/t/funL1.gif http://s5.uploads.ru/t/DRith.gif

› Участники: Виктор Мальсибер, Джон Долиш
› Место: аврорат

› Время: рабочее
› Погода: тут вам не метеослужба

Виктор хочет работать, что само по себе подозрительно...

0

2

Жизнь налаживалась, Виктор снова чувствовал себя живым и это ощущение было ценнее всего на свете. У него снова появились проблемы, которые надо решать, снова появилась цель в жизни и больше внутри не было этого поганого чувства опустошения, которые мешает и работать, и жить. Виктория будто вернула в его жизнь свет, смысл, и теперь Мальсибер чувствовал неуемное желание жить.

Следующий день после ночи с Викой, он провел в Кейтрин Холле, погружаясь в собственные ощущение и ища ответы на вопросы. Ответы на вопросы не нашел, зато понял одну очевидную вещь: пора возвращаться на работу. Его отстранение длилось каких-то три дня, но теперь Мальсибер сожалел, что позволил и это время Долишу злорадствовать на его счет. Сейчас Виктор чувствовал в себе силы не только для работы, но и для изматывания неугодного начальства. Ладно, стоило, конечно, признать, что Джон Долиш – не худший вариант, ведь все помнили младшего из Берков или не перевариваемого Гавейна, а кто будет после Долиша – вопрос открытый. Но не любить начальство – это традиция, которую Виктор свято чтил и пока не планировал нарушать.

Зеленое пламя камина поглотило пребывающего в прекрасном расположение духа Мальсибера. Все же хорошо иметь кузена – «большая шишка», ибо теперь Виктору не приходилось смывать себя в унитаз, как многим сотрудникам Министерства, теперь камин из Кейтрин Холла вел прямо в аврорат.
С другой стороны каминной сети Виктор появился, громко чихнув от пепла и выругался, стряхивая золу прямо на ковер.
- Кажется, пора Муру заняться чисткой камина – трубы в ужасном состоянии, - пробурчал Мальсибер, хозяйским взглядом оглядывая кабинет. Но сейчас, в разгар рабочего дня, здесь никакого не было, хотя у авроров всегда была масса причин не находиться за кабинетскими столами. У рядовых авроров, но не у Джона Долиша, тот уж совершенно точно сидит в своем начальственном кабинете за начальственным столом и пишет какой-нибудь рапорт начальственным пером, которое хранит в специальной, без сомнения начальственной, коробочке. Виктор басисто гоготнул собственным мыслям, чем окончательно выдал свое прекрасное расположение духа – таким его в последнее время нечасто удавалось увидеть. Ему даже правда хотелось работать, опросить кого-нибудь, написать отчет, да хотя бы мебель потаскать – тело буквально требовало хоть какого-нибудь занятия. Раньше, до этого самого момента, Виктор и не думал, что настолько зависим от этой пресловутой работы в аврорате и даже с ужасом подумал о монотонной работе в «Мальсибер и сыновья».
Виктор, не стуча, будто надеясь застать Долиша за чем-нибудь неприличным, толкнул дверь начальственного кабинета и гордо, как солдат на параде, ступил в кабинет.
- Я готов к труду и обороне, шеф!
Мальсибер выпрямился по стойке смирно и постарался натянуть на лицо серьезное выражение, но довольную ухмылку и лукавый взгляд все равно скрыть не удавалось.  Мальсибер наклонил голову и серьезно, хотя и с тенью улыбки, уставился на шефа, ожидая, как минимум, что тот кинется к нему на шею, а так же бегом рванет за конфискованным значком и форменной мантией.

+2

3

Виктор вторгся в кабинет Джона как истинный викинг. То есть, явился незваным, без стука и с совершенно неуместным торжеством, написанным на рыжебородой физиономии... Разве что аромата нестиранных варварских шкур Мальсибер на себе не принес. Хвала прогрессу и домовикам, доблестно защищающим мир от чумы и блох. Ещё бы кто-нибудь научил аристократов стучаться по-человечески и стало бы совсем хорошо. Хотя, наверное,  проще с неба звезду стребовать.
«Посадить бы Камиллу на цепь, возле кабинета», — беззлобно подумал Джон, взмахом руки заставляя заговоренное перо замереть над чернильницей. Впрочем, секретарша в бесцеремонности Виктора повинна не была — у неё был законный обеденный перерыв. Да и в любом случае, Мальсибера девушка врятли могла остановить. Только бы лишний шум подняла, вставая на пути у невоспитанного аврора.
— Рад за тебя, — безразличным тоном отозвался Долиш. После чего вновь опустил взгляд на раскрытую папку, которую держал в руках. Виктор явился не вовремя, будто бы специально подгадал. Джону нужно было успеть ознакомиться с материалами шести важных дел, свалившихся на аврорат практически единовременно. Всё считалось важным, не могло быть отложено на потом. И, разумеется, на каждое дело следовало выделить двух-трех человек — при том, что на каждом сотруднике итак уже висела не одна задача... Да и опять-таки, при распределении обязанностей, нужно было учитывать квалификацию каждого аврора. Чтобы не говорили потом о некомпетентных волшебниках, которые сути операции не поняли и вообще думали, что работают в институте благородных девиц...
Также не терпели отлагательств документы, нуждавшиеся в подписи главы штаба. И, разумеется, часть из них стоило перепроверить, прежде, чем передать в архив — там и без «художеств» малограмотных индивидуумов царил невообразимый хаос. Бороться с которым Джон порывался, но не успевал. Тем более, что его попытки заикнуться о беспорядке в документации у многих влиятельных коллег вызывали истерику — мол, под кого вы там, гады, копаете. Видимо, кто-то из новых начальников не успел сжечь перечень преступлений, за которые сам некогда угодил в Азкабан...
В общем, у Долиша голова была забита и без чьих-то там личностных кризисов. И, в любом случае, он не собирался сразу же доверять человеку, который три дня назад выглядел не вполне вменяемым. Людей, конечно, не хватает, но все ж таки давать значок тому, кто может взбрыкнуть и кого-нибудь грохнуть — это идея паршивая.
— Приходи через месяц. Будешь трезв и похож на трудоспособного человека, получишь значок назад. — Джон был уверен, что поступает правильно. Авроры должны быть стабильны, надежны — в противном случае, они также опасны, как преступники, против которых борются. Однако, Долиш все-таки предпочел бы не терять Мальсибера. Виктор был своенравным, упрямым, временами казался излишне вспыльчивым. Но, в тоже время, он мог работать продуктивнее многих, более смирных коллег. И лишь по этому Джон снизошел до примирительных слов, — Это аврорат, а не булочная, Виктор. От нашей собранности зависят жизни людей. Так что разберись со своими проблемами, прежде чем возвращаться в строй.

+2

4

Вот Джон Долиш был из того типа людей, которые одним взглядом, одним словом могут испортить настроение и сбить настрой. Но сбить боевой настрой Мальсибера на работу было сложно и едва ли удастся даже почетному «мистеру зануда», занимающему теперь начальственный кабинет.
- Зачем ждать месяц, шеф, если я сейчас трезв и похож на трудоспособного человека? – Вполне правдоподобно сыграв изумление, спросил Виктор и для полноты эффекта прокрутился вокруг собственной оси как бы демонстрируя Долишу свою трудоспособность.
Виктора действительно распирало от желания работать, приносить пользу и помогать обществу, даже если то отчаянно против. А еще Виктор прекрасно себя знал – сидение дома взаперти ничем хорошем не закончится, в его голове и так уже было слишком много ненужных мыслей и лучше всего было бы пустить всю нерастраченную энергию в работу, нежели в пестование недобрых мыслей.

О Виктории и том положение, в которое он затащил девушку, думать не хотелось, а Мальсибер знал единственное действенное средство от глупых мыслей – работа. Ладно, еще и бутылка добротного огденского виски, но он все-таки предпочел работу и поэтому стоял сейчас здесь перед упертым начальством.
Виктор вздохнул, опустил плечи и посмотрел на Долиша теперь максимально серьезным взглядом, а потом сел на стул рядом со столом Джона, молча положил локти на столешницу и посмотрел на начальника уже в упор.
- Если я не вернусь – проблем станет еще больше, шеф.
Вообще-то Виктор никогда не называл Джона «шеф», предпочитая звать начальника по фамилии или вовсе игнорировать, но сейчас обращение «шеф» казалось Виктору примирительным и даже ласковым. Неужели сердце Долиша не дрогнет?
- Сейчас я готов к работе как никогда, и чем больше будет у меня работы – тем меньше времени на личностные проблемы. К тому же у меня стажерка, - Виктор почему-то печально улыбнулся, упомянув о Чарити, - а за ней глаз да глаз нужен, шеф. Вы же знаете… - и поспешил добавить, - за всеми стажерами нужно пристальное наблюдение, а то наломают дров, а вам потом разгребать, шеф.
О своих подозрениях на счет Чарити Виктор распространяться не хотел, по крайней мере, до поры до времени, ведь сам еще не во всем разобрался до конца. И эти ночные посиделки Бинс в аврорате и архиве не давали Виктору покоя, и он был уверен, что доберется до истины. Однажды. Если вернется на работу в Аврорат.

Сегодня Виктор был удивительно не похож на самого себя, будто вчера его ударили по голове и сегодня он очнулся совершенно другим человеком, и только Мальсибер знал, что эти перемены временные – пока внутренние демоны не атакуют его вновь, пока волна проблем снова не поднимается над головой.
- Вам же не хватает людей, Джон, - он постарался посмотреть на начальника как можно доверительней, словно это был разговор по душам старых товарищей, - их всегда не хватает. Даже камин в аврорате отвратительно грязный, - все-таки Мальсибер не удержался и хохотнул, едва прикрыв рот ладонью.

+2

5

Джон много лет был знаком с Виктором, но до сих пор не узнал его как следует. Рыжеволосый маг по сей день умудрялся сбивать с толку, озадачивать и раздражать. Мальсибер то демонстрировал профессионализм, на который хотелось равняться, то выкидывал фортель, провоцирующий задуматься об убийстве с особой жестокостью. Виктор был полезен аврорату, но в тоже время сулил неприятности — ведь его буйный характер мог в любой момент стать причиной для большого бедствия. Этот рыжебородый колдун со скандинавскими корнями являлся собой живое воплощение беспокойных, опасных сил Хаоса. И потому Джон, всей душой стремившийся к абсолютному Порядку, никак не мог довериться этому вздорному потомку викингов. Только вот как объяснить это Мальсиберу, не спровоцировав несвоевременный скандал в штабе, Долиш не представлял.
— Если ты действительно готов относиться к работе серьезно, то месяц сумеешь просидеть спокойно. Вот зачем нужно ждать. — Джон захлопнул папку с делом и положил на стопку других, изученных. Работа начальника аврората продвигалась в соответствии с графиком. Однако, упрямство и болтливость Виктора грозили застопорить процесс. И ладно бы, ради не менее срочного дела. Нет, всё слова, да слова... Наверное, без работы Мальсибер заскучал. И теперь развлекался, приставая к более занятым людям с болтовней обо всем, что приходит в голову.
«Впрочем, можно пока отдать Виктору что-нибудь простое. Не требующее работы с людьми или политической аккуратности... Такое, где ошибка не будет стоить кому-то жизни и не повредит репутации штаба». — Одним словом, скучное, второстепенное поручение. При котором не будет играть роли, компетентность аврора и его умение контролировать собственные эмоции. Такими вещами тоже кто-то должен заниматься. И, если Виктор желает продемонстрировать, что за пару дней научился воздерживаться от вспышек эмоций, то... Ох, ну кто там за язык так отчаянно тянет Мальсибера?
Долиш едва удержался от желания послать коллегу ко всем дракклам. Возможно, Виктор ничего дурного не имел ввиду, когда сказал, что его невозвращение в штаб принесет ещё больше проблем. Но, если так оно и было, то напрасно Мальсибера в аристократическом доме не научили следить за языком. При нынешних политических реалиях одна небрежно брошенная фраза слишком легко могла быть истолкована как угроза. Особенно, если произносил это родственник печально известного Джейкоба.
— Думаешь? — Побежит ли Мальсибер рыдать братцу в мантию, если его сейчас вышвырнут? Джон был не самого высоко мнения об аристократах (да и в целом о людях). Так что он вполне допускал подобное. Однако, сам факт того, что Виктор, возможно, угрожает, Джона слегка разозлил. Вот сам Долиш ни разу не пригрозил испортить карьеру и жизнь той же Фэрроу. Хотя мог это сделать. И знал, что Мальсибер привязан к этой девчушке...
— Мальсибер, я ценю твое рвение, правда. Но три дня назад его не было. В отличии от работы, потребности в кадрах и стажерок, которым необходимо внимание наставника. — Джон произнес это почти деликатно, будто объясняя простые вещи на редкость тупому ребенку. И лишь подводя итог он позволил себе холодок в интонации. — То есть три дня назад тебя не волновало, что ты нам нужен. А сегодня ветер переменился и Виктор Мальсибер снисходит до своих обязанностей. На долго? Завтра ты будешь гореть желанием работать? На каком основании я должен верить, что ты стабилен, если от твоих личных проблем тебя нужно успевать отвлечь?
Долиш взял со стола очередную папку. Ещё одно дело, с которым нужно ознакомиться. Определить, насколько задача приоритетная, найти человека, которому можно подкинуть ещё и это дело. — Месяц, Виктор. Побудь ответственным человеком месяц и я буду тебе доверять. Возможно, в течении этих четырех недель подвернется дело, которое уместно поручить тебе. В этом случае с тобой свяжутся. И если тебе действительно не плев на наши авралы, стажеров и грязные камины, то ты будешь в состоянии явиться, когда вызовут.
Может быть, Джон пошлет за Виктором уже завтра или через неделю. Так даже лучше — станет понятно, хочет Мальсибер работать или гуляет, видя в отстранении своём каникулы. Если второе, то пускай хоть Ад льдом покроется — Джон все равно никогда больше не подумает о Викторе как о ценном, возможно даже в чем-то превосходящем его сотруднике.

+2

6

Признать то, что Виктор собирался сейчас признать для самого себя, было непросто. То, что Джон Долиш грамотный начальник и, наверное, неплохой человек, не было для Виктора открытием и все же каждый раз удивляло. Сказать по правде, судить о том, какой человек Джон Долиш было сложно – за все годы работы бок о бок Виктор так и не узнал Джона как человека, он был для него исключительно правильным, занудным и исправно-работающим винтиком большой машины Министерства и Джон Долиш определенно был на своем месте. И Виктор тоже хотел быть на своем месте, но такой привилегии его лишали, наказывали словно ребенка и сулили награду за примерное поведение. Мальсибер тяжело и покорно вздохнул, поднял на Джона взгляд молодого бычка, которого ведут на закланье и ничего не сказал.
Как объяснить Долишу все то, что происходит себя вокруг Виктора? Распутать клубок перипетий и проблем, обнажить нервы и ощутить оглушающую боль чужого равнодушия. За много лет Виктор так и не научился справляться с чужим равнодушием. Выросший в большой семье, Мальсибер неосознанно принимал чужое внимание к своим проблемам как должное и громко возмущался, не получая его. А Джону Долишу было все равно на личные проблемы Виктора, и это было верно, только не укладывалось в  мироощущение самого Виктора. Но кого это волнует?
Мальсибер никогда не мог разделить работу и собственную жизнь, был зависим от настроения и не умел скрывать жизненных перипетий, что на фоне того же Долиша выглядело ребячеством и жаждой внимания. Но Виктор иначе попросту не умел, и теперь его, рвущегося на свободу, загоняют обратно в клетку и велят сидеть тихо. Мальсибер утробно зарычал, глядя на Долиша, и снова вздохнул. Противопоставить ему было нечего, у него из аргументов было только желание работать круглые сутки, чтобы мозг был занят работой, а не анализом разваливающейся жизни вокруг.

И Долишу не нужно больше ничего говорить, но он продолжал и с каждым его словом внутри Виктора начинались раскаты грома, он чувствовал как предательски ладони сжимаются в кулаки, а где-то в груди яростно клокочет буря. Никому не нравится, когда их отчитывают, тем более, за правду, и Виктору это тоже не нравилось.
Он поднялся, собрав всю волю в кулак, чтобы не опрокинуть стул и вообще быть лучше, чем о нем думает Джон Долиш в этот конкретный момент.
- Я услышал тебя, - сухо, будто через силу прогнусавил Виктор, заглядывая Джону в лицо и в очередной раз понимая, что тот прав.
Виктору нужно время, чтобы почувствовать стабильность, чтобы подавить каждодневное ощущение подготовки взрыва внутри, привести в порядок мысли и о многом подумать, наверное, стоит вернутся на Грейрок и подышать тяжелым соленым родным воздухом. Это все было необходимо Виктору, как и работа, в которой сейчас ему отказывали.
- Я буду на Грейроке и вернусь не позже, чем через месяц.

Это было поражение. Поражение перед Джоном, перед голосом разумом, перед логикой – в этот раз напористость и рьяное желание вступить в бой немедленно проиграли стратегии и голосу разума. Проигрывать всегда неприятно, но и в этом тоже заключается мужество, как сказал однажды Артур Мальсибер, когда Вик впервые проиграл Джейкобу схватку на мечах. Больше он не проигрывал, но слова запомнил, хоть и смириться с поражением  было практически невозможно.
- Передавай привет Руби и не вздумай ее обижать, Долиш!
Виктор обернулся уже у самых дверей, готовый покинуть начальственный кабинет побежденным, но не сломленным. Мальсибер задорно подмигнул Джону и вышел, предоставив двери возможность закрыться самостоятельно.
Один месяц. Ему надо продержаться всего один месяц и ему вернут отнятую руку, без которой он с трудом мог ощущать себя полноценным человеком. Аврорат был неотъемлемой частью Виктора и теперь ему предстояло месяц обходиться оставшимися частями, пытаясь собрать их воедино.

+3

7

Джон был почти уверен, что Виктор вспылит после строгой отповеди. Раскричится, может быть, сломает что-нибудь из вещей. Но Долиша этого не волновало. На оскорбления он давно уже приноровился не реагировать, а вещи... Ну, из имущества Джона в кабинете был только сам Джон. А стулья, стол, ковер и даже чернильница — всё это являлось наследством прошлых начальников. Забавно даже. До назначения главой аврората Джона все что-нибудь, да меняли в своем кабинете. Бёрк точно заказывал новый стол. Робартса чем-то не устраивало кресло его предшественника... В итоге оба полетели с должности куда раньше, чем могли бы надеяться. А Джон? Джон хотел бы сломать систему, не стать сброшенным с должности или убитым. Но кого-либо вообще волновали его пожелания? Долиш и сам-то не особо верил в благоволение судьбы и вышестоящих начальников. Потому надеяться ему приходилось только на собственный интеллект и живучесть. Жаль, что на деле от этого не так уж много зависело...
— Прекрасно. — Джон коротко кивнул Виктору, демонстрируя, что согласие его принял к сведению. Ни торжества, ни удивления волшебник себе не позволил выказать. Хотя это определенно была победа холодного рассудка над пламенеющими эмоциями. Однако, гордиться пока было нечем. Мальсибер обещаний своих мог и не суметь сдержать... Джон мысленно пожелал коллеге удачи в нелегкой миссии обуздания дурных наклонностей. Честно говоря, Долиш не был так уж уверен, что Виктор на это подпишется.
Мальсибер всегда казался ему слишком прямолинейным, негибким, пробивающим стены лбом. Такие люди не хотят слышать «нет». Могут, но не пытаются искать компромиссы — ведь гораздо проще с упрямством балованного ребенка орать, топать ногами, требовать... Джон к подобной позиции просто не мог относиться без легкого отвращения. Но, вероятно, в нем говорила легкая гордыня. Грешок человека, которому приходилось менять свой упертый, взбалмошный характер, только бы получить шанс добиться хотя бы чего-нибудь малого.
Может быть, Джон потому и недолюбливал Виктора, что временами видел в нем того человека, которого давным-давно задушил в самом себе. Долишу в подростковом возрасте тоже присуща была непокорность, презрение к авторитетам, безмерная вспыльчивость и своеволие. Только условий для того, чтобы закостенеть в пороках, не было. Да и амбиции требовали безжалостно отсекать всё, что гипотетически может в будущем помешать добиться чего-нибудь стоящего...
— Всенепременно, — тут уж Джон едва-едва удержался от желания закатить глаза. Руби он, видите ли, обижает. Так и подмывало заметить, что Фэрроу-то реже всех дает поводы для придирок и выволочек. Наверное, Долиш даже когда-нибудь Виктора похвалит, за то, что не испортил способную стажерку. Но это потом. Когда Руби выполнит действительно впечатляющее задание, достойное оваций. И только в том случае, если Мальсибер сам не облажается в течении месяца...
Джон вернулся к изучению документов, едва только за Виктором закрылась дверь. Спустя пару минут он благополучно выбросил из головы рассуждения о Мальсибере — дел было чертовски много и без этого...

0


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [21.01.1998] Какой ты, нафиг, танкист?