Коридор – Crabbe&Goyle [26.09]
Лестница – I. Stretton [27.09]
Зал – Dobby [26.09]
Гринготтс – H. Potter [27.09]
281 279 273 156
- Ты…мне…омерзительна… - каждое слово словно удар, медленно и точно, с безошибочной расстановкой и интонацией. Гилберт не сводит с нее взгляда, впиваясь взглядом в глаза, которые все больше отображают Эмбер, - но я рад, что ты зашла. читать дальше
в игре апрель - май 1998

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [28.12.97] Иного выбора нет


[28.12.97] Иного выбора нет

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Иного выбора нет
http://funkyimg.com/i/2EJ6P.gif http://funkyimg.com/i/2EJ6N.gif

› Участники: Алекто и Гестия
› Место: подвал Кэрроу-мэнора.

› Время: где-то наверху разгар дня
› Погода: где-то наверху идет снег, в подвале мучительно холодно.

Гестии придется научится многому, в том числе убивать. Сегодня.

0

2

Их следовало научить этому давно, еще летом, но Грегори сначала медлил, а после откровенно оттягивал момент. Не хотел учить дочек убивать, не желал видеть их убийцами. Алекто была готова рассмеяться кузену в лицо, задрать мантию и впиться в его лицо мертвыми пустыми глазами Черной метки. Она тоже была ребенком и ее некому было направить, у нее был только Амикус, а кто был у Гестии? Флора может быть? Они были разными как день и ночь, веселый ручеек и опасная река, и в Гестии Лекто видела способность убивать, хотела видеть эту способность, хотела сделать племянницу достойной фамилии, привить ей, что в своих убеждениях идут до конца даже через боль, даже через смерть…
- Алекто, она не готова! – В голосе Грегори причудливым образом смешались отвращение и мольба, он чувствовал свою беспомощность и все же не мог молча наблюдать, как из его девочки делают машину для убийства.
- Она никогда не будет готова, если ее не готовить, - уже с трудом сохраняя самообладание, отрезала Алекто и переменила ногу, сидя в большом кресле с высокой спинкой и хозяйским взглядом обводя родовой замок, право на который они с братом утратили, уехав в Европу. Алекто не жалела – этот дом никогда ей не нравилось, а в руках Игрейн он вовсе превратился в уютное семейное гнездышно, Лекто не удивилась бы, если комнаты девочек были оформлены в розовых или сиреневых цветах. Ее ощутимо замутило и он махнула рукой, не желая больше разговаривать с кузеном.

Они с Амикусом были младше, но теперь имели намного больше влияния, поэтому Грегори нехотя, но подчинился ее жестом. Она пришла сюда не беседовать с ним, и Гестия знает, что Лекто ее ждет. Алекто ее не торопила, давала время осознать, что предстоит, и проявляла удивительную щедрость и ангельское терпение, сидя в этом кресле с бархатной обивкой.
Лекто поднялась на ноги за мгновение до того, как дверь в гостиную распахнулась и появилась одна из близняшек, Алекто было достаточно одного взгляда, чтобы понять, кто перед ней. В Гестии она видела свое отражение, продолжение, ее взгляд был таким же холодным и пронзительным, в нем металась подавляемая агрессия и Лекто понимала – она готова, больше чем кто-либо другой.
- Пошли, - голос ее звучит звонко и громко, повелительная интонация не оставляет сомнения, а волшебная палочка в руке дает ответы на все возможные вопросы.
Подвал в этом доме был таким же, как в детстве Алекто: темным, холодным, здесь пахло сыростью и плесенью, по стенам стекала влага, а если выпрямить плечи – макушкой можно задеть сводчатый каменный потолок. Классическое подземелье старинного замка. Они шли молча и без света – Алекто ориентировалась в хитросплетениях туннелей даже спустя много лет, а остальное было проблемами Гестии.

Крохотная комната, в которой было ни чуть не теплее коридоров, встретила двух ведьм тусклым светом факела, который больше коптил стену нежели освещал пространство, но полумрак был их союзником, он укрывал эмоции и оставлял лишь четкие жесты и слова. Молчание нарушил пронзительный вопль, вряд ли принадлежавший человеку, скорее птице или птицеподобному существу.
- Ты знаешь, что делать.
Кэрроу схватила племянницу за отворот мантии и буквально выволокла ту в свет факела, теперь каждая эмоции на красивом лице Гестии была как на ладони.

+1

3

Больше всего на свете Гестия ненавидела слабость. Собственную. Она была воспитана борцом, гордым и непреклонным. Она должна была родиться сыном, но проклятая генетика где-то дала сбой, подарив чете Кэрроу двух девочек. Для Грегори Кэрроу, уже бывшего на тот момент главой рода и одной дочери было много, а две казались шуткой богов и проклятьем Лорда. С тех пор, как оспа отняла у него желанного наследника, Грегори грезил о сыне. Надо ли говорить, какое разочарование постигло его при виде двух крошечных свертков. Вероятно, именно тогда упрямый Кэрроу решил, что боги могут думать всякое, а у него двое детей: сын и дочь. Именно так он их и растил. Сына сам, дочь предоставил жене.

Гестия с самого начала знала, что ее долг быть той, чей выбор определит нового главу рода Кэрроу. Она, не Флора, станет руководить родом из-за спины мужа. Кэрроу никогда не были достаточно прогрессивными, чтобы поставить у руля женщину, пусть даже характер у нее посильнее иных мужчин. Именно поэтому она должна была быть сильнее во сто крат, уметь все, что должен уметь наследник. И теперь, когда одно из важнейших умений, никак не соскальзывало с наконечника ее верной палочки, Гестия злилась на себя и собственную немощь, повторяя, что она сможет. Смогла же Алекто! Она - Ки- ничем не хуже! Она умнее, и выдержаннее, просто молода. Тетя никогда не умела держать лицо и скрывать гнев. Гестия владела своими чувствами и уже сейчас ощущала силу такого, с виду, незначительного преимущества. Оставался всего шаг… Авада. Треклятое заклятье мгновенной смерти. Гестия не боялась убивать, не страшилась отнять жизнь, не пугалась призраков убитых и завываний совести ночами. В доме достаточно мыла, чтобы отмыть пятна с этой страдалицы. Отчего же тогда ничего не выходит? Почему? Она просила отца, но тот вечно отвечал: “рано, ты не готова”. Она просила Амикуса, но их уроки не сложились. Дядя был хорошим палачом и крайне плохим учителем. Оставался только один шанс - Алекто. Воспитательные методы тетушки были такими, что в здоровом уме только врагу прописывать в качестве особо изощренной месте или для завершения жизненного пути особо мучительным способом. Гестия это хорошо знала, но выбора не было. Так что девушка даже обрадовалась тому факту, что тетушка решила взять инициативу  в свои руки и превратить слизеринку в достойное оружие темного воинства. Только отчего-то было очень не по себе. И все же девушка гордо шла за теткой, не понурая, как овца на бойню, а как воин на главную битву. Темнота подземелий пробиралась холодом под мантию. В каждом шаге мерещились завывания и рыдания бывших пленников, итезаемых самыми лучшими палачами, коими род Кэрроу славился уже много веков. Скоро глаза ее привыкли и Гестия перестала спотыкаться. Алекто не была щедрой настолько, чтобы делиться светом. Она вообще ничем и никогда не делилась. Даже с родным братом-близнецом, вечно по пираньи соревновалась, будто только и норовя выдрать у него из глотки отвоеванный шмат еды, вместе с куском его собственной гортани. Алекто была сама по себе: ничто не держало ее, кажется. Не было у нее ни сильной привязанности, ни  страха. Так казалось девочке, которая не слишком много времени проводила с этой холодной, каменной женщиной, взрывоопасной, как дракон у канистры с бензином.

Гестия ждала этого приказа со страхом и сомнением, уверенная, что опять не получится и тетя тут же придет на помощь с наказнием такой силы, чтобы второй оплошности уж точно не произошло. Гестия вскинула палочку, стараясь, чтобы рука не дрожала. Мелкий зверь, какая-то птица, не вызывал сочувствия - Гестия не любила животных и никогда с ними не ладила. Только вот твердости в ее кисти не было и палочка дала крен, а голос дрогнул. Она знала, что и как надо говорить, но сделать это верно не могла. Знать и уметь все-таки разные вещи. С досадой опустив палочку, Гестия вздохнула обреченно ожидая выволочки: -Простите, мэм. Позвольте еще раз? - Она никогда не называла Алекто тетей, даже когда та не преподавала в школе. Никогда и не была ее племянницей больше, чем формально. У Алекто не было родственников. Только брат, но и тот, по мнению Гестиии, скорее был цепным псом, то ли охранявшим женщину от самой себя, то ли каким-то чудом оберегающим от нее остальной мир. Цербер - мысленно прозвала его Гестия, а Алекто? Алекто была Ехидной. Женщина с хвостом змеи и самым мерзким из известных Гестии характеров.

+1

4

Теперь Алекто понятно, о чем говорил Грегори – Гестия действительно не готова, хотя она сама считает иначе, мозг младшей Кэрроу все еще слишком детский, хотя в нем уже прочно пустило корни темное начало, и ломать мозг, подавлять собственную волю, уродовать свою душу сложно в любом возрасте. И Гестия действительно не готова, но у нее попросту нет иного выбора. Никогда не было.
Конечно, она попробует еще раз. И еще. И еще раз. И еще тысячу раз она попробует, пока рука ее не перестать дрожать, палочка ходить ходуном, а голос предательски выдавать настроение. Гестия научится этому сегодня, или сгниет в этом подвале – иных вариантов попросту не было. Алекто ничего не ответила, Гестия и сама знала ответ. Простой, лаконичный и единственно-возможный ответ, слышать который под низким сводчатым потолком подземелья не было никакого желания.
Алекто хранила молчание, хоть и не могла скрыть выражение презрения на некрасивом в отблесках темного факельного света лице. В данный конкретный момент Лекто презирала Гестию, ее слабость и жалкие попытки быть лучше, чем она могла, быть правильнее, эти попытки ничего не стоили, пока у нее не получалось. Лекто могла бы применить круциатус в целях обучения, но пока рука с палочкой покоилась вдоль стройного тела, что означало – у Гестии еще один шанс, не больше.

Алекто знала, что Гестия пыталась обучаться у Амикуса, но братец был слишком тупоголовым и агрессивным, чтобы мочь кого-то чему-то научить, хотя в свое время именно он научил Лекто по-настоящему показывать зубы и использовать круциатус, в тот первый раз, когда у нее получилось  – он был ее мишенью. Но, видимо, с годами Амикус потерял хватку, или Гестия была безнадежна, а Алекто всегда бралась за безнадежные случаи, а иных судьба не предоставляла.
Гестия попробовала снова и снова ничего, даже шевеления воздуха, даже зеленого отблеска, теперь Алекто хмурила брови и сжимала тонкие бескровные губы, с ее лица пропало всякое выражение: ни злобы, ни ярости, даже презрения не было, ее лицо стало восковой маской без чувств  и эмоций. Гестия наверняка знала, что это ознаете.
- Круцио!
Вместо зеленой вспышки подвал озарила огненно-красная, впиваясь в податливое юное тело Гестии, заставляя ее испытывать невыносимую боль, словно каждую, даже самую мелкую, косточку в теле разламывают и выворачивают, будто каждый нерв оголили и прижигают раскаленным прутом. Лицо Алекто оставалось таким же бесстрастным, восковой маской, и не изменилось даже когда красный свет погас, погружая подвал обратно в темноту и тишину… Лекто сделала взмах рукой и над птицей, бывшей мишенью, зажегся факел, теперь Гестия могла ясно разглядеть, что на насесте сидит Флоры – Кэролл, - не понимающе озираясь своими большими совиными глазами и низко ухая.
- Вставай, - коротко приказала Лекто, не двигаясь с места и точно зная, что Гестия поднимется на ноги, - еще.
Голос, отражаясь от сырых стен и низких потолков, стократно усиливался и звучал словно со всех сторон разом, проникал в голову и оседал на подкорке, звеня в ушах. Алекто ждала, теперь уже скрестив руки на груди и ясно давая понять племяннице, что каждый следующий шанс на успех заслужить будет все труднее и больнее.

+1

5

Гестия хмыкнула, стараясь не выдавать разочарования. Она не боялась Алекто. Давно уже не боялась. Подумать только, старшая из наследниц Кэрроу испытала столько боли в своей жизни,что еще одно круцио попросту уже ничего не меняло. Тетка не посмеет ее убить. Не из родственных чувств, не из жалости, конечно. Просто не здесь, не в доме ее отца. Между ними не было привязанности. Ни у Гестии с Алекто, ни у Алекто с кузеном. В их роду привязанности вообще были чем-то странным. Считалось порицаемым не быть преданным семье душой и телом и при этом считалось глупой слабостью любить. Ты должен умереть за брата,потому что он твой брат, а не из любви к нему. С другой стороны, ты не можешь себе позволить за него умереть. Ты принадлежишь Лорду и только он решает, когда пришел твой час. Вот такая странная философия Кэрроу. Здесь жили по принципу “Только я могу бить брата своего и сестру свою, только моя рука оставит кровавый слез на их телах. Или рука Лорда. Остальные заплатят за это смертью”. И Гестия жила этих сводах холодного расчета, удивляясь, что душа ее не остыла, все еще сохранив к сестре нежные чувства. Наследница Кэрроу была с гнильцой. Она умела любить. Пусть жестоко и горько в отличие от нормальных людей, пусть любовь ее была проклятием, но она была. Алекто любить не умела. Правильная Кэрроу. Родилась ли она уже такой или была сломана системой? Так или иначе, сейчас женщина использовала слабость Гестии против нее самой. Может, так когда-то учили и ее? Привязанность - это слабость. Слуга Лорда не может быть слаб. Он стоит у трона и он палач. Кэрроу всегда ими были. Третий человек в системе. Первый - правитель, второй - казначей и третий - палач. Гестия вдруг улыбнулась. Осознание, что Алекто и сама с гнильцой придало ей сил.  Тетка не подходила на почетную роль третьего после бога. Она была убийцей, с не палачом, потому что первый всегда убивает по приказу, а второй по прихоти. Да и первый умеет остановиться. У Алекто тормозов не было. Гестия расправила плечи. Она была слабее и сильнее одновременно. Она умела контролировать себя. Держать в узде свой нрав. Все вокруг думали, что близняшки Кэрроу тихони. Никто не знал, что под маской серой мыши прячется дикий оскал бессердечной твари. И Гестия считала это своей победой. 

Долгого торжества не вышло. Попытка за попыткой срывались, все сильнее расшатывая веру  Гестии. Возможно ли, что некоторые просто никогда не смогут это сделать? Неужели она настолько малодушна и труслива? Неужели в ней недостает смелости, чтобы оборвать жизнь? Быть убийцей тяжело. Для этого надо быть психом или в сговоре с совестью. Гестия всегда считала, что совести у нее нет.. тогда в чем дело? Еще попытка сорвалась в ничто, девушка опустила руку, стараясь скрыть отчаяние. Это не помогло. Алекто никогда не слыла терпеливой. Гестия знала, чего ждать. Сдавленно ухнув от удара, она осела на колени, выронив палочку. Пальцы впились в пол, волосы закрыли искаженное болью лицо. Алекто ждала до первого крика, будто доказывая, кто тут главный, а кто слабак. Гестия тяжело дышала, нащупав палочку, но не торопясь подниматься. Приказ. Как хочется сопротивляться, расплатившись за унижение. Гестия ненавидит это чувство, доказательство своей ничтожности. Она встает, когда вспышка освещает ухающую птицу. Сморгнув остатки боли, слизеринка щурится, стараясь не смотреть на тетку. Вот чего добивается Алекто. Это не урок Авады, это антидот любви. Лекарство от привязанности. Если бы на месте мишени сидела сова самой Гестии, та бы не мешалась. Птицей больше, птицей меньше… Но зверек Флоры… сестра любила этот комок перьев и теперь ей, Гестии, предстоит лишить Флор чего-то дорогого. Чем обернется это убийство для самой Ки? Станет ли сегодняшний день первой трещиной в разломе между близнецами? Гестии даже страшно представить, что она потеряет сестру. Что во взгляде той поселится отчуждение, страх, презрение и ненависть. Только не Флор. Девушка знает, что слова ее сделают только хуже, но смело, с вызовом поднимает глаза на тетку: - Так вот в чем секрет? - ее искусанные в кровь губы ломает усмешкой. - И кого он убил?  Кошку? Любовника? Кого? - Это не ее дело, но Гестия не желает повторить путь этой пары. - Я не вы, мэм. Я не предам сестру ни в угоду вам, ни даже по приказу самого Лорда. Может, я и гнилой плод в вашей  корзине, но моя гниль не разъела до черноты все внутри. Я не вы. И никогда не стану вами.  Если вам хочется кого-то вырастить по образу и подобию, заведите своих детей. Я вам не подчиняюсь.

Отредактировано Hestia Carrow (2018-04-20 16:25:41)

+1

6

Маленькая, глупая, наивная девочка, верящая, что можно быть лучше, чем предопределенно. Однажды она поймет, что можно быть только хуже, и будет хуже, злее и равнодушнее – все это придет, а пока надо прочувствовать свою силу, способность быть сильнее и злее, ощутить могущество равнодушия. Но Гестия противилась, словно Лекто предлагала ей горькую микстуру или болезненный укол. Алекто с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Женщина дышала спокойно и легко, он не испытывала привычного раздражения или злости, скорее жалость и разочарование. Ей хотелось думать, что Гестия пошла в отцовскую породу, в кэрроу, а на деле из каждого взгляда, слова, случайного жеста пробивалась ее матушка. Алекто вздохнула, ожидая, какое же решение примет Гестия. Она могла просто уйти, развернутся на каблуках и уйти, думая о том, что Лекто в любой момент может пустить ей в спину зеленый луч, и никто не узнает, что случилось в подвалах темного Кэрроу-мэнора. Но Гестия не уходила, и не действовала – ожидание раздражало Алекто, влекло к опасной черте безумия и гнева. И когда Гестия заговорила, что-то внутри Лекто оборвалось, сломалось и ярость понеслась вниз на всех порах, сшибая все на своем пути и превращаясь в смертоносную лавину.

Алекто делает один большой шаг вперед, и ее тонкие холодные пальцы впиваются в тонкую девичью шею. Она могла бы задушить ее без особых усилий, но расправиться с девчонкой слишком просто, а Алекто не слишком-то любит слабых противников. Гестия была слаба, хотя и пыталась казаться сильной в своей доброте.
Алекто рассмеялась, крепче сжимая девичью шею бледными пальцами. Смех оборвался так же внезапно, как и началась, а на заостренном лице Алекто проступила настоящая животная ярость, от которой у многих в жилах стыла кровь.
- Ты подчинишься мне, - шипит Лекто, выдыхая облачко пара в лицо племяннице, - сейчас или потом, но ты подчинишься, потому что иного выбора у тебя нет, и не было никогда. Ты родилась в этой семье и стала Кэрроу навсегда, иного пути не было, нет и не будет. Дело не во мне, и даже не в Лорде, дело в твоей природе, гнилой природе, которая никогда не позволит тебе стать такой, как другие люди, ты навсегда останешься Кэрроу, как бы не желала иного.
Шипение прерывается и на мгновение повисает полная тишина, кажется, что даже сидящая на жерди сова, ожидающая своего часа, затаила дыхание. Алекто отпускает Гестию, позволяя той набрать полную грудь воздуха, отступает обратно к противоположной стене и вскидывает палочку.
- Не заставляй меня, - теперь голос Лекто звучит спокойно, что по меркам этой семьи можно приравнять к «ласково», - ты ведь знаешь, что это будет не круцио, а иное заклятье…
Подчинить себе человека проще, чем кажется, сломать волю практически ничего не стоит, одно короткое заклинание и хрупкое сознание человека полностью в твоей власти. Алекто не слишком любила это заклятья, применяя его редко и без особых успехов, но подавить волю племянницы будет не сложно. Но стоит ли прибегать к заклятью? Алекто была уверена, что нет, и все же нацелила волшебную палочку в грудь Гестии.
- Еще один шанс. Последний.
И теперь ясно, что исключений не будет, и Гестия либо справляется с задачей сейчас, либо остается в этом холодном подземелье остывать навсегда. Алекто не сомневалась в выборе племянницы, где-то глубоко в душе хотела верить в то, что Гестия сможет и захочет сделать то, что должна. Алекто хотелось верить, что Гестия не подведет.

+1

7

“Значит, вот так?” - пронеслось в голове, когда бледные гвозди костлявых пальцев впились в шею. Сразу, вдруг, закончился воздух и Гестия засвистела, рыбой глотая воздух, которому не суждено попасть в легкие, будто на входе непримиримые стражи бессменным караулом. Она подняла руки, пытаясь оторвать ладони от горла. Алекто была сильна. Алекто была в заведомо выигрышном положении. Алекто могла дышать. Легкие обдало жаром парилки, черные круги расплывались перед глазами и Круцио не казалось уже высшей мерой наказания. - “Она не посмеет меня убить. Не здесь. Не в доме отца” - убеждала себя Гестия,  но не слишком верила собственным уговорам. Алекто сумасшедшая. Ей плевать, что в руках сейчас трепещет судьба наследницы рода. Плевать, как отреагирует на смерть дочери Грегори, как отнесутся к потери родственницы Харперы. Ей плевать на все. У нее свой царь. Свой бог. И свои, дурные сплошь, мысли в голове. Апоп лишь знает, что роится в черном тумане ее подкорки. И есть ли там что-то, кроме бездушной ненависти и черной злобы?

Гестия смотрела в искаженное злостью лицо. Страх в ее глазах был связан не с Кэрроу, а со смертью. Гестия, которая вечно делала вид, что на смерть ей плевать, бесконечно хотела жить. Хотела влюбиться, хотела вкусить все то, что зовут взрослением. Хотела окончить школу и выдать замуж сестру. Хотела стать наследницей рода и вернуть Кэрроу былую силу и величие. Не звание прихлебателей Лорда, нет. Именно величие. Раньше их уважали и боялись. Боялись не из-за страха к покровителю, сами представители семьи внушали этот страх. Гестия верила, что сможет. Нужно только дожить. Выйти из этого подвала. Теперь уже жалкая птица не казалась такой уж жертвой. Флор расстроится… Нужно думать, что от смерти сестры она расстроится больше. Хотелось бы в это верить. Птицы у Флор еще будут. Сестры? Это вряд ли. Будь такая возможность, родители давно бы завели себе наследника. Мальчика. А раз Грегори все еще довольствуется полулюдьми, коими он считает женщин,дочерей в том числе, значит, прибавления не светит.

Алекто говорила правду. Она - Гестия- Кэрроу. Навсегда. Это н еизменить. В одном лишь Алекто ошибалась, Гестия никогда не хотела перестать быть Кэрроу. Она хотела, чтобы Кэрроу перестали быть теми, кто они сейчас. Встали, наконец, с колен. Вот чего она хотела. И, по ее мнению, валяться в ногах у Лорда, скуля от страха, как бродячий пес, которого в любой момент могут лишить объедок, не несет семье величия. Только новый позор. Очередное пятно. Метка, которая потом ляжет клеймом на репутацию всего рода. Кто победит? Это еще не так уж очевидно. И если опять победят не те, поражение распластает весь род по разделочной доске судебных процессов. Всех до одного. Что тогда будет с ними, с Кэрроу?

Тетка наконец разжала руки. Гестия, не ожидая такой щедрости, рухнула на камни, успев подставить ладони. Колени саднили от встречи с острыми краями щебня на полу. Девушка подняла полный ненависти взгляд. Медленно встала, переводя взгляд с совы на тетю. Та ждала. Ждала. Гестия поджала губы. Эта сучка, при первой же течке рванувшая в стаю черных псов. Почему она не думала о семье? о том, к чему ведет такое открытое поддерживание взглядов. Не важно чьих. Гестия всегда знала, что тишина - вот залог стабильности. Для тех, кто высоко взлетел всегда готовы колья внизу. Падение неизбежно рано или поздно. А теперь эта паршивая овца учит ее, как жить, как быть настоящей Кэрроу? Учит тому, кто такие Кэрроу и какими они должны быть? Пальцы на палочке побелели от злости. Гестия вскинула свое оружие. Алекто все еще ждала. Ки могла бы убить сову. Ей было уже все равно. Она даже собиралась это сделать. Только Гестия Кэрроу, в отличие от сестры, никогда не была покорной. Неожиданно даже для себя, резко развернувшись, нацелила палочку в грудь Алекто. - Круцио!

+1

8

Гестия слишком глупа, чтобы воспользоваться дарованным ей шансом. Слишком глупа, чтобы оценивать последствия, и слишком наивна, думая, что их не последует. Разъяренный красный луч ударяет Алекто внезапно, он выбивается из рамок предполагаемого сценария, рушит привычную картину мира и поэтому достигает эффекта.
Алекто не раз и не два испытывала на себя это непростительное заклятье, но к нему невозможно привыкнуть, невозможно сопротивляться и Алекто тоже не может. Ноги подкашиваются словно сделаны из фарфора, и окутанная в черное фигура Пожирательницы падает на холодный, влажный пол подземелья родного поместья. Если бы только Гестия знала, сколько уже раз Алекто была на этом полу, ее сознание бы перевернулось.

Надо уметь принимать боль, раскрывать для нее себя и отдаваться без остатка, и тогда боль приносит не страдания, а очищение, делает тебя новым, лучшим человеком – и эта истина для Алекто была непреложной. Да, она кричала, раздирая собственное горло. Да, она ломала ногти о равнодушный каменный пол. Да, он выгибалась, желая убежать, уползти от проклятья. И все же где-то на подкорке пульсировала единственная мысль: от боли не сбежать, а, значит, надо ее принять. И Лекто принимала, подставляла грудь и ребра под заклятья, улыбаясь сквозь адскую муку. Гестия не могла понять всего, но ее желание причинить боль, унизить, проявить власть обнажало истинное лицо, принадлежность к роду мучителей и палачей. И как бы младшая Кэрроу не хотела сесть на трон, истинная сущность никогда не позволит ей этого сделать: палачи всегда находились подле трона, а не на нем, - и эту истину Гестии придется познать через боль, страх и унижение. И она сама выбрала этот путь.

Боль отступает, уходит в глубину с тихим рокотом словно волна. Алекто облизывает пересохшие губы и чувствует металлически вкус крови на языке. Она поднимается не спеша, словно смакую этот момент возвышения над Гестией. Алекто улыбается кровавой улыбкой.
- Империо, - Лекто никогда не была мастерицей подчиняющего волю заклятья, но сломать Гестию было несложно, юношеская психика вообще уязвима и слаба, она ломается в руках словно тонкая, хоть и упругая ветка.
Алекто чувствует, как пульсирует волшебная палочка в руках, как по ней в руку сочиться энерегия Гестии, ее желания и чувства, сочится сестринская любовь и наивная детская ярость. Алекто наслаждается этим ощущением, смакует его, улыбаясь.
- Убей сову. – Мягко, даже ласково говорит Алекто, чуть склоняя голову на бок, - сверни ей шею собственными руками, задуши ее, - наверняка потом, если воспоминания не исказятся, Гестия пожалеет, что не использовала убивающее проклятье, что была слишком своенравна.
Держать в руках чью-то волю, когда можешь приказать все, что угодно, и не почувствовать сопротивления, крайне завораживает, ощущение пленяет и будоражит кровь. Иногда Алекто даже жалела, что не владела этим искусством в совершенстве и приходится довольствоваться волей маленьких, глупых девочек.

+1

9

Это было приятно. Смотреть, корчится в болезненном оскале некрасивое лицо, слышать стон, передеший в вой. Гестии было впору гордиться: едва ли многие ее одногодки могли похвастаться тем, что круциатили Алекто Кэрроу. Гестия не гордилась, но месть был априятной. В глубине души девушка понимала, что такой жест вольности обойдется ей очень дорого, платить придется втройне, но это будет потом. Конечно, стоило сразу кастовать Аваду, но в круцио Гестия была уверена, а вот в смертельном проклятии - нет. Лучше уж синица в руке, как говорится. Поэтому слизеринка сделала ставку на то, где шансов больше. Пусть тетка не думает, что перед ней бесхребетная тварь, полная трепетного ужаса перед имеющей метку родственницей. Для Лорда она такой же расходный материал, как и все. Геситя была уверена, что Алекто, если и правда сидит у трона, не считается важной и птицей и ценным артефактом - так, мелкая сошка. Для сильных мира всего существует лишь одна ценность - выгода. И пока ты под этот пункт попадаешь, ты у руля. А потом… Потом конец. Хорошо, если смерть, но скорее пустота забвения, неприкаянность и безысходность.

Луч дернулся, пошел рябью и пропал. Вот он момент расплаты. Гестия ждала его, стоя ровно, гордо вздернув подбородок. Во взгляде ее не было ни страха, ни вызова, только холод благородного достоинства, так усиленно вдалбливаемый в нее отцом. Принимать все с ледяным величием аристократки. Надо отдать должное, Алекто держалась с достоинством, быстро поднялась, будто не она только что корчилась, задыхаясь от жара колючей боли, раздиравшей тело и сознание. “Сильна”, - с уважением отметила Ки мысленно, едва заметно поджав тонкие, побледневшие от напряжения губы. Когда-то, еще в детские годы, она хотела походить на тетку. та казалась ей воплощением бунтарской натуры женщины, выступившей против тухлого шовинистического уклада патриархальной аристократии с ее прописанным уставом и законами бытом. Женщиной, осмелившейся поставить себя на одну ступень с мужчинами и быть им равной по силе. Теперь шелуха романтизма схлынула под настойчивым ураганом холодной, отрезвляющей реальности. Алекто не была смелой, она была безрассудной, почти сумасшедшей. Гестия хотела стать равной мужчинам, но не ценой рассудка и потери женского в себе, не ценой лишения всего. Всех чувств, всех корней  связей. Перекати-поле, вот кем была стоявшая напротив женщина. У нее не было семьи. Не было детей. Не было родных, хоть и был брат-близнец. Даже эти отношения в их связке казались Гестии неправильными, нездоровыми. Размышляя об этом Гестия пропустила момент. Она ждала Круцио и не заметила, как ловкие щупальца чужой воли пробрались в разум. Отец учил дочерей сопротивляться Империо, но Гестия не была таким уж сильным борцом в этом направлении, да и Алекто была сильнее. Ее разум был закрыт, потому что разума не было. Ее разум - собственный Азабан, в который не проникнешь и откуда не сбежишь. Теперь эти стропы, ведшие от ее рук и ног к жестокому кукловоду, сковывали не только волю, но и движения. Ватные руки не повиновались. Разум, заблокированный, опрокинутый на колени, как приговоренный к лишению головы преступник стоял, уложив голову на щербатый пень, а топор игриво качался в руках палача. Гестия попыталась сопротивляться. Жалкие, смешные попытки, за которые становилось стыдно. Собственная воля пойманной в силки птицей билась в заблокированном уголке подсознания, как нашкодившая кошка в темном чулане. В ушах набатом звучали насмешливые приказы. Гестия хотела противиться им, но не могла. Будто не ее ноги медленно двинулись к насесту, не ее руки ловко, одним резким жестом схватили привязанную за лапу птицу, не ее пальцы обхватили голову, не она сделала резкий полукруг, до хруста, будто что-то вошло в паз. Теплое еще тело обмякло в ее руках и девушка брезгливо разжала пальцы, отерев ладони  о мантию, как мясник очищает руки о свой передник. Вот так легко. Быстро, просто. Была жизнь и нет. Чужое присутствие в голове ослабло и растаяло, как не было. Гестия стояла молча, безучастно глядя на труп птицы у ее ног, после чего развернулась и, наплевав не желания и планы тетки, пошла к выходу, бросив на ходу: - Считаю урок оконченным, профессор. Благодарю. Мы продолжим, когда я овладею этим навыком в полной мере. Тогда мы вновь встретимся здесь же. Вдвоем. - Это было обещание. Гестия Кэрроу никогда не бросала обещаний на ветер.

+1


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [28.12.97] Иного выбора нет