Коридор – Crabbe&Goyle [26.09]
Лестница – I. Stretton [27.09]
Зал – Dobby [26.09]
Гринготтс – H. Potter [27.09]
281 279 273 156
- Ты…мне…омерзительна… - каждое слово словно удар, медленно и точно, с безошибочной расстановкой и интонацией. Гилберт не сводит с нее взгляда, впиваясь взглядом в глаза, которые все больше отображают Эмбер, - но я рад, что ты зашла. читать дальше
в игре апрель - май 1998

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [12.06.1994] Линии на ладонях выжег


[12.06.1994] Линии на ладонях выжег

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

ЛИНИИ НА ЛАДОНЯХ ВЫЖЕГ
http://funkyimg.com/i/2FrPd.png http://funkyimg.com/i/2FrPe.png

› Участники: Leroy Mulciber and Madlen Borgin
› Место: дом в Кенгсингтоне

› Время: вечер, после [06.06.1994] Зачем нужна любовь кого-то второго?
› Погода: дождь

Красавица получает все. И чуть больше.

Отредактировано Madlen Borgin (2018-04-26 23:55:31)

+1

2

Мадлен оставила свой след в его сердце. Такую глубокую линию, что невозможно даже подумать о том, чтобы она заросла. Лерой сам не хотел излечиться от того, что сделала с ним Мадлен, а ведь по факту - ничего такого. Мадлен была доступна, но именно Мальсиберу хотелось поиграть. Она ждала его решительных действий, а он приручал, потому что иначе не может. Иначе это уже другие правила игры.

Будучи в своих делах, Лерой не забывал о Мади, надеясь, что в ее новом доме ей так же хорошо, как там было ему. Это немного глупо, учитывая, что Рой предложил ей изменить свою жизнь в одночасье, как фокусник вытаскивает из своей шляпы кролика, Лерой изменил ее жизнь и хотел, чтобы Мадлен приняла этот подарок. Она приняла.

Все мысли Мальсибера рано или поздно возвращаются к Мадлен. Он рисовал множество картин в голове, которые вызывали разные чувства, но неизменно они все были пропитаны страстью и сексуальностью. Мадлен - горячая штучка, заставляющая терять рассудок. Рой думал о том, что придет в ту квартиру, застанет ее с другим и тогда придется воспользоваться связями в Министерстве, ведь он считал, что Борджин принадлежит только ему. Ему одному. Ни один другой мужчина сейчас не имел права прикасаться к ней. А что будет потом? Мадлен будет наказана. Хм...если так подумать, то даже если он не застанет с ней никого, Мадлен будет наказана. Он практически видит, как его сильные руки наклоняют ее вперед, чтобы груди уткнулись в спинку дивана. Она сопротивляется. Они все сопротивляются, когда чувствуют опасность. Главное, чтобы тело надёжно было зафиксировано спинкой дивана и его грузным телом. Шлепок, намотанные на руку волосы и резкое вторжение сразу на всю длину. Он не нежен, он дикий варвар, коим она его считала, и он говорит ей о том, что она его.

То было только в мечтах. С первого дня их встречи прошло несколько дней, за которые они, разумеется, не виделись. Лерой разбирался со своими делами, неизменно отправляя ей записки, один раз он отправил ей кошель с недельным содержанием. Он же обещал ей новую жизнь, в которое девушке не придется ни в чем себе отказывать. Лерой сдержал обещание.

Сегодня после работы он намеревался отправиться к ней, чтобы посмотреть на то, как птенчик вьет свое гнездо. Соседи с порога говорят о том, что его слишком давно не было дома, на что он только отмахивается. Эта квартира была его обиталищем, но теперь она принадлежит Мадлен. У него есть своя связка ключей, которыми он отпер дверь и зашёл внутрь. Ее присутствие ощущалось в воздухе. Тонкий аромат духов и наслаждения. Он нашел ее в одной из комнат.

- Нравится? Я думал, что приду сюда и не узнаю свою берлогу, но ты решила ничего не менять? - он слегка склонил голову разглядывая ее сверху вниз. О, как она была хороша! В ней все было идеально: рост, пропорции, соотношения. Маленькая грудь точно ложилась в его ладони, а округлые бедра сводили с ума. Она была той прекрасной сиреной, которая могла погубить всех Мальсиберов разом, но принадлежала только ему. - Как прошел день?

Лерой намеренно не уточнял который из. Просто. Пусть расскажет что-нибудь. Мальсибер медленно и вальяжно, походкой хозяина и господина подошёл к ней, развернул ее к себе и на правах благодетеля вобрал в себя вкус ее поцелуя. Он слишком долго ждал и лишал себя возможности быть целованным ею, чтобы сейчас размениваться на мелочи. Ожидания его оправдались по всем статьям. Она была не только хороша собой, но и внутри была полна страстной энергией, которую готова была выплеснуть на него.

+2

3

I bet that you'll miss me
Было в ней что-то безумное, Мадлен это знала и не ошиблась. Она наблюдала за тем, как на нее смотрит мать. Сильная, красивая женщина она будто спрашивала свою дочь: “Ну, и что ты сегодня выкинешь?”. В ответ Мадлен улыбалась, покусывая большой палец, оставляя на нем следы от помады. Она не знала. С ней всегда происходило что-то удивительное, одновременно прекрасное и пугающее. Ее жизнь была ничтожной, примитивной, в ней возбуждение сменялось апатией. Борджин не контролировала вспышки своего везения, не выбирала мужчин, не ругала себя за взгляды на женщин. Она жила в строго устроенном хаосе, к которому благоволила ее германская душонка. Мадлен будто пропагандировала первобытные ценности, являя собой воплощение греха и оставаясь преданной католичкой.
В одежде Борджин предпочитала простые линии, четкие силуэты, качество и соблазнительность. Она знала о своих преимуществах. Миниатюрная, но наделенная привлекательными формами, она обтягивала свой прекрасный зад, повыше поднимала маленькие грудки. Она могла бы на лбу набить “Трахни меня” и этот призыв был бы менее очевиден, чем виляющие бедра Борджин, движения ее хрупких, словно кукольных рук. Порой она напоминала ребенка, который повзрослел слишком рано. Ей уже в пору материнские туфли. Тайком она пользуется косметикой мамы. Но когда Мадлен начинала говорить и делала это нарочито тихо, так как знала, что обладает высоким голосом, то не оставалось сомнений в том, что эта девочка уже что-то да знает.
О ключах, все еще лежавших в ее сумочке, она молчала. Видение, пришедшее к ней и обещавшее золотые замки, останется тайной. Признаться, если бы не вещественные доказательства встречи с Мальсибером, то Борджин посчитала б, что он ей привиделся. Однако рубин на указательном пальце левой руки, колье, записки и мешочек с галлеонами говорили об обратном. Лерой вполне материален, а его обещания имеют свойство исполняться.
Думая о своем благодетели Мадлен испытывала нестерпимые муки. Желание и любопытство попеременно сменяли друг друга. И не было того (и не могло быть!), кто ей поможет. Лерой затмил собой всех. Он поработил мысли Борджин, непрестанно возвращавшиеся к нему. Ей казалось, для такого мужчины она и была создана.
Однако в квартиру в Кенснгтоне Мадлен так и не вернулось. Борджин не хотела послушно принимать все дары Мальсибера. Было в этом что-то от бедной родственницы. А Мади своим положением тяготилось и не желала о нем вспоминать. Все время разлуки она без устали работала в больнице. Однако Элеонор так и не сказала о том, что близко познакомилась с ее кузеном.
И все же дом в викторианском стиле с благородном районе тянул к себе Борджин. Эта квартира с отдельным входом и дубовой дверью принадлежала Мадлен. Она ждала, когда вернется хозяйка и полюбит ее! И, обругав себя за глупость, в воскресенье вечером Мади все же преодолела предубеждения и направилась туда. Она купила охапку красных роз. Эти цветы лучше прочих подходили Борджин. Никаких букетов, ибо то рукоблудие природы, а прекрасные розы на высоких ножках с бутонами, отдававшими чернотой. Поставив их в воду, Мади стала посасывать палец, который уколола о шипы. С восторгом она смотрела на чистые стены, на которых не было картин и зеркал, на узорчатый паркет зала. Она была в восторге!
В таком состояние застал ее Лерой. Мадлен смотрела на него удивленно, ее поразила мысль, что от этого человека зависит ее судьба. И не только обеспеченность Борджин, но ее и физическое довольство. У него было поразительно мягкий голос, он проникал в тебя, вселяя тревогу, и не вязался со взглядом Мальсибера. Лерой представлял собой чудовище, наделенное грубым шармом и мягкой шкурой, которой хотелось ластиться. Однако это все еще чудовище.
- Я не нашла возможным прийти сюда раньше, - призналась Мадлен. Ей всегда казалось проще сказать правду, чем лукавить.
Она ловит себя на том, что улыбается, ведь Борджин рада видеть Мальсибера. Если б у нее был хвост, она бы им завиляла. Ее наполняет восторг, от того что хозяин здесь и он говорит с ней. Будь она посмелее, то сорвалась бы с места и повисла на толстой шее, осыпая его поцелуями.
- Не помню, - ее плечи чуть дрогнули, а улыбка погасла, - я думала о вас.
Глаза Борджин потемнели, вновь напомнив два рубин. Себя она не контролировала. Ее тело жило какой-то свой жизнью, не стесняясь. Даже если б Мадлен захотела сбежать, она бы не двинулась. Она ощущала трепетное волнение внутри, словно ей предстоит сдавать экзамен. Ей хотелось поскорей с ним покончить и перейти черту, за которой она станет смелой, уверенной в своем будущем.
Взглядом Мади потарапливала Лероя, ей невыносимы были его неспешные шаги. Неужто он не испытывает того же жара? Чертовы холодные рыбы! Как он может оставаться спокойным и равнодушным?
Когда его губы приникли к ее, Мадлен растаяла. Ее больше нет и искать ее не будут. А если она умерла, то это добрая смерть. Лерой все же был теплокровным, даже горячим. Его борода колола ей губы, а Мади и рада была. Она не могла оторваться, руки держались за могучие плечи, а тело подавалось вперед. В какой-то момент пальцы соскользнули, она прикоснулась к жестким волосам и невольно их сжала. Но силы на то, чтоб оторваться от этого зверя она в себе не нашла. Власть его была несокрушима. Ноги слабели, а ладонь левой руки опустилась вниз, по шеи, ища какие-то зацепки, какие-то пуговицы. Сплошное безумие целовать едва знакомого мужчину! Но такое родное ей.

Отредактировано Madlen Borgin (2018-04-21 13:03:24)

+3

4

Она продолжала говорить ему "вы", дразнила его, заставляя кровь по жилам пульсировать быстрее. Она управляла его жизнь, то заставляла часто дышать, то перехватывала дыхание, мешая сделать ему вдох. Подобная власть быстро отпечатывается на подкорке головного мозга. Его Ангел имеет на это полное право, но взамен Лерой попросит слишком многое, чтобы можно было так просто об этом забыть.

Большие руки скользят по ее талии, вверх по спине, теснее прижимаясь к ней всем телом Лерой может слышать ее учащенное дыхание. Это она на нее так действует? Лерой ухмыляется сквозь поцелуй. Ему плевать, что это только благодарность за дорогие подарки, он сам не любит и не требует любви взамен. Зачем она нужна, когда люди могут просто проводить время вместе? Когда они могут получать друг от друга то, чего хотят? Любовь - та же сделка, только на кону стоит много больше, чем наслаждение. Мальсибер не хотел усложнять. В простоте кроется истина.

Ее пальчики изящные и горячие скользят ниже, цепляются за него, словно без этого Мадлен не сможет устоять на ногах. Лерой снова опускает ладони на ее талию, показывая, что не позволит ей это сделать, будет поддерживать ее.

- Ты хороша, Мадлен, чертовски хороша. И если бы не это, я бы не был с тобой так нежен, - Рой отличается жесткостью и жестокостью. Но внутри него есть свет. Его душа не окончательно прогнила, потому он ищет возможность наслаждаться красотой, которую могла подарить ему Мадлен. С нее должны писать картины, которые раскупались бы безумным тиражом. Однако Рой даже от мысли об этом чувствует ревность - подобная красота не для всех, она принадлежит только ему. - У нас сегодня будут гости. Я долго думал, что ты можешь мне подарить, чтобы это было на память и доставляло мне удовольствие не только единоразово, но и потом. Я пригласил одного художника, а теперь скажи мне, Мадлен, готова ли ты попозировать для картины обнаженной?

О, он возбужден и взбудоражен этой идеей. Если Борджин откажется, у него есть план Б, который он пустит в ход. После секса, когда ее изможденное тело будет расслабленным, и она не сможет сопротивляться ни физически, ни морально, Мальсибер все равно возьмет собой. Ему не нужна порно-картина Ангела, ему нужна картина, которую он бы мог повесить в своей спальне в Кетрин-Холле и любоваться ее нагой красотой. Кто же должен запечатлеть эту красоту!

- Что скажешь? - он обходит ее со спины, снова кладет большие ладони на ее талию, ведет по бедрам и совсем по-хозяйски смыкает их на ее животе. Ладони позволяют себе спускать ниже, но не заходят слишком далеко. Всему свое время, Лерой считает, что торопиться некуда, ведь она уже расписалась в своей беспомощности перед ним. Откинув ее волосы с плеча, Рой шумно вдыхает их аромат. Касается губами за ушком, опускает голову и целует шею. Целая дорожка коротких поцелуев вдоль бьющейся жилки, будто он уговаривает ее дать свое согласие, или намекает о том, что выбора у нее вообще нет. - Я повешу картину в своей спальне, буду смотреть на тебя и мечтать о тебе.

И еще многое другое, о чем приличной девушке думать не стоит. Лерой не отпускает ее от себя, потому что не ощущает себя возможным это сделать. Они стали единым целым в руках друг друга, отпустить - как оторвать часть себя.

+2

5

Борджин загоралась быстро, как свеча, и уже обжигала своим пламенем. Миниатюрная, тесная, она ждала того, чтоб ее наполнили. Жалобно скуля, она терлась о бороду Лероя, всем телом прижимаясь к нему, призывно виляя бедрами. Ей не хватало прикосновений, ласк, настойчивых поцелуев, от которых чувствительные девушки падают в обморок. Она растворялась в этом огромном мужчине, перенимая частоту его пульса, манеру двигаться. Она желала доставить ему удовольствие. И дело не только в богатстве. Мальсибер обладал темпераментом, вблизи которого мельчает и самый достойный. Ему хочется потакать, ублажать его, покусывать, посасывать его пальцы, ластиться, как домашний зверек. Мощь его характера подчиняет себя. На фоне этого морского исполина, чья история начинается в далеких веках, ты ничто и звать тебя никак. И, признаться, это волшебное ощущение! Борджин не задумывалась о том, что ей приятно будет послужить такому господину. Ей удовольствие доставляет его богатство, знатность и родовитость. Она будто этот дом или драгоценные камни. Мадлен имеет высокую ценность для Лероя. Однако, как и прочие блага, она должна служить и быть ему приятной.
Мальсибер подчеркивает ее преимущества. “Ты красива”, - говорит он: - “Поэтому я здесь”. Оторвавшись от его губ, Борджин, которой приходилось подниматься на цыпочках, опускается на устойчивые каблукм и по-прежнему смотрит снизу вверх на Лероя. Она словно пьяна. Ее глаза черны, ротик приоткрыт, груди колышутся в декольте, как пышные, румяные булки только что из печи. Вся Мадлен: горячая, источающая здоровье и желание.
Она чуть щурится, восстанавливает дыхание. Слова Мальсибера поражают ее. Тех подарков, что она готова преподнести ему прямо сейчас, не достаточно? Лерой просит больше. Обнаженное тело ему не интересно. Мадлен должна пройти через осознание своей наготы, которую смогут запечатлеть на века. Это какой-то извращенный способ усмирения, когда она уже покорна. Или же нет? Она позволила себе возжелать его. Так что же, ей нельзя любить своего благодетеля?
Нет, решительно невозможно угомонить ее беспокойное сердце. Мадлен силиться себя контролировать, но процессы в ее организме, любовная химия, что делает женщину женщиной, кружат ей голову. Обеими руками неуверенно она убирает волосы за уши. Опускает длинные ресницы. Прикасается к крестику у себя на груди. Ей неудобно двигаться, ей не комфортно в этом разгоряченном теле. Лерой же делает только хуже. Он обнимает ее со спины, опуская руки к самому сокровенному. Мади закусывает губу, закрывает глаза, делая глубокие вдохи и выдохи. Он целует ее незащищенную шею. Борджин кладет ладони поверх его рук. Позировать обнаженной уже не кажется так постыдно. Если потом она получит Мальсибера, то, возможно, оно того стоит. Как долго будут писать эту картину? Пару недель, месяц? Все это время он будет рядом. И она сможет ему послужить.
- Хорошо, - на выдохе соглашается Борджин. Она заерзала в объятиях мужчины, потерлась великолепной попкой о него. Даже мысли об обнажение перед равнодушным незнакомцем не распаляли ее так как то, что на Мадлен будет смотреть Лерой. Смотреть и не трогать.
В дверь позвонили. Борджин замерла. Она крепче сжала ладонь Мальсибера, будто он мог защитить ее от того, кто разденет его сокровище. Ведь именно он все это устроил. Поборов желание отказаться, умоляя Лероя забыть эту безумную, похотливую идею, Мадлен решила открыть дверь сама. Было в этом что-то жертвенное, будто она залезает на распятие или подает нож своему убийце.
Ох, Мади, хватит! В конечном счете, нет ничего страшного в том, что ты красива. Самые знаменитые героини - наги. Венера Боттичелли прикрывали интимные места одними волосами. И все ее любят!
В дверях стоял пожилой мужчин. Очевидно, что когда-то он был очень красив. Мадлен не осмелилась смотреть на него долго. Она лишь сладко улыбнулась, закрывая за ним дверь, не проронив ни слова. А что она могла сказать?
Стуча каблуками, Борджин вернулась в зал. Она обратила внимание, что Розы напились и раскрылись, источая сладкий аромат. Переведя взгляд на Лероя, Мадлен посмотрела прямо. Ей показалось, что ему весело, когда ей жутко. Лучше ему вновь обнять ее, чтобы вселить уверенность в эту хрупкую женщину, которая не знает, что делает.
Она не решалась просить его о чем-либо. Он вполне конкретно объяснил свои желания. Мади неуверенно поднесла пальцы к пуговицам блузки, но помедлила и развернулась к мужчине, которого только что впустила в дом.
- Как это будет?
Ее взбесил собственный слабый лепет! Ей тут же захотелось как можно скорее раздеться, чтобы убедить окружающих в своем бесстрашие.

+1

6

Она подчиняется ему, и это волшебно! Лерой ощущает себя фокусником, которому удалось подчинить себе все аудиторию. Мадлен после недолгого раздумья соглашается. В глазах его отражается радостный блик. Ее покорность его безмерно радует. Он понимает, что наслаждение, которое Мальсибер может получить здесь и сейчас, может приумножиться от того, что ее портрет будет в его спальне. Ее согласие возбуждает его, делает их взаимоотношения еще более откровенными, личными. Мадлен убегает открывать дверь, а Лерой в это время что-то ищет в шкафу. А потом достает полупрозрачный палантин ярко-красного цвета, единственное из одежды, что будет на Мадлен.

- Максимилиан, - Лерой горячо жмет ладонь своему приятелю, пришедшему сегодня, чтобы стать свидетелем их взаимоотношений. Мадлен задает вопрос, на который художник не спешит отвечать, расскладывая свои вещи, чтобы они были под рукой. Лерой подходит к Борджин, отводит ее руки в сторону, словно говорит о том, что он все сделает сам, он тоже хочет приложить руку к шедевру, который будет тут сотворен.

Медленно он расстегивает пуговицы ее блузки, избавляет ее от верхней одежды, а когда на ней остается только нижнее белье ведет ее к кушетке. У нее он так же медленно, при этом касаясь ладонями ее обнаженной кожи, подает ей палантин, а после освобождает еще и от нижнего белья. Сегодня они близки, как никогда, и как, возможно, уже никогда не будут. Лерой за подбородок поднимает ее лицо и заглядывает в глаза. Ему не нужно говорить, чтобы она видела его восхищение. Нет нужды запечатлеть это в красках. Он смотрит на нее с восторгом и неприкрытым желанием, но сознательно тянет время, чтобы мастер сделал свою работу.

Дальше уже в дело вступает Максимилиан.
- Будьте собой, юная леди, думайте о том, что здесь никого нет, кроме вас и вашего мужчины. Он боготворит вас, вы самый яркий и большой драгоценный камень в его украшении, вы больше всего этого. Будьте собой, будьте той, кто возбуждает с первого взгляда, кто наносит удар в самое сердце, не оставляя возможности спастись, - он явно не был заинтересован в Борджин, но говорил воодушевленно, разделяя с Лероем восхищение нагой красотой. Пока Максимилиан работает, Лерой неотрывно смотрит на Мадлен. Она дарит ему ответы чуть кокетливый взгляд, сводящий его с ума. На художника Лерой не обращает никакого внимания, даже не пытается спрятать свое возбуждение, ведь она достойна того, чтобы видеть, что она делает с ним. Скоро они останутся наедине, когда смогут насладиться друг другом.

Лерой не отводит взгляда, скользит по ней взглядом, ласкает. В своих мыслях он уже не один раз прикасался к ней своими губами, своими руками, он имел ее не единожды и не в одной позе. Он обладал ею, он возносился вместе с ней на небеса. Вскоре можно будет узнать, насколько его ожидания далеки от реальности. Не все красотки должны доставаться Виктору. Его греет мысль, что Мадлен выбрала его, она даже не посмотрит на Виктора, что несомненно добавляет ей очков.

Макс профессионально работает около полутора часов, а потом заявляет, что окончательно закончит работу у себя в мастерской, и готовый экземпляр вышлет почтой Лерою. Он просит не провожать его, видит, как Лерой поедает ее взглядом. Как только мужчина покидает комнату, Мальсибер поднимается на ноги и спешно подходит к ней, срывая палантин, чтобы, как зверь, наброситься на нее.

+1

7

Лерой стремился завладеть тайным, что не дается ни одному мужчине или женщине. Есть это в каждом. Как чулан в огромном доме, от которого потеряли ключи, самое сокровенное ютиться в нас, никем не обеспокоенное. Возможно, то и есть душа. Занимаясь любовья, снося побои, сочетаясь браком, ростя детей вместе, мы храним в себе это хрупкое, никому не позволяя даже взглянуть на него. И лишь когда нас выводят из зоны комфорта, оголяют тело и преподносят его, как нечто неживое, словно букеты цветов или дорогой фарфор, когда к нам относятся уже не как к личности, тогда мы открываем душу, не в силах ее защитить. В организме нашем разгораются процессы, психика меняется и зарождается преданность.
Художник, которого Лерой зовет Максимилиан, игнорировал Мадлен. Она для него значит не больше домашней зверюшки. Будто он будет писать не портрет женщины, а кошку. Не хватало того, чтоб мужчина примирительно погладил Борджин по голове, уговаривая вести себя тихо. В его пренебрежение, хладнокровие Мадлен видела свое падение.
Мальсибер подходит к ней, держа в руках нечто красное. Борджин смотрит на эту тряпку, свирепея, словно бык, но не двигаясь. К отчаянию она признает, что совершенно смирилась с происходящим. И все же на ее спокойном, сдержанном лице, отражена вся буря эмоций. Щеки чуть покраснели. То было следствие недавних ласк и стыда. Ей было неловко за свою слабость, покорность. Но в то же время Мадлен понимала, что противодействие лишь глубже затянет ее в унижение. Бездействие и принятие делает честь молодой женщине. От душевного насилия Мади получит свое удовольствие и однажды будет смотреть на портрет кисти этого равнодушного старца с гордостью.
Ловкие пальцы Лероя расстегивают мелкие пуговицы блузки. Словно бусинки, они перекатываются на шершавых подушечках. Когда его кожа соприкасается с ее, Мадлен вздрагивает. Предательское желание наполняет ее толчками, распространяясь через кровь. Безвольно Борджин опускает руки, не поднимая взгляд. Ей казалось, она сейчас заплачет. И то не было отчаяние или страх, но принятие абсолютной власти Лероя. Мадлен признавала свою ничтожность по сравнению с ним и восхищалась тому, с какой нежностью ее благодетель раздевал маленькую рабыню. Он методично оголял ее тело, проявляя заботу и целомудрие. Казалось бы, если Борджин попросит, то Мальсибер позволит ей уйти. Но это только иллюзия. В кротких прикосновениях была почти материнская настойчивость. Прикусив язычок, Мадлен готовила себя к тому, что совсем скоро ее разденут и все достоинства, и все недостатки ее тела узреет молчаливый Максимилиан, а вместе с ним и Лерой. Что скажет он тогда? Найдет ли ее красивой? Да, безусловно. Борджин не сомневалась. Уверенность эта поддерживала ее.
Она не ощутила холода, когда ее босые стопы опустились на пол. К своему удивлению Мадлен чувствовала себя комфортно, сохранив при себе нижнее белье. Ей почудилось вдруг, что на этом покончено. Борджин даже обрадовалась, с готовностью следуя за Лероем. Присев на кушетку, принимая красный палантин, она откинулась на спинку. А Мальсибер продолжал ее раздевать. Движения Борджин стали апатичны, на лицо ее вернулось равнодушие. Она смотрела на происходящее со стороны, потому что ничего подобного с ней не могло произойти. Это уже что-то больше, чем принятие. То было чистой воды смирение! Поднимая точеный подбородок, она встречалась рубиновыми глазами со взглядом Мальсибера, словно напоминая, что все это ради его удовольствия.
Прильнув к пухлому подлокотнику, Мадлен поудобнее уложила головку. Максимилиан поправил ей волосы, разложил шаль, ущипнул Мади за детские щечки. Она вытянулась во весь свой скромный рост, вздрагивая, ловя на себе взгляды Мальсибера. Мадлен представляла его в ярости и начинала молиться. В этом не было никакого смысла, как пользы или вреда. Борджин успокаивалась, усмиряла биение сердца, изредка пошире открывая глаза, глядя на своего мучителя.
Ее в конец разморило. Мадлен обладала утомительным профессиональным качеством: она могла спать где угодно и когда угодно. Она все глубже погружалась в забытье, пока миролюбивые звуки не пробуждали ее. Тогда Мади лениво моргала и вновь проваливалась куда-то, где запах роз заглушил отвратительный дух красок. Бессвязно она рассуждала о том, что нужно будет проветрить комнату, купить подушек, а завтра пойти на работу, где ее ждут больные…
Она чувствовала себя истощенной, слабой. Ей нужен был отдых. И если не напоминать ее юному телу о том, чего оно на самом деле хочет, то Борджин проспит спокойным сном без грез. Мадлен слышит движение в комнате. Все же она понимает, что художник уходит. “Мерзкий тип”, - думает она про себя, не желая прощаться с ним. И вот Мади готова вновь погрузиться сон, когда ее хрупкое тело лишают последней защиты.
Вяло она смотрит на Лероя. Он слишком близко. Мадлен поднимает ножку, пяточкой упираясь ему в грудь. Ее донимает ужасная духота этой комнаты.
- Нечем дышать, - признается она. Голос звучит сонно. При этом Борджин ежится. Она понимает, что совершенно нага, а перед ней одетый мужчина. - Я справилась?
Она опускает ножку, подбирает коленки под себя, пытаясь прикрыться, и заползает в угол кушетки. Ее стали пугать размеры Мальсибера. Не имея под рукой волшебную палочку, Борджин уступала ему во всем. Ей не хватит сил и ловкости, чтобы избавиться от него.

+1

8

У него в руках была палочка. Точнее не в руках, в удобном кармашке на рукаве пиджака, чтобы палочка могла быстро попасть в ладонь. Мадлен останавливает его пяткой в грудь. Говорит, что душно. В тот момент, когда в голове Лероя были только мысли о том, как он жадно овладеет ею, останавливать его таким образом, было верхом безумия и очень опасно. Опьянённый страстью и желанием, Лерой не сразу осознает, что ему стоит немного остыть и снова потерпеть. Оказывается, он только распалил себя сильнее тем, что заставил ее позировать практически обнаженной. Он думал, просто проявляет власть над ней, но на самом деле проявил уязвимость.

Волшебная палочка оказывается в его руках. Небрежный жест рукой, паз кистью правой руки, и окна распахиваются настежь. Только вот сам Мальсибер не видит никакого изменения. По ее телу пробегает дрожь то ли от случайного дуновения ветра, то ли от того, что он так близко и неизбежно то, на что они решились за пару дней до этой встречи.

Лерой отстраняется нехотя, немного раздраженно скидывает пиджак, не торопится с пуговицами, все ещё нависая над ней, над кушеткой, одним коленом упёршись в мягкую подушку. Рубашка сброшена на пол к пиджаку, оголив накачанный торс с лёгкой тенью темных волос, интригующе уходящих под кожаный ремень, на брюках. Он греческий Бог, вышедший из океана, рождённый в пене прибрежной волны. Его весекл из камня, наделив грубыми чертами лица и рельефным телом. Лерой не самородок, он много работает над собой, чтобы достичь совершенства.

Поддавшись вперёд, Рой хватает Мадлен за икры и подтягивает к себе. Она раздразнила его своим поведением. Он хочет ее здесь и сейчас. Это видно в каждом его движении и рванном дыхании, которое будто даётся ему с трудом. Все, что сейчас нужно этому человеку, испить ее до дна. Не оставить даже капли. Мужчина опрокидывает ее на кушетку, нависая над ней. Грубые пальцы очерчивают правильные скулы, гордый подбородок, задерживаются на нежной шее, которую он не сильно, но ощутимо сжимает так, чтобы не осталось следов.

- Ты моя! - жар дыхания обжигает кожу. Из этих тисков, из его рук не вырваться. Его жертва, его рабыня, его власть над ней бесконечна. Одной рукой он держит ее за горло, пресекая любые попытки вырваться. Она не глупая девочка - знает, где нежность граничит с грубостью. Знает,что если резко дёрнуться, то его цепкие пальцы сомкнутся, ей станет нечем дышать. Ему не жаль. Не жаль ее сейчас, не жаль будет потом, когда ее бурный нрав проснется и на ее теле будут оставаться кровоподтёки. Эту жизни она выбирает сама.

Вторая рука скользит по ее телу. Жадно изучает его. Обводит молочные груди, поочередно смыкаясь большим и указательным пальцами вокруг возбужденных сосков, причиняя боль наравне с наслаждением. Он словно добавляет тока по ее телу, покручивает, сжимает, поглаживает, надавливает подушечками пальцев, перемежая нежность с дикостью.

Пальцы скользят все ниже, исследуют тело, проникают в промежность. Лерой между ее колен не оставляет ей возможности стыдливо свести ноги. В такой позе она для него открыта, обнажена, он упивается своей властью и безумием, мелькающим в его глазах. Пальцами он прикасается там, где другой больше не будет. Делает то, что позволено только ему, больше никому. Она отдается ему, продаёт свое тело за золото и рубины. И он готов бросить к ее ногам все драгоценности мира. Пальцы бесстыдно проникают в ее лоно, а сам мужчина грузно подаётся вперёд, чтобы накрыть ее губы в требовательность поцелуе. Пришло время платить по счетам. И в интересах самой Мадлен быть лучше, чем Лерой себе представляет. Иначе ему придется искать возможности и пути ее усовершенствовать.

+1

9

Недоброе предчувствие заставило ее сжаться, словно перед ударом. Самоуверенная, маленькая Мадлен была ослеплена золотом и рубинами. Она хоть подумала о том, что заплатить придется? Нет-нет, конечно, она знала, но фантазировала о нежном любовнике, который во всем будет ей потакать, а столкнулась с варваром, не знающим жалости. Ей вспомнилось, что фамилия Лероя на латыни означает вулкан. Иронично, ведь сейчас на своей нежной коже она испытывала эту жгучую стихию. От Мальсибера жар валил, словно внутри у него огонь. Блеск в его глазах сродни безумию. Это вовсе не тот мужчина, к которому она ластилась и поцелуи которого ждала. Теперь они наедине, ничто их не потревожит. У Лероя есть возможность, есть право обладать ею.
Душевно смирившись со своей участью, Мадлен не могла заставить тело быть послушным. Отойдя ото сна, она пьяно смотрела на хищника в человеческом обличье, которые нависал над ней, заслоняя свет. Ее охватил тихий ужас неизбежности. Лероя будто стал шире, темнее. Налет цивилизованности впредь не скрывал его дикость. Мадлен было страшно. Когда в руке Мальсибера появилась волшебная палочка, Борджин раскрыла свой прекрасный ротик, принявший форму идеальной “о”, готовясь остановить своего мучителя. Однако по его воле открываются окна и Мади понимает, что если станет кричать, просить о помощи, то ее обязательно услышат. Но ведь она будет молчать. Она и не пискнет, принимая его. Хуже того, что с ней происходит, будут свидетели падения Мадлен.
Лерой поспешно раздевается. Мади накрывает рот ладошкой, локтем прикрыв грудь. С ужасом, смешанным с любопытством и даже любовью, она смотрит на тело мужчины и не двигалась. Было нечто пленительное в движение его мышц. Его сила впредь не была неким атмосферным явлением, она осязаема и заключена в руках.
Он подтягивает Мадлен к себе и делает это с легкостью, будто она игрушечная. Однако же нет, Борджин настоящая, живая. И боится она и трепещет, как простая женщина. Прикосновения Мальсибера будто успокаивают ее. Он заботливо ее мнет и треплет, а затем накрывает ладонью ее шейку. Тут даже не пошевелиться. Мадлен не может опустить взгляд, ей только и остается, что положить руки Лерою на плечи, слабо отталкивая, неощутимо царапая.
- Так нельзя! - хрипло восклицает она и выглядит смешно, ведь знает, что можно. Лерою доступны все прелести ее тела.
Борджин закрывает глаза и хмурится. Она убеждает себя, что вынесет все, да еще и поблагодарит Мальсибера. Но ласки не доставляют ей удовольствия. Ей страшно, неловко. Собственное тело кажется чужим. Она и постанывает не своим голосом и чувствует не своей кожей. Ее соски предательски твердеют, ореолы покрываются мурашками. Мадлен выгибает спину, приподнимая ягодицы. Она желает вырваться из крепкой хватки, дышать свободно, двигаться по своей воле. Ей не свести ноги, не поднять голову. Она стыдливо накрывает лицо ладонями, когда Лерой вторгается в нее. Ей горько и сладко. Щеки раскраснелись, тело пульсирует от желания. Закусив губу, Мади отводит руки в сторону, ногтями скребет по дивану. Ее ноги оплетают Лероя, а губы с готовностью встречают его поцелуй. Она наслаждалась им с жадностью, будто он хороший и добрый, а ей вовсе не страшно. Она прикасается к нему и это словно крик о помощи. “Спасибо меня от себя же”, - просила она, пальцами левой руки пытаясь расстегнуть его ремень. Ей нужна была настоящая любовь, а не это рукоблудие, к которому Мадлен не привыкла. Тогда еще ее тело не было приучена, но в руках хорошего учителя с годами оно стало совершенным.
Она негромко постанывала, памятуя об открытых окнах, то изгибаясь навстречу Мальсиберу, то стремясь избежать его ласк. Сквозь ткань штанов она чувствовала его мужественность. Она уже и забыла о страхе и опасности. Жизнь Мадлен была подчинена этому моменту, этому мужчине и всепоглощающей любви к нему. Желание скрыть самое драгоценное сменилось на стремление отдать ему все. Вокруг ничего уже не было. И только металлический звон пряжки вносил сумбур в сладостную монотонность движения ее тела. Прохлада, текущая из окон, не трогала Борджин. Мало что могло ее охладить. Уже разгоревшись, она не могла погаснуть. Горячая, влажная, она призывала войти в себя и быть вместе так долго, как это было возможно.

+1

10

Лерой сломал ее, как куклу. Хрупкую куклу из белого фарфора и ему не жаль. Ее жалкие попытки остановить его были сломаны натиском и жаждой изучить каждый изгиб ее тела. С каждым мгновением, с каждым прикосновением, она отдавалась ему все больше. Ее тело отзывалось на его прикосновения, плавилось, как пластик, под пальцами. Он даже специально давил пальцами на мягкие места, чтобы видеть, как кожа прогибается под ними. При этом Мальсибер не был единоличником, когда она подтянулась ближе, чтобы помочь ему избавиться от брюк, мешающим перейти к новой стадии.

Улыбка коснулась его губ, от нее лицо стало похоже на маску, пугающую маску древних богов, в глазах которых пустота. Он хочет ее, хочет ее душу, чтобы ее душа наполнила его сосуд. Она податлива, она хочет того же, что и он, но Лерой не обещал ей нежности. Жестоким, он тоже не был. Это еще не та жестокость, на которую способен этот человек, обратившись в зверя по собственному желанию. С Мадлен сегодня Лерой был нежен.

Он вторгается в нее с новой силой в натиске, словно желает разорвать ее на части, словно безумие, мелькнувшее на дне души уже полностью овладело его сознанием. Словно он себя не контролирует и действует, подчиняясь эмоциям и желаниям. Эти эмоции рвали его на куски, а потому он желал выплеснуть это на Мадлен, чтобы она ощутила то, что сочится из него, что рвется наружу, желая смести все на своем пути.

Мальсибер наращивает темп, словно забывает о том, что секс создан еще и для того, чтобы получить удовольствие. Его движения резкие, глубокие, на теле Мадлен совершено точно останутся синяки. Лерой доволен этим и будто специально хочет сделать их больше, хочет сделать больнее. Получив то, что было нужно ему, он с удивлением для себя отмечает, что хочет подстроиться под ее темп. Ловит ее на встречных движения, отклоняется чуть в сторону, чтобы видеть ее лицо: дрожащие ресницы, приоткрытые губы, этот вид вызывает новую силу и новое желание, но на этот раз он нежнее, чем в первый, когда был готов ее разорвать.

Губы находят губы, их поцелуй длится очень долго, а движения размерены и неспешны, словно качает ее на волне. Он считает нормальным вести общение методом кнута и пряника. Мадлен хорошо поработала, сделала все, что было нужно Лерою на данный момент, и он решил, что справедливо будет ее вознаградить. Рухнув рядом с ней на кушетку, Лерой резко поднял сжатую ладонь в кулак вверх, физически ощущая ее дрожь от этого. Разжав руку, он продемонстрировал переплетение белого и желтого золота (волшебство, какое-то!). Борджин раскрыла ладошку, браслет змейкой упал на ее руку. А Лерой припал к ее шее, где остались следы от его пальцев, жадно облизывая каждый синяк, словно вымаливая прощение за произошедшее, словно говоря о том, что подобного больше не повторится, но они оба знают, что повторится, а может быть, будет даже хуже. Сегодня он заявил свои права на нее, а она поддалась, полностью признав свое поражение.

- Я ведь даже не спрашивал, как ты любишь проводить свободное от работы время, - теперь его прикосновения легки, почти невесомы, их можно назвать нежными, но кому в голову придет такое сравнение, кто увидит Лероя Мальсибера?

+1

11

Рассудок помутился, ничто ее не беспокоило. К губам Мальсибера она приподала, словно от этого зависела ее жизнь. Борода Лероя иглами колола нежную кожу. Языки сплетались. И казалось, что большего напряжения ее юное тело уже не выдержит. Мадлен извивалась, как змея, придавленная камнем. Ей чудилось, что легко переступить границу удовольствия, за которой обморок и равнодушие. Еще один стон, еще одна судорога и Мади потеряет чувство реальности.
Он делал ей больно, но не так, чтобы Борджин кричала и просила о сострадание. Лерой будто понукал ей, как глупой скотиной, направляя, делая лучше. Его умелые пальцы изучали кожу Мадлен на восприимчивость. Как она покраснеет, появятся ли синяки?
Долго она не могла справится с его штанами, не концентрировалась на этой задаче, а скорее играла. Но когда ремень расстегнулся, Борджин триумфально охнула, заерзала и, наконец, взяла в ладонь член. Он пульсировал у нее в руке, как сердце. На мгновение Мадлен ощутила власть. Это было волнительное, будоражащее и совершенно абсурдное чувство. Будто она может что-то решать! Но нет. Желания Мади столь очевидны, что ей стыдно должно быть. Она превратилась в податливую рабу, ведомую страстью и господином. Мадлен умоляла, требовала, впредь не царапала и не отталкивала Лероя. Она нуждалась в нем, только он ей может помочь, только он с ней управится.
Она помогала ему, направляла и, наконец, жалобно застонала. Лерой был слишком велик для нее. Благо, Борджин уже не девочка, а Мальсибер мужчина опытный, он ее подготовил.
Ногами она прижималась к его ягодицам и чувствовала, как мышцы Лероя сокращаются и новый толчок обрушивается на Мадлен. Она цеплялась за его плечи, будто это ей поможет и силилась не кричать. В конечном счете Борджин сдается и прикусывает большой палец. Но и это не помогает. В ней боль смешивается с наслаждением. Это какая-то новая, доселе неизвестная ей любовь. А как истинная католичка, поставленная в затруднительное положение, Мади завет Господа нашего. “Боже, Боже!”, - молила она, ни о чем не прося, но привлекая внимание всевышнего. “Посмотри, что со мной делают!”.
Раскрыв глаза, Мадлен видела злобного демона, навалившегося на нее и оставляющего синяки. Он использовал ее, приучал, знакомил со своей могучей силой. А она и не знала: боятся его или благодарить? К большому удовольствию Мади узнает, что Лерой также мог быть нежен. И когда она достигает пика, то с губ ее чуть не слетает томное: “Спасибо”. Дрожь прокатывается по телу, а в мыслях чисто и светло, словно в пепельную среду.
Мади любит, целуя Лероя. Она гладит его шею, разгоряченную грудь, чувствует, как славно, громко бьется сердце. Она забывает о бдительности и утопает в мягкой обивки кушетки. Тело стонет и болит. Такое ощущение, что по ней только что пробежало стадо гиппогрифов. Но Борджин хорошо. Это добрые страдания, которые напоминают о пережитом удовольствие. Вот только ей лучше сейчас не двигаться и отдохнуть.
Подняв взгляд, она видит, как рука Лероя готова обрушится на нее. Мадлен инстинктивно вжимается в грудь мужчины, будто он должен защитить ее от своих же побоев. Но Мальсибер расправляет ладонь и на свет появляется новый подарок. Мади зачарованно смотрит. Браслет качается, как маятник, гипнотизирует ее. Она уже его любит, уже хочет надеть. Украшение соскальзывает Мадлен на ручку и она прижимает его к груди, согревая своим теплом. Ей как-то невдомек, что это вознаграждение. У нее кожа завтра станет синей от ретивых ласк Лероя. Но это глупости! Все можно поправить, исцелить. Главное, что он ей доволен. Мальсиберу хорошо, он целует отметины, которые сам же оставил. Его мягкий язык проходится по ее коже, а у Мадлен от этого мурашки. Она неуклюже поворачивается на тесной кушетке лицом к Рою, чтобы внимательно разглядеть его губы, скулы, глаза. Он красив не по общим стандартам. Его кожа загорелая, грубая, омытая Северным морем. Волосы жесткие, короткие. Борода колючая, но Мади привыкнет.
Вопрос Мальсибера заставил ее задуматься. Опустив браслет между ними, Борджин прикоснулась к упругим волоскам на груди мужчины.
- Самосовершенствуюсь, - отвечала Мадлен. Опустив глаза, она разглядывала родинки и незалеченные отметины Роя. - Я получаю почти физическое удовольствие от того, что посвящаю себя книгам и музыке. Месяцами я могу изучать восстание Роберта Брюса, а потом отвлекаюсь и начинаю учить гэльский. Затем, найдя незатейливую шотландскую песню я могу сесть за пианино и весь день провести, наигрывая ее.
Мадлен замолчала. Должно быть, Лерой сочтет ее скучной. Но Борджин не тревожилась, она будто раскрыла большую тайну и ей стало легче.
- Возможно, подле тебя я так же смогу совершенствоваться. - Она подняла глаза и улыбнулась. Тяжело ей дался этот переход на “ты”. - Я могу задать несколько вопросов? - Выждав паузу, которую приняла за согласие, Мадлен продолжала: - Ты назвал этот дом моим. Я могу жить здесь? Объясни, прошу! Я хочу понимать.

+1

12

Мадлен - его боль и наслаждение. Мадлен - та, которую он бы хотел уничтожить и вознести к небесам. Неповторимая гамма чувств крутила низ живота, заставляя раз за разом возвращаться к мыслям о том, что можно делать с этой податливой девушкой, готовой за драгоценности не только раздвинуть ножки, но и отдать ему то, что он захочет взять. Родственники Лероя назвали бы такой поведение не допустимым, оскорбив личность Мадлен, но он был бы готов разорвать их на части за это. Он не считал Борджин шлюхой, не думал о том, что между ними есть какие-то чувства. Они оба стремились к комфорту, а потому вполне логично, что искали более удобное положение для себя любимых.

- Это твой дом, Мадлен, ты можешь жить здесь, приводить друзей, устраивать вечеринки или устроить ремонт, об одном только я прошу, убирать все присутствия других людей в этом доме до моего прихода, - у него обостренное чувство собственничества. Он хочет, чтобы Мадлен принадлежала только и ему и готов запереть ее здесь, но понимает, что Мади молодая женщина, которая требует общения и которой нужно где-то появляться и хвастаться подарками, которые сделает Лерой. Элеонор поднимет панику, если Мадлен не появится на работе без уважительной причиной, ведь Мальсибер и его ревность подобной не являются.

Лерой наслаждается ее обществом, радуясь тому, что она не торопится скрыть свою наготу под одеждой. Стоило бы ей попытаться сделать это и в следующий раз маг бы срывал с нее вещи, приводя их в непотребный вид, чтобы она не могла их одеть после. Мадлен была хорошей девушкой, послушной ученицей, схватывающей все на лету. - Тебе что-нибудь нужно? Все, что угодно, все, что захочешь, вплоть до луны.

Он скатывается с кушетки, оставляя свое тело на полу, а голову кладет на ее колени, обнимая их. Ради Мадлен он готов на любое безумство. Это чувство внутри, бушует, как ураган, заставляя его думать о грядущем подвиге. Ради нее он готов убивать, ради нее он готов умереть. Остается надеется, что его маленькая Богиня будет милосердна к нему и не попросит о последнем. Это не любовь, это сжигающее чувство, которое уничтожает их обоих. Рой видит, что она испытывает схожие чувства, но растеряна от того, что признает его хозяином положения и, как покорная раба, ждет от него благословения.

Лерой целует ее колени, гладит нежную кожу.
- Самосовершенствование - это прекрасно. Каждый день человек постигает себя, открывает свои скрытые возможности. Скажи мне, Ангел, почему ты решила связать свою жизнь с целительством? - за время отсутствия их встреч Лерой даже не удосужился ознакомиться с историей рода Борджинов. Ему было не интересно. Все, что интересовало его - было рядом с ним. Звали ее Мадлен Борджин, а он называл ее Ангелом. Рой не понимает, что происходит с ним. Мадлен не первая его женщина, не последняя. Ему хочется мучить ее, причинять боль, медленно убивать и разделывать, но при этом страсть к ней его убивает. Есть Харриетт по отношению к которой подобные мысли кажутся кощунством, а потом он даже не смеет думать об этом, предпочитая выдерживать расстояние с ней. Ватсон совсем другая. И перед глазами Лероя только что столкнулись два разных мира, в каждом из которых Мальсибер может быть настоящим. - Расскажи о том, которого полюбила первым в своей жизни.

+1

13

Мадлен дали прекрасное домашнее образование, о чем позаботилась ее мать и бабушка. Юная Борджин училась легко и с большим удовольствием. От природы она была наделена многими талантами, в том числе слухом, способностью к языкам. Внимательная, терпеливая Мади поглощала знания. Выдающейся волшебницей ее нельзя было назвать, но выдающейся женщиной, пожалуй, можно. Она была приятной собеседницей и лучшей компаньонкой, которую вы могли бы себе пожелать. Была ли она хороша в постели? Что ж, теоретически Мадлен подкована, но личного опыта ей не хватало. На пути юной Борджин не встречалось взыскательных мужчин, ради которых стоило совершенствоваться. Но для Лероя хотелось постараться. Мади испытывала требовательное желание нравится и угождать ему. Если б Мальсибер был недоволен, это довело бы Борджин до слез. Подле него вся она обращалась в слух, чтобы внимать каждому слову, учиться. И даже если себя Лерой учителем не мнил, то науку любви он преподать был способен. Рой силен, строг, почитает дисциплину. Ему хочется подчиниться. Даже если ненавидишь его, то любишь свое послушание. Ты растворяешься в желание своего господина и тебе так хорошо!
Неконфликтная, восприимчивая Борджин была легкообучаема. Ей не сложно было быть той, кого хочет видеть Мальсибер. Расслабленно она лежала на кушетке, ленясь пошевелиться. На нее накатила усталость. Тело казалось пластилиновым. Если она чуть дольше задержит глаза прикрытыми, то уснет. Но ей интересно послушать Лероя. Ей нравился его обманчиво мягкий голос, он как легкий ветерок перед бурей. В целом в Мальсибере было много необъяснимых черт, не соответствующих его мощи. Лениво Мади размышляла о том, зачем ему такие длинные ресницы? Они бы больше пошли женщине.
Она согласно улыбается Интересно, известно ли Рою, что дело вовсе не в материальных благах, а в нем, в его властной натуре? Украшение были лишь поводом, как цветы. Понимаете? Мы дарим цветы любимым, но вовсе не благодаря им мы вместе. Но это и не значит, что Мади полюбит Лероя однажды, однако не стоит исключать такую возможность. Просто есть мужчины и женщины, которые нуждаются в том, чтобы ими руководил кто-то более опытный. Они ищут сильную руку, которая поведет их по жизни.
Предложение Мальсибера Борджин отклоняет легким кивком головы. Хотя было кое-что, чего ей хотелось. Мади стала замерзать и ее нежная кожа покрывалась мурашками. Комнату наполнял прохладный уличный воздух. Ей бы укрыться. Даже разгоряченный Лерой не грел малютку Мади. Да и он покидает ее, будто вместе им тесно.
Что ей делать дальше, как быть? Она не будет чувствовать себя хозяйкой в этом доме и уж точно не приведет сюда гостей. Если откровенно, то друзей в нормальном понимание этого слова у нее нет. И все же приятно иметь место, куда можно сбежать от тирании матери.
Лерой целовал колени Мадлен, ей было щекотно, она подрагивала, смеялась. Наверное, так и поступают учителя, нахваливая своих подопечных после хорошей работы. Не позволяя ей уснуть, он все еще пытал ее лаской и учтивыми вопросами.
- Я не помню, - удивленно отвечала Мадлен, - не помню, кого полюбила первым. Наверное, это был мой брат. Когда я впервые увидела его, то подумала, что он очень красив. Он был старше на несколько лет, долговяз и хмур. Мечта любой девочки! Тогда мне казалось, что худые, высокие мужчины, как он и мой отец - самые привлекательные. Теперь я так не считаю. - Она протянула руку к волосам Лероя, заботливо пригладила их. Мадлен поерзала на кушетке, поудобнее устроившись, чтобы лучше видеть Мальсибера. - Когда мой брат стал аврором, я решила, что однажды ему пригожусь и пошла в целители. Не думаю, что у меня есть талант, как говорится, от Бога, но я лучше других. Я трудолюбива и понимаю, что делаю. Я благодарна Элеонор. Она сотворила из меня того целителя, который был нужен ей. - Борджин задумалась, но тут же прервала молчание: - В этом вы похожи. У вас есть влияние, которое нельзя измерить занимаемой должностью.
Когда Мадлен совершала ошибки, Элеонор принимала их близко к сердцу, ведь это были и ее ошибки. Значит что-то она сделала неправильно, воспитала не так. Следовательно и Лерой будет печалится и промахи Борджин принимать на свой счет. Ох, эти Мальсиберы! Желание угодить им в одночасье стало смыслом жизни Борджин.
Часто моргая, Мади прогнала сонливость. Ей нужно было идти. Но Лерой не отпускал ее. Сложно было решить, где заканчивается своеволие и начинается учтивость гостьи, которая не желает себя навязывать.
- Мне пора. - Борджин поднялась на локтях, затем села, свесив ножки с кушетки. Ей неуютно стало от собственной наготы, которая никак не используется и ни к чему не нужна. Она хотела закрыть грудь руками, но передумала.

+1

14

Мадлен была прекрасна. Каждое ее движение заслуживало того, чтобы быть воспетым в стихах или песнях. Каждый изгиб ее тела заслуживал быть запечатленным на полотне, Лерой не смог отказать себе в этом блаженстве смотреть на нее каждый день, именно поэтому заказал ее портрет, тот самый, который повесит в своей спальне.

Мадлен была трагична. В изгибах ее губ, в уголках ее глаз, он видел то, что заставляло его желать подчинять ее животной власти. Лерой не видел в ней человека, только Ангела, способного удовлетворить все его потребности. С ней Мальсибер мог быть жесток, выпускать своего зверя, знать, что Мадлен примет его таким, не отпустит. Лерой не испытывает чувства любви, но знает, что теперь Мадлен - полностью его. Она принадлежит ему телом, а вскоре он заполучит и ее душу.

Лерой знает, что женщин можно подкупать. Можно покупать им дорогие безделушки и они будут благодарны за то, что он будет творить с ними. Мадлен не такая, он возносит ее на ранг выше всех женщин, которых знал. Мальсибер устало думает о том, что приведи ее в дом, Элизабет Мальсибер была бы довольна его выбором. Но они оба знали, что Лерой не поведет ее в свой дом, вместо этого предоставив ей свою квартиру.

Мадлен полностью занимает его мысли. Каждый раз, когда ее пальцы касались его волос, он забывал обо всем, теснее прижимался к ее коленкам и слушал ее. Внимал каждому ее слову. Он не думал о том, что у него есть соперник и это станет проблемой. Просто Мадлен принадлежит ему, и она должна это понимать. Она может быть с кем угодно, только если Лерой об этом не узнает.

- Ты так прекрасна, что сводишь меня с ума, - подобравшись он целует ее плечико. Набрасывает на нее свою рубашку, прикрывая прекрасную наготу, которая не способна оставить его равнодушным. В ней прекрасно все, она идеальна. - Пора? Разве ты тут не останешься? В прочем, неважно. Ключи у тебя есть и ты можешь прийти в любое время.

Лерою нравится уходить первым. Мальсибер одевает медленно, бросает взгляды на Мадлен, которая не спешит вторить его движениям. Хорошая, послушная девочка, которая точно знает, что нужно ее мужчине. Он мог назвать себя ее мужчиной. Ему даже нравилось так говорить и думать. Совершенно точно он мог бы рассказывать о ней и говорить о ней с друзьями. Наклонившись, он целует ее в губы, снова пьет ее до дна.

- Надеюсь, мы скоро увидимся. Любой день без тебя - равносилен аду, - ему не впервой говорить пышные слова, но не подразумевать под ними те самые значения. Он просто говорит то, что нравится женщинам, то, что они хотят услышать. Лерой небрежно застегивает рубашку, подбирает пиджак, улыбается ей хищно, по-свойски.

За дверями он ускоряет шаг. Мадлен действует на него, как наркотик. Чем больше он ее получает, тем больше он хочет получить ее снова. Но нужно делать перерывы, чтобы не набить оскомину. Лерой знаток подобных вещей, именно поэтому, он не торопит ее остаться в этом доме, и сам не остается здесь. У них еще все впереди.

+1


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [12.06.1994] Линии на ладонях выжег