Коридор – Crabbe&Goyle [26.09]
Лестница – I. Stretton [27.09]
Зал – Dobby [26.09]
Гринготтс – H. Potter [27.09]
281 279 273 156
- Ты…мне…омерзительна… - каждое слово словно удар, медленно и точно, с безошибочной расстановкой и интонацией. Гилберт не сводит с нее взгляда, впиваясь взглядом в глаза, которые все больше отображают Эмбер, - но я рад, что ты зашла. читать дальше
в игре апрель - май 1998

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [14.03.1998] Меж тобою и смертью столько, сколько смогу...


[14.03.1998] Меж тобою и смертью столько, сколько смогу...

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Меж тобою и смертью столько, сколько смогу... Часть 1
http://s9.uploads.ru/uxa8t.jpg

› Участники: Оливия Харпер, Теодор Нотт.
› Место: Хогвартс.

› Время: меняется.
› Погода: меняется.

Оливии наконец удается достучаться до разума Теодора и попросить его о помощи и защите.

Отредактировано Theodore Nott (2018-05-11 16:41:01)

+1

2

Как бы ей не хотелось, но Оливии все же пришлось оставить Теодора в заботливых руках мадам Помфри, явно знающей как развеять этот любовный дурман. «Ну почему именно сейчас?!», паниковала ли Харпер из-за всего происходящего? О, ещё как! Она совершенно не привыкла справляться с трудностями подобного масштаба в одиночку, закат неумолимо приближался, а к кушетке Нотта её так и не пропустили. Видит Бездна, ещё никогда Оливия так не боялась наступления ночи, даже тогда, когда искренне верила, что под её кроватью живет монстр и ночами перебиралась в постель к своему близнецу. «К кому бы перебраться сегодня…»,  очевидно, что в данной ситуации единственным решением было не смыкать глаз вообще, но волшебница настолько вымоталась за этот безумный день, что заснула практически сразу, как её голова коснулась подушки.
   Ледяные ветра безжалостно обдували хрупкие фигуры танцующих. Огонь трепетал, но не смел гаснуть. Место казалось Оливии смутно знакомым, а их хексентанц таким манящим. Шабаш. Священная мистерия, схожая с торжествами религиозных систем древности. “Скоро” призывно звучит в голове, однако Харпер итак прекрасно это знает. “Ты - кровь от крови и плоть от плоти”. Ведьмы из Вольфсхагена, Брокенские ведьмы, они всегда добивались того, чего хотели. “Наша ночь скоро!”, когда смех разлетелся по вершине укрытой снегом горы, ухватившая её запястья рука, внезапно скрючилась и отпрянула. Они хотели показать ей, но не могли, они тянулись к ней, но грань между мирами ещё не истончилась. “Скоро” - срок был назначен на конец апреля, когда над горой Брокен взойдет луна ознаменовавшая начало Вальпургиевой ночи. “Скоро!” - крик раздался и затих, Оливия вздрогнула и проснулась, с ужасом замечая на запястьях отпечатки длинных и тонких пальцев.
   Спасительный рассвет разогнал мрак ночи, но на сердце волшебницы всё равно висел тяжкий груз. «О, Бездна, во что я взялась?», она никогда не думала, что кровь Майеров настолько стара, никогда не думала, что ужасы со страниц книг действительно существуют. Вальпургиева ночь - это все, что помнила Оливия из своего ночного кошмара, но странное чувство придыхания по-прежнему тревожило её покой. «Я что жду этого с нетерпением?», отогнав столь срамные мысли, девушка покосилась на спящих сокурсниц, они ведь даже не подозревали, что Харпер способна сделать с ними если… «Что?!», это странное чувство блаженства и переполненности чужеродной силой, грязные стопы и желание вновь очутиться там. «Нет, мне следует найти Теодора и надеяться, что хотя бы его безумие уже прошло!», она не хотела быть частью этого безумного танца, но опасалась, что передумает с наступлением ночи.
   — Спасибо вам, мадам Помфри! — Выяснив, что Теодора только-только отпустили восвояси, ворона просияла, немедленно отправляясь на поиски пострадавшего от чужой шутки, единственного волшебника способного спасти её бедственное положение. Конечно девушке стоило попридержать своих пегасов, но Оливия просто не могла ждать полного выздоровления слизеринца прекрасно понимая, что у неё осталось не так уж и много времени до того момента, как ведьмы из Вольфсхагена придут за тем, что она им пообещала. «Где тебя искать?», на месте Нотта ей бы хотелось принять ванну, а потом вместе со всеми проследовать в Большой зал, однако караулить юношу возле ванной старост ей все же показалось не приличным, зато выловить Теодора на пути к заветным тарелкам, наполненным вкусностями - самое оно, не правда ли?
   — Теодор, стой, подожди! «Что-то мне это напоминает…», попытка номер два переложить часть своих проблем на его мужественные и широкие… «Бездна, Оливия, ну о чем ты сейчас думаешь?!», качнув головой, дабы отогнать мысли не касающиеся дел насущных, девушка набрала полную грудь воздуха в очередной раз, но не без сожаления, признаваясь в том, что ей нужна его помощь. — Нам нужно поговорить, но сначала… как ты себя чувствуешь? — Быть участливой по отношению к кому-то другому было сложно. Оливия только привыкала видеть в нем не только жадный до знаний объект, но и прежде всего человека. Смешно, но необходимо. «Надеюсь, что ты не будешь жаловать мне часами?», слушать его нытьё Харпер совершенно не хотелось, да и подобное положение вещей сразу же испортит общее впечатление от всего произошедшего несколько дней назад. — У меня огромные проблемы, Тео, и мне очень нужна твоя помощь. — Она выглядела взволнованной и нервной. Схватив слизеринца за руку, Оливия оттащила его в сторону, где их никто не смог бы услышать. Пожалуй, в этот момент она выглядела так, будто сошла с ума, кожа Харпер была бледная от нервов и недостатка нормального сна, а в её глазах сверкали искры настоящего безумия.

+2

3

Теодор очнулся в больничном крыле. Как ни старался, он не мог вспомнить, как попал в обитель мадам Помфри и что делает в плену белоснежных простыней и травяных настоек, однако, колдомедик довольно охотно поведала своему пациенту про выпитую амортенцию и не менее ретиво вложила в его ладонь флакончик с успокаивающим зельем. Оно должно было снять неприятные симптомы и отправить Нотта обратно в царство Морфея, но слизеринец предпочел отказаться от подобного вмешательства и разрешить ситуацию самостоятельно. Он даже настоял на том, чтобы его отпустили без промывания желудка и прочих желательных процедур.
- Не беспокойтесь, мадам Помфри, - проговорил Теодор, прощаясь с радушной женщиной и мягко улыбаясь ей уголками губ, - Со мной все в порядке. Инцидент, полагаю, полностью себя исчерпал. Амортенция на меня больше не действует, а последствия не представляют опасности для сознания и организма. Спасибо.
Молодой человек сдержанно кивнул и вышел, направляясь в гостиную родного факультета. Видят Боги, ему многое предстояло восстановить, и чужое участие в данном вопросе, совершенно точно, не помешало бы. По крайней мере, Нотт был не против поинтересоваться у Малфоя, кем он бредил минувшее утро, однако, обращаться к товарищу за подсказками ему не пришлось, потому как услужливая паять сама подкинула светлый образ Авроры. Сейчас Мальсибер не вызывала у старосты змеиного факультета никаких чувств, кроме легкой симпатии и сострадания, но он подозревал, что несколько часов назад все было совершенно иначе. «Надеюсь, я, хотя бы, не сильно себя опозорил», - заметил Теодор, называя пароль и входя в темное душноватое помещение, - «Впрочем, надеяться на безнадежное совершенно бессмысленно. Меня ведь доставила к Помфри именно Аврора… Аврора и Оливия. Оливия… Надо бы узнать, что она от меня хотела». Молодой человек задумчиво сощурился и, плюхнувшись в кресло возле камина, какое-то время просидел так, чтобы после неторопливо встать и вместе со всеми подняться к завтраку. Слизеринский принц даже проявил какое-никакое участие, но Нотт предпочел отмахнуться от его назойливого внимания и сделать вид, что ничего не случилось. Разумеется, слизеринца так и подмывало спросить, не знает ли Драко, кто на факультете главный герой-любовник, но он смолчал, решив, что разберется с этим самостоятельно и потом. После того, как решит главную из своих проблем, что уверенно приближалась к компании «змеек» блондинистым ураганом.
- Прости, меня зовут, - бросил Теодор Малфою, останавливаясь и оборачиваясь на голос Харпер, - Спущусь позже. Если нет, увидимся на уроках.
Молодой человек кивнул в сторону уединенного закутка, что некогда они с Оливией уже использовали не по назначению, и, войдя внутрь и заперев дверь заклятием, вгляделся в девичьи черты. Бледная и растрепанная, аристократка выглядела ни на шутку встревоженной и совершенно измученной, и наблюдение заставило Нотта озадаченно поджать губы. Он не знал, что может служить причиной, но не сомневался, что блондинка обо всем расскажет сама. Впрочем, прежде, стоило извиниться и ответить на ее дежурный вопрос.
- Все в порядке, - отозвался слизеринец, давая понять, что тревожиться не о чем и возвращаться к теме не стоит, - мадам Помфри хорошо справляется со своими обязанностями, а я приношу свои извинения за наверняка учиненную безобразную сцену. Я не помню подробностей и обстоятельств, но не сомневаюсь, что вел себя некрасиво. Мне искренне жаль. Но теперь к делу. Уверен, ты звала меня не за тем, чтобы обсудить амортенцию и ее воздействие на организм. Я внимательно тебя слушаю. Во что ты ввязалась?
Теодор прервался и, скрестив руки на груди, прислонился спиной к стене, не сводя глаз с растерянной Харпер. На сколько он помнил, никогда прежде «ворона» не представала такой. Она бывала нервной и даже капризной и эгоистичной, но только не испуганной, отчаянно нуждающейся в заступничестве и помощи. «Если я прав, то твой рассказ будет скверным», - заметил молодой человек, но мысли предпочел оставить при себе. Сейчас для них было не подходящее время и не лучшее место.

+2

4

Выглядел Теодор гораздо лучше, но о его внутреннем состоянии Оливия могла только догадываться. Чувствовал ли он себя пристыженным, униженным или вовсе виновным? Помнил ли хоть что-нибудь из происходящего вчера? Теодор наверняка чувствовал себя выбитым из той колеи, по которой он так гордо и легко шел до сих пор. Впрочем, разбираться во всем случившимся сейчас, у неё не было ни времени, ни желания, ведь куда больше Харпер волновало благосостояние собственное.
   — Тео, я… я не была с тобой до конца честна… — Пригладив взъерошенные волосы, ворона наиграно застонала, ведь начиналась её любимая часть игры под названием: “скажи ровно столько правды, сколько требуется для понимания ситуации и ни одним откровением больше”. — Руны, с которыми мы разбирались - это не случайная находка, а моё наследие. — Только вот, признаваться ему в том, что на самом деле она украла записи у старой безумной ведьмы, Оливия не собиралась, предпочитая лишь часть правды во имя их с Найджелом спокойствия.  — Я хотела разобраться в них, чтобы использовать темную магию рун во имя собственной защиты. После случившегося в Большом зале, я больше всего на свете хотела защитить себя и тех, кто мне дорог. Разобрав часть одного из заклинаний, я решилась провести ритуал… —  Каждая девушка прекрасно знает, что лучший способ привлечь к себе внимание – это надавить на жалость. Сейчас Оливии хотелось, чтобы о ней беспокоились, жалели, опекали, а значит, требовалось действовать мягче, попытаться сыграть случайную жертву обстоятельств, а не ведьму, получившую по заслугам.
   — Я думала, что это поможет мне себя обезопасить, но, — на её руках отчетливо угадывались синяки от чужих пальцев, украшающих хрупкие запястья волшебницы, словно некрасивые синюшные браслеты. — Они приходят ко мне по ночам и каждый день их влияние на меня всё сильнее. Эти ведьмы… они не такие как мы с тобой. Их сила первозданна и разрушительна, а ритуалы кровавые и жестокие. Мой ритуал позволил им найти меня, теперь они хотят, что бы я присоединилась к их безумному  хексентанцу! В моем горшке зацвела лилия, Теодор, как символ сделки и скорого возмездия за глупый призыв. — Она помнила лишь обрывки фраз, а зловещая догадка то и дело ускользала из её сознания.  — Во сне они постоянно твердят мне, что я кровь от крови и плоть от плоти, но я не имею к ним никакого отношения! — Невольно в её голосе прорезались истерические нотки. Харпер плохо спала и много нервничала, что отражалось на вороне отнюдь не самым лучшим образом.
   — Помоги мне защитить себя и понять, что им от меня надо! Прошу тебя! Только ты можешь помочь мне разобраться с этими рунами! — Внезапно ей показалось, что Теодор больше не хочет иметь с ней никаких дел, что он готов развернуться и уйти восвояси, отчего тонкие пальцы Оливии вцепились в мантию волшебника, словно в последний оплот надежды. «Нет, нет, нет…», она не знала, куда ей идти в случае его отказа, а возможность, что преступление, совершенное в прошлом, внезапно станет достоянием общественности пугало её ничуть не меньше древних ведьм. Вся её жизнь пролетела перед глазами, ком подступил к горлу, в нем же и застрял. Харпер  не могла выдавить из себя и слово. Щеки её горели, а глаза наполнились слезами.
   — Мне страшно, Тео, очень страшно… — Страх окутывает медленно, заставляя каждый раз подумывать о самых страшных вещах, которые могут случиться с тобой в любой момент. Оливия не играла, ей действительно было безумно страшно вновь очутиться на той горе, поддаться зову, сломаться и стать частью ритуала ведьм из Вольфсхагена. Впрочем, тогда она ещё не знала, с кем именно имеет дело, а потому боялась чуть меньше, чем будет бояться, когда осознание происходящего затронет даже самые потаенные уголки её души.
   «Ты молчишь… почему ты молчишь?», секунды тянулись вечность. Она разжала свои пальцы, выпуская из рук его мантию и невольно делая пару шагов назад. Даже сейчас Харпер была слишком гордой, чтобы просить его помощи ещё раз, выдавая свои чувства и глупые надежды на то, что их может связывать что-то кроме навязанной родителями помолвки и древнегерманских рун. «Разберешься сама, принцесса. Пора тебе привыкнуть решать свои проблемы лично, а не чужими руками», всего на мгновение, на несколько весенних деньков, Оливии показалось, что Нотт ее понимал и относился к ней с уважением и даже с толикой нежности, когда внезапное одиночество и душевная пустота совсем выбили почву у нее из-под ног. Однако в довершение всех несчастий волшебница стала заложницей сложившегося положения, оставшись без единственной надежды на помощь и благополучный исход событий.

+3

5

Теодор слушал внимательно. Он держался холодно и отстраненно, но глаза его неотрывно следили за жестами юной Харпер, а мысли в голове беспорядочно сновали, подхватывая фразу за фразой и сплетая из них единую канву. Ответа на вопросы девушки у молодого человека не было, но прямо здесь и сейчас они требовались значительно меньше, чем успокоение, внимание и забота. Оливия боялась остаться одна против своей беды, и Нотт охотно продемонстрировал свою верность и готовность помочь. Вместо того, чтобы озвучивать безумные предположения и утопать в темных пророчествах, он просто обнял волшебницу, поглаживая ее по спине и нежно целуя в макушку. Снова и снова, раз за разом, покуда худые плечи не перестали содрогаться от страха.
- Во-первых, возьми себя в руки и успокойся, - проговорил слизеринец, не размыкая объятий и обращаясь не столько к Харпер, сколько к пространству перед собой, - что бы не явилось тебе во сне, и сколько бы знаков ты не получила, ты все еще здесь, на этом свете, и все еще жива. Я не столь силен, чтобы определить, есть на тебе печать скорой смерти и прикосновения мертвецов из-за грани, но одно я могу сказать точно, твоя жизнь напрямую зависит от твоей воли. Сопротивляйся, если не хочешь присоединиться к безумному танцу. Сопротивляйся всегда. Каждый час и каждый миг, отгоняя от себя мысли о возможных соблазнах Их силы. Это во-вторых. Ну и в-третьих, давай по порядку, потому что сейчас я не понял почти ничего.
Теодор прервался и, отняв от себя Оливию, внимательно посмотрел в ее глаза, стараясь внушить собеседнице уверенность в собственных силах и завтрашнем дне. Он знал, что далеко не лучший психолог и просто отвратительный врачеватель душ, но все равно пытался помочь несчастной. Так, как мог и умел. В конце концов, не так уж и часто к нему обращались за помощью, и не так уж и много было тех, к кому молодой человек испытывал симпатию и расположение.
- Прежде всего я хочу взглянуть на описание ритуала, который ты провела, - продолжил Нотт, заставляя волшебницу смотреть себе в глаза и думать об использованном заклятии, - Я хочу знать, что это было за сочетание и как его истолковала ты. Если это защитное заклятие способно притянуть к себе некие субстанции, значит, там же должны быть и формулы охраняющих чар. Конечно, сейчас они нам уже не помогут, но я предпочел бы их узнать. Возможно, есть и что-то еще… В любом случае, мне нужны записи, на которые ты опиралась.
Слизеринрец задумчиво пощипал подбородок и снова притянул Харпер к себе. Он был бы рад сказать ей что-нибудь обнадеживающие и пообещать, что непременно найдет выход из сложившейся ситуации, однако, подобное утверждение было бы ложью, а Теодор не любил бросать слова на ветер, предпочитая не зарекаться и не клясться вовсе. Именно поэтому он и сейчас не стал заверять партнершу в успехе, выбрав лишь сухие и очевидные для любого волшебника теоремы.
- Какой бы силы ты не коснулась, на нее должна быть управа, - добавил Теодор, отправляясь мыслями в историю Германии и древнегерманских рун, - Защитный круг, защитные татуировки… Многие шаманы, связывающиеся с духами, чертят на себе специальные руны, не позволяющие мертвецам разглядеть заклинателя и прицепиться к нему. Судя по твоему рассказу, именно этим правилом ты и пренебрегла, и теперь мертвецы нашли дорогу в мир живых. Ты сама связала их и себя. Их это, вероятно, Брокенских Ведьм. Насколько я знаю, именно их таинственной общине принадлежит язык древнегерманских рун, да и те записи, что ты мне показывала, подозрительно похожи на старые каноны волшебства. Сейчас все значительно проще. Знаешь, на твоем месте я бы дождался развязки и присоединился к ковену, но… полагаю, это не то, чего ты хочешь. Приходи после уроков в библиотеку. Вместе с записями и фолиантами. Я попробую тебе помочь. На столько, на сколько смогу.
Молодой человек кивнул и окончательно замолчал, продолжая обнимать Оливию и успокаивающе поглаживать по волосам. В какой-то момент он подумал, что этого не достаточно и, приподняв ее голову за подбородок, легко коснулся губами губ.

+1

6

Оказавшись в его ласковых, утешающих объятиях, стало легче. Страх и паника отступили, сменившись ясностью. Она почувствовала себя свободнее, наступило ощущение лёгкости и защищенности. «Странно…», раньше подобные эмоции Оливия испытывала только в объятьях брата, способного защитить своё отражение от всего мира. Теперь Найджел сторонился её, а его место помимо воли занял Теодор Нотт. «Очень странно», в нём было нечто такое, что притягивало её, заставляло  сердце волшебницы биться сильнее. Многочисленные тайны и загадки, окутывающие старосту змеиного факультета, вызывали у Оливии искренний интерес, но было что-то ещё, что-то иное и не до конца понятное.
   — Ты прав, — качнув головой так, словно отогнала какое-то наваждение. Харпер тут же поморщилась от короткого приступа боли, тихонько застонав. — Я должна взять себя в руки и не позволять этим мертвым ведьмам влиять на меня и сеять смуту в моей душе. — Они умело пользовались её слабостью, безошибочно находя трещинки и зазоры в ее неколебимой уверенности. Если так будет продолжаться, все может зайти слишком далеко, а безумный хексентанц продолжится уже в реальности. — Ты видел лишь часть рун, а на самом деле их куда больше. Целая тетрадь. Впрочем, кое-где я так и не сумела разобрать почерк своей прародительницы. Я покажу тебе все, и, разумеется, покажу какой ритуал, я решилась провести. — Он не бросит её, не оставит и не уйдет. Это обнадеживало, и теперь Харпер не чувствовала себя обреченной. «Но сумеет ли?», ее одолевали сомнения, и она старалась уверить себя, что виноват недосып и ее, так некстати, разыгравшееся воображение.
   — Так, по-порядку. После случившегося в Большом зале я опасалась вновь ощутить на себе силу непростительных заклинаний. Именно тогда в мою голову пришла мысль, что древнегерманские руны могут помочь создать щит, способный защитить сознание от постороннего влияния. Я начала разбираться в них, ты помог перевести часть и все сошлось! Собрать нужное для ритуала было несложно, как, собственно, и провести сам ритуал в одном из пустых кабинетов. Я сделала все, что полагалось, но эффекта никакого не было. Ничего не произошло! Я расстроилась, разбила пару зелий и, кажется, сломала стул, а потом вернулась в свою комнату и постаралась выкинуть эту затею из головы, но ночью мне впервые приснился этот сон, а наутро вместо орхидеи в горшке красовалась белая лилия. — Отчаявшаяся девочка, в глазах которой отражался страх перед неминуемой опасностью. Она высказала всё это на одном дыхании, прекрасно понимая, что больше не осталось секретов перед совершенно чужим для неё человеком. Оливия разрушила границу и пересекла свой личный Рубикон, позволяя Теодору проникнуть в её мысли и познать душу.
   — Я не видела там ничего похожего на предостережение, а сами руны… — Задумалась Оливия, очаровательно нахмурив лоб. — Сначала мне показалось, что это был Старший Футарк и я четко видела рунические знаки альгиз и тейваз связанные воедино вязью незнакомых мне символов, но сейчас я понимаю, что, скорее всего, это было некой вариацией арманического алфавита. Там точно была руна “ur” - как сотворение и перворождение, я подумала, что она может помочь мне воззвать к силе предков, темных магов… потом была «thor» -  острие судьбы, жизни и смерти, что ведет к этому перерождению. А также «not» - излюбленная руна Норн, ткущих нить судьбы. Все они были связаны так гармонично и притягательно, что не было и малейшего намека на необходимость присутствия «нagal» - призванную ограждать, скрывать и защищать. Нет, ты прав, тебе лучше увидеть всё своими глазами. — Вязь символов была необычной, и объяснять все на словах - только запутывать себя и решившего помочь волшебника. Пусть раньше её и пугала необходимость поделиться своей тайной с кем-то, кто не носит фамилию Харпер, но сейчас это было острой необходимостью и могло стоить Оливии жизни, сил и даже души.
   — Ты действительно думаешь, что это могут быть Ведьмы из Вольфсхагена? Но почему они пришли за мной и как мы связаны? — Похоже, что род Майер хранил куда больше секретов, чем подозревали близнецы. «Драккл», ведь она желала совсем не этого, а всего лишь крупицу той силы, что почувствовала пару лет назад, когда помимо воли ввязалась в конфликт со старой ведьмой Сареттой. — Брокенские Ведьмы… — Кусочки мозаики наконец-то сложились, а сознание услужливо напомнило Оливии предсказание профессора Трелони и видение в хрустальном шаре. «Я была права, это действительно был хексентанц!»,  — Я уже видела это раньше, но не во сне, а в хрустальном шаре. — Наверное, это звучало безумно для такого умного юноши как Теодор. Впрочем, что тут говорить, когда ворона и сама не особо верила подобным приметам, считая прорицание не более чем развлечением. — Это долгая история, но танцы и холод вечно обдуваемой всеми ветрами горы Броккен, тогда я не придала этом значения, а сейчас… Они дали мне время до празднования Вальпургиевой ночи, именно тогда я должна присоединиться к ним и стать частью их шабаша. — Оливия и сама не верила в то, что говорила подобные вещи. «Ведьмы из Вольфсхагена, Вальпургиева ночь. Бездна, во что я взялась?», шабаш не всегда был только сном. Он действительно существовал в реальности. Все, кто приходил туда, обнаруживали, что время наполненное удовольствиями и наслаждениями с отправлением ритуалов старого мира, пролетало слишком быстро, оставив по себе непостижимую печаль. Оливия чувствовала эту печаль каждый раз, когда лучи рассветного солнца разгоняли мрак её сновидений, не позволяя им ещё глубже проникнуть в сознание волшебницы.
   — Теодор? — Его поцелуй был нежным и утешающим, а руки, поглаживающие ее спину, казались такими теплыми и бережными, что она невольно прижалась к слизеринцу ещё ближе, мягко обнимая его за шею и с удовольствием отвечая на его поцелуй. В этот самый момент не существовало никого, кроме них двоих, а все проблемы казались волшебнице пустяками. Жаль, что волшебство мига длилось недолго, грубо прерванное реальностью и необходимостью идти на занятия, даже несмотря на неподобающий вид Харпер и её состояние полного нестояния. «Что же, будем надеяться, что природное очарование не позволит мне ударить лицом в грязь». — Это было внезапно, Нотт, ты не перестаешь меня удивлять. — Задорно улыбнувшись своему напарнику по злоключениям, Оливия подхватила сумку, закидывая ремешок на плечо и собираясь покинуть облюбованный ими чулан. Однако задержалась на пороге, поднимая глаза  на новоявленного героя и, кокетливо подмигнув ему, с легкой ехидцей сообщила.  — Увидимся в библиотеке после занятий, Теодор, но не напрягай свои мозги слишком сильно, они мне ещё нужны. — Им предстояло немало работы по её спасению, а во всем, что касалось собственной неприкосновенности, Харпер была настоящей эгоисткой.

Отредактировано Olivia Harper (2018-05-05 02:17:35)

+1

7

Теодор не стал перебивать свою собеседницу. Позволив ей быть с собой откровенной, он внимательно слушал девичий монолог, все сильнее мрачнея от каждого оброненного Оливией слова. Молодой человек не мог ее осуждать и, пожалуй, рискнул бы поступить также, стремясь защитить разум от чужой воли, но… У каждого ритуала имелась своя цена. Это в Хогвартсе можно было творить заклятия, не опасаясь последствий, но Древние Руны и шаманские знаки никогда не давались в руки просто так. В свое время Нотт много читал о забытых культах и ведьмах минувших столетий, а потому знал это простое правило также хорошо, как и азы магических наук.
- В таком случае, это была ловушка, - проговорил он, выслушав откровения до конца и немного поразмыслив над сказанным, - вполне возможно, что некая ведьма, в свое время владевшая книгой ритуалов, намеренно убрала все упоминания о защитных кругах и прочих защитных чарах, чтобы кто-то неопытный и охочий до знаний, послужил ее роду и ее предкам. Я знаю, что колдуны вуду очень серьезно берегут собственные тайны. Вероятно, ты столкнулась с чем-то подобным. Либо, что тоже весьма вероятно, что-то упустила. В конце концов, нужные защитные руны могли быть записаны в совершенно другом месте.
Слизеринец пожал плечами. Ему не нравилось строить догадки на пустом месте, но сейчас ничего иного он сделать просто не мог, и потому блуждал во мраке собственных суждений и пожеланий. Ему нравилась древность, которой веяло от ритуала, и притягивала мрачная тайна, что окружала его, однако, беда с мертвыми ведьмами касалась Харпер, а не его, и Теодор вынужденно отбросил стремление нырнуть в пучину запретных знаний. «Может быть, после», - рассудил он, обнимая дочь Рэйвенкло и несколько нервно прикусывая губу.
- Да. Я практически убежден, что это именно Брокенские ведьмы, - подтвердил молодой человек, утопая в очередном признании и буквально приходя в ужас от того, что Оливия не обратила внимание на предсказание хрустального шара. Он знал, что многие в Школе находят профессора Трелони шарлатанкой и понимал, что умная и рассудительная девушка, едва ли, склонна полагаться на пророчества, но сам предавал гаданиям сакральное значение. Ему казалось, что шары и старые карты просто не могут лгать, и это люди трактуют подсказки неверно. Многие, но не все. Опасаясь услышать ненужную правду, Нотт с особой тщательностью избегал кабинет прорицаний и его удивительную обитательницу, но, выслушав Харпер вдруг задумался, что профессор Трелони вполне могла бы ему помочь, подсказав верный путь. Вот только сейчас беспокоить женщину было уже слишком поздно. Слизеринец вздохнул, задумчиво потирая лоб, - Не могу сказать, что именно тебя с ними связывает. Предполагаю, что ритуал, но, возможно, что-то еще. Если ты видела это и раньше, в хрустальном шаре, значит, у этой загадки куда более глубокий и интересный ответ… Постепенно мы отыщем его. К счастью, время у нас еще есть.
«Вальпургиева ночь…» - Теодор задумался, стараясь припомнить нужную дату и, выудив ее из памяти, едва заметно побледнел, - «Не так уж и много до нее дней. Нам придется спешить, но спешка в этом деле опасна. Что ж, придется несколько ночей не поспать». Молодой человек слабо тряхнул головой, отбрасывая ненужные сейчас мысли и, поцеловав Оливию, выдавил из себя легкую ободряющую улыбку - невинной жертве чужого коварства эта нежность была нужнее, чем умные слова и методичные рассуждения. Пообещав себе непременно поразмыслить обо всем услышанном, Нотт кивнул и проводил Оливию внимательным взглядом.
- Увидимся вечером, - подтвердил он и, дождавшись, когда девушка выйдет из каморки, опустился на старое перевернутое ведро.
Сейчас слизеринец хотел побыть в одиночестве и как следует оценить произошедшее. Ответов у него не было, но мысли упорно сновали в голове, мешая сосредоточиться на чем-то ином. С точки зрения Теодора случай Харпер был уникален и чрезвычайно любопытен, а потому юный маг едва дотерпел до вечера, встретив явившуюся девушку стопками книг и древними чудом уцелевшими свитками.
- Привет, - молодому человеку пришлось подняться и помахать блондинке рукой, чтобы она заметила его в самом дальнем углу библиотеки, - располагайся. Я просмотрел несколько фолиантов по древнегерманским рунам и поискал упоминания знаков, похожих на твои и, знаешь, что мне удалось обнаружить… - Нотт выдержал паузу, доставая из кипы старинных трудов пожелтевший от времени свиток и разворачивая его перед Оливией, - "Приглашения" передаются строго по женской линии и через кровное родство… Ничего не хочешь мне объяснить?
Слизеринец скрестил руки на груди и, опустившись на лавку, прислонился спиной к стене. Он не отказывался помогать юной ведьме и дальше, но прежде предпочитал получить достоверную информацию, а не какую-то ее часть.

+1

8

Время тянулось мучительно долго. Ужасно долго и бесцельно. Изнывающая от невозможности заняться своей проблемой Оливия, уже не знала, чем успокоить нервы, ведь ей не помогала даже любимая книга, а странные успехи даже с самыми сложными заклинаниями вкупе с не менее странными мыслями вызывали опасения. Эта связь меняла её изнутри, незаметно подкладывая иные желания и стремления. Не её, но их. Ведьмы из Вольфсхагена жили по своим законам, ведь в давние времена, когда миром правили языческие религии, все было иначе. «Ваше время прошло», “а твоё должно начаться” - вторил ей внутренний голос, а под ногами ощущалась сырая земля. Оливия пришла в себя только тогда, когда её окликнула одна из однокурсниц, с удивлением отмечая, что ворона стоит на земле совершенно без обуви. 
   — Что? Как? Я же шла в свою комнату! — Это пугало, добавляя ужаса в и так не весёлое пророчество древних ведьм. “Кровь от крови и плоть от плоти” — эти слова преследовали её во сне и наяву не давая покоя и не позволяя думать ни о чем кроме… Тело прошибает ледяной дрожью, сменяющейся дрожью предвкушения. Холод не помеха для могущественных ведьм, последовательниц темной магии древних культов. Столб пламени подпирает небеса, их время пришло. “Да начнется великий шабаш! Да прольется кровь во имя…”, слова утопают в какофонии звуков, жертвенный постамент отливает в бледном свете луны. Зря он не боялся и не прятался в эту ночь в своем доме, теперь он станет частью ритуала и замкнет круг. Во мгле блеснул острый ритуальный нож. Его изогнутое черное лезвие с костяной рукояткой со звоном рассекло воздух. — Да, конечно, профессор, — это заклинание никогда не было для неё проблемой, но сейчас оно поддается одному лишь велению мысли. «Простейшее», успокаивает себя Оливия, нервно постукивая пальцем по столу, «ты и раньше справлялась с ним на “ура”». Ей не хотелось верить, что кровь, текущая в её жилах - это связь с теми, кого боялись. Она избегала участи последователей Темного Лорда, а теперь могла занять почетное место в их рядах, если Брокенские ведьмы доберутся до её души, сделав волшебницу частью своего шабаша.
   —    Тео, ты просто не поверишь! — Когда Оливия нервничала, то становилась на редкость разговорчивой, впрочем, хмурого взгляда слизеринца хватило чтобы понять - ей явно стоит ждать скверных новостей. «Сколько веревочке не виться, да?», пожалуй, в этот момент она пожалела, что втянула в это кого-то чужого, а не побежала искать помощи и защиты у своего близнеца. «И что теперь?», паузы затягивалась, давая понять, что у Харпер целый ворох нерассказанных тайн. Нотт был слишком умен, чтобы поверить в очередную ложь, Оливия же была достаточно умна, чтобы это понимать. — Это не моя тайна, Теодор, но я расскажу тебе все, что могу. — Это было признанием и просьбой одновременно. Просьбой не торопить её с излишней откровенностью, ведь она никогда не приводит ни к чему хорошему. Только вот Нотт позволил вороне втянуть его в то, что может стоить ему жизни, а значит, имел полное право знать, что на самом деле связывает Лив со столь древними силами.
   — В моей крови течет кровь древнего рода темных арийских магов. Руны - это их наследие, которое я получила от своей прародительницы, посетив Германию пару лет назад. Тогда между нами возникла связь, ослабшая лишь со временем, а её знания позволили мне… — Ходить по самому краю крайне щепетильной темы было достаточно сложно. Поймет ли Теодор, расскажи она ему правду? Одобрит ли поступок и принятые решения? Нет, это было слишком опасно. — Прикоснуться к силе, которая происходит с самого начала времен. Когда со мной случилось то, что случилось, я решила воспользоваться этим преимуществом и воззвать к крови своих предков. Но я и сама не знала, что во мне течет кровь Ведьм из Вольфсхагена! Клянусь тебе, Теодор, я не знала пока они не стали являться ко мне во снах! Я не хочу становиться частью их шабаша, я не одна из них, что бы они там не считали! — Могла ли безумная Саретта владеющая магией способной подчинять души быть одной из них? «"Приглашение"? Что это значит?», это больше напоминало вторжение, а не акцию по заявлению новых юных душ в попытках поддержать издержки прошлых столетий.
   — Что собой представляет это "Приглашение"?  Это не похоже на агитацию, они в моей голове! За сегодня я уже несколько раз теряла контроль над своим телом, пребывая мыслями на горе Брокен в ту самую Вальпургиеву ночь! Бездна, Тео они проводили кровавые ритуалы и приносили человеческие жертвы, чтобы замкнуть некий круг ещё на один год!  «И кого прирежешь ты, Оливия?», она стремилась защитить себя от влияния извне, а в итоге лишь усугубила ситуацию. Правда сейчас Харпер сомневалась, что в её голову может влезть хоть кто-то кроме любительниц диких танцев. «Любопытно, а что случится, если на меня вновь нашлют непростительное? Конфликт интересов?», проверять подобное ворона, разумеется, не собиралась, сейчас у неё была целая куча забот иных.
   — Я страшусь закрывать глаза и больше всего на свете боюсь спать. Что если сегодня им удаться до меня добраться? А что будет со мной завтра? — Паника нарастала в её груди, подползая к горлу. Ей было трудно дышать, ведь она попала в ловушку выбрать из которой не представлялось возможным. — Я пойду на их зов, словно ребенок на звучание флейты Гамельнского крысолова. — Медленно опустившись на стул рядом с ним, Харпер выдохнула лишь на мгновение, позволяя себе закрыть лицо руками, дабы собраться с мыслями и взять свою волю в кулак. — Хорошо, пожалуй, стоит начать с рун. — Толстая тетрадь упала прямо перед его носом, пока волшебница искала нужную страницу. — Вот. Вот эти руны. Видишь, нет ничего похожего на защитные символы или обереги. — Она не могла упустить подобное, но вполне разделяла мнение слизеринца в том, что Саретта могла нарочно испортить ритуал. «Злобная карга», ворона знала, что отчасти вина за содеянное лежит и на её плечах, но признаваться в этом пусть даже самой себе отчаянно не желала.

Отредактировано Olivia Harper (2018-05-11 01:00:34)

+1

9

«Неудобные вопросы на то и неудобные, чтобы задавать их первыми», - заметил Теодор, думая, что зря не спросил Оливию раньше. Он давно уже подозревал, что древнегерманские руны отнюдь не случайная находка, отыскавшаяся где-то в пыли чердака, но предпочитал оставаться тактичным и не вмешиваться в чужие секреты и тайны. Теперь же настало время узнать правду, потому что она была важна, а между ним и младшей из близнецов Харпер уже начала сплетаться незримая нить взаимопомощи и доверия.
- Поверю, - проговорил молодой человек, - Волшебство довольно зыбкая и неопределенная наука, чтобы в ней находилось место для странных и очень странных вещей. Я внимательно тебя слушаю.
Внимательный взгляд карих глаз скользнул по фигуре блондинки и остановился на ее лице, давая понять, что озвученный вопрос был отнюдь не просьбой, а настоящим ультиматумом, который Оливии оставалось принять или отвергнуть. Нотт допускал, что «вороне», привыкшей интриговать и юлить, раскрыть карты будет слишком непросто, и был готов к тому, что девушка предпочтет сбежать, но все же надеялся на ее благоразумие и желание жить. «Мы должны доверять друг другу», - мысленно рассудил он, - «Твоя просьба и мое обещание – это не попытка помочь друг другу с уроками… Это смертельно опасное приключение, идти в которое с завязанными глазами я не согласен. Прости, но пока ты не та, кому я безоговорочно подставлю спину. Так что…» Слизеринец отвлекся, стоило Харпер заговорить, и, поправив очки, едва заметно прищурился, выдавая свое участие и неприкрытый интерес. Ему и правда хотелось понимать и знать, но все же к определенным откровениям он оказался не готов. Признание хлестнуло тугой плетью, отрезвляя и возвращая привычное здравомыслие.
- Я бы не стал утверждать… - начал было Теодор, однако, осекся и, дослушав монолог девушки до конца, встревоженно закусил губу.
«Плохо. Очень плохо», - подумал он, - «Если ты не сможешь с этим бороться, мертвые ведьмы сами приведут тебя на гору Брокен и втянут в кровавый ритуал. Вероятно, так и должно быть, но становиться жертвой мне совершенно не хочется. Однако очень на то похоже». Молодой человек невесело хмыкнул и, поймав Харпер за руку, усадил ее себе на колени, легко обнимая за талию и поправляя растрепавшиеся пряди цвета спелой пшеницы.
- Во-первых, успокойся, - мягко, но настойчиво потребовал он, - Во-вторых, соберись. Я ничем не смогу тебе помочь, если ты сама не будешь бороться. Я говорил тебе, что ты должна сопротивляться, помнишь? Вот и сопротивляйся. Не позволяй мечтаниям себя увлечь, как бы заманчивы они не были.
Нотт прервался и облизнул губы. Это был сложный случай, которому куда проще было подчиниться, чем противиться, однако, Оливия не заслужила того, чтобы навсегда утратить себя, продав душу мертвому хороводу. Обещанная сила, конечно, притягивала, а тайна манила, подкидывая небывалое откровение, но цена оставалась слишком высокой и страшной. Слизеринец вздохнул и озадаченно потер висок.
- Это будет сложнее, чем я предполагал, - продолжил он, обращаясь к тетради и пробегая глазами по ровной вязи рун, - не заклятие – с ним как раз все понятно - а твое спасение и защита. Пока я не могу сказать, можно ли отменить ритуал и есть ли на этих страницах хоть что-то, способное уберечь твою душу от покойников из-за грани, но, боюсь, у нас появилась иная первостепенная задача. Мы должны уберечь твой разум прежде, чем Брокенские Ведьмы окончательно его покорят, иначе все остальное будет лишено смысла. Не понимаю, как они воздействуют и влияют, но есть лишь один способ закрыть сознание – окклюменция. Тебе следует овладеть окклюменцией, причем в кратчайшие сроки. К сожалению, в этом вопросе я скверный учитель, но я постараюсь что-нибудь придумать. Тебе же стоит подумать, готова ли ты доверить эту тайну еще кому-то. Подумать и решить прямо сейчас, потому что времени у нас нет. Я же со своей стороны обещаю изучить и проанализировать записи. Мне понадобится несколько ночей, чтобы перевести все, что будет мне непонятно и покажется относящимся к нашему делу. Обещаю, я не стану распространяться.
Теодор замолчал и внимательно посмотрел на испуганную и утомленную блондинку. Теперь все зависело от нее и ее решения.

+1

10

Завидное самообладание, сдержанность и рассудительность в критические моменты жизни - вот что Оливия ценила в Теодоре больше всего. А его нежность, чуткость и отзывчивость вызывали доверие. Она верила ему. Верила больше, чем когда-либо и кому-либо кроме членов своей семьи, но все же недостаточно чтобы быть полностью откровенной. Людям свойственно предавать других людей и рано или поздно, но Теодор Нотт тоже ступит на эту кривую дорожку, повернувшись к ней спиной.
   — Я стараюсь! Стараюсь, но это сложно, когда случается что-то вроде провалов в памяти. — Оливия ненавидела беспомощность, она хуже боли, ведь ей нельзя сопротивляться. Собственно, как и мысленному вторжению. «Ненавижу!», что может быть хуже полной потери контроля над собственным телом? — Я даже не замечаю, как это происходит, просто прихожу в себя в совершенно другом месте. Сегодня я гуляла босая, а потом… — она замешкалась, но потом все же взяла себя в руки рассказывая все до конца. — Моя сила возросла. Ненамного, конечно, но это все равно ощутимо. До Вальпургиевой ночи осталось полтора месяца, и кто знает, что со мной произойдет за это время. — Стоило признать, что она была совсем не против изменений в себе как в ведьме, ведь ощущать силу было приятно, делать то, чего не могли делать другие - приятнее вдвойне. Однако ворона без сомнений отказалась бы от всего этого, если бы подобное решение помогло ей избежать весьма незавидной участи.
   — Что? — Оливия растерялась, едва подавив желание соскочить с колен слизеринца. — Ты хочешь рассказать об этом кому-то ещё? Даже если ты прав и окклюменция действительно может мне помочь… Я не могу, Теодор, прости, но я… — впервые за всё время она пожалела, что обратилась к нему за помощью. Рассказала юноше свою тайну и надеялась, что он сохранит оную в секрете. «Кому ты хотел рассказать? Кому-то из профессоров или же, быть может, учеников?», нет, она не могла так рисковать. Никто не должен знать, даже если это единственный шанс на спасение. — Если ты откажешься мне помогать, я пойму, но я не могу доверить свои тайны кому-то ещё. — Ей казалось, что он понимает насколько сложно вороне доверять змее, однако она ошиблась, и это разочарование было весьма неприятным. «Я что расстроилась? Забавно, мне действительно обидно». — Я оставлю тебе тетрадь, и буду благодарна, если ты посмотришь. — Встав с его колен и пригладив растрепанные волосы, она так и не решилась посмотреть ему в глаза, опасаясь, что Теодор сможет увидеть в них отражение её искренних чувств.
   — Если же нет, то я поблагодарю тебя за поддержку и разберусь во всём сама.«Как-нибудь», несмотря на свои слова, Оливия вовсе не была уверена в своих силах и способностях, однако не привыкла сдаваться и отступать от намеченной цели. «Ну уж нет, эти потусторонние старухи не получат мою душу!», в конце концов в записях Саретты было ещё немало заклинаний и Харпер испробует каждое, если это даст ей хоть маленький шанс на избавление от порочной связи с ведьмами прошлых веков. «Я не позволю вам испортить мою жизнь, для этого и так хватает желающих!», у неё было немало врагов и уж точно целый вагон недоброжелателей. Впрочем, во всем случившемся было кое-что положительное - ведьмы явно не желали её смерти, во всяком случае, раньше положенного срока, а значит, в их интересах защитить своего потомка от любой опасности.«Хоть какая-то радость», но с видениями стоило разобраться, «возможно, у меня получится найти что-нибудь в записях».
   После всего случившегося даже мысль вновь посетить кабинет прорицаний уже не казалась ей такой уж безумной. Ей требовалось понять, как защитить себя от столь настойчивой пропаганды ночных танцев и кровавых ритуалов, а Трелони могла помочь Оливии пообщаться с мертвыми ведьмам. Да и правду профессору можно и не говорить, а навешать на уши лапши, благополучно сославшись на необходимость пообщаться с предками. Может, бабки горшок с золотом под дубом прикопала, а вот под каким именно дубом рассказать забыли. «Бездна, что за ерунда», в её голову все чаще приходили бредовые идеи, то ли от нервов, то ли от недосыпа, но Харпер чувствовала себя крайне странно и уж точно нездорово. Как бы не загреметь в больничное крыло, подобное будет тяжело оставить в тайне, а Оливия больше никому не собиралась говорить о том, что происходит с ней на самом деле. Сокурсницы, подруги и соседки по комнате сами придумают какую-нибудь историю, мало, что ли вариантов? Сплетни разлетались по школе со скоростью золотого снитча, в большинстве случаев благодаря ей самой, но Харпер была уверена - на её место сплетницы быстро найдется замена, а значит вскоре можно будет услышать совершенно новую трактировку всего происходящего.

+1

11

- Не кричи, - привычно тихо и ровно откликнулся Теодор, поднимая глаза от принесенных Оливией записей и устремляя внимательный взгляд на их владелицу, - посторонние уши нам ни к чему. Равно как и излишняя нервозность. Она ни тебе, ни мне не поможет.
Молодой человек вздохнул и поправил очки, съехавшие к кончику носа. Пока он не знал, что делать, и не был уверен в глубине и достаточности собственных умений и знаний, однако, очень надеялся, что тетрадь старой ведьмы приоткроет завесу тайны, позволяя не только обрести могущество, но и выбраться из западни, сохранив рассудок и душу. Пожалуй, в каком-то смысле это было неправильно и бесчестно, но все же юная Харпер не казалась Нотту вероломной и коварной волшебницей, решившей намеренно ступить на тернистый и скользкий путь. Если бы то был ее личный выбор, слизеринец не стал бы вмешиваться, а так… Он слабо хмыкнул, отмечая досаду, появившуюся в голосе Оливии, и отрицательно покачал головой.
- Рассказать? – переспросил волшебник, - Нет. Ошибаешься. Я не планировал делиться с кем-либо твоими секретами. Я говорил о другом… Обучение окклюменции предполагает полную открытость разума и абсолютное доверие. Хочешь ты того или нет, но наставник выудит всю информацию, которая есть в твоей голове. Иначе ты просто не научишься сопротивляться. Я спросил тебя, готова ли ты довериться кому-то другому. Если бы ты ответила "да", я попробовал бы договориться с профессорами о дополнительных занятиях для тебя, но… Нет, значит нет. Это твое решение и твой выбор. При таком раскладе я могу лишь дать пару советов и то лишь после того, как обдумаю собственные слова. Ментальные практики довольно сложны в изучении и освоении, и на этом пути очень легко совершить непоправимую ошибку, навредив человеку или себе самому. Будем надеяться, что в старых записях отыщется более подходящий для нас вариант.
Теодор потянулся к тетради и, подхватив ее, сунул тетрадь в сумку, отправляя фолианты и свитки по местам. Видят Боги, для занятий было уже слишком поздно, а изучение древнегерманских рун требовало одиночества, полной сосредоточенности и тишины. Молодой человек знал, какое место может послужить этой цели и именно туда и намеревался направиться, не взирая на скорый отбой и не боясь оказаться застуканным. В конце концов, собственное отсутствие в постели легко можно было свалить на дурное состояние или подозрения, кои непременно следовало проверить.
- Встретимся через две ночи у выхода из замка. Сразу же после ужина, - проговорил Нотт, поднимаясь с лавки и закидывая сумку себе на плечо, - Сопротивляйся магии древних ведьм, на сколько сможешь, а я постараюсь тебе помочь. Как минимум, разум можно защитить не только с помощью чар, но и посредством оберегов и артефактов. Наверняка твоя дальняя родственница знала, как обойти ловушку и не позволить древним ведьмам утянуть себя на тот свет. А раз так, то мы найдем эти записи и используем по назначению.
«Правда, для этого нам, всего вероятнее, придется съездить в Германию и найти самые первые дневники твоей прародительницы…» Слизеринец тихо кашлянул и направился в сторону выхода – договаривать и уточнять он нужным не счел. В конце концов, это были всего лишь догадки, которые еще только предстояло подтвердить или же опровергнуть.

+2


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [14.03.1998] Меж тобою и смертью столько, сколько смогу...