215
210
111
147
Foundation – P. Weasley [11.12]
For and against – D. Greengrass [13.12]
Countdown – M. McGonagall [11.12]
Chamber of secrets – H. Granger [13.12]
Not afraid anymore –O. Harper [13.12]
Lost battle – H. Dawlish [12.12]
Things explode – M. Marden [12.12]
Second chance – S. Snape [11.12]
Последний враг – C. Warrington [12.12]
Loser – El. Wylde [11.12]
Burn – G. Weasley [11.12]
Долиш ударил почти без замаха - не стремясь вырубить и даже не пытаясь повредить лицо Белби. Пока что было достаточно сделать больно. Чтобы дать выход внезапно накатившей ярости и, заодно, наглядно продемонстрировать свою принципиальную, родительскую позицию. - читать дальше
Нужные персонажи
Массовые квесты
Доска почета

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [30.03.98] В самое сердце


[30.03.98] В самое сердце

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

В самое сердце на пораженье!
Что же ты медлишь с этой мишенью?

http://funkyimg.com/i/2Jo5x.gif http://funkyimg.com/i/2Jo5v.png

http://funkyimg.com/i/2Jo5w.png http://funkyimg.com/i/2Jo5y.gif

› Участники: Эмбер Блад и Рагнар Гилберт
› Место: палата Рагнара в больнице

› Время: черт знает
› Погода: за окном вроде солнечно.

+1

2

Рагнар спал. Выглядел при этом изможденным и осунувшимся, черты лица словно бы стали острее. Зрелище отозвалось в душе Эмбер неприятным ноющим чувством, и она подошла ближе, протягивая руку Кейт и нежно касаясь его скулы, обводя ее, после чего нагнулась и коснулась уголка его губ. Он не открыл глаз, и она села рядом, располагаясь на кресле, что стояло рядом, с максимальным удобством в позе, вероятно, не присущий Кейт.
Она слегка прикрыла глаза, в ожидании, когда Гилберт очнется и заговорит. Больше всего ей хотелось, чтобы он заговорил, потому что ей не хватало порой его голоса. Низкого и вкрадчивого, говорящего колкости. Знала ли Кейт такого Рагнара? Или ей достался нежный понимающий друг, которого у Эмбер никогда не было?
Бывали дни, когда Рагнар и Эмбер объединялись для какого-либо дела, но это всегда было партнерство на грани. В любой момент один из них мог переступить черту, подставить второго. И тогда это продолжалось раз за разом, их пути часто пересекались, делая Гилберьа неотъемлемой части жизни Блад. Раздражающей не только душу, но порой и тело, когда желание становилось сильнее и перерастало в секс, который никогда не был нежным или изучающим. Даже в моменты близости, они словно бы оставались по разные стороны баррикад.
Эмбер резко открыла глаза и посмотрела на Рагнара, который все еще притворялся спящим. Интересно, как поступала Кейт в таких ситуациях? Обиженно уходила или продолжала ждать, пока он заговорит? Эмбер собиралась дождаться, пока заговорит. В ней не было того терпения, которым обладала Янссон. Она хотела что-то получить и получала.
- Тебе же здесь не нравится, - тихо проговорила, и голос Кейт звучал нежно, почти заботливо. Будь это голос Эмбер, в нем можно было бы четко уловить насмешку: так какого черта здесь лежишь? Или великий гений самомнения сломлен? И чтобы его сломать хватило всего лишь одной Женщины? В таком случае, она планирует починить его. Чтобы поиграть потом еще.
Эмбер с трудом сдержалась от усмешки, и опять протянула руку, чтобы на этот раз сжать его ладонь. Какой толк усмехаться, если на твоих губах нет красной помады.
- Чувствуешь себя лучше сейчас? - вновь произнесла она. -  Или чувствовал лучше тогда?
Вопросы, вероятно, нетипичные для Кейт, но Эмбер нравится заставлять Рагнара думать. Их соперничество всегда строилось на искуснейшей интеллектуальной игре, и были времена, когда Гилберт выигрывал чаще. Даже, пожалуй, значительно, чаще, но теперь он стремился выбрать покой и выкинуть ее из жизни, теперь он словно бы не хотел думать, словно он даже не сам слез с лошади жизни, на которой скакал раньше, а та опрокинула него а землю. А потому Блад хотела разбудить в нем того Гилберта,  которого знала она, помочь ему подняться. В глубине души, она была уверена, что знает его и знает хорошо, и что он не может быть счастливым в той жизни, которую выбирал сейчас.
Может быть, она не была права в своих суждениях. Эгоизм? Пожалуй. Но когда Эмбер задумывалась о том, что хотят другие. В последний раз очень давно. И в жизни Рагнара она всегда появлялась как плохое предзнаменование, так что не было ничего удивительного, что он хотел избавиться от нее и не терпел вовсе, но сама Эмбер оставалась все той же Женщиной. Она приходила, когда хотела, и уходила, когда выбирала время уйти. И если даже однажды она уйдет навсегда, то момент выберет она. И Гилберт будет помнить ее, уж в этом она не сомневалась.
Ей вновь захотелось коснуться его скулы. Кажется, к ним у нее всегда была особая слабость, но она остановила себя, и осталась сидеть, разглядывая его руку и не поворачивая к нему головы. Кто знает, что он сможет разглядеть в ее глазах?

+1

3

Боль отступала, парадоксально и неправильно, вопреки всем законам логики и медицины, боль отступала, растворялась и становилась не более, чем жутким воспоминанием. И все же Рагнар чувствовал, что вместе с этой болью уходит важная часть него, неотъемлемая часть натуры и где-то в подсознании Рагнар понимал, что без этой части будет лучше, что жизнь наладится, что он сумеет быть счастливым. Но пока ему было мучительно горько от того, что какую-то часть него отобрали, выдрали с мясом и развеяли по ветру, словно он вовсе ничего не значил, и даже понимая, что все совсем не так, все сложнее, Рагнар продолжал жить с этой обидной, словно маленький мальчик.

Большую часть дней он спал, отвернувшись к стене и прижав колени к груди, но сон этот был легкий, чуткий, болезненный, он просыпался от любого, чаще всего фантомного шороха, вскакивал от несуществующих кошмаров и потом еще некоторое время пытался осознать себя в пространстве, затем ложился обратно и пялился в потолок невидящим взглядом, и в итоге засыпал. Так протекали его дни в этой больнице, врачи стали приходить реже, а дозы лекарства сократились, и все меньше Рагнар впадал в ярость, потому что боль отступала. После визита Кейт, после собственного обещания и ей, и себе, Гилберт, наконец, увидел цель, получил стимул и теперь ясно видел путь, по которую следует идти. Рагнар не мог жить без цели, начинал блуждать в темноте и совершать непростительные ошибки, этому человеку нужна была цель, раньше такой целью были Дары Смерти, но теперь это кажется таким глупым, далеким и незначительным, что Рагнар и не верит, что это происходило когда-то с ним. Сейчас его цель совершенно иная, нетипичного для того Гилберта, что гонялся за Дарами и изучал руны, не задумываясь о последствиях своих находок и открытий.

К нему никто не приходил, и вскоре он перестал кого-либо ждать, перестал ждать Кейтлин, мысленно восхищаясь ее мужеством, открывая для себя новые грани ее натуры и влюбляясь в нее еще сильнее. Теперь он должен был прийти к ней, как обещал, но до этого еще далеко, но этого надо справиться с собственными демонами, научится спать без кошмаров и принять то, что боль была фантомной и больше не вернется. Сквозь тонкий, словно первая корочка льда на стекле, сон Гилберт слышал голос и безошибочно определял, кому принадлежал этот голос, точно зная, кому, он хочет, чтобы принадлежал этот голос. И этот голос определенно звал его в реальность, призывал вынырнуть из сна, но сам Рагнар понимал, что это обман, фантом, что этого просто не может быть. Пребывая на грани сна и реальности, Гилберт не понимал, куда ему двигаться дальше и боялся, что задержись он хоть немного в этом пограничном состоянии, голос пропадет совсем. Надо было решать, выбирать свою сторону и Рагнар выбрал, открыв глаза.
«Кейт!» - выдыхает он, и запоздало понимает, что не произносит ни звука, лишь беззвучно открывает пересохшие и потрескавшиеся губы. Этого просто не может быть! Но вот она сидит здесь, рядом, он может протянуть руку, и коснутся ее кожи, волос, почувствовать биение ее сердца.  Но вместо этого Гилберт недвижимо лежит, будто своими действиями может спугнуть марево и Кейт растает, словно ее и не было. И вместе с этим он чувствует ее прикосновения, как ее пальцы скользят по его лицу, и ему хочется податься вперед, словно коту выпрашивать поглаживание и довольно урчать.
- Не знаю, - честно признается он, не способный сделать вывод, прийти к какому-то согласованному с самим собой решению, но теперь он дал себе слово не врать, и отвечает честно, - но боль почти прошла. Почему ты пришла снова?

+1

4

Эмбер держит руку Гилберта в руках. У него красивые руки, длинные пальцы, и они очень сочетались с руками Кейтлин. Держа их рядом,  Женщина испытывала некоторое эстетическое удовольствие от сравнения. Руки Кейт выглядели мягкими и нежными, в то время как ее собственные были острее, словно бы выдавая сухость характера своей владелицы.
Гилберт зашевелился и Эмбер все же перевела на него взгляд, взирая с той нежностью, которую могли передать глаза только его любимой, но уж никак не самой Блад. Она обычно смотрела на окружающих с нотками легкого высокомерия, поддразнивая бросить ей вызов тех, кто осмелится. А решались далеко немногие. И не всех хватало надолго противостоять ей, многие сдавались, сталкиваясь с чем-то непобедимым в натуре Блад. Никогда не сдаваться, никогда не уступать - таким путем шла теперь Эмбер. Преследовать добычу медленно, но верно, не подходя близко, чтобы в конце концов жертва утомила себя сама постоянным страхом и паранойей. Пожалуй, тоже самое Блад проделывала и с Рагнаром.
Волос Кейт оказался у нее вовсе не случайно. Когда несколько месяцев она ждала Гилберта в его доме, она специально нашла волос, чтобы сохранить его у себя. ведь кто знает, может быть, когда-нибудь он бы ей пригодился. Как, например, сейчас.
Рагнар открыл глаза и смотрел на нее с любовью, пусть даже нотка вина читались в глазах. Эмбер не помнила, чтобы ей когда-то доставались такие взгляды. Может быть, только в очень редкие минуты, когда оба были слишком утомлены, чтобы воевать, и хотелось рядом кого-то, кто понимал другого. А они понимали. По крайней мере, тогда.
- Я переживала, - произнесла она.
Эмбер не соврала, она переживала. Какой смысл в жертве, которая уже умерла? Нет, лучше бы Гильерт был крепок здоровьем, жил хорошей жизнью очень долго, пока один из них не прикончит другого. Интересно, что нужно было бы ей сделать, чтобы Рагнар решился на нечто подобное? Все-таки, убивать совсем не просто, и Эмбер теперь знала это на личном опыте. А с другой стороны, как знать, может быть именно ей в какой-то момент наскучит их игра?
Эмбер поднесла его руку к своей щеке, и прижавшись  к ней, прикрыла глаза. Ей всегда были свойственны кошачьи привычки. Ласкать, потом кусать, признаваться в любви и уходить.
Гилберт выглядел действительно плохо. Думала ли она изначально достичь такого эффекта? Может быть. Нет. Да? Какое-то время это было весело, потому что он нуждался в ней. Ей приходили письма, и его внимание, которого ей теперь не доставало. Но постепенно письма становились все менее разборчивыми, в них все меньше оставалось самого Гилберта, и все больше какого-то незнакомого просящего человека. Сломленный Рагнар был бы скучен.
С трудом удержавшись от усмешки в какой-то момент, Эмбер резко поднялась и приблизило свое лицо к его, опуская нежные пухлые губы Кейт, на его сухие и потрескавшиеся.
- Ты рад, что я пришла? - шепчет она ему на ухо. - Ты скучал?
Пальцы ее, тем временем, начинают ласкать его волосы, накручивая их медленно на палец, отстраняться же она не спешила, ожидая реакции Гилберта.

+1

5

Она все еще казалась ему миражом, и стоит только провести рукой, как все развеется и она исчезнет, поэтому Гилберт лежал смирно и боялся лишний раз даже моргнуть. Вдруг она исчезнет, растворится, окажется лишь плодом его больного мозга? Он не мог такое допустить, а даже если это так – он хотел продлить этот мираж как можно дольше.
Конечно, он был рад ей, но что-то было не так, он чувствовал это, будто некоторые нервные окончания ловили не те сигналы, сбивались с волны, рябили и шипели, предостерегая. Что-то в Кейт было не так, и этот поцелуй… Рагнар почти его не ощутил пересохшими и потерявшими чувствительность губами, но что-то потревожило его разум, зажгло не ту лампочку, сработали экстренные датчики.

Это была не Кейтлин, и теперь Гилберт был уверен в этом на сто процентов. Он хмурится, понимая, что не в силах поднять руки и оттолкнуть от себя самозванку, в его голове идет судорожная мыслительная работа. Заржавевшие сначала от наркотиков, а потом от бездействия мозги не желали генерировать ответы на такие очевидные вопросы, не желали признавать факт того, что этому инкогнито удалось его обмануть.
Он чувствует ее прикосновения, но теперь понимает, что в них нет ничего общего от Кейт, что эти руки принадлежат другой женщине, эти прикосновения принадлежат Той женщине. Он хватает ее за запястье, подтягивая руку к лицу и вдыхая аромат.
- Ты не сменила духи, Эмбер, - он усмехается, довольный своей маленькой победой. Странно гордится победой в битве, когда уже давно проиграл войну, - за что ты так со мной поступаешь?
Ему действительно интересно. Да, они никогда не были друзьями, чаще даже враждовали, но и между этими двумя были моменты искренней нежности, страсти, иногда их вражда сгорала и в огне являлась страстью. Или в этом и кроется причина? Рагнару не хотелось думать, что поступки Эмбер – это лишь действия обиженной женщины, всего лишь последствия безответных чувств. Он хотел думать об Эмбер лучше, но все сильнее убеждался в правдивости своих мыслей.

Рагнар приподнимается на локтях, вглядываясь в лицо Кейтлин и словно узнавая в них острые, аристократичные черты Эмбер, или это всего лишь игра разума… Его губы дрожат в улыбке, измученной и болезненной, она искажает его лицо, делая его еще более асимметричным, уродливым, болезненным. А потом он смеется: глухо и хрипло, - но искренне, до блеска в глазах.
- Зачем ты пришла, Эмс? – сквозь смех спрашивает Рагнар. Он уже не злится, даже рад ее появлению, ведь любая компания лучше кромешного одиночества, - тебе почти удалось переиграть меня, растоптать меня, уничтожить, но что же пошло не так, Эм? Пульс снова подвел тебя? – резким движением он снова хватает за руку и подтягивает тонкое, не принадлежащее Эмбер запястье к губам и припадает ими к бьющейся венке.
Она могла сменить лицо, взять чужое имя и внешность, но пульс… Пульс всегда был и останется только ее чертой, и ее пульс Рагнар мог услышать и в шуме вокзала, и в тишине собственных мыслей. Ее пульс всегда был где-то рядом с ним, и именно это было самым больным и ненормальным в их отношениях.
- Хочешь, я сосчитаю? – Он поднимает на ее взгляд больных, покрасневших, и все-таки смеющихся глаз, - ты ведь знаешь, каким будет ответ.
Они оба это знают. Особенно теперь, когда она взяла чужое лицо лишь бы увидится с ним там, куда сама и загнала.

+1

6

Ему понадобилось не так много времени, чтобы ее узнать, и на губах Эмбер расплывается знакомая усмешка, которая, наверняка, выглядит непривычной на лице Кейт.
- Тише, - шепчет она на ухо, не торопясь отводить лицо. - Всего лишь воплощаю твои фантазии в жизнь. Можешь отблагодарить меня позже.
Эмбер слегка отклоняется в кресле рядом с его кушеткой и теперь уже не пытается скрывать своей грации, жестов и мимики, которые присуще лишь ей.
- Мне не хотелось уйти неузнанной, - отвечает она, - Впрочем, не ожидала, что ты так быстро узнаешь меня.
Находится рядом с Рагнаром было особым и приятным видом мазохизма. Это неизменно причиняло боль, потому что этот мужчина никогда не был ее, и никогда ей не удалось сломить его до конца и наслаждаться победой, после которой она могла бы потерять интерес, но и приносило удовольствие как раз по этой же причине. Она бы не хотела Рагнара навсегда. Просыпаться с ним по утрам, заваривать кофе, пока влажные волосы рассыпаются по плечам, вести разговоры, которые понятны лишь им обоим - в этом был особый вид романтики, который бы легко разрушился, находись они вдвоем слишком долго. Когда бы они не пытались остаться на некоторое время вместе - вскоре страсть,и даже нежность, что появлялась между ними (но активно замалчивалась, словно ее не существовало вовсе) превращалась в некоторое бешеное противостояние интеллекта, спор, который никогда не заканчивался.
- Я хотела сделать тебя сильнее, проверить твои лимиты, - честно отвечает она. - И ты должен признать, Рагнар. Отчаяние, с которой ты ухватился за эту тонкую соломинку, а потом и за мою руку, говорит лишь о том, как много в тебе ещё страсти и жажды. Ты не готов.
Кто она такая, чтобы решать это? Она - Эмбер Блад. Та Женщина. Ей позволено многое. И в первую очередь самим Гилбертом, пусть даже мысль об этом ему будет противна.
- А, может, я просто злилась, - тут же иронично усмехается Эмбер. - На того, кто не выполняет обещания.
Она не успевает отдернуть запястье, и его исхудавшие, но все ещё сильные пальцы сжимают ее руку сильно. Эмбер ненавидела эту штуку с пульсом. Из-за нее она проиграла и не раз. Единственное, что мешало ей победить его окончательно, - это именно чертов пульс, так что он был как никогда не прав.
Она пытается выдернуть руку, но он держит ее у губ, и Эмбер медленно сдается, прикрывая глаза. Если их закрыть то можно даже представить, что это одно из тех утр, в которые они когда-то были близки.
- Считай, если хочешь, чтобы я довела дело до конца, - привычная угроза срывается с ее губ. Верит ли в них Рагнар? Лучше бы верил. Сама Эмбер иногда верила.
Она открывает глаза и смотрит  на него с нежностью, на которую, пожалуй, была способна только Кейт. Эмбер же сейчас просто мстит за то, что он пытался ударить ее по больному.
- Тебе что-нибудь нужно? - произносит она. - Я ведь могу помочь. На этот раз.
Эмбер имеет ввиду вовсе не наркотик, а что-то, что ему действительно нужно. Потому что ей тоже нужно, чтобы он был здоров. Проклятый пульс.

+1

7

Эта игра будет преследовать его постоянно, обращая все вокруг в фарс, решения становятся ставками и каждый следующий день оборачивается победой или проигрышем. Сейчас он чувствовал, что проиграл, поставил все и проиграл, больше у него нет ничего и ставить в этой безумной игре ему больше нечего, но почему-то он продолжал сидеть за игорным столом, пытаясь блефовать, делать ставки на которые не имел средств, Рагнар пытался выкарабкаться из той ямы, куда угодил. Ее рука в его пальцах одновременно была спасательным кругом и тяжелой гирей, тянущей ко дну. Гилберт хотел отказаться от игры, встать из-за стола и перестать делать ставки ценой в жизнь, но вот она рядом и снова его затягивает игра.

Их бесконечная война никогда не кончится, пока кто-то из них не умрет и Гилберт был близок к этому, нередко думал о самоубийстве и все-таки до сих пор был жив. Он улыбается ей. Она права – он не готов, не хочет умирать здесь и сейчас, он отчаянно хватался за жизнь, даже когда думал о смерти. Эмбер снова была права, но в этот раз ему не было обидно это осознавать, иногда и она должна выигрывать.
- Могла просто прислать громовещатель, - он болезненно кривит губы, изображая улыбку, - нормальные люди присылают громовещатель, но ты это ты, к нормальности не имеешь никакого отношения, - он выпускает ее руку, разжимая пальцы, и чуть отталкивает от себя. Еще мгновение назад он держал в руках пальцы Кейтлин, чувствовал тепло ее кожи, но теперь он чувствовал лишь леденящий холод, паучью липкость и отвращение.
Эмбер могла обратиться кем угодно, но всегда оставалась собой, она никогда не была хорошей актрисой, да и играть ей было без надобности – Блад всегда была сама собой и поражала этим. Рагнар тоже не редко был поражен ее, почти влюблен в нее, но все проходило, рассеивалось как туман над рекой и влюбленность оборачивалась презрением, ненавистью, отвращением.

Гилберт, стараясь не слушать ее, поднимается с кровати, касаясь босыми ногами холодного кафельного пола. Холод проходит через тело до самой макушки, пронизывая мужчину словно электрический ток и Рагнар чувствует, что способен прожить еще день, а затем еще и еще, выбраться отсюда, вернуть себе проигранную жизнь и стать нормальным, каким он должен быть ради Кейтлин и их ребенка, и сейчас, шагая по холодному полу, он словно делает шаги в новую жизнь. И он знает, что Эмбер будет появляться в его жизни, она словно планета-спутник всегда рядом, хотя и не всегда видна. Он догадывается, что будет находить следы ее присутствия в своем доме, услышит аромат ее духов на свадьбе, наткнется на «забытую» перчатку посреди торжества годовщины… Эмбер Блад была неотъемлемой частью его жизни, и он должен был научится с ней жить, но до этого еще было далеко, сначала ему предстояло научится жить в мире с самим собой, приручить собственных демонов и стать нормальным человеком. Рагнар стоит, отвернувшись к стене, и о чем-то думает.

- Знаешь, Эмс, - он оборачивается и подходит к ней, уже вставшей с кровати. Ее облик возвращается, темнеют глаза, заостряются черты лица, странно наблюдать как Кейтлин на его глазах превращается в Эмбер – так начинались многие его кошмары, но сейчас это вовсе не кошмар и он не проснется в холодном поту, потому что не спит и может коснутся ее холодной щеки, чуть сжать, будто испытывая восковую кожу на прочность.
Рука Гилберта спускается ниже, пока не обхватывает тонкую шею. Он не давит, просто обхватил пальцами ее и шагнул вперед, теперь нависая над осевшей на кровать Эмбер. Он улыбается ей.
- Ты…мне…омерзительна… - каждое слово словно удар, медленно и точно, с безошибочной расстановкой и интонацией. Гилберт не сводит с нее взгляда, впиваясь взглядом в глаза, которые все больше отображают Эмбер, - но я рад, что ты зашла.
Он целует ее глубоко и жадно, резко подавшись вперед и продолжая удерживать ее за шею, ему кажется, что у нее на языке вкус алкоголя и орехов, и что тонкие губы изгибаются в улыбке.

+2

8

Выражения глаз Эмбер меняется с той же скоростью, что и чувства Рагнара. Нежность, забота, беспокойство, интерес, даже дружелюбие пропадают одно за другим, оставляя лишь одну жесткость в окружении мелкий россыпи морщинок.
Иногда она думала, что любила его. Искренне так думала. У себя дома она погружалась в теплую воду в ванной, брала бокал вина, и тогда в ее памяти всплывали черты его лица, азартная улыбка, которая появлялась в моменты, когда они приближались к очередной разгадке. В такие редкие моменты они забывали о вражде и разгадывали очередные ребусы вдвоем, не без соперничества, не без желания переиграть друг друга, но в этом не было вражды как таковой. Не было до того момента, как их интересы начинали расходиться, а случалось это довольно быстро обычно.
Но стоило ей увидеть его вживую, как она все реже видела в нем того Гилберта, а больше этого нового, который не столько усиленно пытался ее переиграть, сколько изгнать из своей жизни.
Это не задевало, Эмбер сложно было задеть, но все же утомляло, а потому сейчас она отвечала ему взглядом, в котором плескалась не меньше презрения, чем в его собственном.
- Громовещатель не даст тебе возможности запомнить меня всю, - мягко отвечает она. - И не доставит мне столько удовольствия.
Эмбер поднялась с кровати вслед за Гилбертом и слегка пожала плечами, как бы говоря “это все исключительно ради удовольствия”.
“ И твоего тоже” добавляет она взглядом, но Гилберт отворачивается. Возможно, в глубине души ему страшно признать, что он также не готов расстаться с ней, как и она с ним. Некоторые привязанности так тяжело разорвать, потому что они не строятся на здоровых отношениях. Порочный круг боли, ненависти, боли и вожделения, с которого очень сложности сойти. Он привязывал людей крепче порой, чем брачные кольца, которые горделиво и напоказ сверкали на солнце.
Эмбер чуть приподнимает брови, когда Рагнар к ней обращается, и с удовольствием ощущает касание его руки на своей щеке. Его рука опускается ниже и Эмбер поднимает голову, чтобы его пальцы могли удобнее устроиться на ее шее. Теперь ей и правда интересно продолжение, и он улавливает это ее в глазах, отчего с его уст срываются жестокие слова. И на губах Эмбер расплывается довольная улыбка, которая, впрочем, очень быстро исчезает под натиском его губ.
Эмбер обхватывает его спину руками, не намереваясь упускать этот небольшой момент, который задержится вновь между ними на долгое время, и останется в сердце Гилберта словно колючка.
Женщина отвечает на поцелуй, не утаивая ни кусочка своих чувств. Желание - это то, в чем она предпочитает быть честна. И чаще всего в ее жизни не нужен кудрявый мужчина с надменной насмешкой, но иногда его хочется так сильно и много, что это сводит с ума.
Эмбер утягивает его на кровать, чтобы почувствовать тяжесть его тело на своем. Он будет в ярости после и она затаится надолго, но это будет потом, сейчас она просто хочет получить тут кусочек Гилберта, который, на самом деле, по праву принадлежал ей.

+2

9

Она хочет его – это так просто и банально, что даже весело. Он чувствует ее каждой клеточкой тела, чувствуют вибрации и инфракрасное излучение, обжигающее кожу. Он чувствует ее и позволяет управлять собой, увлечь на кровать. Иногда приятно играть в поддавки, с Эмбер эта игра проносит двойное удовольствие, ведь она так слепо увлекается ей, думая, что выигрывает, без остатка отдается ей и это неизбежно ведет к провалу. Всегда ведет к провалу, и сейчас тоже.
Ее губы холодные и какие-то ягодные на вкус, словно забытый вкус фруктового льда из детства, у Рагнара после него всегда болело горло, и ему запрещали есть его много. И поэтому сейчас он не спешит оторваться от ее губ. Длинный поцелуй сменяется чередой более быстрых, обжигающе страстных и Гилберт понимает, что все сильнее приближается к точке невозврата, что еще совсем чуть-чуть и повернуть назад будет нельзя.
И он медлит. Сомневается на самой границе омута, заглядывая в затуманенные страстью глаза Эмбер. Что он хотел там увидеть, что вообще мог увидеть в этом плотоядном взгляде жаждущей женщины? Этот взгляд отрезвляет его, словно пощечина и Рагнар отстраняется.
- Не в этот раз, - нарочито громко, нарушая обстановку интимности, произносит Гилберт, удерживая Эмбер за плечи на расстоянии от себя, - и никогда больше. Игра окончена, Эмбер, - он улыбается, довольный своей силой воли, своей жестокостью, - и тебе пора вернутся в мир без игр. В мир, в котором у тебя нет ничего.

Ему нравится быть жестоким с ней, это что-то вроде мести, единственная приятная пилюля среди всех, которыми его пичкают в этой клинике. Он здесь из-за нее, и только она виновата в этом, но он не станет ей мстить. Прежний Рагнар не поскупился бы на месть, разработал хитроумный план, привлек бы Клавдия и Лолиту, прежний Рагнар не оставил и камня на камне от жизни Эмбер Блад. Но он изменился, и того, прежнего больше не осталось и Гилберт не слишком-то жаждет его возвращения. Ему кажется, он может стать лучше: честнее, добрее,  великодушнее, - может стать хорошим мужем и отцом, и если для этого надо отказаться от мести Эмбер, то он готов.
- Прощай, Эмбер, - он целует ее на прощание в уголок губ, нагибаясь к ней, еще сидящей на его кровати, - ты сделала меня Рагнаром Гилбертом, но пришла пора становится хорошим человеком. Ты не поймешь.

Рагнар взмахивает рукой, словно отгоняя мошкару от лица, и улыбается. Ему приятно осозновать, что он сумел выстоять, нашел в себе силы выбраться из омута ее глаз и рук, оставить ее в прошлом и шагнуть в то будущее, где больше нет игр и побед, шагнуть в настоящую жизнь, а не выдумку о дарах смерти. Ему жаль оставлять Эмбер за чертой, прощаться с ней вот так, но если такая жертва нужна ему будущему – он готов.
- Однажды мы встретимся снова…
Говорит он, когда Эмбер покидает его палату. Мир огромный, но они каждый раз встречаются и будут делать это снова и снова, он пригласит ее на свою свадьбу, затем – на крестины ребенка, на первую годовщину свадьбы, на пятилетия дочки или сына… Он пригласит Эмбер посмотреть на ту жизнь, которой у нее никогда не будет.

0


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [30.03.98] В самое сердце