Redemption – D. Malfoy [19.11]
Stand as one – L. Brown [17.11]
Demotion – A. Greengrass [18.11]
Just cause – E. Wylde [17.11]
Darker than dark – E. Rosier [17.11]
1491 1172 1171 1165
Никакой вины за то, что озвучил фамилию девушки, Долохов не ощущал. Сказать по правде, ему и в голову не приходило считать это важным - маски, сохранение тайны личности… Ха. читать дальше
в игре апрель - май 1998

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных сюжетных эпизодов » [01.03.1998] Он плохо кончил


[01.03.1998] Он плохо кончил

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Он плохо кончил
http://funkyimg.com/i/2JYnb.jpg

› Участники: Рон Уизли, Крюкохват, Луна Лавгуд, Питер Питтигрю
› Место: Подземелье в Малфой-мэнор

› Время: вторая половина дня.
› Погода: пленникам уже неважно.

В этой истории именно Рон всех спасает.


*Какое-то время трое пленников были наедине. Питер спускается в подвал.
*О том, что происходит наверху, никто не знает. Крики Гермионы слишком приглушенные.
*Пленники знают, что Добби в здании поместье и готовит для них побег. Они собираются ему помочь, вырубив охранника - Питера.
*Каноничная гибель Питера

0

2

Это был их шанс, возможно, первый и последний, но вполне реальный шанс выбраться из этой западни. Добби – вот их последний шанс, но перекладывать все на плечи домовика было бы неверно, поэтому им надо действовать самим, максимально помочь Добби, чтобы освободиться.
Рональд расхаживал по каменному мешку подвала, то и дело бросая просительные взгляды на Луну и гоблина, но едва ли они вообще понимали, что происходит.
- Мы выберемся отсюда!– В очередной, стотысячный раз повторил Рональд, зачем-то ободряюще сжимая плечо Лавгуд. Собственно, ободрение явно нужно было больше самому Рону, нежели Луне, - Добби поможет нам! - добавил Рональд, заметно понизив голос, не сомневающийся в том, что даже у подвала в этом чертовом особняке найдутся уши.

Каждый раз, когда откуда-то сверху, сквозь толстый каменный потолок, слышались приглушенные крики и плач, Рональд вздрагивал, до боли сжимая кулаки и начинал вышагивать по камере еще яростнее. У них был шанс сбежать от Малфоев, если он, Рональд Уизли, придумает хоть какой-то план, как выбраться из чертового подвала. Но Рональд Уизли не мог заставить свои мозги шевелиться, не мог генерировать идеи, поэтому просто безвольно мерил шагами довольно просторный подвал, замирал ни надолго при звуках криков, а после начинал вышагивать снова.
- Нам нужно как-то выбраться из подвала, - бубнил он себе под нос, но никаких идей не было. Без волшебных палочек двое волшебников и гоблин были совершенно беспомощны перед запертой дверью их тюрьмы.
Открыть дверь мог только лишь тюремщик. Рональд замер, словно поймал за хвост гениальную идею, когда сверху донесся еще один крик, в этот раз он был сильнее всех предыдущий, и сердце Рональда разовралось.
- ГЕРМИОНА! – Не было никаких сомнений, что кричала именно она, ведь голос был женским, а Беллатрикс Лестрейндж точно уж кричать не будет. Уизли задрал голову к потолку и снова заорал: - ГЕРМИОНА! ОТПУСТИТЕ ЕЕ!– словно это могло оставить пытки, или помочь ему не слышать боли, которую испытывала Грейнджер.

Рональд достал из кармана делюминатор, задумчиво крутя его в пальцах, ему казалось, что и в этот раз эта вещь может помочь ему, неведомым способом указать верный путь, но пока делюминатор был лишь бесполезной железякой в руках глупого Рональда Уизли. В подвале был один-единственный источник света, и лишиться его означало очутится в кромешной тьме, решится на такое Рональд сейчас не мог.
- Как нам отсюда выбраться, дементор побери! – Он яростно затряс решетчатую дверь тюрьмы, из-за чего мерзкий металлический скрежет разрезал уплотнившийся воздух, выдавая бессилие и беспомощность Рональда Уизли.

+3

3

Крюкохват негромко хрипел и сопел в длинный, несколько раз сломанный нос. Ноги гоблина были изуродованы, сбиты в кровь, но даже это не так сильно волновало Крюкохвата, как тот факт, что гоблинские драгоценности были похищены, тот же самый меч Гриффиндора, по мнению самого гоблина, принадлежал его народу, а не тому, кто по легенде мог вытащить его из Распределяющей шляпы. Даже вопреки страху лишиться собственной головы гоблин хотел вернуть все, что принадлежит голинскому народу.

В подвале слишком сыро, кости гоблина ломит, они хрустят. Гоблин не может подниматься на ноги и выпрямляться в полный рост, хотя низкие потолки подвала могут ему позволить это сделать. В обществе белокурой девочки ему комфортно. Они много говорят обо всем и ни о чем одновременно. Крюкохват почти не ест, и она уговаривает его перекусить. Потом приводят новых пленников. Крюкохват узнает в них спутников Гарри Поттера и догадывается, что сам герой тоже здесь.

- Сынок, мы здесь достаточно, чтобы уже перестать в это верить, - кряхтит гоблин, но внутри него появляется надежда. Стоит только взглянуть в глаза Лавгуд, в ее светлые очи, как снова появляется надежда. Тут еще был эльф. Гоблинской магии было недостаточно, чтобы использовать ее в подвальном помещении дома. Ему нужно почувствовать землю, чтобы хоть как-то использовать те крохи, которые когда-то уже помогали беглецам. А эльф спокойно пришел в подвал, спокойно из него ушел. Он обещал вернуться, но Крюкохват уже в это не верил.

Сверху кричали. Гоблину было искренне жаль девчонку, но еще больше ему было радостно, что не он находится на ее месте, что он здесь, живой, относительно здоровой. Рональд Уизли призывал их действовать, а Крюкохват лишь косился на Олливандера, лежавшего без движения уже которые сутки. Старик, наверно,уже умер, но тело его все равно хочется забрать отсюда. Он был человеком, но перед Пожирателями Смерти все равны.

- Каждый день сюда спускаются охранники. Один. Они зовут его Хвост, - достаточно много времени Крюкохват провел в этом подвале, он хотел выбраться отсюда, а потому пусть и не желал делать то, чего от него ждали, он все равно намеревался помочь. С трудом, кряхтя в полный голос Кркохват поднялся на ноги, ощущая дикую боль при каждом движении. Но в нем была уверенность в том, что делает это ради благого дела. - Эй. рыжий, не трать силы понапрасну. Эту дверь так просто не откроешь. Думаешь, мы с девицей не пробовали?

Крюкохват, наконец, добирается до двери и кладет когтистую руку на его плечо, ощутимо сжимая его, чтобы Уизли перестал попусту тратить силы и пытаться открыть дверь, когда та запечатана снаружи.
- Ее можно открыть только снаружи, - пояснил свои наблюдения гоблин. Если мальчишка так хочет выбраться, то на этом можно сыграть. Он все сделает сам. Его нужно подтолкнуть, его нужно направить, а потом ухватиться за хвост ускользающей жар-птицы и выбраться отсюда. А потом снова в бега. Когда-нибудь война закончится, тогда он сможет вернуться к своим делам.
[icon]http://funkyimg.com/i/2Kahd.gif[/icon][status]жадный гоблин[/status][nick]Griphook[/nick][sign]***[/sign]

+3

4

В последнее время она ненавидела надежду. Надежда появляется, когда ты наступил на осколок стекла, но хочешь начать нормально ходить как можно скорее. Надежда появляется, когда кто-то разбивает твое сердце, но тебе необходимо верить, что оно склеится по кусочкам в единое целое. Надежда появляется, когда вокруг война, а ты веришь, что все снова станет таким, как было, и что это – последняя война, которую видит мир. Надежда – спутница плохих вещей; когда люди надеются, значит, что-то пошло не так. Надежда – всего лишь мечта, а длительное пребывание в подземелье Малфоев разбило несколько цветных витражей и представлений о жизни даже у Лавгуд. Она с крайне философским выражением лица смотрела куда-то вперед, позволяя пальцам Рона сжимать её плечо, как будто она была плюшевым медведем, а он – её хозяином, которому срочно нужны были обнимашки со своим плюшевым другом. Не то, чтобы она не разделяла его энтузиазма – в отличие от Крюкохвата она-то не сидела без дела, но сознание проведенные здесь месяцы научилось притуплять крики сверху. Если там кричат, значит, ещё живы, опасаться нужно тишины.
– Или тараканы, – соглашается блондинка, думая, что надо было все-таки предложить погладить его рыжую голову, мало ли бы помогло хоть немного успокоить его? – Либо мистер Добби, либо тараканы: они уже начали прорывать тоннель между тех блоков, – Луна смотрит куда-то вглубь темноты, залегшей меж каменных стен. – Мистер Крюкохват не слишком верит в их успех, – она бросила взгляд на гоблина, а потом схватила Уизли за рукав и шепотом доверила одну из тайн этого подземелья: – но уверяю тебя, они храбрые ребята, особенно, когда голодные. Один даже укусил меня за палец, – и показала ему свой худой палец с красной отметиной. Крысы, конечно, были бы куда эффективней в создании подкопа – рыть-то они быстрее бы стали, лапки у них побольше будут, но такие маленькие помощники были бы куда более приметны по сравнению с маленькими усатыми друзьями, которых Луна подкармливала: блондинка каким-то непостижимым образом стала негласным заведующей едой, порой заставляя всех узников подземелья есть чуть ли не насильно. Тараканов в том числе. Видимо, можно заставить тело рефлекторно вздрагивать от каждого шороха и шага по ту сторону массивной двери, но Лавгуд из мозгов вытравить невозможно, Лавгуд – это состояние души.
Когда наверху снова раздался девичий крик, а здесь, в подземелье словно кулик на болоте, услыхавший свою подругу, в ответ призывно кричит Рон, Луна накрывает уши ладошками и понимает, что упорству гриффиндорца мог бы позавидовать целый табун учеников, прорывающихся в Большой Зал во время обеда. Даже Филч в это время старался не оказываться у них на пути, а тут один Уизли, готовый буквально вырвать из камня удерживающий его взаперти металл. Вот только это было сравни попытке стрясти с яблони плоды зимой, а противный металлический срежет, издаваемый решеткой с каждым толчком заставлял морщиться. Мистер Крюкохват был частично прав: они многое перепробовали, чтобы вскрыть замок, но Луна не понимала, что значит «невозможно открыть». Если у чего-то есть замок, надо просто подобрать подходящий ключ. Просто его пока не нашли – так говорило её рейнвекловское чутье.
– Ну-у-у, мы не все пробовали на самом деле, – блондинка почесала за ухом, понимая, что сейчас самое время выкладывать на стол все карты. – Сейчас, – ей потребовалась буквально пара мгновений, чтобы поднять что-то с пола и вернуться к Уизли и Крюкохвату, демонстрируя свою находку. – Вот.
По её ладони резво передвигалась темная точка, которая при ближайшем рассмотрении оказалась ничем иным как тараканом. Но не абы каким. Это был самый брутальный из всех тараканов, можно, сказать, таракан-гопник, который отжимал еду у своих собратьев и пользовался авторитетом у местных. Луна точно не знала, но догадывалась о его криминальном прошлом: один ус его был обломан, а на спине красовалось едва различимое пятно.
– Это мистер Ролло Костер, – представила его Лавгуд, помогая ему перебраться с одной руки на другую. – Мы ещё на стадии переговоров, но у него точно есть опыт во вскрытии замков.

+3

5

От правой руки Тёмного Лорда до простого тюремщика в доме Малфоев - путь длинною в неполных три года. Кто-то бы возмутился и, наверное, был бы прав, чувствуя удовлетворение в последние секунды жизни под авадой, но Питер предпочитал не роптать. Пусть его и выкинули на периферию, заменив другими, пусть он потерял своё положение, свой статус, перестал быть важным и нужным, он до сих пор жив - а это ли не главное?
Служить - призвание, выработанное с первого курса Хогвартса, когда он влился в компанию мародёров, шатаясь вслед за ними и с радостью исполняя мелкие поручения. Быть незаметным - проклятие, с которым он быстро смирился.

Нервно дёргается глаз, когда Петтигрю прислушивается к сердечному ритму чужого дома. Зябко кутается в старое покрывало - за столько лет, проведённых в обличье крысы, привык к меховой шкуре (пусть и плешивой). Втягивает носом воздух - ещё одна привычка - и поднимает серебряную руку, подставляя её под тусклый свет свечей в канделябре - столько времени прошло, а до сих пор искусственная конечность вызывает не то страх, не то восхищение. Единственный подарок Тёмного Лорда - а кому ещё он делал подарки? Милосердие Повелителя и его великая щедрость, за которую Хвост будет припадать к подолу его мантии столько, сколько Тёмный Лорд сочтёт нужным.
Будто живое существо, будто ребёнка он баюкает эту руку во сне, обнимая её живой, здоровой. Он заворожённо следит за каждым движением, оставаясь наедине с собой, шепчет едва различимо что-то похожее на "прелесть", "великодушный повелитель" и неустанно повторяет "спасибо", будто Тёмный Лорд ежесекундно подслушивает его. Будто того, что сделал Хвост, недостаточно, чтобы выразить благодарность. Будто каждый из ближнего круга хотя бы раз воскрешал Хозяина.

Закусывает губу, морщится, прокусывая пересохшую кожу. Кожа лопается, Питер будто слышит её треск. Слизывает быстрым вороватым движением капли крови, снова прислушивается. Где-то недалеко стены большой комнаты глушат раздирающие крики. До Хвоста они доносятся едва слышным мычанием, но даже на расстоянии он узнаёт голос Лестрейндж. И ещё сильнее кутается в покрывало, прячась в него, как крыса в ворохе тряпок. Только нос торчит, только кончик носа подёргивается, улавливая запахи. Пахнет скверно - сырость, испорченная еда в тарелке (тараканы из подвала совершенно обнаглели, добрались сюда и уже пытались совершать набеги, покушаясь на то, что когда-то было чужим завтраком), грязная одежда. На Хвоста смотрели с отвращением, в его каморку никто не совал носа без дела и Питеру это явно было в радость - ну просто рай для интроверта. Он не просто разучился за 13 лет, проведённые в облике крысы, следить за собой - он не хотел учиться заново.

Делает маленький глоток из сколотой фарфоровой кружки. Чай больше похож на ослиную мочу, но четыре куска сахара вместо трёх делают этот мир чуточку лучше и сглаживают недостаток заварки. Жидкость холодная, Петтигрю морщится и не поймёшь вот так сразу по его выражению лица - доволен или не совсем. Припадает ухом к стене: теперь крики слышно чуть лучше. Различает что-то про грязнокровок, что-то про Поттера. Удивлённо моргает, поперхнувшись. Чашка летит на пол, разлетаясь на мелкие кусочки у его кровати. Питер закрывает глаза. Он давно не маленький мальчик, но каждый раз реакция на фамилию "Поттер" одна и та же - закрыть глаза и нервно перебирать пальцами правой руки пальцы левой. Подушечки натыкаются на металл. Мысли натыкаются на бездушность, отсутствие чувства вины и почти стёртые воспоминания, от которых Петтигрю отфыркивается, как от надоедливых тараканов.

Скрежещет решётка. Совсем рядом. Хвост юрко спрыгивает с кровати и суетливо спешит к двери, оставляя покрывало в комнате и хватая с тумбочки волшебную палочку. Пробирается по коридору, не привлекая внимание, но навострив уши - слушает каждый шорох, звук собственного прерывистого дыхания и биение сердца. Шум в подвале становится отчётливее, Питер хмурится - какому тюремщику понравится, когда буянят заключённые?
"Проверь", - в голове повелительные нотки Беллы, он не утруждает её раздачей команд, выполняя их наперёд. Ступенька за ступенькой спускается: бесшумно, аккуратно, быстро. Крысиные повадки, кажется, отпечатались на всю жизнь. Рука блестит в свете волшебной палочки: секундное замешательство, чтобы отвлечься на это свечение мимолётным взглядом.
- Эй, - как можно громче, но громко не получается: и никогда не получалось, поэтому и был незаметным всегда. Голос противный, скрипучий и сиплый. Облизывает губы, прочищает горло, - а ну не шуметь!
Держит палочку наготове, но входить не решается. Напряжённо сосредоточенного взгляда не сводит, приоткрывает рот, обнажая верхние большие зубы, щерится, широко распахивает глаза, привыкая к полумраку подвалов.
- Кому говорю! - пытается казаться грозным, но получается плохо. Несколько раз стучит по двери с этой стороны и тут же отходит от неё на пару шагов назад, - я вооружён, - предупреждает на всякий случай и делает ещё один трусливый шаг назад, врезаясь спиной во влажную стену.

Войти или не войти? Любопытство велико, но страх не уступает ему. А вдруг что-то там происходит? Вдруг пленники нашли способ выбраться? А вдруг схватят его, как заложника? Вдруг разделаются с ним, как букашку раздавят? На одной чаше весов - страх. На другой - благосклонность Хозяина. Хвост - зверёк послушный, животное, к рукам приученное, почти домашнее. И человека своего боготворит, преданно в глаза ему заглядывая, руки вылизывая и в мышеловку спеша по первому его зову.

Отталкиваясь лопатками от холодной стены, он набирает в лёгкие побольше затхлого влажного воздуха и делает нерешительный, но большой шаг в сторону подвальной двери.
- Отойдите, я вхожу.

[icon]http://funkyimg.com/i/2KqAD.png[/icon][status]пропах безнадежностью[/status][nick]Peter Pettigrew[/nick][sign]мирно в подушку сопело Предательство…[/sign]

+3

6

Рональд шумно втянул носом воздух, стараясь скрыть таким образом стон отчаянья.  Кажется, от этих двоих помощи не дождаться: гоблин, конечно, рассуждал здраво, но оставался гоблином, доверять которому было непросто даже в такой ситуации; Лавгуд же оставалась верной себе и вела себя крайне странно. Рон попытался выпрямить спину, но в очередной раз стукнулся макушкой о низкий потолок, выругался сквозь зубы и ссутулил плечи. Когда Уизли слушал Луну про тараканов, он был уверен, что она несерьезно, точнее, тараканы – это ее собственная, дополненная реальность, не доступная нормальным людям, на манер мозгошмыков или нарглов, поэтому ожидал увидеть равнодушную пустоту, когда Луна продемонстрировала ему ладонь.
Но, увидев, на светлой руке Лавгуд настоящего таракана, Рон уже не сумел сдержать отчаянного стона, и где-то наверху, в унисон с ним, закричала Гермиона.
- Таракан?! Серьезно?! Луна! Ни нарглы, ни тараканы нам не помогут, - он хотел было сказать что-то еще, но на лестнице послышались шаги, и Уизли замолчал, лишь махнув рукой. Если Луна хочет полагаться на тараканов – пускай, а Рон придумает какой-нибудь более дельный план.
Дверь открывается только с той стороны, но Добби открыть ее не может, и будет ждать их у основания лестницы, куда им предстоит добраться самим. Только вот, как?! Не при помощи же тараканов… Рон от злости со всей силы ударил стену кулаком, незамедлительно ощутив, как по телу разливается волна боли, но она внезапно помогла ему сосредоточиться. В ушах набатом звучали шаги на лестнице, и ему казалось, что прошла целая вечность перед тем, как он услышал голос.

Хвост, ну конечно. Он подумал о Питере сразу, едва услышав это от гоблина, но досада от поведения Лавгуд и безвыходной ситуации застопорила мыслительный процесс, но теперь все встало на свои места. Вот их шанс, спускается сейчас по лестнице и шелестит, словно все еще был крысой. Ах да…
- Он – наш единственный шанс! – Рональд указал пальцем на решетчатую дверь, к которой подходил Хвост, - если мы сможем обезвредить его, то это путь на свободу, - пришлось понизить голос до едва различимого шепота, впрочем, Уизли терял надежду, что говорит не только с самим собой.
Привычным движением Рональд запустил руку в карман, но вместе волшебной палочки нащупал лишь пару жухлых листов и обрывков газетных листов. Пальцы бессильно сжались в кулаки, казалось, что Рональд готов броситься на Питера с голыми руками. Впрочем, он был готов.
- Отошли! Мы неопасны, у нас даже палочек нет, а один вообще гоблин! – Крикнул Рональд и действительно сделал шаг назад, вскинув руки, - Питер, мы безоружны. Или мне стоит называть тебя Коростой?! – Рон понимал, что ступает на тонкий лед, но и у этого плана было больше шансов, чем у ручных тараканов, - тебе ведь было хорошо в моей семье, да?! Мы заботились о тебе, а я лично защищал тебя от мерзкого кота Гермионы. Помнишь, Короста?! – Он старался говорить мягко, успокаивающе, как не раз говорил с Питером в образе крысы, баюкая его в ладонях. Конечно, шансы на успех были минимальными, но они были, и это было единственной причиной, почему надо было попробовать. И вновь донесшийся сверху крик Гермионы тоже служил дополнительной мотивацией.

+3

7

Да-да, здесь есть гоблин, только этого все равно оказывается недостаточно для того, чтобы покинуть подвал. Крюкохват догадывается, что виной тому защитные чары, наложенные на помещение - им ведь не выгодно, чтобы отсюда сбежали. Они забыли о том, что отсюда не выбраться, но сюда можно войти, а где есть вход, там найдется и выход. Старый гоблин может полагаться только на то, что у молодых людей хватит сил и разумности, чтобы вытащить и его с собой. У мальчишки не было плана, а в то, что гоблин может ему помочь, он не верил. Зря, кстати, но пока он позволял Рону вести себя, как идиот, разбивая руки в кровь о стены и дверь.

- Ты уверен? - гоблин подошел ближе к мальчишке, мягко коснулся его скрюченными пальцами, несильно царапнув кривыми ногтями. Если у них один враг - они должны стать союзниками. Обезвредить охранника-волшебника. Что ж...Гоблин не знал Питеря Питтегрю, как волшебника, как способного или талантливого. Он только знал, что у него был свой сейф в Гринготтсе, в котором уже давно никто не появлялся. Было пару раз, но это было в далеком прошлом. Вряд ли сейф мог рассказать о волшебнике больше, ем его поведение. Именно поэтому гоблину ничего не остается, как довериться рыжему мальчишке, который, похоже, тоже не знает, что делать, но от отчаяния не может сидеть сложа руки. Эльф будет ждать их за пределами подвала, значит, выбраться нужно любой ценой.

Вооружен? Крюкховат негромко хмыкнул, но вместе с Роном послушно отошел на один шаг. Крюкохват прикинул, что если Хвост войдет в подвал, то они вдвоем с рыжим смогут его повалить и даже отпинать. Девочке при этом лучше остаться в стороне, слишком она мила и хрупка для того, чтобы участвовать в экзекуции. Время не на их стороне. Хрипы и крики с первого этажа учащались, а значит, другую девочку все еще пытали, но вскоре им это просто надоест, и тогда будет уже слишком поздно. Гоблин снова касается рукава мальчишки и кивает на стену возле петель двери.

Взгляд его говорит о том, что он хочет встать туда, а ему, Рону придется отвлекать охранника до того момента, пока гоблин не набросится на него со спины. Крюкохват надеялся, что Питер не большого ума, а потому не сообразит, что пленники могли как-то разобрать роли. Девочка могла помочь Рону отвлечь Хвоста. У парня получалось не так уж и плохо. Гоблин вслушивался в его успокаивающий голо и представлял, как начинает тряси волшебника на лестнице.

- Ему, наверно, больше нравилось быть крысой, жить на всем готовеньком. Как человек....ты, кстати, заметил, что он так и остался похож на крысу? - задумчиво и очень тихо произнес Крюкохват, опасаясь, что Питер вычислит его расположение по тому, откуда звучит его голос. Вот те на, здесь сейчас может разыграться настоящая драма, встречая людей, которые тринадцать лет жили вместе. Если Рону удастся воззвать к совести Хвоста, то считай, что они уже выбрались. Если только старая крыса не смалодушничает в очередной раз. - Такие люди не помнят добра в свой адрес.

А это пусть слышит. Главное, выбить его из равновесия, главное, заставить его сомневаться.
[nick]Griphook[/nick][status]жадный гоблин[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2Kahd.gif[/icon][sign]***[/sign]

Отредактировано Noel McGonagall (2018-08-19 16:55:26)

+2

8

– Все хорошо, мистер Ролло Костер, просто Рон вас плохо знает, – блондинка легонько погладила пальцем таракана на своей ладони, насекомому нельзя расстраиваться из-за каких-то слов последователя Годрика, у таркана ещё столько работы впереди. – Рон просто переживает, но ваши навыки более чем достойны восхваления.
Лавгуд сбилась со счета, как часто люди вокруг ставили под сомнения возможности маленьких существ. Чем таракан хуже мистера Добби? Нет, разумеется, Ролло не обладал магией, мозгов у него было поменьше между ушей, да и самих ушей у него тоже не было, но это не значит, что у него не было талантов или он был бесполезен. Бронзовый орел на входе в гостиную Рейвенкло тоже не слишком полезная штука, по мнению многих, но именно он позволяет орлятам оттачивать остроту ума и видеть за границы привычного мышления.
–  Все зависит от угла, под которым смотреть на вещи, – она хотела было ещё что-то добавить, но из-за решетки послышались шаги и знакомый голос одного из обитателей Малфой-мэнора. Питтер Петтигрю. Луна как и отважный Уизли сделала шаг назад, а затем блондинка накрыла таракана рукой, чтобы вошедший последователь Темного Лорда не увидел мистера Ролло. Не потому, что боялась, а просто потому что отходить вместе интереснее: за все пребывания в плену её, кажется, признали безобидной чуть ли не все, и скорее всего, эти все - также как и ученики в Хогвартсе - не воспринимали всерьез ни её, ни то, что она говорит. Да и сам мистер Ролло поспешил бы к замку и выдал бы их план по спасению.
Не которое время Лавгуд стояла, не говоря ни слова, лишь переводила взгляд с Рона на Питера, с Питера на Крюкохвата, с Крюкохвата на Рона. Тот факт, что Рон Уизли качал взрослого мужчину на своих руках, давал ему молоко и всякие вкусняшки, убирал его клетку, купал и всячески ублажал вниманием, говорит о том, насколько у Уизли большое и потрясающее сердце. И доказывало, что крыса Короста - маленькое существо, а вон сколько дел натворила... натворил?.. в свое время. И даже сейчас, когда они находятся в темнице, в плену, а где-то там пытают Гермиону, Рон Уизли, этот герой современности, говорит с такой проникновенной любовью. Потрясающий молодой человек. Просто потрясающий. Луна радостно улыбнулась, поморгала, потом поморгала ещё, а затем откашлялась:
– Мистер Хвост, – неожиданно уверенно голос Луны раздается по каменному подвалу, – я давно хотела сказать, что нам нужно больше хлеба: некоторые новые обитатели подземелья остаются голодными. Вот, знакомьтесь. Ой! – девушка и хотела было подсунуть под нос Хвоста своего таракашку, но Ролло Костер внезапно занервничал, забегал по её рукам так резво, что Луна и сама не очень поняла, как кинула в Хвоста брутальным насекомым. Ролло приземлился аккурат на нос мужчины, и тут радостно – хотя точнее сказать «лихорадочно» – забегал своими маленькими лапками по его лицу.

ЗЫ удачное приземление таракана одобрено Айданом С:

+2

9

Он морщится и принюхивается - кончик носа дёргается, вторя шумным и резким вдохам-выдохам. Воровато оглядывается, вглядывается водянистыми глазками в силуэты пленников сквозь решётку. Замирает на месте, испуганно дёргает руками и поднимает ладони на уровень подбородка, машинально приподнимаясь на цыпочки.
- Н-нет, - едва слышно выдыхает он, заикаясь, а голос дрожит. В ушах звенит - то ли от напряжения, то ли от испуга, то ли от воспоминаний. Не нужно было спускаться в этот чёртов подвал, не нужно.

- Вы хотели сдать меня дементорам, - та ночь, безумные глаза Блэка и Люпина, ненавидящий голос Поттера - плывут перед ним, услужливо вычленяясь из вороха воспоминаний. И Питеру становится не по себе. Он сильнее сжимает кулаки. Хмурит брови и наставляет на пленников волшебную палочку, готовый в любую минуту произнести заклинание, - ты всегда думал, что я бесполезная глупая жирная крыса, - в его голосе все детские обиды, всё, что так тщательно пряталось на задворках сознания, все комплексы и насмешки, вся его жалкая жизнь.

Он делает шаг вперёд, за ним ещё один. Приближается, напряжённо вглядываясь в темноту - видит лучше, ведь от крысиных повадок и рефлексов уже не избавиться.
- Ты отдал меня Блэку, - фырчит и издаёт цокающие звуки, подёргивая дряблыми щеками, широко распахивает глаза и взгляда своего не сводит с долговязой фигуры, очертания которой видны из-за решётки.

Но мысли сбивает что-то, оказавшееся на лице - девчонка кинула в него что-то мерзкое, но Хвосту не привыкать к тараканам. Он мотает головой, рукой машет, скидывая с себя шевелящуюся тварь, содрогается и, когда скидывает таракана на землю, раздавив его, вдумывается в слова Лавгуд. "Нам нужно больше хлеба..." - в голову закрадываются подозрения. Уж не прячут ли они там кого-то? Его не предупреждали о новых пленниках ни Малфои, ни Лестрейндж. Он не слышал скрежета решётки, а значит если там кроме троицы находится ещё кто-то - он мог войти (а значит и выйти) другим путём. Петтигрю со свистом вдыхает воздух и делает ещё один шаг в сторону решётки.
- Кого вы прячете?

Сверху доносится очередные крики и Хвост напрягает слух. Прислушивается к ним, к дыханию и перешёптыванию пленников, к собственному сердцебиение. Останавливается и снова замирает, будто опасаясь хищного зверя, который может схватить его и вмиг растерзать когтистыми лапами.
Интуиция подсказывает, что что-то здесь нечисто, инстинкт самосохранения - что нужно бежать и бежать немедленно. Разум - что нужно проверить пленников. А сердце с каждой минутой бьётся всё сильнее, цепляясь за давно минувшее, что было как сон.

Он был хорошей крысой: Джеймс частенько отбивал однокурсника от первокурсников, которые пытались его ловить. Джеймс возил его на мощной оленьей спине и Питер был в восторге от этого, вцепляясь маленькими когтистыми пальцами в жёсткую шерсть на оленьей холке.
Он был хорошей крысой: "Как ты назовёшь его, Перси?" - к новому имени быстро привык, к новому хозяину - ещё быстрее. Не кусался и не царапал, позволял тискать и гладить. Питался объедками и зёрнами, не жаловался. Рыжий мальчик сменился другим и мальчик этот стал его проблемой, когда подружился с Гарри Поттером.
Крысы не чувствуют сострадания. Крысам чуждо чувство вины. Питер, проживший столько лет в образе Коросты, почти забыл, что такое человеческий рассудок, доверяя инстинктам. Питер потерял бдительность и не заметил, что находится в опасной близости с тем, кого однажды оставил сиротой.
Он был хорошей крысой. Вот только человек из него получился ужасный.

- Я не Короста, - он мотает головой так сильно, что кажется, будто она вот-вот оторвётся. Морщится и злится, чувствуя, как тяжелеет серебряная рука, - меня зовут Питер Петтигрю, и я не твой домашний питомец, мальчик.

[icon]http://funkyimg.com/i/2KqAD.png[/icon][status]пропах безнадежностью[/status][nick]Peter Pettigrew[/nick][sign]мирно в подушку сопело Предательство…[/sign]

Отредактировано Eridanus Burke (2018-08-29 18:37:27)

+1

10

Рон чувствовал, что они ходят по краю. Он видел колебание Питера, его сомнение, через которые и лежал путь на свободу. Уизли чувствовал, что стоит еще немного надавить и все получится. Он не знал, что именно случится, вряд ли Питер просто отпустит их, рискую быть наказанным своими хозяевами, но сомнение Петтигрю могли дать им шанс сбежать. Рону было искренне жаль этого человека. Прожив много лет в облике крысы, он, кажется, совсем разучился быть человеком: потерял гордость, измельчал характером, даже повадки его скорее напоминали грызуна, чем человека, - и Рону было даже интересно был ли Питер когда-то другим.
- Тихо, - шикнул Уизли на гоблина. Крюкохват говорил тихо, но Рональд предполагал, что слух у Питера тоже подобен крысам и любой шепот может заставить Питера уйти. А именно этого допустить было нельзя, если Питер уйдет, то все пропало и им никогда уже не выбраться из этого подвала.

Сверху снова донесся крик, теперь он был слышен намного лучше из-за открытой двери, и по телу Рональда пробежала дрожь. Когда Луна бросила в Питера таракана, Уизли чуть не взвыл, создавалось ощущение, что этой девочке нравится в подвале, по крайней мере, она делала все, чтобы остаться тут навечно вместе с тараканами.
- Мы никого не прячем, просто Луна подружилась с местными тараканами, - Рональд понимал, что никакие отговорки не помогут, что попытки оправдаться выглядят слабо и неуместно. Надо было срочно менять ситуацию.
Рональд сделал шаг вперед, выставив перед собой руки и взглянув Хвосту в лицо. Мысли яростно носились по черепной коробке, отчаянно пытаясь придумать хоть что-нибудь. Рон чувствовал, что Питер может поддаться, может стать лазейкой, надо было только найти крохотную трещинку в его убеждениях, в его жизни.
- О, конечно, нет, ты не мой домашний питомец, - чтобы пауза не висела слишком уж долго, проговорил Рональд, - теперь ты домашний питомец Сам-знаешь-кого, только твоя судьба совсем не волнует твоего "хозяина", - губы Уизли презрительно изогнулись, будто его вот-вот начнет тошнить слизняками. – А если бы не Гарри, Сириус бы убил тебя, Гарри оказался слишком добр к тебе, как и его отец в свое время. И ты снова платишь старой, крысиной монетой… Уверен, что ты перестал быть крысой?

Рональд злился, но по большей части на себя самого, на свою слабость и бесполезность союзников. Будь с ним Гарри, они, наверное, смогли бы обезвредить Питера и без волшебных палочек, но у Рональда в помощниках были гоблин и странная девица с местными тараканами.
- Отпусти нас, Питер, поступи как человек, как настоящий человек, и когда все закончиться у тебя будет шанс на нормальную, человеческую жизнь.
Рон шел ва-банк, ставил все на «зеро» и теперь ему оставалось надеяться на чудо в виде совести у Питера Петтигрю. Уизли развернул руки ладонями к Питеру, готовый в любой момент защищаться, если вдруг Хвост, памятуя крысиные привычки, решит вцепиться ему в лицо.

+3

11

Мальчишка серьезно полагал, что у этого человека, у которого вместо мозгов крысиный корм, может что-то изменить. У мальчика большая вера в людей. Крюкохват уже давно перестал верить в чудо, а еще больше в людей. Они украли то, что принадлежало гоблинам с древности, теперь выдавали это за свое. Само подобное положение вещей выводило Крюкохвата из себя. Однако гоблин понимал, что сейчас его жизнь зависит от того, как проведет переговоры Рональд Уизли.

Одной рукой он поймал за руку Полумну и притянул к себе. Если разговоры зайдут в тупик, то у них будет всего одна попытка наброситься на Питеря Педдигрю и победить его. Всего-то надо помешать ему закрыть дверь. Совсем чуть-чуть. Пока Уизли взывал к совести своей бывшей крысы, Крюкохват сверлили Питера маленькими глазками-буравчиками, надеясь выхватить в нем признаки слабости. О, Питер был трусом, это виделось невооруженным взглядом. Даже Крюкохват, который не блистал своей храбростью, всегда знал, чего он стоит.

- Мистер Уизли, если мы сможем покинуть подвал, то заберите меня с собой, эти люди присвоили себе то, что принадлежит гоблинам, я намереваюсь это вернуть. Питер, ты же не такой трус, каким хочешь казаться? Этот мальчик для тебя много значит, иначе ты бы сейчас не вел с ним долгую беседу. А эта девочка...Питер, ты всегда был к ней добр, даже крошки не уносил, чтобы она могла подкармливать своих знакомых тараканов. Если бы ты был злым, таким, как они, Питер, ты бы так не поступил. Гоблины чувствуют, когда ситуация становится очень сложной. Ты знаешь, что тот мальчик был рожден для великой цели, стань частью этого пути, тем более, что мистер Уизли говорит правду. Наши отношения определяются поступками, - скрипучий голос гоблина звучал умиротворяюще, надеясь, то под таким давлением Питер сдастся, а не заистерит, как девчонка и не бросится бежать, чтобы вдоволь поплакать в темном углу. У этих людей был меч, выкованный гоблинами, была чаша, которую создали гоблины. Крюкохват хотел вернуть то, что было создано их предками, а люди присвоили себе. Этот мальчишка и его друзья могут ему помочь, но если они отсюда выберутся. - У них, мистер Уизли, мы должны помочь вашей подруге.

Крюкохват корыстно понимает, что это единственный для него способ заполучить меч Гриффиндора, украденный у гоблинов. Когда доставили новых пленников Белла Лестрендж в голос негодовала, что в ее харнилище Гринготтса проникли воры и украли ее вещь, она негодовала и спрашивала, что еще они украли. Крюкохват тогда прислушался и теперь точно знал, что нужно делать. И что-то подсказывало ему, что его помощь подросткам еще пригодится, а значит, нужно было заручиться поддержкой Уизли. И девицу тут бросать нельзя. Конечно, она нашла себе друзей в лице очаровательных насекомых, оставлять ее здесь нельзя. Девочка была добра к старику Олливандеру и к самому гоблину, именно поэтому он сжимал ее руку пальцами одной руки, а второй держал Рона за его свитер, словно тот собирался трансгрессировать и обязан был взять их с собой.

- Что с ним? - гоблин заметил странное движение Питера, будто тот хотел уступить дорогу, а потом стало происходить нечто, совсем странное и что Крюкохват не мог объяснить.

[nick]Griphook[/nick][status]жадный гоблин[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2Kahd.gif[/icon][sign]***[/sign]

+2

12

Предал друзей. Отрёкся от них, донёс до них, убил их. И ведь смотрел в глаза Лили, улыбался ей, её фирменные булочки уплетал за обе щёки, но в гости наведывался всё реже - больно было, не совсем же он гад ползучий и тварь бесчувственная. Трус подлый - да. Но даже у трусов есть чувства кроме страха. Вечные поиски сильного покровителя привели его на кривую дорожку, ведущую на тёмную сторону. Тут не было тепла и уюта гриффиндорской гостиной, не было шуток и смеха Поттера и Блэка, не было мягкой улыбки Люпина, не было фирменных булочек Эванс. Здесь страх достиг своего апогея, будто нерв обнажили, здесь животные инстинкты окончательно взяли верх. Здесь приходилось выживать. Предатель однажды - предатель на всю жизнь. Питер растерял друзей во времени, нажил себе врагов, но ему казалось, что приобрёл он нечто большее - серебро руки в тусклых факелах подземелья. Он снова отвлёкся на эти переливы, зацепившись за них краем глаза.

Он знает, что у него нет будущего. Вечная шестёрка Тёмного Лорда - если тот станет править магической Британией. Вечный Азкабан - если всё случится иначе. Из двух зол выбирают меньшее. Он отчаянно жмётся к полам мантии Повелителя, чтобы вымолить право на ещё один день существования подле него, чтобы ещё хоть на миг почувствовать себя любимым. Жить в облике крысы и перестать быть человеком или возродить Тёмного Лорда, чтобы получить самого могущественного покровителя, за спиной которого можно прятаться: дикие крысы не любили его, гнали, грызли, травили. Здесь тоже не слишком жалуют. Но он хотя бы может забыть о звериной шкуре.

Питер колеблется. Давние обиды, ещё более давние порывы совести, которая со временем, кажется, огрубела и покрылась непробиваемой коркой, тот далёкий смех бывших друзей. Зелёные глаза Лили, зелёные глаза Гарри. Он сомневается и тут же платит за свои слабости. Серебряная рука тяжелеет и не слушается. Серебряная рука тянет его к полу и Питер оседает мешком, широко распахнув глаза и переводя взгляд с пленников на свою металлическую конечность. А рука сама собой сгибает и разгибает пальцы. Рука шевелится и медленно, но верно тянется к его горлу. Ещё несколько секунд и Петтигрю дрожит всем телом, трусливо издавая нечленораздельные звуки похожие на испуганное и визгливое "мамочки", вцепляется в протез другой рукой, но не может совладать с подарком Тёмного Лорда. Рука, как и Хозяин, требуют верности, беспрекословного подчинения и не может допустить сомнений. Рука призвана расправляться с предателями, рука верой и правдой служит своему творцу, исполняя свою работу.
Тёмный Лорд просчитывает на несколько ходов наперёд. Тёмный Лорд играет ферзём и знает каждую пешку в своей чёрной армии. Он жертвует своими, сметая с доски неугодных. Предателям не место рядом с подолом его плаща. Рука вцепляется мёртвой хваткой в горло, постепенно сжимая пальцы. Питер хрипит, дёргает рукой и ногами, его пробивает крупная дрожь. Глаза выкатываются так сильно, как будто вот-вот выпадут из орбит.

Блуждающий и почти застывший взгляд подёрнут белой пеленой, но через неё он находит лицо рыжего Уизли. Несколько мгновений глаза в глаза. Перед Петтигрю - вся его жалкая жизнь и вот достойный этой жизни финал. На полу Хвост нащупывает рукой палочку и тратит последние силы, чтобы отпереть решётку, выпуская пленников. В ужасе он снова роняет палочку и тянет руку к мальчишке, не теряя надежды на помощь, но понимает, что тот ничего не сможет сделать.

Так и умирает с металлом на горле, с гримасой ужаса на лице, с отчаянием в остекленевшем взгляде, с протянутой рукой. Заваливается на бок, будто мешок с костями, ненужный, убитый собственным малодушием.
Высшая награда - лучший палач.

[icon]http://funkyimg.com/i/2KqAD.png[/icon][status]пропах безнадежностью[/status][nick]Peter Pettigrew[/nick][sign]мирно в подушку сопело Предательство…[/sign]

+1

13

В привычках темноты говорить страхами. Темнота оживляла их, делала самые потаенные опасения реальными, и как бы свет заставлял их прятаться, они никогда не исчезают. Чего боялся Рон Уизли? Чего боялся Крюкохват? Чего боялся Питер Питтегрю? Чего боялась сама юная мисс Лавгуд? Разумеется, у неё были свои страхи, но в смерть в их число не входила. Возможно, будь Луна чуть меньше знакома со смертью, относись она к этому явлению чуть менее философично и чуть более настороженно, в её действиях было бы больше логики, привычной для остальных людей, чуть более предсказуемых решений. Возможно, тогда бы она стояла с несколько жутковатым призраком улыбки на своих губах и не кивала едва заметно в то время, как гоблин и Рон пытаются напомнить Питеру Питтегрю, что он такой же человек, у которого в жизни тоже были светлые моменты и которому не чуждо всё то, за что сражаются маги по другую сторону этой затянувшейся войны.

И, видимо, у них получилось. Во мраке каменных стен темницы было почти не заметно, как невольные воспоминания, вызванные словами узников, промелькнули в чуть дрогнувшем веке Хвоста. Одно мгновение, всего одно мгновение колебаний, и Петтигрю упал на колени, и в ту же секунду наверху дико закричала Гермиона. Серебряные пальцы на горле Хвоста, отчаянная попытка перехватить свой протез и полные ужаса; было очевидно, что последует далее.

– Он умирает, –  в ответ на вопрос Крюкохвата совершенно будничным, таким не подходящим к происходящему на их глазах тоном поясняет Луна. Ей часто казалось, что Смерть всегда приходил немного нелепо, будто протискиваясь сквозь ткань мироздания к умирающим созданиям. Смерть всегда приходил с едва заметным понижением температуры, и да, это тоже чудилось Лавгуд, потому что другого объяснения, почему её ладонь чуть сильнее сжала руку Крюкохвата, у неё не было.

Они ничего не могли сделать – собака никогда не позволит хвосту вилять собой. Глаза мужчины закатились, он в последний раз судорожно дёрнулся и затих, став похожим на те восковые фигуры, что были в музее мадам Тюссо в Лондоне. Питер Петтигрю погиб. Из-за того, что он всё так же был человеком. Трусливым человеком и явно не тем, чьим именем будут восхищаться в веках, но Лавгуд навсегда запомнит, как в последний миг своей жизни в его сердце нашелся малюсенький проблеск доброты и открытую решетку. Его волшебная палочка, вывалившись из безжизненной руки и потерявшая хватку своего хозяина, тут же подкатилась к ногам Рона. Было достаточно мгновения, чтобы гриффиндорец подхватил древко и скрылся на лестнице, где его ждала она.

Луна не знала, что именно произошло наверху – мистер Оливандера, Крюкохвата, даже мистера Ролло, который успел по счастливой случайности оказаться в кармане блондинке, и её саму почти сразу забрал из поместья сэр Добби. Добби забрал их всех, включая тех, кто оставался наверху. Но мисс Лавгуд знала, что в действительности всех спас Рон – храбрый гриффиндорец с рыжими волосами, чьё рвение во что бы то ни стало вырвать своих друзей из когтей Возлюбивших Тьму и стало решающим. Это давало не надежду, нет: надежда всё так же была слишком хрупкой и отдавала терпким привкусом чего-то плохого. Это давало несколько больше - уверенность, что завтра будет чуть светлее, чем сегодня.

Отредактировано Luna Lovegood (2018-09-10 01:31:31)

+2


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных сюжетных эпизодов » [01.03.1998] Он плохо кончил