Escape The Fate – A. Dolochov [18.10]
Redemption – M. Bulstrode [17.10]
Stand as one – DE [16.10]
Demotion – M. McGonagall [16.10]
Tower defense – O. Harper [18.10]
Just cause – H. Potter [18.10]
Winds of war – N. Harper [19.10]
Darker than dark – I. Stretton [15.10]
Liberator's might – R. Yaxsley [18.10]
1121 959 1008 954
Ему бы сейчас схватить девушку за горло и давить своими пальцами, пока она не посинеет и не издаст последний вскрик. Не успели.читать дальше
в игре апрель - май 1998

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных сюжетных эпизодов » [16.04.1998] Can you hear the drums?


[16.04.1998] Can you hear the drums?

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Can you hear the drums?
http://78.media.tumblr.com/4e879e3c7967254b24338667ed5803a0/tumblr_ormytcYtjw1ut8szno9_500.gif

› Участники: Сьюзен Боунс, Захария Смит, Имоджен Стреттон, Теодор Нотт, Синдри Лааксонен, Грэм Монтегю.
› Место: выход с лестницы в коридор перед кабинетом Слагхорна

› Время: вечер.
› Погода: за окном громыхает.

Таинственный вечер Пожирателей Смерти в стенах Хогвартса обсуждается на каждом углу. Кто-то отправился на него в качестве наказания, для кого-то нахождение рядом с последователями Лорда – это привилегия, которую нужно заслужить поступками или чистотой крови.
Члены ОД должны проникнуть на закрытую вечеринку любителей непростительных заклинаний для того, чтобы помочь своим родным и близким, которые по каким-то причинам оказались в списке приглашенных.
Получится ли это у них? Готовы ли они столкнуться с гневом Пожирателей, которых не обрадует появление незваных гостей? И так ли хорошо юные герои знают своих друзей?


от амс

*Сьюезн идет спасать подругу. Захария идет спасать Сьюзен.
**До кабинета Слагхорна еще далеко, но можно разглядеть, что там творится недалеко от кабинета, но не поучаствовать. хотя можете попробовать плюнуть и придать ускорение магией
***Так, как только Нотт отписался от травмах, мы учли эти пожелания. И да, считайте, что до кабинета вы так и не дойдете, потому что там Монтегю шалит.

0

2

Сьюзен все это сразу не понравилось. И, хотя, ей было трудно поверить, что Хелена может подставить родную сестру, но все же именно она позвала ее на эту вечеринку. Может ли быть, чтобы и она не догадывалась к чему все это ведёт?
Как бы там ни было, что что-то происходит чувствовали все. Дружина была в предвкушении, отряд Дамблдора в напряжении, а Сьюзен в волнении при мысли, что находилась меж двух огней. Она хотела спасти Элизу, хотела участвовать в этом, потому что ей было страшно при мысли, что от ее бездействия погибнет ещё одна подруга, но при этом она не хотела огорчать Захарию (уже даже не огорчать, а злить), который предпочитал держаться в стороне во время сомнительных ситуаций и более того предпочитал, чтобы и Сьюзен тоже держалась в стороне.
Сидя в общей гостиной, она видела как Эрни и Джастин пошли на выручку, после кинула нервный взгляд на Захарию, который, казалось, продолжал спокойно что-то читать. Она опустила глаза в учебник, хотя, кажется за последние два часа с трудом уловила хотя бы строчку из написанного в нем.
Какое-то время Сьюзен мучилась, пытаясь сосредоточиться на учебе. Она должна верить, что ее друзьям удастся выручить Элизу и без участия самой Боунс, но все же… как часто исход битвы зависел всего лишь от одного человека? Сьюзен нервно поелозила на стуле, после чего посмотрела на часы, уверенная, что прошло уже не менее получаса, но те предательски отсчитали только несколько минут.
Сьюзен опять опустила глаза только для того, чтобы заметить, что исчирикала весь пергамент непонятными рисунками, что с ней случалось всегда, когда она о чем-то переживала.
Нет, - внезапно поняла она. Так больше продолжаться не могло. Она пойдет тоже и проконтролирует процесс, и если надо поможет. Если же нет, то просто постоит где-нибудь в стороне. Оставалось только как-то пройти через Захарию, который сидел в общем зале, словно цербер, охраняющий какой-то клад.
Нужен был план, причем довольно убедительный, чтобы Смит на него купился. Несколько секунд подумав, она совершенно не заметила, как начирикала слово “кухня”. Точно, кухня! Нужно только действовать быстро, чтобы Смит ничего не успел сообразить.
- Захария, - радостно обратилась она, накручивая волосы на палец, не в силах все же скрыть волнения. - Я ужасно голодная. Принесу булочек! И тебе тоже!
Ответа она благоразумно дожидаться не стала, а сразу же развернулась и постаралась на очень быстро дойти до выхода, чтобы не вызывать подозрений. Но едва она оказались за дверью, как приспустила со всех ног к кабинету Слагхорна, очень надеясь, что не опоздает.
И, хотя, чувство вины перед Захарией было сильным, все же она была уверена, что он ее простит. А вот если что-то случится с Элой, то будет поздно.

+4

3

«Только через мой труп!» - эту фразу за сегодняшний вечер Смит повторил бессчетное количество раз, отзываясь подобным образом на любой взгляд Боунс. Захария знал о происходящем в Хогвартсе, о сборище у Слагхорна и том, что Элиза туда приглашена, только вот для себя Смит решил, что не будет ввязываться во все это, и постарается дожить до каникул невредимым. Такого же он хотел для Сьюзен, поэтому, будь у него возможность и моральное право, приковал бы ее к камину на цепь. К сожалению, Боунс имела собственное сознание и две ноги, чтобы уйти, куда посчитает нужным.

В общей гостиной царила гнетущая тишина, казалось, что даже воздух замер в ожидании неминуемой грозы. Смит был уверен, что помешать этому невозможно и надо только пережить, закусить губы и сжать кулаки, но просто пережить и завтра будет новый день, с заурядными проблемами, с обычными заботами.
И когда Боунс подскочила к нему, заговорив, Зак успел только поднять глаза, как рыжая уже бросилась к выходу из гостиной. Смит медлил еще бесконечные сорок секунд, прежде чем подорваться и броситься следом за Боунс. Раз уж ему не удалось удержать ее в безопасности стен гостиной, то и бросать в коридорах одну было нельзя.
- Одна ты никуда не пойдешь, - запыхавшись от бега по лестницам вверх-вниз, протянул Захария, дергая Сьюзен за мантию.

Кабинет Слагхорна был не так уж далеко, надо было только пройти коридор, спустятся по лестницы и снова преодолеть коридор до двери. Только вот в кабинет их никто не пустит – в этом никаких сомнений, там ведь закрытая вечеринка для избранных и как туда попала Элиза тоже было вопросом, однако Захария запрещал себе раздумывать над подобного рода вопросами.
- Кажется, в кабинет нам не попасть, - хмуро проговорил Зак, улавливая в полутьме коридора какое-то движение, явно не сулившее незваным гостям ничего хорошего, - пошли отсюда, Элизе мы явно не поможем, а нарываться на неприятности сегодня я не в настоянии, - он снова потянул Боунс за мантию, но теперь в обратном направлении.
Как отреагировала Боунс на его предложение, Зак так и не услышал, потому что двух хаффлпаффец заметили и теперь тени из темноты надвигались на них. Захария прищурился и узнал Нотта, когда тот ступил в ареол света от чадящего факела.
- Ты сегодня в роли верного пса, Нотт? – Захария злобно оскалился, инстинктивно делая шаг вперед, в попытке загородить собой Сьюзен, - только попробуй укусить, и я усыплю тебя прям здесь.
Смит всегда считал, что лучшая защита – это нападение, поэтому не собирался ждать, что ему собирался сказать Теодор.

+4

4

В спальне было непривычно тихо. Имоджен, привыкшая к неугомонным и громким соседкам по комнате, чувствовала себя некомфортно. Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох, выдох и в который раз попыталась отрешиться от дурных предчувствий. Школа превратилась в самый настоящий улей. Шум, гам и вечные перешептывания. Кто идет? Кого пригласили и зачем? Что будет происходить? Разговоры не утихали ни на минуту. Даже в коридорах, встречая кого-нибудь из преподавателей, ученики не замолкали, а продолжая обсуждать предстоящий вечер. И вот теперь, когда события набирали ход, Хогвартс замер и притих. Волшебница могла расслышать, как кто-то вышагивает в гостиной. В логове змей воцарилась тишина, а сами змеи выползли на прогулку. Дженни же, смело причисляющая себя к тем, кто придерживается строгого нейтралитета, осталась в комнате.
Всё происходящее совершенно не касалось Стреттон. Но она нервно переворачивала одну страницу за другой, с раздражением отмечая ухудшившуюся концентрация. Содержание древнего тома, взятого в библиотеке для подготовки к занятиям, ускользало от неё. Она не могла думать о домашнем задании, потому что все ее мысли занимали переживания за глупого старосту барсуков. Он так переживал за Элу, что только глухие не знали о его терзаниях. А когда Эрни искренне за кого-то или из-за кого-то переживал, он мог натворить кучу глупостей и вляпаться в неприятности. И это перед самым выпуском!
Терпения Имоджен хватило минут на десять, потому что через пятнадцать она уже шла по коридору, намериваясь найти Элизу и самолично её притащить в гостиную Хаффлпаффа. Или хотя бы найти Эрнеста и убедиться, что с ним всё в порядке и он не натворил глупостей. Но МакМиллана по пути она не встретила, зато врезалась в образовавшуюся впереди популяцию других барсуков-суицидников, которые, судя по тому, что удалось услышать, зачем-то угрожали Нотту, хотя тот еще даже рта раскрыть не успел.
- Что за митинг, на дверях кухни повесили замок и вы пришли бороться за свои права? – Весело и беззлобно спросила Имоджен и вышла из-за спины Сьюзен, а потом крайне осторожно обошла Захарию, потому что тетушка ей рассказывала, что нужно делать уколы после укусов бешеных собак, а этот парнишка прямо олицетворял то, как выглядят больные на голову люди. Хотя, возможно, странные и не слишком приятные ассоциации вызывало проживание с Гестией в одной комнате. Имоджен вспомнила, что у кого-то из девочек видела перекидной календарь, с помощью которого можно было учить оскорбления на самых разных языках. И на обложке нарисован герб Хаффлпаффа с надписью «Вооружен – значит защищен!». Вчера там было слово «ばか».
- Тео, можно мне пройти? Мне нужно кое с кем там поговорить… - Дженни махнула куда-то за спину Нотту и привстала на носочки, чтобы посмотреть, что творится дальше по коридору.

+4

5

Из затеи с приемом просто не могло выйти ничего хорошего. Теодор хоть и пропустил собрание у недопрофессора Кэрроу, был прекрасно осведомлен о том, что Амикус затеял старую как мир игру под названием «ловля на живца». Ему не хватило ума, чтобы отыскать виновника отравления гуманным способом, а репрессии не принесли результата, и вот теперь одна несчастная «барсучиха» угодила в капкан, окруженных свирепыми хищниками, голодными, растравленными и натасканными. Молодой человек никогда не был прекрасным охотником, однако, знал, как это делается, и понимал, что Инспекция обязана хватать всех, кто придет спасать Долиш. Ловить, допрашивать, пытать, а потом милостиво передавать в руки палачам. «Ну уж нет! Катитесь в Бездну!» Подобный исход казался Нотту недопустимым, и он отчаянно пытался что-то придумать. Что-то такое, что удержало бы отрядовцев от смелых выходок и отчаянных поступков. Что-то такое, что могло бы отвлечь членов дружины от их истинной цели.
Поначалу слизеринец думал заручиться поддержкой декана и, воспользовавшись его положением, избавиться от нескольких особо ретивых гостей вечеринки, однако, когда увидел, как того выводит Найджел, передумал и, развернувшись, направился прочь, скрываясь во мраке просторного коридора. «Думай, Нотт, думай». От напряжения Теодор закусил губу, пролетел мимо нескольких дверей и остановился лишь в паре шагов от кабинета Слагхорна. Судя по звукам, внутри уже вовсю гремела вечеринка, но снаружи было пока тихо, если не считать выскочивших навстречу Инспекции хаффлпаффцев. «Что и следовало ожидать. Как предсказуемо». Молодой человек вздохнул, искренне сожалея о том, что отрядовцам все-таки не хватило благоразумия и, одернув мантию, преградил им дорогу, намереваясь отправить обоих туда, откуда пришли. «Если я не могу выставить одних, следует, хотя бы, не пропускать других».
Нотт чуть сузил глаза, и этот почти незаметный жест, очевидно, показался Смиту угрозой, потому как он тотчас же выскочил вперед и пустился в угрозы и оскорбления. «Ничтожно». Слизеринец хмыкнул и слабо качнул головой.
- Я здесь в роли мозгов и памяти, что вам обоим, судя по всему, отказали, - он не пытался запугать студентов, не делал резких движений и вообще держался абсолютно расслабленно и спокойно, однако голос звучал уверенно и твердо, не позволяя усомниться в решительности своего обладателя, - И поскольку это так, смею напомнить…
Что именно имел в виду Теодор озвучить уже не успел, потому как в этот момент буквально из ниоткуда выплыла Имоджен и поспешила присоединиться к беседе, точно ее она касалась непосредственно. Отведя глаза от Смита и Боунс, молодой человек внимательно глянул на юную «змейку». Он не помнил, чтобы Стреттон когда-либо откровенно заявляла о своих взглядах и не знал, с кем именно девушка предпочитает общаться, однако, полагал, что не имеет никакого права ее задерживать и останавливать. «Одной больше, одной меньше… За одной я уж как-нибудь присмотрю».
- Иди, Имоджен, я тебя не задерживаю.
Согласно кивнув в подтверждение собственных слов, Нотт чуть отодвинулся, позволяя блондинке пройти и, едва та оказалась где-то у него за спиной, вернулся на свое место, скрещивая руки на груди.
- Теперь вы. Я хотел вам напомнить, что оба вы не имеет права здесь находиться. У вас нет приглашения на эту вечеринку, и вы не относитесь к Инспекционной Дружине, а потому разворачивайтесь и уходите туда, откуда пришли. Своими безрассудными поступками вы сокурснице не поможете.
Прозвучало несколько цинично и равнодушно. Слизеринец не упивался несчастьем Элизы и, пожалуй, готов был самолично помочь ей избежать наказания, однако, со стороны это наверняка выглядело иначе. Раздраженно стиснув проклятый значок, пришпиленный к мантии, Теодор резко выдохнул и указал рукой куда-то за спину «барсуков».
- Уходите.
Отведя взгляд от хаффлпафцев, он, прищурившись, уставился во мрак коридора и тут, к ужасу своему, заметил среди покачивающихся теней до боли знакомую фигуру… «Вот только тебя мне здесь и не хватало». Мысленно закатив глаза молодой человек пожелал себе провалиться сквозь землю, но исчезать было поздно.

+4

6

Он не шёл - скользил. Внутри всё холодело - холод тёк сквозь кончики пальцев. Синдри брёл по коридорам, будто привязанный. Будто невидимая нить прицепленная к его груди тянула его вперёд. И он не мог разорвать этот поводок. Или не хотел.
Пальцы прижаты к холодной стене, отчего камень становился ещё более морозным, покрывался лёгкой изморозью. Лааксонен будто терял человечность, облекаясь в черноту своего назначения. Спокойный, даже слишком. Непривычно спокойный. Чистый, как озёрный лёд. И приходит весна - страшное время перемен. И весна стоит над ним, нависает тьмой, чернотой. Весна. Запах медовых полей, густой хвои смешивается с кровавым маревом. И с этим живёт Синдри.
Он идёт. Неспешно, спокойно. Шаг тихий, рысий, неслышный. Лишь опытные люди были бы способны услышать приближение охотника. Мягкая подошва обувь поглощала звук. Каждый шаг был словно выверен. И каждый шаг на пути к возможной гибели давался так легко.
Потому что нельзя. Потому что он не настолько мудр, чтобы сравнятся со стоическим спокойствием безмерных озёр его жестокосердной родины. Он не мог смотреть, как очередным птицам выламывают крылья. Не мог. И поэтому шёл.
Он мелькнул за спинами двух лишь тенью. Хотя знал, что третий точно заметил его. Знал, потому что слышал, как сжалось сердце, перегоняя родственную кровь. Лааксонен поднял взгляд - почти невидящий, почти пустой. Чернённые омуты, два взведённых курка. Он вперился в лицо брата. Помолчал. Синдри не вмешивался. Синдри? Или всё-таки Льит?
Он незаметно вырос за спинами двух хаффлпафцев. Некогда сталеглазый нынче с чернённой радужкой взгляда, строгий, бледнорукий. Он внимательно посмотрел на них - ещё не почувствовавших его - потом на брата. Бесшумное дыхание.
- Ты же знаешь, что никто не отступится, - хрипловатый тихий голос шамана словно надорвал ножом чёрную ткань его сокрытия. - Впрочем, кто осудит?
Лааксонен обошёл двух хаффлпафцев с другой стороны. Он знал, что творилось дальше. Он ведал. И ему так же это не нравилось, ибо слишком много пролито крови и боли. И крики слишком часто застывали в спёртом воздухе замковых подвалов. Кто мог предположить, что из детей они станут первобытным племенем?
- То, что там происходит, нужно остановить. Они ходят по грани ритуалов, знаешь? В лесу итак следы Хийси.. Я разве должен тебе это разжёвывать... - он не обращается. Он хочет сказать заветное "брат". Но не может - ибо сейчас это слово рискует стать фатальным.

+5

7

На самой встрече было невероятно скучно. Только наличие на ней представителей Инспекционной дружины немного скрашивало сам факт существования. Грэхэм откровенно скучал. Ему было неприятно, что ему нужно быть здесь, но находясь в постоянной тени своего брата, он хотел вырваться. Рауль принял метку, стал полноправным Пожирателем Смерти, а ему для этого еще нужно было дорасти. Здорово все испортили близнецы Уизли, отправив его в исчезательный шкаф. Этого Грэм простить не мог. Если бы они только встретились в темном переулке, то эти двое не ушли бы живым, но на счастье бывших гриффиндорцев в темном переулке с Монтегю они не встречались.

Грэм не считал своего отца сильным и смелым, никогда не мог бы назвать его достойным. Если бы его спросили, на кого парень хотел быть похожим, то он назвал бы имя своего деда. Сильного, волевого, не прогнувшегося под любимую бабулю, но доказавшего, что его личность важнее всего остального. Жаль только, что Грэм его почти не знал, совсем не помнил. Короткие каникулы на британских островах совсем не оставили в его памяти никаких воспоминаний, если не считать рассказов. И Иветт, и дядя Герберт с теплотой отзывались о почившем деде, заставляя Грэма все больше проникаться к нему симпатией.

Как только выдалась возможность, Монтегю покинул давящий кабинет, стремясь уйти. Ему бы лучше остаться подле Харпера и посмотреть на его поведение, вкусить его уверенности и проследить за каждым движением, чтобы перенять что-то для себя, но Грэхэм хочет уйти. Он не приносит счастья никому, с кем остается рядом, а потому стремится убраться подальше, пусть у Харпера сегодня все сложится. Монтегю шел в своих мыслях, не замечая ничего вокруг себя, как вдруг его привлек спор. Доносящиеся голоса становились громче. На другой стороне коридора тоже что-то происходило, но Грэм решил, что нужно разобраться с тем, что ближе. Он появился в тот момент, когда Лааксонен менял свою дислокацию, оказывая за спинами хаффлпавцев.

- Какая встреча, - Грэм удивленно вскинул бровь и окинул взглядом Боунс, а затем Смита. Следом его взгляд скользнул по Лааксонену. Чертов предатель. Ему было бы лучше на другом факультете, а не возиться с прихвостнями Дамблдора. Грэм всей своей тщетной душонкой поддерживал режим Кэрроу, как только мог и проявлял характер там, где раньше его считали размазней и тряпкой. - Разве, деткам не пора уже спать. Что вы тут забыли? Стреттон, тебя это тоже касается.

Из всех, находящихся в коридоре, по-настоящему Грэм опасался только Нотта. Темная лошадка, от которой не знаешь чего ожидать. Что он здесь забыл, какого драккла не спустит их с лестницы и не закончит этот разговор? Монтегю считал, что уже пора сделать выводы и принять сторону. Правильный вывод был гарантом жизни.
- Тео, так и будешь стоять и смотреть? Сделай уже что-нибудь. К твоему сведению, это двое, - Грэхэм осекся, задумчиво поскреб подбородок и поправился. - трое. Сейчас отправляются в кабинет к Слагхорну и собираются испортить вечеринку. А Стреттон...только не говори, что ты стремишься спасти своего барсука. Вас часто замечают вместе, неужели твои родители не смогли найти для тебя более достойного кандидата в мужья, чем этот дурак МакМиллан? Нотт, пора делать выбор, на чьей ты стороне. На их, или на нашей.

Монтегю достал волшебную палочку, намереваясь ее использовать. Он направил палочку на Сьюзен и произнес обезоруживающее заклинание. Отнимать палочку у Смита он не стал.
- Итак, предлагаю, поиграть в игру. Смит, ты кажешься, самым умным во всей это кампании, предлагаю тебе мне помочь. Игра заключается вот в чем: я слышал ты любитель кидаться запрещенными в коридорах замка, так вот, почему бы тебе не использовать это заклинание...хм...на Стреттон, например, а? Нет? Может быть, тогда ты заставишь Нотта испытать свои силы на Лаакоснене? Снова нет? Что ж, может быть, мне тогда стоит попробовать это сделать с ней? Если малышки Боунс не станет, кто будет скучать по ней, кроме тебя, Смит? - в мгновение ока он оказался за спиной Сьюзен, намотал ее волосы на кулак и палочкой ткнул в ее шею. Еси кто-то шевельнется, ей будет очень больно. А теперь давайте поиграем.
[nick]Graham Montague[/nick][status]человек-провокатор[/status][icon]http://funkyimg.com/i/24yUX.png[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/24yUW.gif
by DARK PHOENIX
Спровоцирую всех за отдельную плату. Сову высылать в подвалы Слизерина.
[/sign]

+5

8

Сьюзен было испуганно дернулась, когда кто-то попытался ее остановить, но, увидев Захарию, обрадовалось. Все-таки в одиночестве она не чувствовала себя такой уж смелой, прекрасно понимая, что в прямом столкновении с кем-либо, она скорее всего проиграет. Ей всегда не хватало некоторой быстроты реакции, и в нужный момент она забывала лучшие заклинания. Пока все сражались нормальными, Боунс кидала всякие щекотальные или вовсе пыталась избить кого-нибудь левитируемой дубиной.
Она взяла Захарию за руку, ощущая огромное чувство благодарности, что он все-таки пошел с ней дальше, и поэтому не переставала улыбаться, что было совсем не уместно ситуации, и к тому же полностью не соответствовало настроению Смита, который больше хмурился.
- Мы и не будем лезть.., - начала было говорить она, но договорить успела, потому что в коридоре внезапно появилось больше людей.
Боунс почти подпрыгнула, когда из-за ее спины раздался чужой голос, и сильнее схватилась за руку Захарии, обрачиваясь.
- Привет, Имоджен, - с облегчением выдохнула она.
Из всех возможных вариантов, которые только можно было представить, она определенно была лучшей. Однако только на Дженни их компания решила не ограничиваться, и сразу же появился Нотт, из-за чего Сьюзен нахмурилась. Кажется, он угрожал им? Боунс подняла голову, чтобы посмотреть, что думает Захария, и ее тут же кольнуло чувство вины, что это она его втянула его в эту заварушку, а ведь он хотел остаться в гостиной.
Очередной голос за спиной и теперь Сьюзен уже громко ойкнула, думая про себя, что если еще кто-то выйдет из-за ее спины, то спасать уже придется не Долиш, а ее. Она кинула взгляд за Синдри, пытаясь убедиться, что больше таких сюрпризов не ожидает.
Синдри был свой и его присутствие определенно внушало уверенность, хотя, Боунс как обычно не понимала, что он говорит. Оставалось надеяться, что она не одна такая, а то Сьюзен бы определенно почувствовала себя довольно глупо. Разумеется, ожидать, что на этом люди перестанут прибывать было бы наивно. Из ниоткуда теперь выплыл Монтегю.
- Вовсе нет, не собираемся мы ничего портить! - возмутилась Боунс такому наглому раскрытию их планов. Врать она обычно не слишком умела, но если ее раскрывали, то в ней просыпалось второе дыхание. - Мы просто хотели побыть вблизи ароматов! Я лично видела, как домовые готовили нечто особенное для вечеринки.
Боунс также хотела вступиться за Дженни, потому что хоть они и не были близки, она бы стала защищать ту, кем дорожит Эрни, но в ее помощи Стреттон, как быстро выяснилось, не нуждалась. Но стоило Монтегю обратиться к Смиту, как Боунс испуганно отпустила его руку и глупо сделала шаг вперед, словно опасаясь, что Смит и правда разозлится и сделает что-нибудь, за что потом ему достанется.
- Никто не будет с тобой играть, Грэм! - произнесла она, попытавшись убедительно заглянуть к нему в глаза. - А Захария никогда...
Договорить, что именно "никогда" она не успела, потому что оказавшись в опасной близости от Грэма, никак не ожидала, что он схватит ее за волосы. Она вскрикнула и потянулась за палочкой в рукаве, но Грэм оказался быстрее, и вот уже его палочка у ее шеи.
У Сьюзен буквально все похолодело внутри, потому что она почувствовала, что все это плохо кончится, если она немедленно решит ситуацию.
- Убери палочку, Грэм, - сказала она спокойным командным тоном, словно бы пыталась воспитывать животное.  -И мы сразу уйдем

+5

9

«Я же тебе говорил!» - хотелось заорать Смиту и силой утащить Боунс из этого треклятого коридора, но теперь уже кричи-не кричи, толку не будет. В подземелье собралась разношерстная толпа, и никого из них Смит не хотел бы видеть в принципе, но теперь приходилось как-то действовать в таких условиях. Стреттон выглядет совершенно обыкновенной, Смиту она всегда казалась какой-то «теплой», Нотт привычно умничает, Сидри загробным голосом несет пургу – все они интересовали Зака так же мало, как слизь буббонтюбера. Сразу было понятно, что опасность представляет только Монтегю.

Зак щурится, готовый в любой момент бросится на Грэхема даже с голым руками. Захария не был безумным гриффиндорским смельчаком, но и типичным, в представлении всех остальных, хаффлпаффцем он не был, иногда Смит и сам не знал, чего можно от себя ожидать. Монтегю не выглядел слишком-то опасным противником, не отличался комплекцией Гойла, поэтому Захария вполне мог рассчитывать на то, что победит слизеринца в нечестном рукопашном бою. Впрочем, быстро стало ясно – рукопашной не будет.
- Монтегю, найди другую возможность помахать хвостом перед своими хозяевами, и давайте разойдемся, - Зак неожиданно решил предпринять попытку уладить все мирно, хотя и понимал бесполезность этого действия. Ему нужно было немного времени, чтобы  придумать что-нибудь получше. Но, как вскоре оказывается, времени у него нет и разговорами его не добыть. Когда Боунс делает шаг вперед, он не успевает схватить ее за рукав и уже знает, что этот ее поступок дорого обойдется. Подавить стон злости и раздражения не удается, а еще через мгновение Смит чувствует, как задыхается от собственной ярости
Смит, сведя брови, проследил за тем, как палочка из рук Боунс вырывается и оставляет свою хозяйку безоружной, и время тянется будто мармелад, медленно и мешая рассмотреть происходящее получше.

Смит слушал Монтегю с каменным лицом, не сводя глаз со смазливого лица слизеринца и специально стараясь не смотреть на Боунс. В одно мгновение все в коридоре, кроме Грэхема, перестали для него существовать, только голос слизеринца и его пронзительные глаза сейчас были важными. Захария, словно зачарованный, поднял палочку.
- Я знаю еще одно непростительное, Монтегю, - Захария понимал, что это самоубийство, причем без единого шанса на спасение, это ребус без решения. Он либо подчинится желанию Грэма, либо позволит тому проявить всю свою фантазию. Был, конечно, третий вариант, которым и хотел воспользоваться Смит, но это было самоубийством чистой воды. И взгляд его скользнул по лицу Сьюзен – других вариантов больше не было.
- Авада Кеда…– зародившийся зеленый луч удержать оказалось сложнее, чем красную вспышку круциатуса, Смит почувствовал как его повело в сторону и несформированное до конца заклятье сорвалось и ударило в стену над головой Имоджен и Нотта.
Захария инстинктивно пригнулся и сделал резкий выпад вперед, надеясь воспользоваться возникшем замешательством и высвободить Сью из хватки Монтегю.

+5

10

Никто этого, кажется, не заметил, но Дженни выдохнула, когда Теодор сказал, что он её не задерживает. То, к счастью, недолгое время, между тем, как она задала вопрос и услышала ответ, она задерживала дыхание, боясь услышать, что ей нечего делать там, чтобы она проваливала или что-то подобное. Что-то в духе любого нормального студента её факультета. Староста, видимо, не являлся «нормальным». Или ему было плевать. Но Стреттон не собиралась анализировать собственное везение, потому что мысли её были заняты тем, как бы поскорее вытащить из передряги Элизу и Эрни. Или (хотя бы) попытаться это сделать. Девушка кивнула с благодарностью Нотту и сделала несколько шагов по коридору. Происходящее за спиной её не слишком волновало, хоть она и понимала, что небольшая группа поддержки, состоящая из двух барсуков, ей бы не помешала. Но она не готова была тратить время на попытки и их провести с собой.
- Какая встреча. Разве, деткам не пора уже спать. Что вы тут забыли? Стреттон, тебя это тоже касается.
Определенно, когда так легко удалось пройти мимо Нотта, у Дженни должны были возникнуть некоторые подозрения. Потому что не могло все складываться так просто. Вот и появилось очередное препятствие, которое звали Грэм.
- Спасибо за беспокойство, но я как-нибудь сама решу, пора мне спать или нет… - очевидно, Монтегю был чем-то огорчен, потому и пытался самоутвердиться единственным доступным ему способом. Дженни не собиралась вмешиваться во все это, потому что это противоречило её планам. Но, увы, под раздачу Грэхэма попали не только оказавшиеся здесь хаффлпаффцы, но и все остальные, кто попал в его поле зрения. Даже однокурсники, которые, теоретически, ему ничем не мешали. Стреттон вздохнула, выслушивая обличительную тираду о том, что Эрни в качестве будущего мужа ей совершенно не подходит. – У тебя психологическая травма из-за того, что твоей кандидатуры в списке моих родителей даже не было?
А дальше ситуация начала ухудшаться с поразительной скоростью. Монтегю решил показать всем присутствующим, кто тут самый главный, надеясь, скорее всего на то, что в случае чего, Нотт его поддержит, а Стреттон просто постоит и посмотрит на то, что он собирался вытворять. Но Имоджен не собиралась стоять в стороне, особенно, когда поняла, что Сьюзен грозит опасность. Они с Боунс никогда не были лучшими подругами, но рыжая студентка Хаффа ей нравилась, она была милой и веселой. И явно находилась в коридоре по той же причине, что и Имоджен, для того, чтобы помочь друзьям. Волшебница выхватила волшебную палочку, не зная еще, что собирается предпринимать.
- Грэм, отпусти её, ты сошел с ума? Слышишь же, они сейчас же уйдут!  – ведь только сумасшедший стал бы нападать на кого-то посреди коридора. Или тот, кто абсолютно уверен в своей безнаказанности. А тут еще и у Захарии окончательно сорвало крышу.
- Авада Кеда… - Дженни сразу же инстинктивно пригнулась, дернув за рукав мантии Тео, чтобы и его не задело заклинание. Все это не имело бы почти никакого смысла, если бы Смит был бы более подкован по части непростительных и умел хорошо целиться. А так, они с Ноттом просто едва не стали жертвами чужой глупости. Стреттон сделала скидку Захарии за то, что тот спасал близкого ему человека, но её так и подмывало отомстить. Тем не менее, она направила палочку на Монтегю, потому что он был первопричиной всего этого хаоса, а потом отправила в него поочередно заклинание немоты и связывающее заклинание.

+4

11

Теодор до последнего надеялся, что ситуацию удастся разрешить миром. Он хотел, чтобы Боунс и Смит вняли голосу разума и убрались подальше, позволив ему вытащить из темного омута беспокойного брата, но увы, мечтам оказалось не суждено сбыться, а планам исполниться. Надежды разбились о насмешливость Монтегю и, застучав подобно бусинам, покатились по каменному полу. Молодому человека, показалось, что он даже слышит их тонкие голоса, однако, Нотт быстро нашелся и вытряхнул из головы постороннюю глупость. «Оставайся холоден. Холод тебя спасет». Когда-то так говорила Луция, и ее словам вторил Синдри, шаман Севера, что сейчас стоял против с твердым намерением достичь цели. «Ну что ж… Сыграем в игру». Вот только игра у каждого из слизеринцев была своя, равно как и цель запоздалой прогулки.
- Я не имею ни малейшего желания марать руки о всякий сброд, не способный запомнить, как следует себя вести, - сухо откликнулся Теодор, едва Грэм обратился к нему. Грэм – отвратительный недалекий юнец, не знакомый ни с моралью, ни с совестью. Староста факультета не удостоил его и беглого взгляда, считая это ненужным. Все, что он хотел, это встретиться с чернотой Лааксонена и дать ему понять, что для решающей битвы еще не время, что глупо бросаться грудью на превосходящих в силе, - Помимо личных желаний существуют еще и правила. Простые и понятные школьные правила.
Молодой человек говорил сухо, ни к кому конкретно не обращаясь, и каждый, при желании, мог принять утверждение на свой счет, однако, в действительности слова были адресованы одному лишь Синдри, сыну первозданного Хаоса, не видящему людских законов. Для него путь смертных был уже слишком пресен, но в Хогвартсе не имелось троп для диких духов и непокорных зверей. «Не твой дом, и война не твоя». Если бы Нотт мог, он протянул бы руку, чтобы коснуться широкого рысьего лба, но в коридоре находились Непосвященные, и им это все было чуждо. Слизеринец тряхнул волосами и глубоко вдохнул.
- Возвращайтесь в спальни, - резковато напомнил он, - Монтегю прав, неприглашенным на вечеринку следует находиться в постелях. Если…
Что именно «если» Теодору добавить уже не дали. Грэм, очевидно устав ждать у моря погоды, бесцеремонно его перебил, увлекая участников безобразной сцены в свою жестокую и злую игру. В игру, из которой никто не мог выйти целым и невредимым. Молодой человек, впрочем, и не стремился устоять в стороне. Теперь у него были свои задачи, планы и репутация, которую следовало восстанавливать и поддерживать даже тогда, когда более всего хотелось отправить проклятого Монтегю куда-нибудь на границу жизни и смерти. Такие прогулки, в конце концов, прибавляли ума тем, у кого оный все-таки был. У Грэма вот он точно имелся в наличие в отличие от «тормозов».
Нотт напрягся, когда увидел, как сокурсник хватает Сьюзен, угрожая ей палочкой, но вида не подал, сохранив прежнее невозмутимое выражение. «Тварям все равно на чужие судьбы и боль», - напомнил он себе, - «Они не бросаются спасать ближних и, уж тем более, дальних. Это непозволительно». Слизеринец скосил глаза на рыжую «барсучиху», и перевел взгляд на Монтегю.
- Не впутывай меня в свою мистерию, - сухо и несколько раздраженно обронил он, - У меня есть занятия поинтереснее, нежели наблюдение за чужими попытками самоутверждения.
Теодор презрительно скривился, давая понять, что подобные глупости попросту унижают его достоинство, но и тут чужая несдержанность победила, вспыхивая сбитым лучом непростительного заклятия. Первым на сегодня, но вовсе не удивительным в свете последних событий. Молодой человек резко ушел от удара, выхватил палочку и послал противнику ответный удар.
- Петрификус Тоталус! Инканцеро! – выпалил он, отправляя волшебные лучи в метнувшегося на выручку Боунс Смита.
Нотт мог бы «не заметить» движения, мог бы сделать вид, что действительно испугался за свою жизнь и остолбенел от выпущенной Авады, однако, сейчас медлить было непозволительно, равно как и сочувствовать, поддерживая "любимую" сторону. "Для вас - я такой же враг, как и Монтегю", - мысленно заметил слизеринец, - "Так тому и быть. Не время раскрывать карты".

+5

12

Одни лишь глаза - чёрные, как угли - наблюдали за Монтегю. Синдри даже не удостоил его поворотом головы. Но взгляд - этот прошивающий насквозь взгляд, два чернённых шила, что служат для того, чтобы пробить, проткнуть, оставить след. Взгляд проклинающего. Коим Синдри всегда являлся. Одним лишь взглядом, одним лишь сжатием ладони. Стало чуть холоднее, будто со вздохом Лааксонена за спинами двух членов отряда Дамблдора вздохнул ушедший февраль.
Синдри взгляд метнулся на миг в лицо брата. Разве мог он уйти? Он уже увяз. Он уже в этой войне. Шаман, приведший за собой слишком много холода в эти леса. Не имел он права развернуться и уйти. Пусть и правда - людские тропы уже чужды звериной душе лесного колдуна, говорящего на странном языке. Но Лааксонен не желал отворачиваться. Он слышал, как стонет земля под ногами, как воет ветер в ушах. Здесь слишком много боли. Чересчур много. И это надо остановить. На таких местах, как это, просто недопустимы подобные вещи. И Лааксонен лишь тряхнул отросшими волосами, будто лобастая рысь, отвергла длиннопалую руку, тянущуюся к её голове. Нет, не присмиришь. Не сегодня. Это даже не охота - это попытка вырвать из чужих лап своё.
Синдри вновь скашивает чёрные глаза в сторону Монтегю. Молчит. Нет у него слов. Лишь немое проклятье. На слабые руки, на дрожь между пальцев, на пыль в глазах и боль. На боль в первую очередь. Но Синдри не желал никому смерти. Не сейчас. Если бы желал, он уже бы пролил кровь. Но смерть должна сегодня пройти мимо. Не место ей здесь этой ночью.
Но у смерти иные планы - и она отблёскивает зелёным лучом. Мимо, в стену, над головой брата. И от этого на миг сердце пропускает удар. Руки вздрагивают, беспокойство усиливается, вязь проклятья срывается, становясь грубой, злобной, испуганной. Синдри был скрученной пружиной.
И пружина разрядилась.
Лааксонен скаканул вперёд, дабы даже не попасть под заклинания, отправленные братом. Один прыжок, чтобы оказаться перед Монтегю и до бела сжать пальцы на запястье руки, удерживающей палочку. Лааксонен невольно зажимает Сьюзен между двух огней, меж двумя змеями. И если сейчас между ними случится драка - Боунс рискует не просто пострадать, но получить серьёзные травмы или что-то похуже.
Синдри подскочил с голыми руками - даже палочки в руках не держал. Лишь провалы чернильно-чёрных глаз и бледность в посеревших от извечной усталости губах. Лааксонен с силой отводил руку с палочкой в сторону, понимая, что вечно держать Монтегю в таком положении не сможет. А, значит, надо выворачиваться. Он лишь на секунду прервал зрительный контакт, бросив взгляд на волосы. Натянутая медь. Синдри не думал. Синдри действовал, натяжения ему хватало. Кажется, в ту секунду ему послышался звук лопнувших струн. Когда жестокий металл охотничьего ножа проскользнул по роскошным рыжим волосам Сьюзен. Впрочем, нечего тут раздумывать. Волосы отрастут - это мелочь.
Это было то, что Синдри нужно - вырвать барсучиху из змеиных зубов, поэтому, как только Боунс стала свободной, Лааксонен полоснул ножом по ткани на руке с палочкой наугад, не совсем понимая попадёт ли сквозь мантию по руке. Потому что, если Синдри промахнётся - Монтегю нанесёт удар. И этот удар может стать фатальным именно для Лааксонена.
Впрочем, теплилась слабая надежда на то, что брат всё же остановит атакующую руку. Что Нотт не отвернётся, даже во имя тайны и тактики. Что кровь своё возьмёт. И эта мысль - тщедушная, эгоистичная и больная была Лааксонену хуже непротительного. Потому что нельзя было думать в эту сторону. Нельзя, ибо тайна брата, обет его, его секрет - всё должно быть в сохранности. Даже ценой чьей-то боли. И шаман был готов принять на себя эту боль.

+5

13

Монтегю хотел быть таким, как брат, он хотел быть лучше его, но видимо гены и недалекость ума не позволяли ему достигнуть высот Рауля, о котором говорили с придыханием. В этом году Грэхэм получил свое право доказать собственное превосходство. Многие в Инспекционной дружине получили возможность реализовать себя, а потом ощущение вседозволенности сквозило между ними даже без цензуры.

- Заткнись, - прорычал Грэм, сильнее дергая ее за волосы, но не отпуская от себя и не убирая волшебной палочки. Если Сьюзен надеялась так его переубедить, то она ошибалась. На нее ему было плевать, а вот поведение других было из ряда вон выходящее. Захария Смит, который уже отличился способностью раздавать непростительные заклинания, снова попытался сделать это. На этот раз он попытался запустить в него смертельным заклинанием. Чудом заклинание угодило в сторону, едва не зацепив Стреттон. Это заставило ее умолкнуть. До этого она пыталась воззвать к его совести и требовала от него отпустить барсучиху. - Смит, ты придурок, я предлагал тебе помучить их Круцио, а не убивать.

Грэм язвительно улыбнулся. К удивлению Грэма, Нотт вдруг решил принять участие в заварушке, и, о, чудо, оказался на его стороне. Заклинание Петрификуса по касательно задело буйного Захарию, а веревки опутали его ноги, заставляя юношу упасть на пол. Грэм следил за его траекторией, поэтому не разглядел поползновения Синдри, который отрезал ножом волосы Сьюзен, оставив пряди кудряшек в его кулаке. Нож разрезал рукав его мантии, оцарпав кожу. Грэхэм отдернул руку, словно обжегся, задев Имоджен по лицу, когда отскакивал и махал руками. Извиняться не было времени и желания.

- Эверте Статум! - луч с его палочки ударил Лааксонена прямо в грудь, отбросив к стене, по которой слизеринец плавно стек на пол. Как еще не сломался только от такого удара. Двое поверженных студентов на полу. - Нотт, ты меня прям удивляешь. Хочешь проучить кого-то из них? Смотри-как, если мучить Боунс, то заводится Смит, интересная реакция.
Грэм весело хохотнул, а потом ударил связанного Смита ногой по лицу, разбив тому нос. Глядя на его лицо, по котором текла кровь, Грэхэм удовлетворенно кивнул.
- Нотт, Стреттон, если не будете пытать их вы, они настолько оборзеют, что будут пытаться отправить вас на тот свет, - Монтегю указал волшебной палочкой сначала на Смита, потом на Лааксонена. - Нотт, действуй!

Жаль, что Монтегю не сумел постичь заклинание империуса, и не мог заставить его сделать это. А что если попытаться? Грэхэм попытался заставить Теодора применить круциатус, но тот даже не шолохнулся, тогда он переключился на Стреттон, и ему удалось взять ее сознание под контроль.
- Используй себя и свою силу, Имоджен, ты должна поставить их на место. Вот Боунс, это ее вина в происходящем, - красный луч сорвался с волшебной палочки Стреттон и ударил в Сьюзен, не оставляя той ни малейшего шанса. - Теперь твоя очередь, Нотт, на чьей ты стороне? Сделай этой.

итоги:

Сьюзен: лишилась солидной пряди волос на затылке, спасибо Синдри. Заклинание Имоджен попало в нее.
Захария: Заклинание Петрификуса угодило ему в ногу, полностью ее парализовав, заклинание веревок опутало его ноги. Нос сломан.
Имоджен: получила удар рукой по лицу, попала под заклинание Империо и не смогла противостоять ему сразу, очнулась только после криков Сьюзен.
Синдри: Эверте Статус отбросило его к стене, на несколько минут он потерял сознание.
Теодор: красачегг и счастливчегг

[nick]Graham Montague[/nick][status]человек-провокатор[/status][icon]http://funkyimg.com/i/24yUX.png[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/24yUW.gif
by DARK PHOENIX
Спровоцирую всех за отдельную плату. Сову высылать в подвалы Слизерина.
[/sign]

+5

14

Поймав взгляд Смита, Сьюзен ощутила чувство вины. Он как бы говорил ей, что всегда чего-то такого и ждал. И ей стало стыдно. Ведь она распоряжалась не только своей жизнью все это время, но и его тоже. Смогла ли бы она остаться в стороне, если бы что-то случилось с ним? Нет. Никогда. Ни за что.
Следующий взгляд Смита уже не смогла прочесть его взгляд, но осознала одну мысль - вот почему она всегда старалась ходить по делам отряда без него. Для него это было слишком. Захария никогда не хотел бороться за добро и справедливость, и если бы не Сьюзен, сейчас бы спокойно сидел в гостиной. Она в очередной раз вытащила его, и более того, попала в переделку. И даже если уж попало, то ей следовало  вцепиться в Смита, и держаться его так, чтобы у других не было и шанса их разъединить.
Монтегю ее не пугает. У маленькой рыжей Сьюзен в такие моменты просыпалась сила духа, которой обычно не было. Но ее пугает то, что она замечает в глазах Захарии. Она даже не успевает сказать “нет”, как из его палочки вырывается луч, который вполне можно назвать сейчас цветом раскаяния Боунс.
- Не надо, - говорит она губами, не в силах выдавить из себя хоть звук, шокированная не меньше, чем все остальные.
Нотт совершает нападение на Смита, и Боунс резко дёргается вперёд, волосы резко натягиваются, отчего на глазах у нее выступают слезы. Бесполезный рывок, но теперь Сьюзен в ярости. Большая часть злости направлена на себя, ведь именно из-за нее Захария оказался в таком положении, но остальная часть на Нотта с Грэмом.
Сьюзен уже едва ли заботясь о ранах, которые может получить, поэтому наносит ногой удар Грэму ниже живота, что удачно по времени пришлось на отрезание ее волос Синдри. Она выхватывает  свою палочку из рук Монтегю и направляет ее на Нотта с заклинанием конъюнктивитус.
Следующим ее шагом было подобраться к Смиту,выставить защиту, и, если придется, подорвать здесь все к чертовой матери, лишь бы они не трогали Захарию, но она не успевает.
Скорость, с которой происходят события, просто невероятная. Казалось, ещё секунду назад они все стояли и разговаривали, а теперь началась одна из самых крупных заварушек на ее памяти.
Она не успевает увидеть, что Грэм нападает на  Имоджен, потому что её мысли заняты Захарией. Она направляет на него палочку с заклинанием обезболивания, раз не может развязать с уверенностью, что не покалечит его, и в эту секунду в нее врезается красный луч боли.
Это далеко не не первый опыт общения с круциатусом, но самая изюминка заклинания состоит в том, что каждый раз как в первый.
Сьюзен хотела удержаться от крика, чтобы не пугать Захарию ещё больше, но эта мысль пришла в голову даже позже, чем она закричала. Боль словно подавленное железо растекалась по костям.

Отредактировано Susan Bones (2018-09-21 16:15:35)

+5

15

Его план провалился. И это было даже к лучшему, что было бы, сумей он довести убивающее проклятье до конца, даже думать было страшно. Началась полная неразбериха, со всех сторон летели заклинания и Зак даже потерял ориентацию в пространстве, и, что самое главное, упустил из вида Сьюзен. Хаффлпаффец был в ярости, метался из стороны в сторону словно раненый барсук, пока не свалился на пол от какого-то заклятья.
Мир перевернулся, теперь Смит смотрел на всех снизу вверх и они стали еще уродливее прежнего, хотя казалось бы куда еще. Смит не чувствовал ног, сейчас все его ощущения составляли только неуемную боль в затылке от падения, а следом добавилась адская боль от явно сломанного носа.
- Ублюдок, - выплюнул Смит, харкнув темной вязкой кровью на ботинки Монтегю, - я доберусь до тебя однажды!
Но, кажется, все присутствующие быстро потеряли интерес к бойкому, но теперь уже бесполезному хаффлпаффцу и его яростная брань оставалась незамеченной. Дышать было сложно, все лицо залило кровью, даже в глаза немного попало и все вокруг было покрыто алой дымкой. Захария не видел, что происходит в коридоре, только слышал голоса присутствующих, но Сьюзен среди них не было.

На мгновение мелькнула мысль, что ей удалось выбраться во время массовой заварушки из-за убивающего проклятья. И на мгновение Захария даже расслабился, на себя-то ему было плевать, Боунс была важнее. На мгновение Зак подумал, что все обошлось… И в следующее мгновение Боунс закричала. Он хорошо знал этот крик, когда легкие раздирает едва ли не до кровавого кашля, когда пол под ногами становится точно зыбкий песок и устоять невозможно. Он хорошо знал этот крик от непростительного заклятья.
- Нет, не надо! – Завопил парень, преодолевая рвотный рефлекс из-за полного рта собственной крови, - прекрати, Грэм, остановись! Умоляю тебя!

Слыша эти крики, Захария Смит был способен на все: от убивающего проклятья до мольбы о пощаде, - и в этом была его слабость, которую Монтегю без труда разгадал. Но Смиту уже было все равно, пусть этот урод делает с ним, что хочет, лишь бы Сьюзен могла уйти из этого дракклого коридора немедленно.
- Останови это, Монтегю! – В тщетных попытках подняться на локтях, прохрипел Захария и снова сплюнул кровь, - Я прошу тебя, умолю, остановись!
Зак чувствовал, что с каждым новом криком Сьюзен, по его лицу струятся слезы, которые, впрочем, в темноте коридора заметить было невозможно, но дрожащий голос было не скрыть.

+4

16

Пошла бы Имоджен искать Элизу и Эрни, если бы знала, что все обернется именно так? Да. По той просто причине, что она прекрасно понимала, если такой ад творится здесь, то там, под прикрытием вечера для избранных, могло происходить что-то гораздо более опасное. Хотя, казалось бы, куда может быть опаснее, если за последние десять минут Стреттон едва избежала встречи с Авадой лишь для того, чтобы получить самым безобразным образом по лицу, а потом еще и стать марионеткой собственного сокурсника, который не слишком-то смело решил творить правосудие и непростительные заклинания чужими руками. А если конкретнее, то руками самой Имоджен.
Неизвестно, кто испугался больше. Боунс, когда поняла, что не сможет избежать Круцио. Или Дженни, когда очнулась, услышав крик боли, и поняла, что натворила. Противоречивые эмоции не давали в эту минуту нормально реагировать на происходящее. Хотелось расплакаться и убежать в свою спальню, спрятавшись от всего и всех или, наоборот, схватить волшебную палочку и совершить что-то неожиданно безумное, чтобы больше Монтегю не думал, что может без всяких для себя последствий творить нечто подобное. Имоджен резко вздохнула, крепче схватив волшебную палочку и направив её на Грэма. Доброжелательность и желание все разрешить мирным путем испарились мгновенно.
- Ах ты, мелкий гаденыш! Ты земляной червь, а не змея! – Стреттон неприязненно поморщилась, понимая, что сама подставилась и не смогла быстро отреагировать и защитить себя, но решила заняться сеансом самоуничижения немного позже. Сразу после того, как проучит выскочку, который возомнил себя не пешкой, а ферзем в игре. Как жаль, что ферзь бесполезен при игре в карты. Волшебница закрыла щитовой магией Захарию со Сью и сделала уверенный шаг вперед, продолжая целиться прямо в Монтегю. – Экспеллиармус! Бомбарда.
В последний момент Дженни чуть увела руку в сторону, позволяя последнему заклинанию скользнуть в сторону от Грэма и попасть в стену. Блондинка даже не моргнула.
- Бомбарда! – второе заклинание ударило прямо под ноги сокурснику. Демонстрация боевых заклинаний почти закончилась. Стреттон пожала плечами, словно извиняясь за то, что только что натворила, на самом же деле, убеждая саму себя, что не сделала ничего из ряда вон выходящего. Она же чистокровная. И со Слизерина. А, значит, по логике самого Грэма, могла делать всё, что только приходило ей в голову. Вне зависимости даже от того, что рядом стоял староста. – Левикорпус. Напомнить тебе, как выглядит змея, Монтегю? Серпенсортиа!

Заклинания:

Щиты на Захарию и Боунс.
Акция 5 по цене 1 для Монтегю - Экспеллиармус, Бомбарда в стену, Бомбарда под ноги, Левикорпус, Серпенсортиа.

+3

17

Все закрутилось слишком стремительно. Теодор еще помнил, как стоял безучастно и рассуждал о том, что следует, а что нет, но уже в следующий миг все это стало неважным, и в голове уверенно угнездилась лишь одна мысль: безумие нужно остановить. Любыми средствами и любой ценой, потому что другого выхода и варианта нет. «Ты за порядок – вот и отвечай. Хотя бы за него отвечай». Молодой человек поджал губы, проследил за тем, как брат полетел в стену и послал вдогонку все тот же Петрификус, чтобы уже не встал и более ничего не сделал. «Довольно! Время героев и дураков прошло. Пора умнеть. Не смог, ну что же, жестокие времена просто не терпят слабых».
Нотту повезло. Его не задело Авадой, а Империо разбилось о ледяную защиту разума, после путешествия в Мир Теней ставшую лишь сильнее и крепче. Слова же и вовсе отлетели как от стены. Слизеринец не желал бойни, не стремился оказаться на одной из сторон и уж тем более не собирался потакать желаниям обезумевшего от вседозволенности юнца. Впрочем, все они здесь страдали от попранной морали, анархии и беззакония. «Смутные времена, дешевые поступки дешевых людей».
Вместо непонимания и неприятия явилось презрение. Не к Монтегю, ко всем разом, кроме, конечно, Синдри и, пожалуй, Стреттон. Пока блондинистую змею не трогали, она не кусалась, вот только… Заклятие, посланное в него Боунс, Теодор практически пропустил. Зазевавшись, он выставил щит запоздало, и проклятая магия коснулась глаз, заставляя ослепнуть и глупо мотнуть головой. Впрочем, юному магу уже доводилось бывать слепым и, благодаря Ургхарту, он вполне научился с этим справляться. Не совершенно, не слишком ловко, но все же вполне уверенно. Как минимум, Нотт не испугался, и расчет Сьюзен все-таки провалился, если она, конечно, вообще на что-либо рассчитывала, а не просто раскидывала заклятия наугад. В конце концов, иначе как объяснить тот факт, что магия ее оказалась довольно слабой?
Староста змеиного факультета презрительно фыркнул и прислушался. Смит молил о пощаде, Боунс кричала от боли, брат молчал. В игре остались лишь они трое: Имоджен, Монтегю и, собственно, он сам. «Прекрасно». Угадать, где именно стоит блондинка, было совсем не сложно, резко податься вперед и поймать ее за руку – еще проще. Пожалуй, также легко, как до синяков сжать запястье и заставить выронить палочку.
- Прекрати! – потребовал Теодор, - Лучше потрать силы на что-то более полезное или проваливай к дракклу. Делать здесь тебе нечего. На вечеринку ты уже безнадежно опоздала. Теперь ты, Грэхэм. Приведи себя в порядок и помоги мне доставить всех троих нарушителей в кабинет профессора Кэрроу. Уверен, в присутствии уважаемых волшебников им будет, что рассказать.
Прочитав мысленное заклятие, молодой человек освободил себя от последствий чар Сьюзен Боунс и несколько раз моргнул, заставляя глаза вновь привыкнуть к полумраку «любимого» подземелья.
- Поднимайся! – скомандовал он, подходя к Лааксонену и уже было снял собственное заклятие, однако, в последний момент раздумал и просто поднял брата в воздух, призывая Монтегю последовать собственному примеру, - Идем. Мы и так уйму времени потратили просто так.
Нотт стиснул зубы и посмотрел на сокурсника с привычным холодом и бесстрастием во взгляде. Принятое решение далось ему нелегко, но вопрос цены никого из присутствующих уже не касался.

+2

18

Вспышка бьёт в грудь с такой силой, будто ему по рёбрам ударил молот богов. Лааксонен даже не может издать крика - удар выбил из него весь воздух. А столкновение спиной со стеной доделало своё дело. Внутри что-то болезненно щёлкнуло. Оглушительно щёлкнуло. Опоясывающая боль кольцом сжала грудную клетку. Синдри из последних сил пытался выстоять, но дрожащие ноги не слушались. И он медленно опустился на холодный пол.
Живот скрутило спазмом и из горла вырвался задыхающийся булькающий кашель. По подбородку потекла кровь смешанная с желчью. Лааксонен слабо склонил голову на бок и с отвращением выплюнул черновато-красную вязкую жижу. Он слышал крики приглушённо. Будто он был погребён под снежным настом. Он сейчас этого очень хотел бы. От боли грудь и живот горели огнём, а руки и ноги дрожали, будто их сводило от холода. И лишь рука продолжала нервно и слабо сжимать холодное лезвие ножа. Синдри попытался опереться на руки, чтобы подняться, но лишь рухнул обратно, чуть не поскользнувшись о собственную не так давно сплюнутую кровь.
Он поднял взгляд. Белок глаз покрывался тонкой сеточкой треснувших капилляр. Синдри вновь кашлянул, но уже тише. Болью отозвались спина и грудь. Лааксонен внимательно смотрел на Монтегю. Он слышал голоса. Захария молил о пощаде - и Синдри не осуждал его. Молил-то Смит не за себя. Ему не хватало сил смотреть, как болью пытают ту, за кого он невольно взял ответственность. Фин знал это чувство, очень хорошо знал эту боль. Это когда ты делишь с ней наказание. Потому что такие, как они - воины, солдаты, люди смерти - должны защищать и давать путь таким, как они - хранящим, творящим, плетущим реальность стежок за стежком.
Имоджен - молодец. Сильная девочка. Теодор зря крысится на неё. Стреттон не на баррикаду лезет, но защищает свою самость. Правильно делает. В такие моменты нужно уметь быть не только частью целого, как Смит, умоляющий отобрать боль у Сьюзен. И Лааксонен лишь слегка качает головой, будто поддерживает слова Имоджен. Она права. Змеи-то мудрее. И как в доказательство она сотворяет одну. Синдри почти не реагирует на неё - то ли слишком слаб, то ли слишком сконцентрирован.
Он не отрывал взгляда от Монтегю даже тогда, когда над ним застыла тень брата. Теодор требовал встать и пойти. Он становился невольным конвоиром. И, если вдуматься, Лааксонен сам полез на рожон, так что не мог он винить Нотта. Будет то, что будет. Будет то, что было. Лааксонен медленно водит рукой по полу. Слабо, дрожаще. Губы еле двигаются, будто он отчаянно пытается что-то сказать, но сил нет, дыхание из него выбили.
Он чувствует, как его будто подбрасывает. Ноги его почти не держат, но он и не сопротивляется. Лишь ухмыляется и скашивает глаза в сторону брата. Чернота окружённая розоватым ореолом кровавых трещин. И ухмылка - будто надрез, из которого льётся густая кровь, слюна и желчь. Болезненный, злой, но не сломленный. Он всё ещё смеётся. Он всё ещё гнёт своё. Он всё ещё пишет страшную вязь.
"В крови и слюне есть сила, знай это. Знай. И будь ты проклят, Монтегю. Ты сам себя приговоришь. Ты сам навлечёшь на себя беду. Твоя кровь тебя же и погубит. Знай это."
С его пальцев на пол опадает тяжёлыми каплями недавно сплюнутая кровь. На полу остаются неясные руны.
- V-veri tappaa... sinut... - хрипит Лааксонен, слабо указывая рукой на Монтегю. И улыбается окровавленными губами. Хитрой улыбкой шамана.

сноска

*Veri tappaa sinut (фин.) - "Кровь тебя убьёт"
Синдри наложил на Монтегю проклятье на серьёзное невезение и ранения. Как это реализовывать и отыгрывать и делать ли это вообще - оставляю на решение игрока и всех-всех.

+2

19

Он мог долго слушать мольбы Смита. Тот был жалок, но так просил его остановиться, переключиться на него, сделать что-то другое, что оставить Сьюзен без проблем, но Грэхэм был непреклонен. Он собирался продолжить экзекуцию, но Стреттон и Нотт решили, что стоит остановиться. В них не было ни грамма слизеринского. Они не уповали на свое превосходство, не думали, что могут получить от мира больше, чем заслуживали.

- Ого, Стреттон, да ты умеешь огрызаться. Очень мило, - Грэм гадко ухмыльнулся, разглядывая ее лицо. Конечно, никакого продолжаения в адрес змеи не будет. Повздорили и будет. Вот окажись на ее месте Боунс или кто-то с другого факультета, тогда можно было бы продолжить. Нотт же и вовсе решил, что стоит закончить вечеринку, хотя она толком и не началась. Больше всех досталось именно Лааксоенену. - Твою подружку нужно подлатать.

Теодор выглядел победителем по жизни. Грэма бесило это превосходство. Рауль был таким же. Он постоянно доказывал младшему брату свое превосходство. Только младшему было плевать на то, что из себя представляет бывший выпускник Слизерина.
- Стреттон, гостиная в другой стороне, - Монтегю преградил коридор, всем своим видом показывая, что настроен продолжить издеваться над присутствующими, если они немедленно не уберутся. - Лучше помоги барсукам. Слышал, это входит в моду в этом сезоне.

Нотт первым конвоировал Лааксонена, который не был в состоянии иди сам, зато умудрился что-то ляпнуть на своем языке. Грэм его не понял, но осознал, что его не ласковым словом назвали. Монтегю лишь хмуро улыбнулся одними уголками губ, а потом обернулся к Стреттон.
- Давай-давай, пошевеливайся. Мы уже знаем, как на тебя действует Империо. А ты, если не хочешь, чтобы Смиту было еще больнее, забирай своего друга и проваливайте в гостиную, - несмотря на то, что парень почти согласился с мыслью, оставить их в покое, уйти первым он не мог.

Только после того, как Сьюзен и Имоджен увели под руки Захарию, Грэм позволил себе выдохнуть. Нотт вроде бы оказался на его стороне, но поддержки от него Монтегю не ощущал. Вероятно, если бы случилась настоящая драка с исходом в одну сторону, Теодор выбрал бы другую сторону. Грэм остался бы один против пятерых. Так что, Монтегю от расправы спасло только чудо. Отец был бы им недоволен. Хотя, кто его знает, чем был бы доволен Эрик Мотегю.

Вернувшись в гостиную позже всех, Грэм обнаружил там много интересного: и Дафну без костей в руке, и бессознательного Забини, и надувшуюся от обиды Имоджен, Синдри видимо был в спальне с Ноттом. Не сдох и ладно, а сдох бы, не особо кто-то потерял бы. Видимо, вечер был томным для всех.

[nick]Graham Montague[/nick][status]человек-провокатор[/status][icon]http://funkyimg.com/i/24yUX.png[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/24yUW.gif
by DARK PHOENIX
Спровоцирую всех за отдельную плату. Сову высылать в подвалы Слизерина.
[/sign]

+3


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных сюжетных эпизодов » [16.04.1998] Can you hear the drums?