264
567
410
277
Лагерь - Em. Bagnold [27.06]
Бар - J. Green [25.06]
Раздевалка - Ch. Beckford [25.06]
J. Finch-FletchleyV. MulciberOl. HarperG. Fuerstenberg
aedanronginny
эпизод недели:
Похоже на побег
- Знакомьтесь. Дара - Малыш,- потрепать пса за уши свободной рукой, уворачиваясь от влажного языка. - Ему тоже нравится твое платье! Кобель, что с него взять...- оттащить собаку в дом, пытаясь удержать на одном месте, палочкой уже левитируя собачий корм в миску, слегка промахиваясь.

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



[01.05.1998] Lost battle

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Lost battle
https://data.whicdn.com/images/232915959/original.gif

› Участники: Натали Макдональд, Джастин Финч-Флетчли, Джилл Джеллико, Хелена Долиш, Элиза Долиш + GM.
› Место: Примыкающие к Большому Залу локации (+ больничное крыло, потому что не все умеют читать шапку).

› Время: 22.10 - 22.30.
› Погода: ясно и ветрено.

Студенты пытаются помочь мадам Помфри посчитать трупы и помочь с раненными.

0

2

«Джастин, Джастин, Джастин… миленький, только не умирай, только живи», - эта мысль, подобно птице, бьющейся в окно, неустанно стучала в мозгах Натали. Когда они с девочками добрались до друзей, и МакДональд ей казалось, что земля зашаталась у нее под ногами, и ускорив свой ход, сошла с орбиты. Ей показалось, что она видит перед собой боггарта – свой главный кошмар, в котором Флетчли мертв. Но, к сожалению, это оказался не боггарт, и к счастью, Джастин был жив. Однако он нуждался в срочной помощи.
Натали любила. Давно. Наверное, с курса третьего или четвертого. Ее чувства не угасали, несмотря на то, что сам Джастин обращал на нее внимания не больше, чем на предмет мебели, во всяком случае, так казалось самой МакДональд. Он встречался с другими девушками, не подозревая и не догадываясь о ее чувствах. Впрочем, о них вообще никто не знал. Даже Уилла, которой Натали доверяла абсолютно все свои тайны. Кроме одной единственной.
Но сейчас ей было плевать на то, что окружающие поймут, что творится у нее на душе. Не имеет значения то, что люди поймут, как сильно она любит. Джастин ранен. Джастин умирает. Какая разница, что о ней скажут люди? Какой вес сейчас вообще имеет чье-то мнение, когда тот, кому она подарила сердце и душу, может покинуть навсегда этот мир.
- Отойдите! Я сама! – она не повышает голоса, но в нем слышатся такие интонации, что пожалуй, едва ли кто-то рискнет сунуться к ней, чтобы попытаться помочь. Осторожно МакДональд транспортирует тело Флетчли на носилки, заставляя их следовать рядом с ней.
По щекам невольно текут слезы, когда она смотрит на него. Если бы это было в ее власти – она бы как губка впитала бы в себя всю его боль, капля за каплей. Но, увы, это было невозможным, потому МакДональд стремилась как можно скорее доставить молодого человека к мадам Помфри. Также серьезно пострадал Захария. Но о Смите Натали не тревожится – о нем позаботятся Уилла и Сьюзен.
Ее собственное тело уже не чувствует боли от перенесенного заклинания «Круциатус», а также от фурункулов. Она следует рядом с носилками, держа его за здоровую руку и  не позволяя приблизиться никому, особенно Элизе, которая напоминала ей одним своим видом о романе Флетчли и Хелены. Об особенностях отношений Джастина и Элизы девушка не знала. К счастью.
Холодный мужской голос звучит по замку, просачиваясь сквозь каждый кирпичик. Натали вздрагивает и сильнее сжимает пальцы здоровой руки Флетчли.
— Вы храбро сражались, Лорд Волдеморт умеет ценить мужество. Однако вы понесли тяжелые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Лорд Волдеморт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам время до полуночи. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым. А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если до полуночи ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнется снова. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого — мужчин, женщин и детей, — кто помогал тебе скрываться от меня.
Натали выдыхает. У них есть немного времени. Надо разыскать мадам Помфри. Она поможет…
Наконец, подземелья позади. Надо идти в больничное крыло, но МакДональд боится, что Джастин просто не дотянет.
Звучит чей-то голос. Кто-то спрашивает, что с Джастином. Натали поднимает взгляд, но от подступающих к горлу слез не понимает, кто именно говорит. Единственное, за что цепляется ее внимание – это то, что голос произносит, что Мадам Помфри недалеко.
Хвала Мерлину. Помощь рядом.
- Помогите ему! Помогите! – Это все, что может вымолвить Натали, обращаясь к медсестре и утирая слезы.

Отредактировано Natalie McDonald (2018-12-04 21:55:31)

+4

3

всё, что чувствуешь — запах своей крови,
всё, что крутится в голове — только «поскорее»,
и «за что же это, за что мне?»

  Когда пыль от рухнувшего куска свода оседает, всё, что может Джастин — это зачем-то взять здоровой левой рукой волшебную палочку, потому что правая глубоко прорезана когтем Сивого, прикрывавшегося парнем как живым щитом, и хрипло позвать Уиллу, словно она могла услышать его: девушка уже перебралась на другую сторону завала, где, очевидно, остался её брат. Хаффлпаффец мог бы её осудить, малодушно думая о том, что она бросила его здесь умирать, но не успел прийти ни к одной мысли, потому что сознание достаточно быстро его оставило, погрузив в темноту. Кровь слишком рьяно покидала тело сквозь рваные раны, так щедро и великодушно оставленные оборотнем, который напоследок успел ещё и распороть горло своей жертве.
  Если бы сейчас Финч-Флетчли мог думать, он бы непременно пришёл в ярость от того, что ему опять приходится быть в статусе жертвы, что ему стоило бы вообще не высовываться ещё перед началом года и вместе с родителями уехать куда-нибудь из Англии, но нет! Решил проявить своё дурацкое хаффлпаффское упрямство, граничащее со слабоумием и гриффиндорской отвагой, что, в принципе, казалось ему синонимами. И вот, пожалуйста. Сначала безудержная любовь Алекто к индивидуальному набору пыток помимо общих для всех студентов в любое другое время, череда различных неприятностей от повсеместных нападок со стороны инспекционной дружины до заточений в подземелья, теперь ещё и это. И чего дома-то не сиделось? Такое бездумное геройство и самопожертвование никому не нужно, памятник за это не поставят, ещё и растоптать могут, как сердце Данко, не заметив, что ты им освещал дорогу. Да и кому освещал? Только под ногами путался, кретин.
  А сейчас только чёрная пустота и боль. Джастин не чувствовал лёгкости, как рассказывали приведения, повествуя о том, как это — умирать. Мол, смерть — это очень быстро, и ты чувствуешь, как тебе становится легко-легко, как твоё тело остаётся отдельно бездыханным набором мышц и костей, а ты выше всего этого, тебе не страшно и не больно, тебе только немного грустно. Ничего этого не было. Флетчли ощущал, как пульсировала режущая боль, от которой хотелось кричать, но ни одна мышца не поддавалась и словно окаменела, а губы были не способны разомкнуться, потому что их слепила кровь, мерзкая на вкус и мешающая даже дышать. На краткий миг сознание возвращается к Джастину, и он чувствует, что его будто куда-то несут, что к нему прикасаются чьи-то руки, слышит обеспокоенные чужие голоса совсем рядом, с трудом разлепляет тяжёлые, как титан, веки и смутно видит очертания девушек и высокие своды замка. Но не может ничего сказать, даже пошевелить пальцем или сглотнуть, вновь закрывает глаза, будто даже тусклый свет причиняет лишнюю боль, и погружается в свою темноту.
  И ждёт, когда же наконец всё закончится.

+4

4

Джилл мечется, пытаясь повсюду успеть. Она не была в гуще битве, не полезла, опасаясь стать обузой, а не помощью. От этого в груди всё свернулось в невнятный кубок из злости на себя и страха за остальных. Но разум победил, поэтому ей остается только ждать. Она слышит шум, крики, и всё внутри горит и плавится. И когда всё заканчивается, точнее, они получают передышку, она бросается вперед. Да, она не может сражаться. Но она вполне может помочь раненным. Она умеет ухаживать и заботиться, и она не боится ни крови, ни страданий.
В коридоре она встречает МакДональд рядом с носилками. На носилках лежит Джастин. У Джилл перехватывает дыхание и ком встает в горле, но она заставляет себя собраться. Спрашивает, что случилось. У Натали слишком сильный шок, и Джеллико решает не добиваться ответа.
- Не волнуйся, Мадам Помфри ему поможет, - она мягко касается руки девушки, - Всё будет хорошо.
Они входят. Тут уже и так много раненных. Джастина укладывают на одну из кроватей. Джилл бежит искать помощь, потому что понимает, что это срочно. Ей хочется заткнуть уши, чтобы не слышать стонов, забиться в угол и свернуться в клубочек, но вместо этого она находит Мадам Помфри и ведет её к Джастину.
- Скажите, если что-то нужно, - тихо говорит она, и женщина рассеянно кивает, занятая осмотром.
Кто-то просит воды. Джилл отбегает, чтобы выполнить эту просьбу. Тут нужны бинты и зелья, а не вода, а больше всего всем нужна Мадам Помфри, но она одна, а раненных много. Поджав губы, Джеллико раздает обезболивающее, приобнимает, гладит по волосам, говорит что-то успокаивающее. У неё на мантии пятна крови, как и на руках, и одно остается на щеке, когда она смахивает непрошеную слезинку. Не время плакать, точно не время. Здесь Отряд и Орден Феникса. Они смогут выстоять. А ей нужно только помочь им в этом.
Джилл возвращается к Джастину, неся в руках кружку с водой. Мягко трогает Натали за плечо и протягивает кружку.
- Держи, - она не отпускает девушку, пытаясь заглянуть ей в глаза, - Посмотри на меня. Всё будет хорошо. С ним всё будет хорошо.
Банальные слова, но Джеллико чувствует, что должна их сказать. Должна поддержать её хоть как-то.
- Давай займемся и тобой тоже, ладно? Тебе это нужно, - говорит мягко и заботливо, как с ребёнком.

Отредактировано Jill Jellico (2018-12-19 08:13:28)

+5

5

Прошедшие несколько часов, с тех пор как началось это безумие, Хелена чувствовала себя так, будто находится в дурном и совершенно неправдоподобном сне. Пускай напряжение, которое витало в коридорах и помещениях замка последние месяца, не могло копиться вечно, но кто же знал, что именно сегодня их относительно спокойной жизни придёт конец. 
При появлении первого шума, каких-то криков, Долиш на пару минут оцепенела, судорожно пытаясь придумать, где укрыться, переждать, вдруг это всего лишь приступ ярости кого-то из Кэрроу. Но время шло, всё больше и больше убеждая Хелену в том, что происходит нечто серьезное. От пробегающих мимо студентов что Гарри Поттер в Хогвартсе. Неужели «нежелательное лицо номер один» рехнулся? Что ему делать здесь, сейчас? Долиш не знала ответы на эти вопросы. Наверное, сейчас стоило эвакуироваться вместе с младшекурсниками и теми, кто считает, что происходящее – не их дело. Тем более что Хэл – не боец. Она понимала, что остаться в замке – значит подвергнуть свою жизнь опасности. С другой стороны, Эла наверняка останется, девушка не могла представить, чтобы её бойкая сестра сбежала, а выглядеть трусихой в её глазах не слишком хотелось.
Взрывать вроде бы ничего не было нужно, а вот её увлечение целительными чарами на четвёртом курсе было кстати. Если в чём-то она и могла быть полезна, так это в помощи пострадавшим.
Осторожно пробираясь по коридорам, стараясь никого не встретить, Хэл направлялась в Больничное крыло через нижние этажи. Чтобы узнать, насколько всё плохо. Быть может, это просто два-три студента так кричали, попавшись под горячую руку кому-то из пожирателей. Тогда она успокоится, мадам Помфри не понадобится помощь студентки, а Хелена сможет всё ещё раз обдумать с новой информацией.
Возле Большого зала было шумно: беготня, плач. А ещё раздался голос, который Долиш запомнила слишком хорошо, после того как слышала его вживую. Мурашки пробежали по всему телу, словно её окатили ледяной водой. Значит, смертельные жертвы всё же были…  Неуверенным шагом Хэл всё же приблизилась к группе студенток, окруживших какого-то парня. В израненном и окровавленном теле девушка узнала Джастина, хотя лучше бы не узнавала. Медленно выдохнув, она постаралась выровнять сбившееся дыхание. Финч-Флетчли  был детской влюбленностью Хелены, и расстались они не совсем друзьями. Долиш было больно смотреть на него: так неправильно и странно, когда её однокурсник лежит не в силах помочь себе самостоятельно. С трудом отведя взгляд от парня, Хэл с удивлением для себя узнала в рыдающей девушке Макдональд.  А присутствие Джилл немного успокоило: по крайней мере, с ней всё хорошо. Они не были друзьями, но Долиш симпатизировала ей.
- Мадам Помфри, я могу помочь, если нужно. Могу оказать первую помощь и знаю простые чары. – Хелена обратилась к школьной целительнице. – Позвольте мне как-то помочь.

Отредактировано Helen Dawlish (2018-12-15 15:05:33)

+4

6

Элиза была настроена решительно. Тот, кто принес этому замку столько боли, должен понести за это ответственность. И дело тут даже не в Воландеморте, который и так собирается прикончить всех несогласных, а часть оставить своими рабами. Нет, она имела ввиду пожирателей смерти, которые слава Богу, пока только ранили ее друзей, но убили нескольких, кого она так или иначе знала. Молча стиснув свое главное орудие в руках и понимая, что без него она мало что может, когда битва хотя бы ненадолго приостановилась, она постаралась разыскать сестру, молясь, чтобы с ней все было в порядке. Ни она, ни папа не переживут эту потерю. Вообще она надеялась, что Хелл разумно ретировалась с поля боя вместе с остальными эвакуирующимися, но что-то внутри ей подсказывало, что она где-то в замке. Сама Элиза была ранена очень незначительно, и на зияющую дыру в мантии, сквозь которую сочилась кровь, не обращала никакого внимания. Ладно, может не так незначительно, как она думала, но в том аду, в котором они сейчас все находились, обращать внимание на это было глупостью. По крайней мере, в понимании Долиш.
Знакомый голос пронзил каждую клеточку ее мозга. Девушка пошатнулась, оперевшись на стену и почувствовав боль в руке. Отдать Поттера. Ишь чего вздумали. Как будто кто-то согласится на это, учитывая, сколько всего они уже сделали для того, чтобы защитить его и замок. В середине боя не отступают. Или отступают трусы. Да, Эле была прямая дорога на Гриффиндор с такими мыслями, удивительно, что она пополнила ряды желто-черных барсуков. Голос утих, она постаралась добраться хотя бы до кого-то знакомого, и не рухнуть при этом сама. Найти Ориона, найти Хелену, найти всех…Как можно найти хоть кого-то в таком хаосе?
Голос сестры заставил ее идти туда, откуда она его слышала, если у нее не поехала крыша и ей это все не чудится. Нет, Хелл сосредоточенно стояла в кучке людей, по центру которой кто-то лежал. Девушка пыталась сфокусировать свой взгляд на этом человеке, и лишь подойдя ближе воскликнула:
- О Господи, Джастин! Какая тварь с ним это сделала? – она столько раз спасала его задницу, а он ее, что они были что-то вроде духовных брата и сестры. Ну не настолько близки, но выручали друг друга постоянно. И сейчас видеть его в таком состоянии было невыносимо тяжело. Как будто забирают что-то очень родное. Внутри кипела злоба, она жалела, что не заставляла себя учить еще больше атакующих заклинаний, заклинаний, способных принести смерть всем, кто несет ее к ним. Сейчас ей хотелось уничтожить того, кто сделал это с ее другом.
- Хелл, как я рада, что ты в порядке. – Элиза положила ей голову на плечо, все еще не отводя взгляд от Флетчли. – Мы должны быть сильными. И если не дай Мерлин кто-то к вам притронется еще, он пожалеет об этом.
Вопреки всему, Долиш была достаточно сильной волшебницей, так что мало не покажется тому, кто вздумает вернуться сюда и что-то сделать с ее друзьями и семьей.
- Все будет хорошо, - тихо проговорила она, аккуратно взяв за руку Джастина, едва сдерживая слезы, будто он ее сейчас слышит. – Все будет хорошо…
Нужно чем-то помочь, но она даже не знала чем. Но она сделает все, что в ее силах. А сил заметно прибавилось за последние пять минут. Сейчас она готова была не только помочь раненым, но и в клочья разорвать не раненых тварей, если они посмеют вернуться сюда.

+5

7

[icon]http://s5.uploads.ru/ba2zF.jpg[/icon][nick]Madam Pomfrey[/nick][sign] [/sign][status]она никогда не задает лишних вопросов[/status]
     Больничное крыло, всегда идеально чистое, с тишиной получше библиотечной, превратилось в кошмар. Первыми прибегали просто испуганные дети, потом начали появляться обладатели легких травм. Мадам Помфри старательно помогала каждому, пыталась подбадривать студентов, находить добрые слова. Но потом начали сообщать о тех, кто был ранен по-настоящему тяжело, и целительница поняла — все гораздо серьезнее. Она не знала, сколько волшебников сегодня погибли — их бездыханные тела потом рядами будут лежать в Большом зале, чтобы остальные могли узнать и проститься. Но, наверняка, многим еще можно было помочь.
     Растерянная, она выбежала в коридор, навстречу тем, кто сообразил вовремя обратиться за помощью. Вместе они переправили еще нескольких студентов внутрь.
     — Джеллико — позаботься о МакДональд. Нервный срыв нам сейчас не поможет. Натали, — волшебница обернулась к гриффиндоре. Во взгляде женщины была забота, но голос ее оставался тверд, словно возражения не принимались вовсе. С волнением, она осмотрела нарывы на коже гриффиндорки. Движение палочки отправило волну магии, в сторону Натали. Ту обдало теплом — заклинание со временем должно было отменить действие заклятия и очистить кожу от фурункулов. — Присядь. Сейчас Джилл даст тебе умиротворяющий бальзам. Слезами горю не поможешь. —  Говоря это, она взглядом указала хаффлпаффке на шкаф с зельями за ее спиной. Оставалось только надеяться, что Натали поймет, что холодный разум и волшебная палочка в ее руках сейчас могут кого-то спасти.
     — Долиш, — Помфри обернулась к близняшкам. Хелену она, кажется, знала лучше, но не сомневалась, что в трудной ситуации сестры поддержат друг друга. — Если обещаете быть осторожными, то помогите раненым. — В эту минуту в больничное крыло вторглись еще одни импровизированные носилки. Мальчик, лежащий на них, был весь в крови. — Остановите кровь, возьмите растопырник и кровевосстанавливающее зелье. — Она уже почти кричала, будучи напуганной ничуть не меньше, чем остальные. 
     Повернувшись к Джастину, женщина совершила замысловатое движение волшебной палочкой, после чего коснулась ей груди хаффлпаффца. Она творила свою магию, пытаясь остановить кровь, и с ужасом наблюдала, какие рубцы остаются на месте ран. Не всем дано пережить подобное. Тугая повязка по мановению палочки стянула раненую руку юноши. Следом такая же опоясала его шею. Но почти сразу на краях повязки начали проступать бурые пятна. Рана была серьезной, не похожей на магическую, словно человеческое тело рвали клыками и когтями.
     — Ты слышишь меня? — Помфри склонилась над Джастином. Вопреки опасениям, говорить сейчас было более безопасно, чем шевелиться. Но, наверняка, слова дались бы Флетчли с большим трудом. — Как ты был ранен? Мне нужно знать, чтобы правильно залечивать рану. — Женщина приманила склянку с кровевосстанавливающим бальзамом. —  Сейчас нужно выпить это.
     Она колебалась, нужно ли ей самой поднести емкость к губам, ли подождать пока волшебник подаст ей знак. Лить зелье в горло бессознательному человеку было слишком опасно. 
     Но хлопоча над Флетчли, мадам Помфри не успевала быть рядом с каждым, кто нуждался в ее магии. Возможно, если бы женщина знала, как тяжелы раны Колина Криви, помочь которому она отправила сестер Долиш, то сумела бы оставить Джастина. И неизвестно, не обменялись ли бы тогда юноши судьбой. А может, погибли бы оба — ведь сердце Криви перестало биться еще до того, как он оказался в больничном крыле. Все сложилось так, как сложилось, в этом не был виноват никто, кроме Волдеморта и его пожирателей. Колин уже не слышал криков и плача — на окровавленной больничной постели он лежал мертвый.

+5

8

Для Натали сейчас не существовало никого кроме Джастина. Если бы она только могла, она взяла бы себе всю его боль, до последней капли. Но это было невозможно. Потому ей просто хотелось быть рядом, чтобы помочь, хоть как-то. И она помогла – заколдовала носилки и доставила его в больничное крыло, держа юношу за здоровую руку, больше всего на свете опасаясь, что их пальцы разомкнутся. Ей казалось важным идти рядом с ним вот так. Ей чудилось, что, если она отпустит его – произойдет нечто страшное.
Но быть рядом с ним ей попросту не дали. В больничном крыле Джастина окружила целая толпа, среди них были и сестры Долиш. Ее фактически оттеснили, и МакДональд не оставалась ничего другого как сесть на соседнюю койку.
Джилл – а именно она шла рядом с ней в Больничное крыло, просто Натали этого не осознавала, приблизилась к ней с кружкой и легонько тронула ее плечо, заставив МакДональд слегка поморщиться от боли.
- Фшшш, - издала она такой звук, скривившись, когда Джилл случайно коснулась фурункулов, которые облепили буквально все части ее тела. Проклятие пожирателя смерти ударило по ней. А непростительное заклинание только прибавило боли. Пока была необходимость доставить Джастина в больничное крыло – она даже не думала о себе, не замечала собственной боли, да и окружающих, если честно, тоже.
- Я не хочу пить, - возражает она, отказываясь от воды, но в этот момент целительница обращает на нее внимание. От умиротворяющего бальзама девушка не отказывается. Только делает всего лишь один глоток. Этого вполне достаточно для того, чтобы успокоиться и прийти в себя - кроме того, подействовало и заклинание, с помощью которого целитель избавила ее от фурункулов. Натали чувствует себя гораздо лучше. Она даже начинает замечать окружающую действительность. На одной из коек МакДональд увидела Захарию Смита.
- Спасибо, - благодарит она Джилл, протягивая ей обратно оставшееся зелье. – Я в порядке.
Вокруг Джастина слишком много людей. И МакДональд это не нравится. И дело здесь вовсе не в ревности. Она понимает, что толпа зевак только мешает мадам Помфри. Тем более, что в самом больничном крыле было довольно много пострадавших.
Целитель отправляет сестер Долиш на помощь к какому-то другому мальчику, которого также внесли в больничное крыло на носилках. Натали обращает внимание на пятно, на рукаве у одной из сестер.
- Джилл, - обратилась она к девушке. – Кажется, Элиза Долиш тоже ранена. Посмотри, что там у нее… а я… я попробую помочь.
Она пытается вспомнить, когда девушку ранили в руку. Но воспоминания смазанные. Кажется, задели пожиратели, перед отступлением. Сама она в этот момент корчилась от боли, испытывая на себе все прелести «круциатуса».
- Мадам Помфри, кажется, его атаковал оборотень, - сообщила девушка колдомедику, поднимаясь на ноги и вновь оказываясь рядом с Флетчли – Я не видела этого лично. Не могу сказать точно, как была получена травма... Но, по-моему, это не следы от проклятия. – Она надеялась, что колдомедик сумеет определить что это и без слов Джастина, который, кажется, начал приходить в себя.
- Мадам Помфри, я… прошу вас. Позвольте мне помочь ему. Именно ему, - она встретилась взглядом с колдомедиком. – Я чувствую себя хорошо. Я спокойна. И… я готова сделать все, что вы скажете. Я справлюсь.
Мадам Помфри нужна и другим пациентам. А Натали, как бы эгоистично это не звучало, остальные раненные не интересовали. В данный момент. Только бы Флетчли выжил. Только бы с ним все было в порядке…
Она готова была бинтовать его, давать ему исцеляющие зелья, кормить с ложечки,  даже выносить за ним утку, если это потребуется.
Одно только слово школьной медсестры и она сделает все, что угодно.

Отредактировано Natalie McDonald (2018-12-17 22:48:12)

+5

9

звери вошли и убили всех.

  Вокруг шумно, и шум этот нервирует, раздражает, от него хочется укрыться, хочется на всех наложить Силенцио, чтобы голоса прекратились. Вроде бы, это даже хорошо, что Джастин злился и слышал других, пусть и не особо разбирая слова, ведь это значило, что он ещё жив, что у него есть все шансы выкарабкаться, хотя, пожалуй, после таких любовных отметин он Фенрира можно было ожидать, что до Больничного крыла доберётся уже труп. Но парень об этом точно не думал. Сейчас он был эгоистично капризен и не думал ни о других, ни об их мыслях, желаниях, страданиях и прочем. Он был полностью сосредоточен на себе и желал, чтобы все заткнулись и оставили его в покое, дав ему умереть спокойно, но при этом всё же сняли боль, чтобы это прошло как-то попроще. Или уже сделали что-нибудь, чтобы он выжил! Но тоже без боли. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...
  Дышать невыносимо тяжело, внутри, в гортани, что-то неприятно хрипит и булькает: Джастин силится осознать и с огромным трудом догадывается, что это его собственная кровь заливает глотку. Он усилием остатков воли заставляет себя вновь открыть глаза, которые сушит и оттого больно смотреть вокруг в попытке узнать хоть какие-то лица. Всё расплывается и в глазах, и в голове. Он не может понять: кажется ему или рядом действительно два удивительно одинаковых и смутно знакомых лица? Вероятно, он даже хорошо знает, кто стоит рядом с ним, но сейчас не в состоянии распознать девушек. Одна из них касается его руки, что-то произнося дрожащим голосом, но Джастин ничего не чувствует: ни благодарности, ни спокойствия, ни раздражения — ровным счётом ничего, потому что всё заполоняет физическая боль. Вскоре все отошли, пропав из поля зрения (хотя для воспалённых глаз парня было доступно немного, и он на несколько мгновений вновь их закрыл, чтобы открыть потом вновь), их заменило лицо женщины, тоже очень знакомой, но сознание по-прежнему отказывалось идентифицировать личность. Зато хаффлпаффец кое-как сумел понять вопрос, понять, чего так настойчиво добивалась от него женщина, делая над ним какие-то замысловатые движения. Кто-то другой, появившийся рядом, начал говорить за него, и Флетчли заставил себя разлепить губы, на которых запеклась его же кровь.
  — С... С... — звук никак не хотел идти, и Джастин попытался приподнять голову — ему казалось, что он очень старается это сделать, прикладывает максимум усилий, но та словно превратилась в свинцовый шар и не двигалась с места, — но не двинулся ни на миллиметр, а потому предпринял ещё одну попытку заговорить, и голос пробился слабо, сипло и неуверенно. — С... Си... Сивый, — наконец-то выдавил парень, и его вдруг начало будто бы знобить: мелкая дрожь охватила тело то ли от потери крови, то ли от усилившейся боли, то ли от охватившего внезапно страха, вернувшегося вновь. — Они... здесь. Они з-здесь! Вс-се з-здесь! — кое-как тихо хрипя, вновь выдавил из себя Джас, торопясь сообщить эту весть, будто кто-то в замке ещё не догадывался о том, что Пожиратели напали на Хогвартс.
  У его губ оказалась какая-то склянка. Хаффлпаффец приоткрыл рот, чтобы очень мелкими глотками выпить хотя бы часть предложенного содержимого. Он понятия не имел, что это и как оно подействует, но в данную минуту был готов принять хоть яд из любых рук, лишь бы это всё поскорее закончилось. Всё равно толку от него уже никакого, как не было толку и там, в подземельях, где он, один из лучших дуэлянтов школы, так сильно облажался! За что, впрочем, и поплатился.

+5

10

Столько боли, плача и крови, что внутри всё горит и плавится, и вот прямо сейчас Джилл проклинает себя за эмпатию, за неумение закрыться. Здесь и сейчас нужны люди с холодной головой, люди, которые могут взять себя в руки и помочь, а не биться в истерике. Она поджимает губы и заставляет себя собраться, хотя хочется забиться в угол и зарыдать в голос, глядя, как привычный мир окончательно разваливается на куски. Вместо этого Джеллико кивает мадам Помфри, ищет успокоительное, поит Натали. В ней нет ни капли осуждения, только теплое участие, только предупредительность и нежность. А то, что у неё трясутся руки, когда она передает флакон - так это такая незначительная мелочь. Совершенно незначительная.
Джилл ждет, пока Макдональд собирается с мыслями, внимательно слушает и кивает. Она права, сейчас у них нет такой роскоши, когда можно заниматься одним больным всё время. Натали справится. Джилл убирает склянку с успокаивающим зельем, вместо этого находит бинты и заживляющее зелье. Как жаль, что она не знает медицинских заклятий. Это бы стало серьезным подспорьем прямо сейчас. Но Джилл хотя бы разбирается в зельях, а это уже что-то.
- Элиза, - Джеллико мягко касается плеча девушки, - Мадам Помфри ему поможет, а пока давай займемся твоей раной, хорошо?
Она отводит Долиш, буквально на пару шагов, просто чтобы было удобнее. Осматривает рану, аккуратно приподнимая края ткани. Едва заметно покачав головой, Джилл принимается за дело. У неё легкая рука, но ощущения всё равно должны быть не самые приятные. Как жаль, что приходится причинять боль, но это необходимо. Слишком много боли, с тех самых пор, как не стало профессора Дамблдора. "Это когда-нибудь закончится?" - невольно думает Джилл, стараясь, чтобы руки не слишком дрожали, когда она накладывает повязку.
- Послушай, - Джилл кусает губу и глубоко вздыхает, пытаясь унять дрожь в голосе, - Ты случайно не видела Синдри?
Но на его имени всё равно проскальзывают нотки едва сдерживаемого страха. Она знает Лааксонена. Слишком хорошо. Он наверняка влез в самую гущу событий, выставился, подставился, мол, ему и так недолго жить, так пусть он, а не кто-то ещё. Идиот. Придурок. От страха сосет под ложечкой, и Джеллико не хочет думать об этом, потому что тогда точно сорвется, но мысли всё возвращаются к нему. Если он умрет, а она так и не успеет ещё хоть обнять его, ей придется жить с этой дырой в сердце всю оставшуюся жизнь. Здесь и сейчас, глядя на раненных, Джилл слишком остро осознает, какие они дураки. Им нужно было ловить каждое мгновение, а не причинять друг другу ещё больше боли в этом безумном, жестоком мире. Она дает себе обещание, что когда это закончится ("если" шепчет внутренний голос, но она старательно игнорирует), обязательно отыщет его и, черт возьми, никуда не отпустит, чтобы он там не говорил. Хватит, достаточно надурили.

+5

11

Сохранять спокойствие становилось сложнее, по мере того, как прибывали ещё носилки с ранеными.  Слава Мерлину, что Эла была здесь и, кажется, в порядке. В сравнении с Джастином и Натали она выглядела хорошо: фурункулы гриффиндорки отвратительно выделялись на бледной коже. Если бы Макдональд не обратила внимание на то, что Элиза ранена, Хелена бы пропустила это. Взгляд метался, не задерживаясь на чём-то конкретном.  Обняв сестру, она нетвердой рукой погладила её по голове.
- А как я рада, что в порядке ты. Ты же не… лезла на рожон, правда? – Долиш сказала это тише. Если бы она увидела Элизу где-то сражающейся с пожирателем или, ужас, с Сивым, Хэл не удивилась бы. Но с Сивым не повезло встретиться Джастину. Хорошо, что мадам Помфри уже здесь, она поможет, обязательно поможет ему. Об ином думать было тяжело и страшно.
Хелена кивнула целительнице и сразу же кинулась к шкафчику с лечебными мазями и зельями.
«Растопырник, растопырник, где же он?» Нервно дёрнув рукой, девушка случайно уронила флакон с каким-то настоем. Кажется, это был костерост. На пару секунд замерев, она резко выдохнула и постаралась медленно вдохнуть. Нужно было успокоиться, от истеричной и несобранной студентки мог быть только вред, а ей доверили помочь человеку. Значит, Хелене Долиш нужно было прийти в себя и действовать быстро, чётко.
Схватив два флакона, Хэл быстро направилась к парню на тех носилках, которые им указала мадам Помфри. Парень, явно не с их курса, иначе Хелена бы его знала, был весь в крови, а кожа лица приобрела бледно-синюшный цвет. Плохой знак. Она посмотрела на сестру. Видит ли она то же, что и сама Хэл? Парень не стонал, не хрипел, просто лежал на носилках. Сглотнув, она легка сжала его запястье, пытаясь ощутить пульс. Ничего. Затем двумя пальцами прикоснулась к шее – опять тишина, но температура тела была, вроде бы, в пределах нормы. Он не окоченел. Кажется, она видела его раньше, да, это же он бегал по школе с огромным фотоаппаратом. А сейчас он лежит перед ней, не подавая никаких признаков жизни. С другой стороны, она ведь могла ошибиться. Может, он ещё жив, просто пульс слишком слабый? Нужны были, как минимум, диагностические чары, вот только девушка опасалась, что навредит.
- Эла, -девушка позвала сестру. Взглянув ещё раз на своего близнеца, Хелена вновь ощутила укор совести. Джилл помогала обработать раны Элизе, а она, её сестра, даже не обратила на них внимание. – Скажи, что я ошибаюсь.  Ты чувствуешь его пульс?

+5

12

Вокруг все было как в замедленной съемке. Кто-то плакал, кто-то сидел с каменным лицом, а кому-то уже вообще не суждено было подняться. Эла просто молилась, чтобы среди последних не было ее родных и знакомых. Это и так будет непросто, пережить эту ночь, но будет вдвойне непросто, если ей придется еще и пережить чью-то смерть. Она была готова сражаться до конца, но в маленькие передышки нужно было помочь тем, кто в этом действительно нуждался. Она не была сильно нуждающейся, не считала себя таковой, поэтому с готовностью и вызвалась помочь вместе с сестрой. Ей была нужна помощь гораздо меньше, чем остальным.
Да, она переживала за Джастина. Не так сильно, как Натали, но как друг он ей был очень дорог. Она верила, что он выберется, он всегда был сильным, и еще будет радовать всех своей улыбкой и шуточками. Если из него не выбили чувство юмора. Ему помогали все, а им с Хелл пришло время помогать другим студентам, но Джилл одернула ее за плечо.
- Какой раной? – Долиш сначала не поняла, а потом до нее медленно дошло. В такие моменты мозг очень плохо соображает, концентрируясь на чем-то своем, чтобы не воспринимать тот ужас, который творится вокруг. – А, пустяки, ничего серьезного. Но продезинфицировать ее, конечно, не помешает. Сможешь? – она с надеждой посмотрела на нее, потому что понимала, что сама себе помочь не в состоянии. Кому-то другому – да, а вот себе нет.
До нее доходит волнительный вопрос Джелико. Синдри…Нет, она его не видела, но ей бы хотелось успокоить однокурсницу и сказать, что с ним все хорошо. Чтобы она не переживала. Но она не могла. Даже мельком Эла не видела Синдри, и понятия не имела, где он сражался и сражался ли вообще. Но она уверена, что сражался.
- Мне жаль, Джилл, я не видела его, - с грустью в голосе проговорила девушка, - Но с ним все в порядке, я уверена, ты же знаешь его. Все будет хорошо.
У всех все будет хорошо. А пока нужно помочь тем, у кого все немного хуже остальных.
- Я только защищалась, но эти твари лезли со всех щелей. – да, она про пожирателей. Столько в замке их не было никогда. И нападали они уже никого не жалея, и далеко не так, как их учили на занятиях когда-то.
- Не переживай, мы поможем всем, кому сможем, - она видела, что у сестры все валится из рук, и не удивительно. Подойдя к скляночкам, у нее случилось бы то же самое, но эту участь взяла на себя Хелена. Они подошли к парню, который не шевелился и не подавал признаков жизни. Она знала его, видела мельком, говорили, что у него получаются хорошие снимки. Коллин Криви, кажется. Испуганная сестра попросила ее проверить пульс, но она не ощутила ничего. Только холод от его руки. Сердце этого талантливого колдографа уже давно перестало биться.
- Нет, Хелл. Его с нами уже нет, - сглатывая слезы, проговорила Долиш. – Надеюсь, ему сейчас гораздо лучше, чем было здесь. Ох, Коллин… - она отпустила его руку и поднялась с колен. Видеть смерть таких молодых ребят…Ради чего? Внутри нее кипела злоба, она чувствовала, как становится сильнее. Она была готова убить любого, кто появится на пути и попытается напасть на нее и ее друзей. Пора было мстить. Мстить за тех, кого они потеряли в этой битве.

+5

13

[nick]Madam Pomfrey[/nick][status]она никогда не задает лишних вопросов[/status][icon]http://s5.uploads.ru/ba2zF.jpg[/icon][sign] [/sign].    Мадам Помфри никогда не была полевым целителем. Конечно, она застала первую магическую войну, но даже тогда в тылу помогала тем, кому не повезло пострадать. Женщина успела поработать в госпитале Святого Мунго, потом сменила лимонный халат на опрятную мантию школьной медсестры — но и там и там пациенты попадали к ней уже после завершения травмирующих событий, а не в разгар сражения. Сначала к Поппи доставляли авроров, неосторожно раненых на заданиях, потом на смену им пришли дети: падающие с метел, взрывающие котлы, заглядывающие в лицо василискам. И если раньше колдунья считала работников министерства самыми изобретательными в вопросе получения травм, то годы, проведенные в Хогвартсе, ее переубедили. Нигде в Британии не таилось больше сюрпризов, чем в этом замке. Жаль только, что чаще всего сюрпризы эти были слишком опасными. А дети все храбрились, старались казаться героями, не юнцами. Мадам Помфри было больно думать о том, что судьба заставляла студентов проливать кровь и держать раненых друзей на своих руках. Возможно, она была бы и рада отогнать Макдональд, чтоб не мешалась, да как тут прогонишь ту, у которой снова глаза на мокром месте от треволнений. Волшебница лишь поджала губы, слушая сбивчивые заверения гриффиндорки о ее готовности помогать.
     — В первую очередь нужно остановить кровь, — медленно и четко проговорила она, не глядя на Натали. И так знала, что гриффиндорка и с места не сдвинулась. Целительница применила диагностические чары, медленно проводя палочкой над телом Джастина. — Кости у него целы. Возьми рябиновый отвар и пропитай им материал для повязки, я наложу новую сама. — Помфри махнула рукой куда-то в сторону выстроившихся вдоль светлой стены шкафов. — И положи ему на лоб такую же. Если кровь, не приведи Мерлин, заражена, скоро начнется жар. А ему еще потребуются все его силы.
     Несколько разорванных сухожилий, многочисленные ушибы, большая потеря крови — выглядел парень, конечно, паршиво. Но обязан был выжить. Ему стоило поблагодарить своих друзей за то, что тем хватило ума поспешить и доставить его к целителю. Еще немного, и кровопотеря рисковала бы стать фатальной. Сейчас же у него был шанс побороться. Только глупцы считают, что барсук — это мохнатый увалень, живущий в своей норе. Но те, кто встречал, знают наверняка — барсучьи клыки и когти способны впиваться крепче многих других. И сейчас Джастину предстояло пустить их в ход, чтобы вгрызться, выцарапать у судьбы свое право жить.
     — Не закрывай глаза, слышишь? — громким шепотом произнесла мадам Помфри, склоняясь над раненым хаффлпаффцем. — Борись. Смотри на меня, на нее, закрывать глаза нельзя.
     Потому что тех, кто проваливался во тьму, вытаскивать из нее гораздо сложнее. Это знали все, в том числе и долговязый нескладный мальчишка, сидящий на одной из коек и баюкавший раненую руку.
     — Я его видел, — окликнул он Джилл, ненароком услышав обрывок ее разговора с Элой. — Он выходил из замка через главный вход, вместе с Лавандой Браун. Вроде выглядел целым, — парень, словно извиняясь, пожал плечами. Откуда ему было знать, чем там занимались слизеринцы обычно. Он хотел было сказать еще что-то, но затих, встретившись взглядом с Мадам Помфри.
     Убрав склянку с недопитым зельем, она обошла постель с другой стороны. По пути протянула кому-то еще один пузырек с микстурой, к кому-то применила несколько заклинаний. Женщина старалась помогать всем, кому могла. Вот только уже не всем в комнате это было нужно.
     — Хелен, Элиза? — Колдунья вопросительно перевела взгляд с одной близняшки на другую? — Что вы застыли, будто… — Но закончить свою фразу женщина не успела.
     Все это время за спинами Долишей маячила невысокая светловолосая девочка — однокурсница Колина. Она была среди тех, кто принес его в больничное крыло, и теперь надеялась узнать, что с другом все будет хорошо. Но вместо этого услышала, как девушки говорят нечто ужасное. Не веря своим ушам, она протиснулась мимо Элизы, подойдя ближе к кушетке парня и прикоснувшись к его руке. И только стоя вблизи действительно поняла, что это правда случилось. Что Колина больше нет.
     Осознав это она отпрянула назад и в ужасе завизжала. Ей хотелось пятиться прочь от мертвого Криви, чтобы не видеть его лица, на котором больше никогда не промелькнет улыбка. Девочка врезалась в Джилл, наступив той на ногу и выбив из рук стеклянный пузырек с зельем. И все, казалось, именно в этот миг ощутили приближение нависшей над ними смерти.

+6

14

Натали боится. Боится, что Джастин умрет, что смерть окажется сильнее его стремления жить, что своей костлявой рукой она схватит несчастного хаффлпаффца и увлечет за собой, в темноту, в черноту, туда, откуда нет возврата. Ей страшно. Безумно страшно. Кто сказал, что гриффиндор - факультет смелых? Наверное, невозможно не бояться вообще. Она боялась многого. И каждый раз страхи менялись. Что, впрочем, нормально. Сейчас страх был один - что Джастин умрет. Если бы рядом появился боггарт - она бы попросту не смогла дать ему отпор. Как можно высмеять ситуацию, в которой дорогой и самый близкий тебе человек погиб? Даже маска клоуна, которую представишь на бездыханном теле, не спасет ситуацию. Но, к счастью, в больничном крыле было слишком стерильно для боггартов. Ни одного темного, пыльного, мрачного уголка, где они могли бы притаиться в ожидании жертвы. Тепло, светло, мухи не кусают и мадам Помфри бегает от одного больного к другому, вооруженная тяжелой артиллерией - микстурами, способными исцелить любые болезни, да склянками с зельями, от которых исчезает насморк и появляется аппетит. Впрочем, сейчас зелья были куда серьезней. А проблема масштабней.
В мирное время мадам Помфри скорее всего бы попросту отмахнулась от девушки, выставила бы ее за дверь, заявив, что справится со всем сама, и что больному нужна тишина и покой. Но сейчас раненных и умирающих было много. Слишком много. Потому мадам Помфри не может все свое внимание посвятить Финч-Флетчли.
Едва женщина соглашается принять от гриффиндорки помощь, как страх куда-то уходит. Бояться просто стало некогда, времени не осталось на то, чтобы созерцать его раны и предаваться ужасу. МакДональд максимально сосредоточилась. Выслушав мадам Помфри девушка лишь сухо кивнула головой. Она все поняла. Материал для повязки МакДональд пропитала весьма щедро. Потом внимательно наблюдала за тем, как целительница накладывает повязку, запоминая ее действия, чтобы в случае чего суметь заменить ее самостоятельно.
Также девушка кладет на лоб молодому человеку холодный компресс. Ей кажется, что лоб у парня действительно горячий. Но, наверное, повышение температуры естественно не только в случае заражения крови, но и в принципе при ранении.
"Сегодня не полнолуние, - попыталась успокоить себя Натали. - Сивый не обращен. А значит Джастин не должен стать оборотнем. Все будет хорошо. Он обязательно поправится".
Она слышит и слова целительницы о том, что Флетчли нельзя спать. Когда Мадам Помфри отходит от кровати раненного и устремляется к другим пациентам, МакДональд садится рядом с ним, берет в свою ладонь его здоровую руку и легонько пожимает ее.
- Я буду рядом, не бойся ничего и борись. Борись, во что бы то ни стало. Ты сильный, ты справишься. У тебя все получится, - говорит она негромко. Ей кажется, что парень закрывает глаза и чтобы не дать ему уснуть сжимает ладонь чуть посильнее. - Не спи! Не спи! У нас все будет хорошо. Ты поправишься. У нас будет свой дом и хомячок, - последние слова Натали говорить вовсе не планировала. Это была часть детских мечтаний, которая сегодня внезапно вырвалась наружу.
Кто-то закричал, МакДональд обернулась и с каким-то тупым равнодушием созерцала разыгравшуюся в больничном крыле сцену. Девушка визжала. И причина ее крика была смерть дорогого ей человека - Колина Криви.
Натали вздрогнула. В этот момент ей показалось, что смерть материальна, что она вошла в эту комнату и обжигает окружающих своим ледяным дыханием. Двушка соскальзывает со стула на пол, садится на колени, ее лицо оказывается близко к Флетчли. Она не знает слышит ли он ее, понимает ли слова, которые она говорит.
- Я не отдам тебя ей, слышишь? - говорит Натали достаточно громко, хотя ее слова тонут в общем шуме больничного крыла - стоне раненных, крике несчастной девицы, обнаружевшей смерть дорогого ей человека, переговорах остальных людей, наполявших эту просторную, но ставшую вмиг тесную комнату. - Она не заберет тебя. Борись. Ты должен жить. Все будет хорошо. Я... я люблю тебя

+5

15

Его знобило, изнутри бил холод, вызывающий сначала мелкую, а потом всё усиливающуюся крупную дрожь. Люди вокруг продолжали что-то говорить, что-то делать, но Джастин то и дело выпадал из понимания происходящего. На лоб, а потом и на горло, где рваная рана пульсировала и не давала дышать, заливала кровью глотку, легла мокрая холодная тряпка, которая болезненно щипала края и неприятно стягивала кожу. Парень застонал и поморщился, жмурясь, попытался поднять раненую руку, так как здоровая уже была занята чужой горячей ладонью, чтобы снять повязку, но рука будто онемела и не желала слушаться своего хозяина. Пальцы здоровой левой руки сжимаются чужими ощутимо, девичий голос зовёт его, и Флетчли приходится вновь приоткрыть глаза, снова ощущать дрожь по телу, опять пытаться хоть как-то цепляться за жизнь, которая, казалось, ускользала с каждым мгновением. Но неужели он окажется таким слабаком?
  Хаффлпаффец уже вновь закрывал глаза, но где-то совсем недалеко раздался оглушительный девичий визг, а потом звон разбитого стекла, и парень пытается приподняться, чтобы узнать, что же случилось, почему девочка так кричит. Но сил его было недостаточно, и он просто рухнул обратно на подушку, так и не выяснив причин и не увидев ничего объясняющего. Джастин поворачивает голову налево, где рядом сидит темноволосая девушка и держит его здоровую руку, и на губах, испачканных его собственной застывшей кровью, вдруг появляется совсем слабая улыбка. Он счастлив, он так счастлив, что в груди нарастает горячий комок, разгоняющий часть того холода, от которого его так знобило только что. Он совершенно не ожидал увидеть её здесь, как не ожидал и услышать от неё такие приятные слова, произнесённые ласковым взволнованным голосом, не ожидал услышать от неё слов любви. Как часто она говорила их ему? Кажется, всего один раз? И вот он вновь их слышит. Ну и пусть сейчас, когда мир горит, а он сам на грани жизни и смерти. Зато она любит его, любит! И она здесь.
  Джастин делает над собой серьёзное усилие, которое требует от него максимум сосредоточенности и труда, и всё же поднимает свободную раненую руку, чтобы хотя бы на миг, хотя бы кончиками пальцев коснуться слегка расплывчатого у него в глазах лица девушки, оставляя на её щеке следы крови.
  — Ты здесь, — тихо и с большим трудом хрипло выдавливает Финч-Флетчли. — Не ожидал... После того, что я...
  Ему тяжело говорить, но ради неё он готов бороться ещё больше, ещё упорнее, чем до этого, ведь он упёртый барсук. Ради неё он готов переломать все кости старухе Смерти, чтобы она не посмела забрать его к себе от неё. Он хотел сказать любимой, что не ожидал её появления здесь, рядом с ним, после того, что он ей наговорил, после того, как решил расстаться с ней, хотел объяснить, что сделал это специально, чтобы ей не было больно, если он вдруг погиб бы. Но у него не хватает сил на такие длинные речи. К тому же есть вещи поважнее, которые говорят лучше любых слов. Джастин слабо, но вполне понятно для девушки привлекает её к себе, чтобы она наклонилась к нему ближе, и касается губами её губ в лёгком нежном и трепетном поцелуе с горечью недавней разлуки и металлическим привкусом крови.
  — Я буду жить, — тяжело и медленно шепчет он ей в губы и роняет больную руку, не в силах больше удерживать у чужого лица. — Ради тебя. Моя Гестия.
  На губах вновь показывается слабая блуждающая улыбка, и парень, слегка приподнявшийся для поцелуя, вновь откидывается на подушку и едва сжимает узкую ладонь темноволосой красавицы, что держала его сейчас за руку, что признавалась в любви и обещала не отдавать.

+5

16

Джилл чувствует, как внутри неё что-то оборвалось, когда она услышала ответ. Вот именно, она знает Синдри. Лучше, чем большинство. Её колотит крупной дрожью, которую она не в силах сдерживать. Джеллико умоляет себя успокоиться, взять себя в руки, собраться. Не время, совсем не время расклеиваться! Всё будет хорошо. То, что Долиш не видела его, ещё ничего не значит. Совсем ничего. Нужно верить, что всё хорошо. Верить, что он пройдет через это живой и невредимый. Так и будет.
- С ним всё хорошо, - бормочет она себе под нос снова и снова, как молитву, как мантру.
Чужие слова доходят до неё не сразу. С запозданием она понимает, что это говорят ей, что парень имеет в виду Синдри. Джилл улыбается. Больной, кривой улыбкой, но улыбается. Так неуместна посреди боли и крови эта улыбка, а она всё равно улыбается. С ним всё будет хорошо. Он жив и невредим, и так и будет дальше. Чтобы не произошло. Нужно только в это верить. Изо всех сил верить. Чем ещё она может ему помочь?
Неожиданная вспышка радости длится недолго. Джилл вздрагивает от крика, который, кажется, прошибает насквозь, проникает в каждую клеточку, пропитывая ужасом и осознанием чего-то необратимого. Она поворачивается, пытаясь понять, что происходит, и в этот момент в неё врезается девушка. Джеллико отшатывается, не чувствую боли в ноге, не ощущая, как выпадает из ослабевших пальцев пузырек. Не веря своим глазам, она делает несколько шагов вперед. Под ногами хрустит стекло пузырька, но это не имеет значение.
Во время войны люди должны быть готовы посмотреть смерти в глаза. Отпуская близких на битву, они должны понимать, что вернутся не все. Но к смерти нельзя подготовиться. Это невозможно. До сих пор здесь были раненные, и запах крови уже забился в ноздри, но Джилл впервые видит смерть так близко.
Он ведь... Черт возьми, он же совсем мальчишка! Какой-то особенно нескладный, маленький и трогательный сейчас. Всё немеет и губы кривятся от ужаса. Джилл закричала бы тоже, но голос застрял комом в горле. Да, они никогда не были близки, но сам факт, что больше никто не увидит его очаровательной улыбки и не услышит щелчка, когда он будет делать фотографии. В этом есть что-то чудовищно неправильное, словно его просто выдрали из жизни, как страницы из книги.
Лёд. Кажется, внутри всё смерзлось одной глыбой, да так, что невозможно выдавить ни слова, ни звука, ни слезинки. Она замирает на месте, с трудом выравнивает дыхание, а потом стоны раненных ввинчиваются в уши с новой силой. Джеллико разжимает кулаки, которые, как оказалось, сжимала уже некоторое время, делает глубокий вздох и срывается с места. Утешать тех, кто так же плавится внутри. Спасать тех, кого ещё можно спасти. Делать хоть что-нибудь, только чтобы не забывать дышать. Только чтобы хоть как-то помочь.

+5

17

Слова сестры лишили последней крохотной капли надежды на то, что парень выкарапкается, и ему поможет растопырник. Горько и обидно, что у них даже не было шанса его спасти. Руки сами безвольно опустились, девушка успела только поставить флакон на столик. Хелене стало страшно: вот она, смерть невиновного студента. Она не знала, что произошло с Коллином, но казалось, что ей просто повезло больше, чем ему. Просто везение, случайность, а значит, что на его месте вполне могла оказаться она сама. Сейчас её инстинкты вопили ей о том, что нужно спрятаться там, где никто не найдёт, переждать битву.
Кто знает, что будет дальше. Тот-Кого-Не-Стоит-Называть ищет Поттера. Много ли шансов у её однокурсника побороть сильного мага? Долиш не верила в судьбу и предназначение, хотя и понятия не имела, почему Смертельное заклятье не убило Гарри Поттера в первый раз. Может, тоже случайность, может что-то, о чём она не знала. В любом случае, она думала сейчас только о том, как всё успокаивается, пожиратели уходят из замка, и Хелена сможет вырваться в магический Лондон. За Уильяма она в данный момент не переживала – что ему делать здесь, среди этого безумия со смертями подростков. Тем более что он забрал все свои слова назад. Нет, пускай он сидит в каком-нибудь кабинете в Министерстве или пишет отчёт своему американскому правительству магов. Так лучше и спокойнее, а она сможет ещё увидеть его, когда всё закончится. Издалека и ненавязчиво.  Хелена вновь мысленно поймала себя на мысли, что верит, что осталось недолго, долгой осады не будет, и уже скоро она узнает, в каком мире им всем придётся осваиваться.
Голос школьной медсестры вывел Хэл из отстранённости. Она и не заметила, что просто стояла молча над телом Криви. Испуганно взглянув на женщину, Хэл не смогла ничего сказать, только слегка покачала головой в отрицательном жесте. Дышать становилось тяжелее, а в носу что-то пощипывало. Долиш боялась разреветься, ведь не время и не место.
«Только подождать, просто подожди, хотя бы когда никого не будет рядом».
Рядом завизжала  какая-то девушка. Хелена удивленно посмотрела на неё. И как только она не замечала присутствия кого-то ещё.  Хэл показалось, что ужас потери в глазах светловолосой студентки тенью пал на всех присутствующих. Стало неуютно, холодно. Долиш прикрыла глаза, ведь желание разреветься накатило с новой силой.
Отшатнувшись, она медленно побрела к Джастину. Он не должен был стать ещё одним трупом в помещении, мадам Помфри ведь уже ему помогла. Натали всё также не отрывалась от парня, но Хелена уже ничему не удивлялась. Плюхнувшись на пол рядом с койкой хаффлпаффца, она вновь прикрыла глаза. Сейчас, пройдет пара минут и она вновь спросит медсестру о том, кому помочь.

+5

18

В ушах громко звенело, и нет, этот звон она не могла терпеть, он был гораздо хуже того, что прокатывался по телу вместе с голосом Тёмного Лорда. Она растерянно застыла рядом с телом Коллина, пытаясь понять, чем он заслужил такую участь, почему не повезло именно ему, мальчику, который столько мог сделать еще в этом мире. Бросаясь в бой, все они понимали, что кто-то не вернется. Возможно друзья, близкие. Но когда ты сражаешься, не сильно думаешь о том, что и кого ты можешь потерять. Не боишься смерти, но в то же время хочешь жить и отомстить за тех, кто тоже хотел жить. Невиновные ребята, совсем еще дети… Не было сил плакать, жалеть себя, но было желание действовать. Однако отойти от шока было сложнее, чем это выглядело на первый взгляд.
Элиза повернулась к мадам Помфри, которая их окликнула, с совершенно стеклянными и полными ужаса глазами. Она искала в этой женщине поддержки. И даже не физической, а просто взгляда, который скажет, что это неправда, что все живы и все будет хорошо. Или хотя бы что все будет хорошо. Говорить было сложно, и девушка даже не пыталась. Она взяла пузырек, который оставила Хелена, и снова уставилась на мадам Помфри, на этот раз вопросительно. Эла надеялась, что та поймет ее без слов и просто отправит помогать другим ребятам, которые в этом нуждаются. Сама она не могла уже сохранять спокойствие и хоть как-то мыслить. Хотя в глубине души она понимала, что битва только начинается. Что жертв будет больше. Что это далеко не конец. Долиш просто повторяла про себя: скорее бы это кончилось, скорее бы кончилось. Она не знала, вышла ли битва за пределы замка, жив ли папа… Слишком много было вопросов, и слишком мало ответов.
Не найдя рядом Хелену, она в панике начала искать ее глазами и отыскала ее рядом с Джастином. Нет, уж он точно не должен умереть. И она верила, что он не умрет. Хватит им жертв на сегодня. Вокруг него собралось достаточно помощников, так что она хотела сосредоточиться на помощи другим, но в то же время не хотела далеко отпускать от себя сестру. Теперь, когда она увидела смерть так близко, она просто не могла ее отпустить. Не дай бог с ней что-то случится, она себе этого не простит. Она молча подошла и взяла ее за руку. Такая молчаливая поддержка – это всё, что она могла ей дать. Но они по крайней мере были вместе сейчас, и она знала, что с ней все в порядке. Насколько вообще можно сегодня быть в порядке.

+4