0041
0087
0185
0142

"Меган почти была счастлива. Почти. Но это почти разъедало ее душу, как серная кислота лакмусовую бумажку... Успех в школьной команде по квиддичу, обилие друзей, забота родных, учеба несложная." - MEGAN JONES

МАССОВЫЕ КВЕСТЫ

в игре январь - февраль'98

Вагон 12 – N. Longbottom [19.12]
Вагон 10– J. Finch-Fletchey [18.12]

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [21.01.1996] Месть сделала ночи длиннее, а ножи — короче.


[21.01.1996] Месть сделала ночи длиннее, а ножи — короче.

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

[21.01.1996] Месть сделала ночи длиннее, а ножи — короче.
http://s2.uploads.ru/iKlDG.png

› Участники: Antonin Dolohov, Rabastan Lestrange
› Место: Север, в поисках Дурмстранга

› Время: Стемнело
› Погода: Сибирские холода, метель, весь набор

Каркаров слишком легко отделался, и теперь к нему спешат товарищи.
Потому как оставлять дятлов в живых и на свободе в нашем деле - не комильфо) (с) Антонин

+1

2

Едва Долохов вырвался из своей камеры, как в него будто дьявол вселился! Сейчас русский, обросший и малоадекватный, сильно напоминал медведя-шатуна, который неизвестно еще на кого кинется по весне. Салазар, сколько же он тут пробыл! Уму непостижимо просто! Почти целая жизнь в застенках из-за... из-за Каркарова! Виновника своего заточения Долохов помнил все это время, не забывал и ждал, когда же снова ветер свободы замаячит перед ним. Тогда-то он уже развернется, да отдаст старые долги с лихвой!
Свобода его встретила тишиной, но это сейчас было для него самым ценным. От криков сокамерников Антонин и сам чувствовал, что сходит с ума. Дементоры буквально высасывали из него все жили, оставляя внутри холод и тупую боль, заставляя слышать и слышать. От этого не было спасения - ведь разве можно убежать от самого себя? Но он выдержал, он не сломался, он выжил и вышел из той ужасной тюрьмы, которая была сама по себе в миллион раз хуже того, что они совершили. Поэтому первые пару дней он наслаждался этой тишиной. И водкой. И воспоминаниями о том, что было, что он потерял, чего и кого уже не вернуть. Ему нужно было немного времени, чтобы перевести дыхание и прийти в себя. Пара дней запоя. Пара дней, чтобы привести себя в порядок. И вот уже через неделю Долохов, как ни в чем не бывало, появляется в новой Ставке. И даже более того: у него уже есть планы, что он будет делать!
Никто не собирался отпускать Каркарова, и Антонин сделал шаг вперед, склонив голову и попросив Лорда о небольшом разрешении совместить личное и общественное. Разрешение было получено, и вот уже русский кидался в погоню. Кто бы сомневался, что Игорь, гнида и мразь, испугается и сбежит! Да, и попытка запутать следы была очень неплоха, но... но давайте не будем путать гениев и посредственности. Каркаров всегда был посредственностью. Он лишь делал видимость, играл, носил маску, но не более того. Он оказывался рядом с влиятельными и сильными, питаясь от их победы, возводя собственную значимость на новый уровень. И чем же дело кончилось, когда Ставка начала сыпаться? Конечно же Каркарова взяли, и он, опасаясь за свою жалкую шкуру, сдал всех, кого смог. Вот и сейчас он бежал, стараясь спрятаться, но все также оставаясь посредственность. А вот Долохов был как раз гением!
- Мороз и солнце, день чудесный, - продекламировал Антонин, оказываясь вместе с Рабастаном где-то в районе Сибири. Мороз был под тридцать градусов и тянул на определение "чудесный" лишь тогда, когда ты сидишь дома и пьешь водку. Не иначе. Солнце давно уже скрылось, и на землю спустились сумерки. Так что строчка от русского выглядела откровенным издевательством, хотя это не было таковым. Сейчас Долохов размышлял, вглядываясь в огоньки нескольких деревенек, что расположились неподалеку. - Я не думаю, что он нас ждет. Во всяком случае, не так рано. Тот факт, что он уже полгода, с момента возвращения Лорда, живет спокойно - тому доказательство, - он задумчиво поскреб замерзающую щетину на лице и повернулся к Рабастану. - Как там нам сказал товарищ Савелий из почтовой службы? Денежный перевод был получен пару дней назад? - еще один задумчивый взгляд, и Антонин весь подобрался, чувствуя их жертву, уже мечтая сжать свои руки на горле Каркарова. - Я думаю, что он еще здесь. Было бы глупо тут же срываться с места. Нужно два-три дня, чтобы подготовить новую почву и замести следы. Другой вопрос, что он может выглядеть, как угодно. Хотя нет - не так. Наш Игорь всегда любил красоту, да? Ущербность, изъяны и прочее - не для него. Поэтому нам нужно искать "местного Локхарта"! - резкий порыв ветра распахнул полы его шубы, и Долохов чуть поежился от пронзительного холода. Но это даже было ничего - это было хорошо. В Азкабане даже холод был иным, а здесь, в Сибири, дышалось так легко и свободно. И это была свобода. Та самая свобода, которую он ранее так мало ценил и о которой так тосковал, глядя на тюремные решетки Азкабана. - Пожалуй, нам не стоит разделяться. Да, это может занять чуть больше времени, но я всяко знаю Каркарова лучше и смогу быстрее определить, кто он тут. Согласен? - выжидающий взгляд был брошен на Рабастана, у которого наверняка также чесались руки придушить Игоря. Да, личные счеты - это большой стимул в их поисковой деятельности. И они почти у цели: осталось еще немного и...!

+2

3

Было безумно холодно. Настолько холодно, что сопли в носы замерзали, не успев вытечь, и дышать Рабастану было так же легко, как танцевать в испанских сапогах. Драклы дери эту Россию. После Азкабана смена обстановки была, конечно, заметной. Но если начистоту, то Лестрейндж бы с большим удовольствием отправился бы куда нибудь поближе к теплому морю. Это если абстрагироваться от их сегодняшней миссии. Потому что менять возможность отомстить Каркарову за предательство на парочку теплых деньков на шезлонге - ерунда какая-то. Директор Дурмстранга предал все ценное в своей жизни, сдал тех, кому в свое время клялся в преданности. Такое не прощается. Подлость должна быть наказана, даже если для этого ему придется сдохнуть от холода в Мерлином забытом месте. Хорошо еще, что здесь он не один.
- Д-да уж, - Лестрейндж простучал зубами что-то, напоминающее мотив "во поле березонька стояла", но очень отдаленно, ибо он никогда не слышал этой мелодии. Колючий снег обжигал лицо и по-скотски забирался под воротник.
- Д-думаю, га-азеты ссюда приходят д-достаточно редко, чтоб-ббы быть начеку. - в общем и целом Рабастан был согласен с Антонином. Именно благодаря чутью и ориентации русского в родных просторах они были здесь.
- Аг-га. - говорить категорически не хотелось, да и Антонин задавал риторические вопросы. Они оба знали, что Долохов прав, и Каркаров уже на расстоянии вытянутой руки. Чуть согревало представление о том, как на горле предателя сомкнется, наконец, рука возмездия.
Ветер, тем временем, нарастал. Лестрейндж-младший запоздало пытался вспомнить согревающие заклинания. Мысль о разделении с Долоховым в этой снежной пустыне ужаснула Стана и он поспешил согласиться, что, дескать, не надо разбегаться. В общем снова согласился, не тратя драгоценное тепло внутри на открывание рта.
- Согласен. Вд-двоем вс-ссяко лучше здесь. - Он кинул на Антонина умоляющий взгляд. - Предлагаю ддвинуться на поиски, по-ока я не ум-мер. Ты то ч-человек привыкший.. 
Они двинулись в сторону призывно мерцающих огоньков сибирской деревни. Рабастан проклинал Каркарова и всю его родню до десятого колена. Огромные сугробы казались высеченными из камня и затрудняли бодрый шаг Пожирателей с упорством танка. Однако магию использовать, по мнению Лестрейнджа, было нецелесообразно, ведь давно было известно, что Каркаров - мразь параноидальная и наверняка трясется, проверяя, не выпустила ли какая-ниудь сибирская старушка лишний Люмос.

+2

4

Долохов тут был единственный, кто еще нормально переносил суровую зиму своей Родины. Судя по Рабастану, в гости к русскому он был явно не ездок, а лишь обстоятельства вынудили его сюда сунуться. Впрочем, за Каркаровым они последовали бы и в ад - гниду надо было достать!
- Он наверняка старается держать руку на пульсе. Знает же, что за ним придут. Но, раз не пришли сразу, то это чуть притупит его бдительность. Игорь наивно полагает, что у него есть время, - в голосе Долохова сквозили презрение и ярость. Он в красках помнил все, не страдая склерозом.
И это его "братья-славяне"... Удушил бы мразь!
Ветер нарастал, и ночью явно тут будет настоящая снежная суровая метель с завывающим ветром, да огромным количеством снега. Такую погоду он любил, но любоваться красотами родной природы было пока что не досуг. Дела, знаете ли, не ждали. А, если сейчас упустить Каркарова, то придется начинать все сначала. И это так существенно отбросит их назад!
- Чего такое? - русский обернулся к Рабастану, замечая наконец, как у того стучат зубы, да как-то чуть ли не приплясывает на месте, говоря с явным трудом. Да, в Англии таких зим и не видывали! - Да, долго ты тут не протянешь, - Долохов кивнул головой и отправился до ближайшей деревушке. Ноги утопали в снегу, но это его не смущало - он довольно быстро приноровился идти, вспоминая, как это уже делал ранее. Как давно это было-то? Лет пятнадцать назад, что ли. Да, Азкабан отнял целую часть его жизни, которую теперь и не восстановишь. И виноват в этом Каркаров! - Держи, но не больше одного глотка, а то еще развезет с непривычки, - не желая терять напарника, Долохов порылся в карманах своей мантии под шубой, да протянул Рабастану фляжку с водкой. Конечно, не самогон, но у него не было времени, чтобы восстановить старый аппарат, да сделать хотя бы пробную партию. Может чуть попозже, когда здесь все будет закончено.
И что мы имеем? На все про все у нас всего лишь ночь. Первый делом - обездвижить, выбить палочку, да надавать по морде, а затем связать и можно уже разговаривать.
Уже на входе в деревеньку Долохов остановился и сделал Рабастану знак замереть. Русский внимательным взглядом смотрел по сторонам, оглядывая каждую избушку. Из ближайшей слышен детский плач - им явно не туда, да и теней слишком много в окнах мелькают. Хотя...
Что-то не так!
Он снова пригляделся к избушке. Нет, все не так!
- Откуда здесь дети-то? - задал он вполне логичный вопрос Рабастану. - Это у вас в каждой деревеньке можно жить, а у нас тут все сбегают в города, да побыстрее. И во всей деревне ведь остались лишь старики и старушки, а тут целое семейство живет, да еще как живет, судя по всему, - он осторожно подкрался к калитке, да пригляделся, стараясь не высовываться. Домик был вполне себе добротный, но... но на фоне остальных домов в деревне выделялся и еще как! Откуда здесь такие деньки, на хорошую древесину-то для обшивки? И кто бы стал строить такое в деревеньке, что доживает свои деньки вместе со стариками? - Кажется, нам сюда. Хотя еще стоит проверить... - Антонин уже доставал палочку, но пока не решался колдовать. Наверняка Каркаров установил все возможные чары, чтобы засечь любое колдовство.
Значит, отпадает вариант. А жаль...
Не убирая палочки, Долохов подхватил какую-то обледенелую дубину, что валялась неподалеку, и встал у калитки, делая знак Рабастану спрятаться за собой, чтобы не светиться тут.
- Сынок, сахарку для чайку не найдется-то, ась? А то бабка моя весь на свой пирог извела, будь он не ладен! - Долохов вполне себе натурально изобразил стариковский голос, да слегка потряс калитку - совсем чуть-чуть, чтобы не сносить хлипкое сооружение с петель. Рука еще сильнее сжала дубину на манер стариковской палки.
Только покажись епт! Так и отоварю по морде!

+2

5

Рабастан чуть было душу Мерлину от радости не отдал, когда в руке Долохова в свете огней блеснула фляга. Не  обращая внимания на установленную русским дозировку, Лестрейндж сделал два больших глотка, с наслаждением ощущая обжигающий ком, плавно спускающийся в желудок. Для приличия он закашлялся, отдавая флягу владельцу.
- Спасибо, Тони. Теперь другое дело. - голову словно встряхнуло огромным снежком, и на глазах жизнь становилась лучше.
Они наконец добрели до деревни, и Долохов делает знак Рабастану остановится. Лестрейндж-младший уже примирился с тем, что пока они не держат Каркарова руками за горло, русский руководит операций хотя бы исходя из большего опыта ориентаций на пространстве. Поэтому Рабастан покорно замирает, однако, во все глаза следя за движениями напарника.
- Значит эта мразь успела здорово прижиться здесь вдали от возмездия. - шепнул Стан Антонину, пока тот присматривался и видимо анализировал вероятность в своей голове. Рабастан стоял столбом, нащупывая в нагрудном кармане свой стилет. Палочка лежала в соседнем кармане, но он всегда успеет ее достать. Время еще было, а то перспектива ее уронить и лишиться единственного верного друга здесь, не радовала. В венах начал подгорать адреналин, раскрепощая, возвращая в привычное состояние, в котором много лет назад он пребывал постоянно. Именно такая деятельность, когда ты обращаешь внимание на каждый шорох, каждый скрип и тень, пробуждала в нем давно стертые Азкабанскими дементорами ощущения и чувства.
Долохов, ухватив какую-то палку из сугроба, начал говорить на другом языке, вероятно русском. Голос и интонация были хриплыми и дребезжащими, вылитый старик. Лестрейндж стоял за ним, напрягшись как струна, готовый к бою даже чересчур. Наверно, если бы рядом кошка пробежала, он бы тут же метнул в нее свое небольшое, но полезное оружие.
В доме зажегся свет, но дверь не открывалась. Они продолжали ждать, но каждая секунда тянулась мучительно долго. С каждой секундой Каркаров мог отдалиться на сотни и сотни миль. У Лестрейндж заныло под ложечкой от предчувствия изнывающей беспомощности.
Наконец, дверь открылась: на пороге топтался мужчина, его лицо было в тени. Хвала Мерлину, света в этой дракловой деревушке не хватало от слова совсем, поэтому двое Пожирателей так же были в тени. Мужик немного постоял на пороге, всматриваясь в ночь, потом сделал пару шагов вниз, по ступенькам. В руках была куча какого-то тряпья, не то тулуп, не то полушубок. Когда свет открыл его лицо, Рабастан понял, что Долохов все-таки не ошибся.
Отсчет пошел на секунды.

+2

6

Кажется, без спасительной фляги Рабастан рисковал бы превратиться в снеговика прямо здесь, и дальше Долохову предстояло не только лично поймать Каркарова, но и позаботиться о замерзшем подельнике. Сейчас же, после пары глотков, Рабастан оживал прямо на глазах, и русский едва заметно усмехнулся.
- Да, я заметил, что тебя прямо-таки отпустило, - еще одна усмешка, и вот Долохов снова сосредоточен на деле. Пока что, превозмогая сугробы и надвигающуюся настоящую сибирскую снежную метель им нужно дойти до ближайшей деревни. И им очень повезет, если Каркаров отыщется здесь, а не придется тащиться дальше до двух следующих селений, ибо фляжка-то у Долохова одна, а она вовсе не бесконечно.
Надо постараться как-то его не убить сразу, а допросить. И сделать очень больно. Очень!
Учитывая столь долгую отсидку, Долохову было тяжело сдерживаться, но он честно старался. Сначала надо сделать дело, а потом уже заводить свою личную месть. А ведь счет к Игорю у него был ой какой неслабый!
- Я бы сказал, что здесь у него один из перевалочных пунктов: все обустроено к тому, чтобы провести месяц-другой и не бросаться при этом в глаза. Наверняка начал готовиться, гнида, едва я сел, - Долохов уже оглядывал деревушку и пытался просчитать все возможности. Да, он хорошо знал Каркарова - успел его изучить, но как-то никогда и не думал, что эти знания ему придется применять именно таким образом. Ан нет - ведь пришлось же!
Вот урод...
Хмыкнул русский и сразу же выделил первую же избушку на общем фоне. Вот такое укрытие, кстати, как раз и подходило для Каркарова, а антураж сбивал бы с толку любого, но только не Долохова. Он прекрасно знал, что происходит в подобных глубинках, да как тут живут. Словом, русского тут хрен же проведешь. Это была первая ошибка Каркарова. Хотя нет - скорее последняя, ибо первую он совершил уже давно, предав своих же!
Где же ты, гнида? Ну же! Я ведь знаю, что ты тут!
Время тянулось мучительно долго, пока наконец не открылась дверь. Судя по всему, не ожидал хозяин подобного визита, да не спешил проявлять то самое русское гостеприимство, о котором слагали легенды.
Ну же епт! Покажись!
Долохов жадно вглядывался в темноту, пока, наконец, не мелькнуло до боли знакомое лицо.
Игорь!
Он скорее почувствовал, как позади него подобрался Рабастан. Они пришли по адресу и теперь было важно не упустить Каркарова, вцепившись в него мертвой хваткой. Рука еще крепче сжала дубину: для начала и такой грубый метод сойдет.
- Милок, так дашь сахарку? Принесу тебе завтра пирог с капустой: моя его делает знатный - лучший в деревне! - снова эти старческие нотки в голосе - в Долохове явно погиб талантливый актер! Нервы, натянутые будто струны на его любимой гитаре, что давно поджидает его дома. Еще несколько секунд и пара шагов. Каркаров неуверенно берется рукой за калитку.
Пора!
Дальше медлить уже опасно: он их может опознать в любой момент. Долохов навалился на калитку, распахивая ее и чуть ли не снося с петель. Удар дубиной пришелся прямо по голове, что Каркаров не успел даже пискнуть.
- Вяжи его, а я пока сниму чары и установлю свои, - кивнул он Рабастану, доставая наконец палочку и "прощупывая" пространство. Каркаров любил всякие вопящие чары, которые еще своим звуковым эффектом. - Кстати, эта мразь там вообще живая? А то я мог не рассчитать удар от переизбытка чувств и радости встречи, - в голосе русского сквозит яд, который он и не думает скрывать. Ну ничего - еще немного, и кое-кому будет мучительно больно!
Нет, Игорь все-таки как был посредственностью, как и остался. Неужели нельзя было научиться чему-то новому за столько-то лет? А еще директором Дурмстранга стал. Вот скотина хитрожоп... кхм...
Несколько пасов палочкой, и первые чары снять. Теперь тут точно ничего не завоет - кроме, конечно же, хозяина дома, но чуть позже. Долохов выдохнул и принялся наводить свои. Во-первых, стоит поставить антиаппарационный барьер, чтобы Игорь не утек. Конечно, времени на подобную магию нужно больше, но тут достаточно банального заслона для такого горе-мага. Во-вторых, нужно позаботиться о звукоизоляции, ибо скоро Каркаров будет кричать от боли - не нужно привлекать внимание.
- Тащи его в дом. Сейчас мы будем разговаривать! - голос Долохова, да и жесткий взгляд черных глаз не предвещал для предателя ничего хорошего.

Отредактировано Antonin Dolohov (2016-01-08 00:30:36)

+1

7

Того что происходило можно было ожидать, ровно как можно было ожидать того, что Игорь просто не выйдет из дома, заочно послав в пешее эротическое престарелого сладкоежку в лице Антонина. Да и вероятность того, что бывший директор Дурмстранга просто почуял их интуицией заднего привода и уже сбежал, сверкая голыми пятками (как он уже научился) тоже была велика. Но удача улыбнулась им, и Рабастан думал, что это значит, что их дело сегодня - правое.
Едва объект их поисков вышел из дома, как Долохов тут же снес калитку и огрел того по голове своим импровизированным оружием. Каркаров без единого звука осел и упал на снег бесформенным комом. Рабастан ощутил первый прилив вдохновения - он у них в руках. Теперь остается самое интересное.
- Да живой он, такие вообще живучие, - отозвался Лестрейндж-младший, опутывая пленника веревками из палочки.
- Если бы не сегодня, еще бы нас с тобой пережил. Пока русский возился с чарами Каркарова, наложенными на дом, Рабастан не жалел веревок для бывшего товарища. Теперь, как бы ни было смешно, они были по разные стороны баррикад, и сторона Каркарова была даже хуже, чем сторона ордена Феникса.
Рабастан замер, когда речь зашла о перемещении бессознательного тела в дом.
- В свинарник. В доме дети, которые, я уверен, виноваты в том, что их так называемый папашка крыса, также как и ворона, сидящая на крыше. Их можно просто усыпить, не показываясь на глаза, да и лишних следов не оставим. У меня сегодня желание убить только Игоря. Тем более, такой свинье, как он - только в свинарнике и умирать. - Стан приподнял тело Вингардиумом и направил палочку в сторону сарайчика, выполняющего, видимо, самые разнообразные функции в хозяйстве Каркарова.
В свинарнике было темно и пахло деревенским бытом, да так смачно, что у Лестрейнджа слегка защипало в глазах. Но это было на руку, пускай такая мразь, как Каркаров, умрет как последнее чмо в куче дерьма. Хотя перед этим основательно помучается, не в последнюю очередь и от унижения.
Рабастан щвыряет на земляной пол бездыханного беглеца коротким движением палочки, после чего призывает свечи. пара секунд, и в свинарнике достаточно светло для будущей операции.

+2

8

У Долохова прямо-таки чесались руки придушить Каркарова, но приходилось сдерживаться. Его личная месть была вторична: дело было прежде всего! Однако в свой удар от вложил всю свою широкую русскую душу, что Каркаров мигом отрубился от такой встречи с заледеневшей на морозе дубиной.
- Вот его живучесть мы скоро и проверим, - хмыкнул русский и занялся чарами, предоставляя Рабастану возможно опутать веревками их жертву. Можно даже на горле, но чтобы дышал. Он им пока нужен живым. Пока. - Я бы эту мразь и из могилы достал. Согласись: оно того стоит! - да, тут были личные счеты, и Долохов скрипел зубами при одной мысли, что так непозволительно доверился этому болгарину.
Братья-славяне! Ага! Как же!
Впрочем, тут он доверился не один, и тогда предательство Каркарова подкосило многих. Кого-то уже было не вернуть, и он предъявит "другу Игорю" и этот счет.
- Не думаю, что это - его дети. Скорее всего, просто какие-то магглы, которых он подверг заклятию подвластья, да взял в качестве прикрытия, - Долохов хмыкнул и покосился на окна в избе, где еще кипела жизнь, и никто не подозревал, что же случилось с хозяином дома-то. Впрочем, а его ли дом? В этом русский также сомневался, но потом следы все равно нужно будет зачищать, а магглам стирать память. Не стоит аврорату и Ордену Феникса знать, что Каркаров все-таки добегался. - Да, давай его в свинарник: ему там самое место! - с этим Долохов согласился и последовал за Рабастаном, который левитировал бессознательное тело, не особо заботясь, а не поздоровается ли это тело со всеми препятствиями на своем пути, набивая шишки и синяки.
Как же я долго этого ждал...!
Его месть была уже совсем рядом - казалось, протяни руку и сожми эту чахлую ненавистную шею! Долохов выдохнул, шагнул в сарай и закрыл за собой дверь. В нос сразу ударил резкий запах, что он невольно поморщился. Рабастан уже плюхнул Каркарова на пол, а сам занялся освещением. Долохов подошел к телу и внимательно вгляделся в лицо. Да, это был "друг Игорь", который, надо сказать, выглядел куда хуже, чем русский - и это несмотря на разницу в возрасте, да годы Азкабана за плечами у Антонина.
Да, выглядишь - хреново, но то ли еще будет!
Долохов выдохнул и постарался сдержаться, но в этот раз ему это не помогло, и он со всей силы ударил Каркарова ногой по почкам. Исключительно в целях привести его в чувства - не более. Впрочем, подобный нетрадиционный метод удался, ибо Каркаров тут же застонал, да начал приходить в себя. И, едва он заметил, кто тут стоит рядом с ним, как его глаза расширились от ужаса.
- Ну, здравствуй, "друг мой Игорь!" - русский не сдержался и добавил еще один удар. - Что, не ожидал меня увидеть? Думал, я сдохну в Азкабане! А вот хрен тебе на весь макияж! - и далее Долохов уже добавил несколько слов по-русски, которые Рабастан от него слышал в моменты лютого кабздеца по всем фронтам. Словом, родная изящная словесность - она самая! - Ну, начнем понемногу? - Антонин обернулся к Лестрейнджу. - Я думаю, что начнем с пальцев - их у него чего-то слишком много, - он криво усмехнулся и огляделся. В уголке, сиротливо приютившись, лежал тесак рядом с точильным камнем. Улыбка русского стала еще более многообещающей, и он мигом направился в ту сторону. - Ничего не хочешь нам сказать, "друг мой Игорь"? - осведомился Долохов, беря тесак и начиная его точить, будто всю жизнь только этим и занимался!

+2

9

[NIC]Igor Karkaroff[/NIC]
[AVA]http://s6.uploads.ru/oRO5f.jpg[/AVA]

Каркаров бежал. Бежал так далеко, насколько только это было возможно. Бежал, не переводя дух, подальше от Англии в надежде, что его не найдут, что он сможет обмануть смерть. Смерти Игорь боялся больше всего на свете, а уж умереть от руки самого могущественного или кого-нибудь из ближнего круга стало страхом номер один.
Каркаров прятался. Прятался так изобретательно, что иногда сам удивлялся, как у него это выходит. Выбирал самые неприметные места, придумывал себе всё новые истории и жизни. Иногда это начинало надоедать до чёртиков, но за полгода такой образ жизни прочно вошёл в привычку.
Он метался от одного дома к другому, от одной семьи к другой. Жизнь среди магглов сводила с ума, но только став одним из них, он мог продлить своё существование. Именно существование. Лишённый многих человеческих радостей, он уже и за жизнь-то это не считал.
Постоянный страх стал его проклятием. Словно загнанный зверь, он запирался в тёмной комнате и долгими ночами мучительно выжидал, прислушиваясь к каждому шороху, вздрагивая от малейшего движения за окном, принимая заснеженные деревья за чёрные фигуры своих палачей, пришедших за ним.
Он разучился спать и уже не помнил, что такое полноценный сон. Скорчившись в углу, он гадал, увидит ли рассвет, придумывал новые способы маскировки, пытался отогнать образы своих последних минут, беспощадно лезущие в голову всякий раз, как он оставался один.
Игорь медленно сходил с ума. Он не был приспособлен к одиночеству, ему нужны были люди вокруг, нужны были зрители его величия.  В Дурмстранге таких было предостаточно, а здесь.. никто его не знал больше нескольких дней, никто не мог оценить его. Он был чужим.
Новая семья оказалась весьма дружелюбной. Он задержался здесь, упиваясь собственной значимостью в этом доме. Она действительно его боготворила, не подозревая, что через несколько дней он навсегда исчезнет из их жизни, забрав воспоминания из памяти и уничтожив всё, что могло бы напомнить о его присутствии.
- Пойдём спать, Игорь, - ласково звала его девушка, удивлённо наблюдая, как он выглядывает за занавеску на дорогу, - что там?
- Незваные гости, - сипло отозвался Каркаров, лихорадочно соображая. Отступать было некуда, они всё равно его догонят. Так не лучше ли откупиться сейчас, чем злить этих псов, сорвавшихся с цепи, своими попытками убежать?
Он притворился, что принимает правила игры. Сознательно вышел к тем, от кого так долго прятался. Он был удивлён своим поведением, но отметив, как сильно дрожат конечности, немного успокоился. Ему по-прежнему жутко страшно.
Трясущейся рукой он потянулся к калитке, пытаясь разглядеть, кого именно Тёмный Лорд прислал к нему и вспоминая, что в Пожирателях ходил всего один русский.
"Ну всё, допрыгался", - успел с горечью подумать Игорь, падая в снег от удара по голове и вырубаясь. Очнулся он уже в сарае для свиней, которых растила на убой его очередная супруга. Удар по почкам заставил охнуть и схватиться рукой за поясницу. Боли это не уняло, но давало надежду, что следующий удар, если он будет, смягчится. Так и произошло.
- Антонин, какая встреча, - выдавил из себя Каркаров, пытаясь подняться, но не позволило головокружение. Он сел на колени, пытаясь сфокусировать взгляд на втором и понять, кто же это, но глаза упорно не хотели его слушаться, раздваивая предметы и Пожирателей.
Он напрягся, услышав скрежет, и повернул голову. По-прежнему не видя, он догадывался и живо представлял, что сейчас находится в руках у Долохова. По спине побежал холодок. Он знал, что лучше сотрудничать.
- Я не виноват. Они заставили, - лицо его перекосила гримаса страха, - не виноват! - он почти выкрикнул последние слова.
Именно эту фразу он повторял себе с того самого суда, пытаясь убедить самого себя. И убедил всё-таки.

+1

10

Закончив с освещением, Лестрейндж-младший раскинул пару Заглушающих по периметру: ночка предстояла жаркая. И хоть ему отчаянно не хотелось связываться с потомством Игоря (или не Игоря, а команды подсадных карликов-метаморфов), его скоро хватится так называемая женушка, и заметать следы придется все равно. Но сегодня Стан был настроен лишь на одно ритуальное убийство, ни больше ни меньше: директору Дурмстранга сегодня светил лишь один исход. Если бы это был не Игорь, то Рабастан бы еще подумал о том, как бы оставить жертву инвалидом, но в сознании, но извернуться так, чтобы сия болезнь не поддавалась лечению. А то мало свету еще Лонгботтомов. Однако сегодня финал был смертельным, и это не могло не радовать алчную душонку Пожирателей.
Каркаров очнулся. Возможно, от приветственного по почкам от Долохова, возможно из-за инстинкта самосохранения: у предателей эта физиологическая штука настроена почти столь резво, как вредноскопы у старины Грюма. Рабастан предвкушал все те картины, которые развернутся здесь в течение следующих часов. Перепалка русского с бывшим директором Дурмстранга мало интересовала Баста, а вот предложение Долохова поиграть в части тела вызвала у Лестрейнджа молчаливое согласие. Пока Тони отошел поточить невесть откуда взявшийся в свинарнике тесак (Лестрейндж-младший был далек от устоев деревенской жизни, предпочитая употреблять свиней в прожаренном виде), Рабастан решил начать с традиционного.
- Круцио - хоть он и не был мастером по части этого Запрещенного, и Беллатрикс в подметки не годился, предпочитая совершенствоваться в Режущих и Аваде, в этот раз он превзошел самого себя в лучшие годы. Это было ощутимо даже по вибрации палочки.
- Не виноват, не виноват. - проблеял Лестрейндж, подражая интонации болгарина. - А кто виноват? Аврорат? - он отвел палочку, тем самым прекратив пытку Каркарова. Но тот не знал, что главная пытка еще впереди, а это лишь цветочки у врат поместья боли и унижения.
- Лучше бы ты сразу заавадился, мразь. Чем четырнадцать лет сидеть и гнить, как крыса, в ожидании расплаты. Надеялся верно, что мы не придем. - Лестрейндж плюнул в лицо предателю, после чего повернулся в сторону товарища.
- А чего мельчить? Давай отрежем ему сначала яйца, чтоб уж точно не размножилась гнилая порода. - он представил себе эту картину и усмехнулся. - А уж потом ручки, ножки. Он не хотел сообщать Каркарову, что сегодня последний день его никчемной жизни - было бы интересно послушать, как он будет вымаливать ее.

+1

11

Долохова трясло внутри, хоть на лице и не дрогнул не один мускул. Он слишком долго ждал этого момента! Впрочем, не он один. Жаль, что Руквуда с ним нету, но тому еще надо зализывать раны. Впрочем, он и сам тут справится, да принесет товарищу уши предателя Каркарова.
Друг мой Игорь. Мудак, а не друг епт!
Русский наблюдает, как предатель приходит в себя, как на его лице появляется узнавание одновременно со страхом. И от всего этого делается слишком тошно, что хочется дать в морду и придушить своими руками! Но нет - нельзя - не все так просто. Поэтому тут ему приходится сдерживаться, хотя внутри - просто жерло кипящего вулкана.
- Какая встреча? Не сомневаюсь, что ты нас не ждал. Думал, что будем вечно гнить в Азкабане или там и сдохнем? Нет, "друг мой Игорь", и не надейся даже! - он сверкнул глазами, сжимая руки в кулаки. Благо, что в этот момент тесак отвлек его внимание. Ему нужна была пауза, передышка, чтобы подойти к делу спокойно и без эмоций. Конечно, по возможности, ибо, если Долохов войдет в раж, то мало уже точно никому не покажется! - Кстати, я потом тебе передам привет. От Руквуда, - тогда мерзкий слизняк спалил их вместе: его и Августа. За ними и пришли. Почти целым авроратом, ибо сдаваться так просто никто не собирался. Но, увы, тогда у них ничего не получилось, и их повязали. На суде они также стояли вместе, видясь там последний раз, грустно усмехаясь над собственной судьбой и ее шуткой.
Русский тряхнул головой, прогоняя наваждение, да отошел точить тесак, который он собирался пустить в ход.
- Кто заставил и в чем ты не виноват? - холодно уточнил Долохов, уже точа увесистый нож и слыша, как Рабастан вступил в дело.
Да, круцио - это хорошо. Так и надо - для разминки. Чтобы он понял, что легко не будет. И ведь, если начинают с круцио, то впереди еще много всего интересного. Его собственный страх, жалкие попытки схватиться за не менее жалкую жизнь - все это легко развяжет ему язык - даже больше, чем он тут планировал изначально.
Лестрейндж-младший тоже зол, и он плюет в лицо Каркарову. Долохов криво усмехается и проводит пальцем по лезвию. Острое. Идеально! Теперь можно немного выдохнуть, да получить первым параксизм удовольствия от свершающейся мести.
- Если мы ему отрежем руку, то как он почувствует боль в отрубленном пальце? Не стоит спешить. Я ждал этого момента долгие 14 лет в Азкабане, - русский снимает с плеч шубу, а с голову - шапку, осторожно пристраивая все это на перекладине почти под самым потолком в этом узком вонючем свинарнике. Затем он склоняется над Каркаровым, а потом и вовсе приседает перед ним на корточки, схватив того за волосы, заставляя посмотреть на себя. - Так в чем ты там не виноват, "друг мой Игорь"? Кто тебя заставлял? - елейный голос Долохова уже не сулит ничего хорошего, а огонь в глазах, да тесак в руке - тем более!
14 лет жизни! Моей жизни! В тюрьме! Из-за него!
Резкое рубящее движение рукой, и вот Каркаров уже лишился мизинца и части безымянного пальца на своей левой руке. Кровь льется прямо на дерьмо, в котором он барахтается. Долохов не слышит его крик, сравнимый разве что с визгом свиней. Он крепко держит предателя за волосы и смотрит ему прямо в глаза. Он не задает глупых вопросов вроде "за что?" или "почему?". Все слишком очевидно, но русский не желает пропустить ни секунды из той мести, которой он жил все 14 лет в Азкабане. Местью и кое-чем еще. Вернее, кое-кем...

+2

12

[NIC]Igor Karkaroff[/NIC]
[AVA]http://s6.uploads.ru/oRO5f.jpg[/AVA]

Каркаров честно пытался оправдаться тем, в чем сам давным давно убедил себя. Тогда он не пожелал Азкабана, не захотел видеть дементоров каждый день, слышать чужие крики и самому кричать от боли и ужаса. У него не было выбора, как и сейчас. Все было тщетно. Игорь так и не смог сфокусировать взгляд, чтобы понять, кто был вместе с Долоховым, потому что ответом ему стало Круцио. Внутренности словно тянули в разные стороны и сознание затопила тотальная всепоглощающая боль. Каркаров закричал, не в силах сдержаться, срывая голос. Его скручивало и выворачивало под неестественным углом, и он отчаянно скреб руками по полу, обламывая и вырывая ногти до крови и мяса. Мучения его длились недолго, но для Игоря словно прошла вечность, пока все закончилось так же неожиданно, как и началось.
- Я не виноват.
Он снова повторяет свою мантру, чтобы его отпустили. Каркаров слепо надеется на чудо, которого у него нет и не будет. Тело его не слушается, и он дрожит, сдерживая рвотные позывы. Он слышал чей-то голос сквозь непрекращающийся гул в голове и, подняв помутневший взгляд, наконец-то понял, кто был вторым мучителем. Рабастан Лестрейндж смачно плюнул ему в лицо, но Каркаров даже не шелохнулся. Болгарин сипло хрипел, пытаясь абстрагироваться от резкой боли во всем теле.
- Антонин. Рабастан. Я не сдавал вас.
Его самая большая наглая ложь. К заключению Лестрейнджа-младшего он не имел никакого отношения. В этом он не врал и даже сумел придать голосу нужную тональность. Долохов сел из-за него и по его наводке, и на имени "Антонин" голос дрогнул, выдавая волнение и его самого.
- Мне жаль. Я еще могу вам быть полезен.
Каркаров жалел только о том, что его сумели найти. Он знал, что за ним придут те, кто выживет. Долохов, Руквуд, Крауч. Розье уже не придет: его убили намного раньше. Расширенными от страха глазами Игорь наблюдает за своими мучителями, судорожно дыша, и воздуха в легких не хватает. Сталь заточенного лезвия отражается в его глазах. Лютый крик боли разносится по всему свинарнику, и Каркаров в шоке и ужасе смотрит на свои отрубленные пальцы. Запах собственной крови въедается в легкие, и его тошнит, трясет и колотит, разрывает от боли. Смерть стала бы для него самым лучшим и безболезненным выходом, но Игорь не хочет умирать, отчаянно цепляясь за жизнь.

+2

13

Рабастан наблюдал за Антонином, который в свою очередь вел беседу с Каркаровым. Предатель все мямлил и мямлил: одинаковые слова, фразы, интонации.. Его словно замкнуло, как колдорадио, и только звука помех не хватает в свинарнике.
Лестрейндж, замерев, смотрит, как живым блеском отливает льющаяся кровь на руках болгарина, а отрубленные пальцы уже успели кануть в тошнотворную смесь гниющей земли и животного дерьма. Игорь голосит на весь сарай, но снаружи все такая же тихая зимняя ночь.
- Я хочу подчистить концы. Кончай с ним. - Рабастан выходит из свинарника, плотно закрывая за собой дверь. Он там больше не нужен, там теперь вотчина русского. После духоты и животных ароматов, на улице воздух столь освежающий, что щиплет лицо. Пару тройку минут он постоял, просто глотая ртом чистый воздух.
Ночь была тихая, звездная и совсем не предвещала чью-то смерть. Но люди сами строят свою судьбу, и в большинстве случаев думают только о себе.
Рабастан наложил Дезиллюминационные; ни с чем другим возиться особо не хотелось. В доме было тихо, что было на руку Пожирателю: сегодня он не хотел убивать женщин и детей. Тем более, эти существа скорее всего были просто занятной декорацией для Каркарова на месяц-другой.
Входная дверь уютно поскрипывала, как и доски на полу. В доме тепло, даже чересчур, и витают всякие съедобные запахи. Внутри дом вроде бы такой-же, как и снаружи, что странно, ведь болгарин любил шик  блеск, да и заклятие расширения знал прекрасно. Но тут им даже и не пахло, зато пахло едой так, что у Лестрейнджа в желудке что-то недовольно забурчало и перевернулось.
Дети нашлись быстро. Их было двое, мальчик и девочка. Парню на вид было около пяти, девчушке поменьше - в районе двух-трех. Они уже спали вдвоем в большой кровати, поэтому два быстрых взмаха палочкой и невербальный Обливиэйт - быстро и дешево. Едва заметная вспышка окутала детские головы, а в остальном никаких изменений.
С девушкой все оказалось несколько сложнее. Она все ждала своего мужика, занимаясь посудой. Рабастан прошел в проем кухни, смотря на ее спину, закрывающую раковину с посудой. Полы  в избушке, конечно, скрипели нещадно. Она обернулась, когда Лестрейндж подошел к столу, который стоял в середине комнаты, и на сто процентов был уверен, что она его видела. Она продолжала смотреть на него без страха, не издавая не звука, словно уже видела подобное, ставшее нестрашным и знакомым.
Обливиэйт сделал взгляд чуть приглушенней, с легкой ноткой слабоумного равнодушия. Девушка медленно повернулась назад, к мойке с посудой, а Лестрейндж, аккуратно ступая по скрипучим половицам, вышел из пряничного домика.
Он не знал, закончил ли Антонин в свинарнике свою задумку, да и после свежего воздуха снова посещать сарая для животины было не очень охота.

+1

14

- Ты виноват! - слова Долохова звучат, как приговор, а тон голоса не предвещает ничего хорошего. Он явно не страдает склерозом, в отличие от Игоря, он помнит, из-за чьих показаний его схватили, по чьей вине он оказался в Азкабане. Тогда не стирается из памяти и не прощается! Лезвие рассекает воздух и легко перерубает фаланги пальцев. Крик, кровь, ужас в глаза Каркарова лишь подстегивают русского действовать дальше. О, сколько же он ждал этого момента!
Жалко, Августа нет рядом.
Впрочем, Руквуду обещан сувенир на память и подробный рассказ в деталях, как оно было. Можно было бы прихватить еще фотоаппарат, да сделать парочку колдографий, но тут бы на него точно стали коситься, как на больного. Рабастан вносит рац.предложение, и Долохов кивает головой.
- Так и поступим, - у младшего Лестрейнджа счет к Каркарову не такой, как у Долохова. И, едва Рабастан вышел за дверь, как Долохов схватил "друга Игоря" за волосы, заставляя поднять голову и посмотреть в глаза. - Знаешь, как долго я ждал этого дня? Знаешь, какие у меня были планы, которые разрушил Азкабан? И, да, кстати: Август передает тебе привет! - свой удар он прямо душу вложил, разбивая Каркарову нос, а потом нанося еще один, который точно выбил парочку зубов. Предатель стонет, а из его рта и носа уже льется кровь. Долохов брезгливо морщится и отбрасывает свою жертву. - Подъем, Игорь! На ноги живо встал! - Каркаров, прижимая к себе свою раненую руку, пытаясь не давиться кровью, кое-как привстает на колени, но русский уже просто не может ждать: ярость и жажда мести бурлят в его крови. Острое лезвие рассекает воздух, а заодно и плечо болгарина. Новая кровь, новый крик, новая мольба о пощаде - все слишком ожидаемо, и Долохову даже становится противно. Нет, тут сопротивления ждать не придется, хотя это было изначально понятно. Еще один удар тесаком и еще: кажется, русский и сам уже в крови этого предателя, но это уже не важно. - Скажи мне, друг мой Игорь, ты вообще представлял, что мы за тобой вернемся? Или надеялся, что мы сдохнем в Азкабане? - тесак входит всем лезвием прямо в сердце, и Каркаров нелепо широко распахнул глаза, а на его губах застыл крик. Долохов приблизился и внимательно смотрит, с трудом, но все-таки проворачивая тесак в теле своей жертвы. - Прощай, Игорь, - тихо говорит русский, широко улыбаясь и прямо-таки наслаждаясь предсмертными судорогами, смотря, как взгляд стекленеет, как замирает на грязном дерьме Каркаров, где ему как раз самое место.
Августу это бы понравилось.
Долохов склоняется к жертве, с силой вытаскивая из сердца тесак и будто примерившись. Уши он отрезает легко и сразу же - обещал же сувенир Руквуду. А далее у него идет исключительно дело техники: от трупа надо избавиться и не оставлять следов. Рабастан подчищает память живым в доме, а он должен заняться здесь. Хлопок аппарации, и вот они уже далеко: родное поместье Каркарова, где его будут искать в первую очередь. И все должны знать, что за предательство придется платить - и еще как платить! Долохов уже чувствовал чужую магию, прекрасно представляя, что ломать ее у него нет времени. Поэтому простое инкарцеро привязало Каркарова прямо к воротам. Русский еще пару минут любовался своей работой, жалея, что и правда не прихватил фотоаппарат.
Дело сделано. Наконец-то! За это, пожалуй, надо выпить!
В деревушку, где он оставил Рабастана, Долохов вернулся в хорошем настроении, весь в крови, держа в руке на веревочке два уха Каркарова.
- Нам пора, - кажется, Лестрейндж уже успел его заждаться, стоя на крыльце дома и не собираясь снова заходить в свинарник. Они и правда тут закончили: каждый получил свое!

+1


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [21.01.1996] Месть сделала ночи длиннее, а ножи — короче.