Руквуд быстро поймал ритм вращения. Через несколько секунд Яксли почувствовала, как мужчина сжал руку сильнее... - Ev. Yaxley

МАССОВЫЕ КВЕСТЫ

в игре декабрь - февраль'98


Кондитерская – Th. Rutherford [24.10]
Улица в Хогсмиде – G.&L. Bonnet [27.10]

436
485
869
734

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [14.03.1997] Птицы смерти в зените стоят


[14.03.1997] Птицы смерти в зените стоят

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Птицы смерти в зените стоят
http://s2.uploads.ru/t/YGxd9.gif http://s3.uploads.ru/t/uPQxN.gif

› Участники: Augusta Longbottom & Alastor Moody
› Место: «Кабанья Голова», Хогсмит

› Время: ближе к вечеру
› Погода: немного ветренно, на небе тускло

Прошло две недели со дня нападения Пожирателей Смерти на Больницу Св.Мунго. Августа, проклявшая всех и вся, кто приложил к тому руку, поседевшая еще на треть, не могла обрести покой в душе, снедаемая тем, что в момент, когда ее сыну и невестке угрожала опасность - она отсутствовала. Лонгботтом помогла восстановить урон, нанесенный зданию больницы, и неделю дежурила у койки своих детей, опасаясь повторения произошедшего.
Весть о состоянии Минервы и сова Аберфорта с упоминанием о том, что в его пенатах гостит Грозный Глаз, сподвигнули женщину посетить Хогсмит.

Отредактировано Augusta Longbottom (2016-01-11 23:19:37)

0

2

Аластор поверить не мог, что все-таки произошедшее правда. Сумбурное течение обстоятельств, события, которые не зависели от людей, что его окружали. Судьба словно насмехалась над всем, кто пытался удержать политику света в своих руках. Пожиратели Смерти нанесли два болезненных удара, настроив общественность против управления и власти. Организация Орден Феникса и без того была подпольной, а нынче оказалась вообще вне закона.
Те немногочисленные члены организации, что были приняты до случившегося, вынуждены соблюдать конспирацию и залечь на дно. Встречи в доме двенадцать на площади Гриммо перестали случаться. Кажется, Волдеморт умудрился разрознить то, что создавалось Дамблдором с таким трудом, поселив в людях страх. Кроме того, как существовать дальше, нужно было подумать о том, как пополнить ряды Ордена Феникса.
Желая быть поближе к Хогвартсу, а именно к Минерве, Аластор стал частым гостем в Хогсмиде. Конечно, именно он настоял, чтобы она ни в коем случае не покидала замок, но ведь он же здесь, он же сможет ее защитить. Напрягать Розмерту своим присутствием ему не хотелось, а вот мозолить глаза Дамблдору-младшему и трепать ему нервы, это он был только рад. Но с другой стороны Аластор не задерживался в трактире, предпочитая дозором обойти деревню, собственно, тем самым не лишая Аберфорта его темной прибыли.
Уж на это Грюм мог закрыть свой единственный глаз. Обойдя улицы деревушки, заглянув все-таки к Розмерте, чтобы убедиться, что все в порядке (подруги любимой женщины – святое), Аластор двинулся обратно к трактиру, тяжело переваливаясь со здоровой ноги на протез, опираясь на посох. Волшебный глаз вращался, как бешенный, но больше дозволенного Грозный Глаз себе не позволял.
Стряхнув грязь с ботинка возле входа, мужчина толкнул увесистую дверь, чтобы вдохнуть чуть кисловатый воздух «Кабаньей Головы». Как будто ничего не менялось, все было ровно так же, как когда он уходил сегодня ранним утром. Но нет, что-то едва уловимое, несколько чужеродное все-таки в трактире было. По старой привычке аврор в отставке напрягся, чуть повернул голову, рассматривая здоровым глазом помещение, в то время, как Волшебный продолжал кружится, просвечивая глазницу.
Он медленно повернулся, столкнулся взглядом с Аберфортом, который едва заметно кивнул в сторону. Аластор проследил за его взглядом и уткнулся прямиком в фигуру Августы Лонгботтом. Он вмиг побледнел и быстро приблизился к ней.
- Все в порядке? – тревожно спросил мужчина. Он и представить не мог, что сюда ее привело только любопытство. – Что-то с Фрэнком и Алисой? – не верилось, что Пожиратели Смерти рискнули бы вновь приблизиться к Мунго, но черт их знает. Грюм был взволнован. Появление Августы не сулило ничего хорошего, и, может быть, ей было известно больше, чем ему? Но как такое возможно? А может, он просто придумывает себе то, чего нет на самом деле? Августа Лонгботтом просто решила посетить трактир «Кабанья Голова». Только подумав об этом, Аластор Грюм отрицательно покачал головой. Нет, Августе здесь делать нечего. Не женихов же она здесь ищет для своих подруг. Точно нет.

+1

3


     Сколь много прохожих можно было встретить последние пару недель в хогсмитских пенатах? Раздавалась ли то тут, то там привычная местному глазу оживленная сумятица? Расплывались ли на деревенских лицах простые и счастливые улыбки?
     Все это кануло во мрак, казалось, поглотивший Хогсмит на многое время вперед. Редкий прохожий, что осмеливался задержаться на улицах дольше положенного чувством самосохранения, мог бы приметить тем днем тучный силуэт, рассекавший пространство деревни, словно ледокол в одном из северных атлантических заливов. По сумочке, что ярким пятном раскачивалась вперед-назад от размашистого движения руки, наверняка державшей ее очень крепко, можно было определить женщину, если не преклонных, то точно почтенных лет. Из-под старого потертого плаща выглядывало не менее яркое, чем красная сумочка, темно-фиолетовое платье – порождение безумного и отчаянного писка моды, видимо, решившейся 10 лет назад, издать последний сумасбродный шедевр. Но вероломная магическая мода тех годов, потешив всех своим чумовым изыском, издала еще немало писков, которые осели в гардеробе Августы Логботтом вместе с молью, что не выводилась из шкафа даже под гнетом темных заклинаний.
     Темп, который женщина сама себе задала, не позволял ей явить Хогсмиту свою грациозную вышколенную походку, Августа одним шагом преодолевала метр, а воздух, что вырывался из груди с отдышкой, казался сбивчивым сопением мавра. Редкий прохожий, которому если и удалось застать подобное зрелище, вдруг решил бы утолить деревенское любопытство и проследить за почтенной женщиной, развернулся бы назад и скорее всего даже не оборачивался, как только понял, что дорога вела экстравагантную даму прямиком в «Кабанью Голову». Эта таверна была не «Три метлы», в которой к криминальному можно было отнести разве что чуть заветренную солонину.
     Аберфорт выронил плаху с козьим молоком, и только красочность ругательств, которыми он сыпал следующие за появлением женщины минуты, отвлекли немногочисленных посетителей «Головы» от того, сколько радости и удивления перемежалось на лице старика, не перестававшего извергать проклятия, даже когда холеная когтистая рука оказалась под его носом, подставленная для приветственного поцелуя. Августа расположилась у окна за кривым круглым столиком и пару раз прошлась палочкой над его поверхностью, сметая заклинанием крошки, энно-летний налет и, по всей видимости, зарождающееся царство грибов.
     - Зелье тут что ли пролили, - недоумевала колдунья, на всякий случай, передвинув свой стул подальше от подозрительно заплесневевшего после ее манипуляций края стола. Лонгботтом даже не успела бросить что-нибудь угрожающее уставившимся на нее серым лицам, по сравнению с которыми ее раскрасневшееся выглядело вызывающе здоровым. Скопившееся в одном месте внимание перефокусировалось и тут же чинно рассеялось, когда посетители поняли, кто именно переступил порог здешней обители.
     - Аластор!.. – ладонь женщины вскинулась, призывая Грозного Глаза не мешкая подойти к ней, но Лонгботтом так и не успела добавить что-либо еще. Доселе мрачный и немногословный Аластор Грюм удивил Августу и своей внезапной бледностью, и обеспокоенностью, что ей даже на какое-то мгновение показалось, будто причиной этих несвойственных проявлений стало то, что она состарилась и подурнела. Конечно, Августа была стара и уступала любой девице младше сорока, но не настолько же с их последней встречи? Однако женщина отмела эти наваждения мыслей, подавшись чуть вперед, чтобы их разговор услышали как можно меньше ушей, чем могло бы.
     - О нет, что ты такое несешь! – со стороны подобные слова могли показаться грубостью, но Августа Лонгботтом умела преподнести свою манеру речи в том ключе, что они выглядели как самое вежливое обращение из возможных. – Они в безопасности, Элджернон не отходит от них ни на шаг, и половина персонала после моих возмущенных воплей на развалинах Мунго поклялись прислать Патронуса, если хотя бы в двадцати ярдах от больницы будет замечена подозрительная рожа, - нахмуренно закончила колдунья и пододвинула свободный стул поближе к себе, приглашая Грюма присесть. – Я не просто так оставила своих детей, я.. – женщина запнулась и пожевала губами, собираясь с мыслями, - это не стоит затягивать, потому что потом может просто не оказаться возможности…
     Августа выглядела так, будто находилась не в своей тарелке, перебирая ручки сумочки и вперив глаза в разросшийся холмик плесени на столе.

Отредактировано Augusta Longbottom (2016-01-18 20:29:43)

+1

4

Сколько лет Аластор Грюм знал Августу Лонгботтом? Если произнести это число вслух, то можно получить черепно-мозговую травму от ее зонтика. Волшебница не сразу понравилась Аластору в силу сходства их характеров, но плотно общение с Фрэнком и Алисой изменили его отношения к ней. Кроме того, как выяснилось, она была подругой Минервы МакГонагалл, что в корне меняло дело. В те года ему хотелось выслужиться перед ней, хоть как-то заслужить ее внимание, и Гидеон однажды посоветовал подружиться с ее подругой, но предупредил, что нужно действовать осторожно. К слову, никогда между ними не было любовного интереса – слишком похожи. Но это не мешало им общаться.
Аластор догадывался, что Августа винила его в том, что произошло с ее детьми. Но вряд ли догадывалась, как сильно сам Аластор обвиняет себя. Когда Волдеморт пал, все думали, что война окончилась, Министерство расслабилось, его считали параноидальным нытиком, который хочет продолжения кровопролитья. Всем было плевать на то, что пытался донести до них Аластор Грюм. Всем, но не члена Ордена Феникса, за которым велась настоящая охота. Еще перед собственной гибелью Волдеморт добрался до лучших из тех, кто входил в ряды организации. Никто не думал, что и после собственной смерти ему это удастся. Но случилось то, что случилось. Как бы сильно Грюм не жалел, что не был той ночью рядом со своими друзьями, этим им уже не поможешь.
Тот факт, что с ними все в порядке, заставил Аластора облегченно выдохнуть. Испещренное шрамами лицо стало светлее. Это несколько радовало. Аластор Грюм, узнавший нападавших на больницу, прекрасно понимал, куда они шли, и что собирались совершить. Он снова отдал частичку себя и своего здоровья, чтобы помешать им. Аластор делал то, что делал всегда – пытался защитить своих «воробьев».
Тем не менее, тучная, но все еще привлекательная фигура Августы Лонгботтом была чужой в этой деревушке. Нет, Аластор слышал, что она навещает Розмерту и, конечно, преподавательский состав во главе с Минервой, но трактир «Кабанья Голова»…Грюм чуть поморщился, все-таки отпустил ее руку и уселся на свободный стул за ее столиком. К этой грязи валлиец уже давно привык. Кроме того, в его доме до того, как туда въехала Минерва, было едва ли лучше. В прочем, после того, как она съехала, дом быстро вернулся в прежнее состояние. С момента своего изволения из сундука Грюм там ни разу не был. Торчал в основном на площади Гриммо, да наведывался в Хогсмид.
- О чем ты говоришь? – насторожено спросил волшебник. В подобном состоянии Аластор не видел Августу ни разу. Минувшим летом ее внук доказал, что может с честью и гордость носить фамилию своего отца. Августа откровенно гордилась внуком, и Невилл изменился. Не то, чтобы Аластор видел его до этого, но в Отделе Тайн он был сыном своего отца. И на мгновение Аластор увидел вместо него Фрэнка. – Должно быть, тебя привело что-то важное. Даже не представляю, чтобы ты отправилась на мои поиски просто для того, чтобы поделиться кулинарными рецептами.
Самому Грюму было тяжело покидать деревню. Старый параноик боялся уходить слишком далеко. Страшно представить, что случилось бы с Минервой, если бы он опоздал. Грозный глаз даже думать об этом не хотел. Он любил эту женщину и голыми руками был готов задушить любого, кто посягнет на нее. Правда, кузену своему дал возможность выбрать: умереть или сбежать. Аластор Грюм никогда не упускал убивающее проклятье в спину. Он всегда сражался лицом к лицу с теми, кто желал его смерти. Грэттир еще получит свое.
Собственно, Аластор не сомневался, что если в больнице хоть что-то случится, хоть что-то незначительно подозрительное, Августа бросит все и сама по камушкам разберет это здание. И это его искренне восхищало. Грозный Глаз негромко фыркнул. Да, они были слишком похожи, чтобы строить какие бы то ни было отношения, но для того, чтобы быть друзьями-приятелями их схожесть шла только на руку.
- Мне кажется, ты здесь не первый раз, - аврор в отставке все равно аврор, которые чует, если от него пытаются что-то скрыть. Это не его дело, но кто сказал, что мужчине не может быть любопытно?

+1

5


     Грюм что-то говорил, а серые, почти выцветшие глаза Августы, не отрывались от плесени на столе, которая чудным образом начала разрастаться. Она бугрилась и пульсировала, словно заточала в себе некое живое существо, стремившееся попасть наружу. С каждым мгновением плесень все больше «оживала» и приобретала более яркие, насыщенные цвета, сочетая в себе пурпурно-фиолетовый, зеленый, желтый и синий где-то совсем на крае стола, словно свесившееся брюшко откормленной пикси. Женщина была отрешена, а в почти седой голове роем метались мысли, которые совершенно не относились к «Кабаньей Голове», Грозному Глазу или ее детям. Что-то загорелось на подсознании и пыталось сформулироваться в четкий и ясный образ. Тонкие, высоко приподнятые на изгибе брови, все сильнее сходились на переносице, а губы сжались в сосредоточенную линию.
     Дразнящий маяк, наконец, указал на цель в потоке воспоминаний, выудив из чуть прохудившейся с годами памяти казусный случай.
     - Чертовы проходимцы! – резная палочка Лонгботтом выскочила из кармана мантии и ударила по пульсирующему сгустку, оставив от него лишь подгоревшую наполовину столешницу. – Аберфорт, козлиная твоя борода, кого ты привечаешь в своей помойке?! У тебя тут искусный туманящий сглаз, еще раз усадишь на сомнительное место - угостишься «бомбардой» прямо в зад! – возмущалась Августа, бледное лицо которой обагрилось сильным румянцем, добравшимся даже до шеи. Хозяин таверны лишь развел руками, ухмыляясь в бороду, потому что ручаться за то, какого рода сделки происходили в его обители, он никак не мог, а все потому, что попросту не хотел лишних забот и ответственности. А так, все оставалось на волю случая, который в этот раз избрал своей жертвой тучную волшебницу.
     - Нет, ты только это видел? – все еще полыхая праведным гневом, обратилась женщина к Грюму, тыча когтистым пальцем в стол. – Пикси знает что происходит, если бы не разговор с тобой, ноги моей здесь бы не было. – Дамблдор-младший саркастически хохотнул и поспешил скрыться в подсобке за новой порцией закусок или опасаясь того, что Лонгботтом не выдержит и точно угостит его своей палочкой. – И конечно, я страдаю среди этой паутины и плесени не ради рецептов своей прабабки, которая, между прочим, кроме ядов ничего готовить так и не умела.
     Леди выдохнула, понимая, что пора было переходить на более низкие частоты, ведь то, что она собиралась сказать Аластору, требовало чистой искренности, но никак не гневных топорных выдавливаний из себя.
     - Сам видишь, что нынче за сушеными пауками в лавку без оглядки не выйдешь, - доверительно начала колдунья, махнув рукой в окно, как бы знаменуя этим внешний мир. – И неизвестно, сколько нам отмерено судьбой или случаем, смотря что берет уздцы нашей жизни в оборот. – Августа все-таки решилась заглянуть в один единственный глаз Аластора и не смотря на не свойственное ей смущение продолжила, не опуская и не отводя взгляда. – Признаюсь, когда-то я хотела тебя ненавидеть наравне с теми монстрами, что добрались 15 лет назад до моих детей. В первый и последний раз я увидела их на суде, а тебя можно было всегда найти, излить свою злость и безысходность, обвинить во всем и сделать козлом отпущения. Но всякий раз что-то меня останавливало. – Лонгботтом шумно выдохнула.
     - Видимо, еще тогда мое сердце чувствовало, что настанет момент, когда я буду тебе должна. И боюсь, этот долг останется за мной до конца дней. Не делай такой удивленный вид, ты спас моих детей от смерти и, Мерлин знает, каким чудом тебе это удалось. Я благодарна тебе, Аластор Грюм, чертовски благодарна.

Отредактировано Augusta Longbottom (2016-01-21 17:24:37)

+1

6

Параноидальное состояние Грюма только усилилось. Но кто он такой, чтобы упрекать Августу? Эта женщина стойко перенесла все тягости судьбы, вырастила чудесного внука. Она имела полное право разнести этот трактир к дракловым матерям из-за этой незначительной плесени на столе. Аберфорт затеял опасную игру с Лонгботтом, которая легко могла бы задавить его интеллектом и магической силой. Если верить Минерве, в школьные годы Августа была замечательным дуэлянтом. Аластор не проверял, охотно верил на слово. В ней было столько силы, что этот вариант казался правдоподобным. В ее исполнении любое бытовое заклинание могло стать смертельным.
- Августа, - вздохнул Аластор, когда женщина коснулась сути их случайно встречи. Грюм тряхнул головой Седые, всклоковченные волосы упали на лицо, но даже через них он видел ее напряженное лицо. Аластор Грюм никогда не считал себя достойным чужой похвалы или банального слова «спасибо». Каждый раз он бормотал себе под нос, что просто делает свою работу, уходил прочь, а Пруэтты или МакКиннон получали слова благодарности и на его счет. Это он не уберег Фрэнка и Алису, это он не доказал им, что нужно было быть осторожнее. Это его вина в том, что произошло с аврорами и его друзьями. Не проходило и дня, чтобы Грюм не думал об этом.
Равносильно Фрэнку и Алисе он вспоминает только Фабиана и Гидеона. До сих пор ему трудно смотреть в глаза Молли Уизли. Гидеон был ему особенно дорог. Каждый год в день их смерти Аластор Грюм отправляется на кладбище в кампании с бутылкой виски. Единственное место, где он все еще мог поговорить с Гидеоном, и казалось, порой, что мужчина слышал его смех. Даже, находясь в другой жизни, малец продолжал насмехаться над ним. Но, как и было раньше, Аластор Грюм совершенно не злился на него.
Хвала Мерлину, Фрэнка и Алису хоронить не пришлось, но разве это жизнь? Эти изверги напали на больницу, разрушили часть е почти до основания, и все собирались пробраться наверх. Аластор Грюм знал, что эти уроды не остановятся, пока не доведут до конца то, что не смогли сделать раньше. Фрэнк и Алиса оказались слишком сильными для них, слишком сильными для смерти.
Осмелившись, Аластор опустил руки на стол и накрыл ее пухлые ладони, чуть сжав. Он не боялся ее мести, знал, что она зла на него. Дело не только в словах Минервы, а в том, что сам мужчина испытывал к себе на тот момент. Хи чувства были похожи. Но шло время, а Августа не появлялась на пороге его дома, не сыпала в него сглазами, которые невозможно снять, она просто жила и боролась ради единственного важного человека в ее жизни.
- Перестань. Я не умею краснеть, но чувствую, придется. Я не выполнил свой долг, не защитил их тогда. Все, что я мог сделать, это не дать Пожирателям довести это дело до конца. Мы же, как одна большая семья, - для него эти слова большая редкость. У Грюма не было семьи. Была только МакГонагалл, которую он едва не упустил по собственной глупости. Больше никого. – Но ведь это не все, так? Ты могла отправить сову, передать слова благодарности с Минервой. Тебя что-то гложет.
Он все еще сжимал ее ладони. Удивительно сильная женщина сидела перед ним. Многие ломались, отказывались даже пытаться бороться. Но не Августа.
- Он очень похож на Фрэнка, - тихо заметил мужчина, не называя имени, но этого и не требовалось. Они оба знали, что он имел в виду Невилла. Ему даже жаль, что не удалось познакомиться с мальчишкой ближе. Запертым в сундуке особенно не побеседуешь с подрастающим поколением. Хорошо, что Крауч не натворил дел под его личиной, которых он бы не смог распутать впоследствии. – И перестань нести чушь, Августа Лонгботтом, ты мне не должна. Никакого долга. Если потребуется, я снова приду защищать твою семью.
И очень надеялся, что на этот раз более удачно.

+1

7


     Что-то громыхнуло за барной стойкой, а Аберфорт чертыхнулся, не веря своим глазам. Грюм до сих пор не отпускал пухлые ладони, накрыв когтистые пальцы женщины своими – со стороны это могло показаться нежным проявлением старческих чувств, кои смотрелись несколько странно и даже неуместно в стенах «Кабаньей Головы». Августа коротко и хмуро взглянула на Дамбдора-младшего, как бы предупреждая его о том, чтобы он и вовсе заткнулся, не смея проронить больше ни единого стороннего звука – в те минуты разговор аврорца и сводницы был особенно непростым.
     Признаться честно, Лонгботтом никогда не жаловала аврорат. Сначала он забрал ее мужа – Эбрама Лонгботтома, дело которого впоследствии вдохновило их единственного сына. Френк посвятил свою жизнь борьбе с темными силами, но что ей старой колдунье было до попирателей власти и благих намерений? Большая часть ее собственной жизни прошла в одиночестве, не считая тех дней, когда молоденькие соплячки, кривя карминовые рты своими требовательными писками, просили Августу найти им мужа – побогаче, покрасивее и послушнее чем те, что на самом деле их стоили. И уж тем более эти заинтересованные, а еще хуже того жалостливые взгляды в министерстве, когда Лонгботтом, словно адмиралтейский крейсер, рассекает живую толпу чиновничьего планктона, дабы в небольшом кабинете аврората предоставить письмо из Мунго и в очередной раз заверить бумаги, где с горечью в душе придется расписаться в том, что ее дети до сих пор не в себе.
     Однако единственным, кто не встречал ее любопытством и сочувствием, был Грюм. Косматый и чудовищно огромный, будто созданный для того, чтобы вселять страх, он всегда сдержанно здоровался, не справляясь о здоровье Френка и Алисы – зачем бередить застоявшуюся боль, если и без того очевидно, что положение двух мракоборцев остается тем же? Встречая именно его, Лонгботтом несколько расслаблялась, и ее лицо становилось чуть меньше похоже на лицо человека, готового наслать проклятие на каждого, кто замешкается на ее пути.
     Несомненно, свою роль в этом своеобразном отношении Августы к Грюму сыграли и чувства Минервы. Колдунья не первый десяток лет знала свою подругу, и редкий мужчина удостаивался небезразличию со стороны МакГонагалл, не говоря уже о том, чтобы покорить ее сердце. Конечно же Августа брызжала слюной и кляла его на чем свет стоит, порывалась подослать ему какой-нибудь жгучий сглаз или вовсе забить зонтом, когда ее подозрения на счет симпатии Минервы подтвердились, да еще и с такой безапелляционной наглостью со стороны подруги. Лонгботтом еще долго пылила и недоумевала, раскидывала карты на дубовом столе и зажигала свечи на травяном воске, чтобы хоть как-то уложить в свою почти седую голову такой тандем как Минерва-Грюм. Даже проверила подругу на приворот, ведь чем соплохвост не шутит? Может, Грозлый Глаз тот еще извращенец и затаскивает в свои сети невинных учителей для каких-нибудь мало объяснимых целей. Конечно, это было слабым оправданием неприятию мракоборца Августой – в самом деле, она винила его в беде Френка и Алисы. И лишь редкие откровения Минервы о том, как тяжело он переживает за них, несколько смягчили колдунью, и она даже отказалась при следующих встречах с Грюмом цеплять к его железной ноге путающее заклинание.
     А теперь он сидел рядом с ней и заставлял Аберфорта ревниво сопеть в замызганное полотенце.
     - Семья, - неопределенно хмыкнула Лонгботтом, не ожидая услышать подобное от аврорца. - Да неужто я похожа на человека, который сам не состоянии донести свои слова, - беззлобно заворчала женщина на слова Аластора о том, что можно было обойтись и совой МакГонагалл, и резко переменилась в лице, когда речь зашла о Невилле. – Ты действительно так думаешь? Это настоящая похвала из твоих уст.
     Августа была польщена и была очень горда за внука, признательно улыбаясь и подбоченясь, что Аберфорт воспринял издалека как заигрывания и, сокрушенно крякнув, снова отправился в подсобку.
     - К соплохвостам сентиментализм, мы слишком стары и начнем разваливаться, если и дальше продолжим эти чувственные речи, - добродушно подытожила колдунья. – Повторюсь, я очень благодарна тебе. А поэтому предлагаю свою помощь. Все, что в моих силах. Я знаю немало волшебников в Лондоне и его предместьях, у меня есть связи в Визенгамоте, многие мне должны и, к сожалению, далеко не деньги, но информацию какую я могла бы достать.

+1

8

Аластор грустно усмехнулся. Августа Лонгботтом уникальная женщина во всех отношениях. Удивительно, что она не придушила его в первый день знакомства, или в тот момент, когда Минерва сказала, что влюблена в него. Ведь сказала? Нет, он верил, что Минерва не стеснялась его. Он знал, что они близкие подруги, а подруги обычно делятся всем: хорошим и плохим. Много воды утекло за эти годы знакомства, но они были разными: веселыми и грустными.
- Конечно, я так думаю. Ты знаешь меня столько лет, и знаешь, что я слишком скуп на похвалу. Но твой мальчик, действительно, достойный сын твоего отца. Из него вырастет настоящий мужчина. И это твоя заслуга, Августа, - он несколько опешил от напора сводницы, с которым она выдала остальную часть своей речи. Так вот, в чем дело. Аластор нервно пожевал нижнюю губу, рваную несколькими шрамами. – Любая информация может быть полезной, Августа, но это опасно. В свете последних событий особенно. Я всегда считал себя ответственным за Орден, за то, что случилось с каждым членом организации. Ты же знаешь, что Дамблдор предпочитал решать все миром, нас было слишком мало. Только не говори мне, что ты загорелась желанием вступить в Орден, - он покачал головой, от чего волшебный глаз закрутился еще быстрее Минерва не одобрит, ох как сильно она не одобрит, если он позволит Лонгботтом связать свою жизнь. Но с другой стороны, Грюм мог использовать это в своих целях. – Я не буду тебя отговаривать. Ты большая девочка, да и бесполезно это, я знаю. Но это даже хорошо. Ты знаешь, что случилось минувшим августом?
Ему уже не было смешно от этих шуток. Как только Аластор Грюм оказывался в больнице, Минерва МакГонагалл влипала в историю. Эта тенденция не могла внести в их жизнь стабильность. И если в стенах замка за ней мог приглядывать Дамблдор, или Граббли-Планк в купе со Спраут и новеньким Дэллакэйпплом, то вне Хогвартса она была не защищена, что доказала ее стычка с егерями.
- На Минерву совершили покушение. Она, конечно же, не рассказала?  И недавно, когда случилось нападение на Хогсмид, когда я пришел в деревню, они хотели не просто убить ее, они хотели ее забрать. Ты знаешь, хоть что-нибудь, что не известно мне, но о чем я должен знать? – он пытливо вглядывался в ее лицо единственным здоровым глазом. Может быть, во время редких встреч Минерва обмолвилась хотя бы словом о том, что происходило с ней, и что она скрывала от него. Не хотела волновать. А теперь волновался парень, которого в той деревне вовсе не должно быть. Аластор искал возможность спасти ему жизнь, а он только твердил, что должен ее защищать. Грюм даже ревновал, уж больно приставучим оказался тот шотландец, да еще и обаятельно красивым. Он немного помедлил, перевел дух, и продолжил. – Я собираюсь набрать новых членов в Орден Феникса. Флетчер должен сообщить всем потенциальным «новеньким» о месте и дате собрания. Думаешь, я совсем отчаялся?
Никто внутри Ордена такого бы ему не сказал, но Августа – наблюдатель со стороны. Она видит то, чего не видят остальные. У нее другой склад ума, другой взгляд, и ее мнение авторитетно даже для аврора в отставке. Опасно даже думать о том, что Лонгботтом окажется в Ордене, и они на пару с Минервой будут переходить дорогу Пожирателям Смерти. Он должен будет защищать двоих. Но Аластор толком и Минерву защитить не мог, раз за него это делал молодой писатель, чьи книги раскупают домохозяйки. Но Дэллакэйппл доказал свои силы.
- Если Скримджер так и не примет помощь Дамблдора, Ордену придется совсем туго. Ребятам в Министерстве далеко не просто. Мы думали, что после отставки Фаджа будет проще, но Скримджер уперся собственной правотой, - Аластор покачал головой. – Я, правда, надеюсь, что детям больше не понадобится выполнять обязанности взрослых и сражаться на этой войне.

+1

9


     Гордость за внука нахлынула на пожилую леди с удвоенной силой, Августа расплылась в редкой довольной улыбке и скромности ради опустила глаза, которые подняла уже полные твердой решимости. Грюм мог сколь угодно рассказывать об опасностях и сложностях нынешнего положения Ордена, которое, на самом-то деле, нисколько не изменилось за прошедшие пятнадцать с лишним лет. Нет, Августа отрицательно покачала головой, Минерва должно быть приложила немало усилий, чтобы новость о нападении ее лучшая подруга узнала из вторых уст больше чем через пол года. Все благостное расположение духа старой колдуньи улетучилось так же быстро, как и приятный аромат похлебки, который было донесся откуда-то из кухни, но потом резко сменился на запах отвратительно подгоревшего мяса. Аберфорт, засмотревшись на излияния аврора и сводницы, совсем позабыл о кухне, а потому чертыхаясь скрылся за дверьми, оставив своих единственных посетителей в полном одиночестве. Постепенно, с момента появления Грюма в «Кабаньей Голове», общая зала таверны как-то незаметно пустела. Сомнительные личности предпочти бочком, вдоль стенок и практически слившись с обоями, унести свои далекие от честности помысли в другое, более безопасное для подобных помыслов место.
     - Я могу только догадываться, зачем она понабилась «той» стороне, - глаза Августы задумчиво сузились, а губы сжались в сухую линию, давая понять, что больше ей нечего сказать по этому поводу. Да, она действительно догадывалась. Старые, как стены самой «Головы», воспоминания пробрались из алькова прошлого и пробудили давно похороненные сомнения. Но ими пока не стоило делиться, по крайней мере, до тех пор пока Августа не переговорит с подругой начистоту и не выбьет из закоснелого упрямства Минервы истину. Если Лонгботтом о чем-то и заявит, то только с полной уверенностью в своей правоте.
     - Мы действительно в отчаянии, Аластор. Все. Кто-то вновь, кто-то безвременно, - женщина чуть скривилась, сдерживая ту горечь, что подступила к горлу, - Как я могу остаться в стороне? Та же Арабелла до сих пор работает на Орден и до последнего следила за безопасностью мальчишки Поттера в Литтл Уингинге. Ох, не смотри так на меня, Грюм. Я в курсе всего, что происходит в Лондоне и его предместьях. Или почти всего. И мне нет нужды расписываться в своей готовности помочь тебе, - тут Августа негодующе выдохнула, сокрушаясь про себя за скрытность подруги, - Минерве и остальным. Эти звери решили вновь добраться до моих детей! Понимаешь? Они оставили их без рассудка, сделали из Невилла сироту при живых-то родителях, и я не хочу больше ни слова слышать о том, что могу просиживать дни напролет в ожидании исхода этой войны!
     Ладонь Августы резко ударила по столу, а в глазах загорелся недобрый огонь: - Я опаснее не меньше дюжины этих змей, и пусть молят своих черных богов, чтобы моя палочка обошла их стороной.
     Перед глазами плясали красные точки, а в груди поднималась буря, грозившая смести последние остатки рассудочности в ту минуту. Августа слишком долго держала этот праведный гнев в себе. Замалчивала и увиливала от него, не желая признать, что жаждет мести. Что окажись любой Пожиратель сейчас перед ней, и Лонгботтом не думая придушила бы его собственными руками, а тело затолкала бы в какой-нибудь сток.
     - Я должна быть уверенна в том, что Невилл выживет, что справится с грядущими трудностями, - уже спокойнее проговорила колдунья, глядя куда-то поверх мужчины, - .. что я не останусь совсем одна. Если что-то случится с ним, я этого точно не выдержу и умру между Френком и Алисой в одной палате.
     В глазах пожилой леди стояли слезы, но она не позволила им вылиться наружу, а лишь крепче сжала кулаки, продолжив: - Я приду на твое собрание, посмотрю на новый состав, но никого привести с собой не обещаю. Я сводница и должна оставаться для всех именно ею, не хочу подвергать Невилла еще большим опасностям.
     -  Совсем недавно я узнала о движениях в Лондоне, кто-то активно запугивает магов из старой части города и призывает выбрать нужную сторону, если дорога жизнь. Я могла бы узнать подробности и имена.

Отредактировано Augusta Longbottom (2016-02-12 03:10:27)

+2

10

Аластор пронес из своего прошлого больше боли и печали, чем многие из тех, с кем он был знаком. Старые раны не заживают, сколько бы времени не проходило. Они болят, тревожат душу, которая никак не может успокоиться. А нынче все повторяется, только в сто крат хуже.
Тот факт, что Минерва скрыла от Августы факт нападения на себя, говорил о многом. Была бы воля упрямой МакГонагалл, и он бы, Аластор, никогда об этом не узнал. Но пока Кингсли с ним общается и дружит, все что происходит за спиной аврора в отставке, и что волшебный глаз не может разглядеть, волшебник все равно будет знать. Аластор не хотел привязываться к Кингсли, как когда-то привязался к Эдгару Боунсу или Гидеону Пруэтту, это случилось как-то само. А теперь, он боялся за его жизнь, равно как за жизнь Минервы, Августы и остального бабского гульбария, с которым ему повезло познакомиться через Минерву.
- И ты не скажешь? Знаешь, я сидел возле ее кровати, в том далеком, восемьдесят первом году. В том страшном году, когда друзья умирали один за одним. Только представь мой ужас, когда сообщили, что она не вернулась, а я в этой чертовой больнице, заключенный в собственном бессилии. Потом ее доставили в соседние палаты. Я был рядом, когда она открыла глаза, и то, что я видел, Августа, это плен и пытки, это гораздо больше, - в его голосе звучала горечь и отчаяние. Ее прошлое не его дело, но ее настоящее принадлежит ему. И Аластору было важно сохранить то, что было между ними. Грюм старался, совершал ошибки, исправлял их, и снова пытался быть для нее лучшим, тем образом, который она полюбила. Он корил себя за то, что столько лет сдерживал слова любви, отнекивался, придумывал оправдания, но когда все можно было изменить, снова случилась война. Как бы ему не было страшно за ее жизнь, Грюм не собирался повторять ошибок прошлого. – Да, твои связи работают куда лучше, чем мои. Нынче только старик Флетчер и снабжает нас подходящей информацией, но ее, увы, как всегда не достаточно. Министерство заставляет прижать хвост. Скримджер…Он, конечно, не Фадж, но сам себе на уме.
Он не вздрогнул, когда массивная рука Августы ударила об стол, словно был готов к этому. На миг в его глазу мелькнуло восхищение этой сильной женщиной. Лонгботтом справлялась со всеми бедами, которые судьба взвалила на ее плечи. Она шла вперед, неся на себе этот крест, и умудрялась помогать другим. Грюм лишь покачал головой.
- Когда они поймут это, а они обязательно это поймут, они найдут способ до тебя добраться, Августа. Пожалуйста, дай мне возможность защитить тебя, - тихо просил Грюм. Он не знал, как можно сделать это, не приглашая женщину в Орден Феникса. Это не просто подпольная группировка, это организация единомышленников, готовых ради своих друзей на многое. Нынче трудные времена. – Августа, послушай, пока Невилл в Хогвартсе ему ничто не грозит. Там Дамблдор. Да и твой мальчик доказал, что может за себя постоять. У него хорошие друзья, которые готовы прикрыть его спину. Я видел их, Августа, я был там. Времена изменились, и Пожирателям Смерти придется считаться и бояться детей, которых они обидели, чьих родителей они убили когда-то.
Он не создан для того, чтобы утешать женщин, и потому слова, который произносил маг, звучали несколько неуместно.  Августа сказала о том, что придет на собрание, и Аластор благодарно кивнул. Это важно. Даже если женщина откажется вступить в Орден, даже если так случится, ему важно, чтобы она была там вместе с ним. Возможно, один только ее вид заставит остальных не сомневаться в правильности решения.
- Спасибо. Я не буду давить. У тебя будет время все взвесить и обдумать, - начал мужчина, потом осекся, внимательно дослушивая слова сводницы. О подобном движении Аластор слышал от Флетчера, но тот либо не мог, либо не хотел выдавать подробности. Все больше Грюм убеждал в никчемности этого элемента в обществе. – Я был бы благодарен тебе, но только если это не опасно. Я сам себе не прощу, если с тобой что-то случится, и, разумеется, Минерва мне этого не простит.

+1

11


     Сводница смотрела в окно, наблюдая за редкими прохожими, осторожно, с оглядкой, пересекавших улицы Хогсмита. Когда они успели докатиться до подобного существования? Как? Губы женщины скривились в злой усмешке, а глаза смеряли людей за окном уже с откровенным презрением, который, правда, так и не доведется никому из них заметить и ответить тем же. Пальцы Августы нервно подергивались, как остаточный рефлекс от недавней вспышки гнева, а потому колдунья сцепила их на коленях, дабы Грозный Глаз не заметил насколько остро она воспринимает все: начиная от битвы в Отделе Тайн, нападения на Мунго, до скрытности Минервы, которую Лонгботтом еще предстояло обдумать и простить в душе, иначе будущий разговор с подругой обернется ничем иным, как ссорой. И ничем больше..
     - Мне пока нечего сказать, Грюм, - Августа старалась быть честной, - ничего из того, в чем я могла бы быть абсолютно уверена. Я разделяю твои чувства к Минерве, и ее поведение меня несказанно удручает. Она никогда не отличалась тягой изливать душу, но когда речь идет о жизни или смерти – молчать не стоит, я полагаю. Это какая-то чертова охота, Мерлин бы побрал сраных проходимцев! – Сваха вновь завелась, и возмущению ее, казалось, не было предела, однако женщина продолжила несколько иным тоном. – Скримджер, Фадж, да хоть пасхальный заяц на двери – все одно, никакого толка. На моем веку не было еще ни одного достойного министра, каждый рано или поздно давал понять, что он лишь марионетка в более властных руках, а кукловодов порой может оказаться удручающе много..
     Августа грузно схватилась за края стула, одним ловким движением придвинувшись к Грюму почти вплотную – зазвенел колокольчик и двое неопределенных мужчин облюбовали дальний столик у спящего камина.
     - Ты действительно хороший человек, Грюм, - откровенно призналась Лонгботтом, будто впервые за пятнадцать лет открыла для себя этот факт. Августа смотрела на мужчину несколько иначе, где-то в уголках глаз пряталось искреннее удивление, которое, впрочем, женщина не хотела показывать, а потому чуть насмешливо продолжила: - Моя защита – мой вздорный нрав, его чуют за версту и заранее стараются обойти стороной. Я понимаю, что рано или поздно мой порог переступит человек, который придет за моей смертью. Но лучше отсрочить этот момент и позволить мне воспользоваться тем, что осталось от былой роскоши. Ты не представляешь, насколько болтливы женщины, но еще болтливее оказываются мужчины, особенно после пары стопок огневиски. По старой памяти я бываю во многих лондонских домах, и в каждом из них витает дух этой войны. Кто-то просто боится, кто-то тщится не прогадать и собирается принять чью-либо сторону под самый конец, когда победитель станет очевиден. Есть те, кто разделяют эти расистские взгляды, - глаза Августы неприязненно сузились, а ноздри хищно раздулись, давая понять отношение старой волшебницы к подобным движениям, – но я знаю и тех, кто хотел бы помочь, но просто не знает как. Их нужно всего лишь подтолкнуть, и я стану этим рычагом.
     Женщина пожевала губами, будто пробуя на вкус слова аврора.
     - Брось ты этот вздор. Со мной может случиться разве что радикулит, я ведь колдунья старой закалки и знаю гораздо больше способов себя обезопасить, чем все эти Пожиратели помнят атакующих заклинаний и прочую темную гнусь, - «Круцио!» невольно прозвучало в голове, самые страшное, что могла представить себе Августа, но лицо женщины осталось бесстрастным – она уже привыкла мириться с этой болью.
     Снова прозвенел колокольчик, и появились новые незнакомые лица, вид которых уже успел набить оскомину лондонской своднице.
     - До скорой встречи, Аластор, - когтистые пальцы с неким изяществом, все же свойственном воспитанию Лонгботтом, подхватили тяжелую широкую ладонь, на которой, если бы женщина осмелилась, можно было бы нащупать немало застарелых и не очень шрамов. – До встречи, - несколько отстраненно повторилась пожилая леди, но когда, уже привстав, ее глаза встретились со взглядом мужчины, в них можно было прочесть такую же неподдельную обеспокоенность за аврора, какую он выказал ей в этой краткой встрече.
      Аберфорт тоскливо проводил колдунью до выхода, а когда за нею закрылась дверь, «Кабанья Голова» вновь погрузилась в свою мрачную атмосферу.

Отредактировано Augusta Longbottom (2016-02-16 00:23:22)

+1


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [14.03.1997] Птицы смерти в зените стоят