Руквуд быстро поймал ритм вращения. Через несколько секунд Яксли почувствовала, как мужчина сжал руку сильнее... - Ev. Yaxley

МАССОВЫЕ КВЕСТЫ

в игре декабрь - февраль'98


Министерство– JR. Durand [21.10]
Кондитерская – T. Dellachapple [21.10]
Улица в Хогсмиде – R. Farrow [22.10]

436
485
869
734

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [08-09.04.1997] Не жалейте мертвых, жалейте живых


[08-09.04.1997] Не жалейте мертвых, жалейте живых

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Не жалейте мертвых, жалейте живых
http://funkyimg.com/i/26JkG.gif http://funkyimg.com/i/26JkH.gif

› Участники: Aedan Dellachapple & Magdalena Larsen
› Место: Крепкий сон профессора защитных чар

› Время: ночь, фаза быстрого сна, когда сновидения особенно яркие и запоминающиеся
› Погода: не играет роли

Прошло пять дней с похорон, но, кажется, Ларсен сможет достать Айдана даже с того света.

Отредактировано Magdalena Larsen (2016-01-22 23:51:51)

+1

2

Пустота почти отступает. Вместо нее неясное будущее. Ему всегда было проще, когда можно предугадать следующий шаг, предсказать собственное действие. У него не было сил. Не осталось надежд. Смерть близкого, любимого человека, подкашивает. Его порицают, не в лицо, за глаза. Не те, кто живет в стенах этого замка, но и здесь есть та, кто не понимает. Не поймет. Она совсем ребенок, запутавшийся ребенок, за которым он будет приглядывать. Он не давал никаких обещаний, но чувствует, что должен это сделать. Это не долг и обязанность, это его желание.
Айдан не смог донести до Эдит простую истину в те дни, когда Магдалена была жива. Попытки донести до не сейчас что-то становится пустыми словами.
Дэллакэйппл пытался справиться с чувствами, которые захлестывали его, уничтожали. Об этом не говорят. Ему не с кем об этом поговорить. Вокруг него полно народу, но ни с одним из этих людей, он не хочет говорить о той боли, которая рвет его на части. Его душа разбита на осколки, стеклянной крошкой хрустящими под чьими-то ногами. Он сходит с ума, держа в себе все то, что не может высказать даже собственному отражению в зеркале. Айдан больше не смотрит в зеркала. Он видит отражение собственного поражения, отчаяние в глазах. Он близок к тому, чтобы рехнуться.
Сон долго не приходит. Часами Айдан лежит на кровати и смотрит в потолок. Раньше его мучали кошмары. Теперь он просто не может спать. Ему хотелось. Ему казалось, что во сне все будет проще. Он снова сможет быть с ней. Хотя бы там, хотя бы те часы сна, когда он находился в руках Морфея. Но сны не приходили, писатель мучился бессонницей, и в конец забывался зельем без сна. И каждый вечер ритуал повторялся.
Сегодня не исключение. Лежа в постели, Айдан сверли взглядом потолок, чувствуя, как его веки тяжелеют. Необычное чувство для человека, который не сомкнул глаз с той ночи, когда нашел любимую женщину мертвой в собственном доме. Он словно забыл это ощущение, и испытывает легкий страх и опасение.
Он проваливается во тьму, плотную, нереальную, в которой сложно дышать. Каждый вдох дается с трудом, хочется разодрать рубашку на груди, а вместе с ней грудь, врывать легкие, может быть так станет проще? Проходит несколько минут, но дышать легче не становится. Он осматривается по сторонам. Место ему не знакомо. Что-то смутное, едва уловимое ощущение прошлого и чего-то еще. Серое, лишенное цветов место, с клубами тумана возле земли. Он босиком по холодной земле,  по траве с ледяной росой. Зубы стучат от холода и страха неизвестности. Руки сжимаются в кулаки.
Он идет куда-то вперед, пробирается сквозь туман, поднимающийся выше. Впереди серый камень, одиноко стоящий посреди серого мира. А рядом чья-то смутно знакомая фигура.
- Лена? – голос хрипит, он как будто принадлежит не ему, словно звучит откуда-то со стороны. Откуда-то, и Айдан крутит головой, пытаясь выяснить источник звука. Чем ближе он пытается подойти  ней, тем дальше становится ее фигура. Он срывается на бег, но ничего не меняется. Он бежит быстрее, она удаляется дальше. Айдан падает на колени, обхватывает голову руками и кричит. Крик раздирает его кожу, рушит и без того хрупкое сознание. Крик уносится куда-то в пустоту, клубы тумана оседают на землю. Он подается вперед, чтобы коснуться холодной ладони. Разве во сне может быть так холодно?

+2

3

Умирать не страшно и не больно, умирать – никак. В одно короткое мгновение, от одного короткого заклинания, все внутри обрывается, гаснет и падает вниз, в одно мгновение наступает смерть. И нет за ней ничего: ни ада, ни рая, ни вечных терзаний, ни вечного блаженства, - вообще ничего. От человека остается лишь могильный камень, вся жизнь человека на котором уместилась в емкую черту между датой рождения и датой смерти. Только могильный камень… И чувства людей, что знали тебя при жизни.
От Магдалены остались едва ли не ненависть мужа и дочери, холодность коллег и откровенная неприязнь Аннабет, и… любовь Айдана. Пожалуй, лишь Айдан делал черту на ее могильном камне не такой бессмысленной. Пожалуй, только лишь Айдан мог бы заставить ее сожалеть о собственной смерти. Если бы после смерти можно было бы сожалеть.

Она не хочет прерывать его сон, наблюдая издалека, стоя, уперевшись в свое надгробие. Подойти ближе к нему? Нет, пожалуй, не стоит, она не хочет его пугать, не хочет будоражить воспоминания. Ему лучше забыть ее, стереть из памяти, воспользоваться «обливейтом», в конце концов… Она закатывает глаза и улыбается – и как это решение не пришло Айдану в голову? Он ведь умный… Во всяком случае умнее ее, раз все еще жив, в то время, как Магдалена Ларсен – лишь видение из чужого сна.
Он идет к ней, зовет по имени, но пойти к нему на встречу, она не может, лишь отступая вглубь. Ее будто бы что-то тянет назад, заставляя ее отдаляться, а его – бежать за ней.
Он кричит, и только его крик позволяет ей подойти ближе. Еще ближе. Даже во сне, в ирреальном мире ее мертвое, убитое сердце, сжимается от всей нежности, что она не успела, не смогла подарить ему. Он касается ее руки, но она не чувствует его прикосновений – он лишь тень, ведение, продукт изможденного сознания, она нереальна. Айдан должен это понимать – он был на ее могиле, он видел ее тело, измученное, изуродованное, неестественно переломанное и брошенное в гостиной собственного дома… Он должен понимать.
- Айдан, - ее голос отдается шепотом в его голове, в каждой клеточке тела звучит ее голос: тихий, вкрадчивый, убаюкивающий, - он повсюду в его сознание, как и она сама. Сейчас она – его сознание.
- Я скучаю, - озвучивает она то ли свои, то ли его мысли, опускаясь рядом с ним на колени, заглядывая в глаза. Она сама понятия не имеет, как сейчас выглядит, не знает, что видит перед собой Айдан. Она тоже еще не слишком разобралась, как тут все работает.
- Прости меня, - он улыбается, пожимая губы,- прости, что умерла, - слова приходят как-то сами собой, из ниоткуда, она просто знает, что должна сказать именно это и именно сейчас. Должна сказать ему то, что не успела сказать при жизни.
- Тебе стоит увеличить дозу зелий без снов, - она улыбается уголками губ, смотря ему в глаза, - и начать жить снова…
Она протягивает руку в жалкой и обреченной не провал попытке дотронуться до его щеки, но каснуться его теплой, живой кожей она не может, между ними остается тонкая полоска холодного тумана, что застилает все мысли Айдана.
- Мог бы выбрать более живописное место своего сознания для нашего посмертного свидания, - будто бы укоризненно заявляет женщина, хотя улыбка становиться шире, а на щеках появляются ямочки. Даже после смерти ей легко с ним общаться, говорить о полнейшей ерунде. Говорить ни о чем после смерти особенно легко, ведь «ничто» для нее уже наступило пять дней как.

+1

4

Он не понимает, за что она извиняется. Не хочет понимать этого. Ей не в чем винить себя. В том, что случилось, виноват только он, только Айдан Дэллакэйппл. Эта мысль пульсирует в висках, оставляя горький осадок на кончике языка. Айдан не понимает: реальность перед ним или сон? Или это галлюцинации, о которых говорил Северус Снейп. Может быть, наконец, его лекарства подействовали? Не понимает, не хочет понимать, единственное, что важно – Лена рядом с ним. Ее голос повсюду. В каждой клеточке его тела. И слезы текут по щекам, он не замечает этого, не стирает их, ловят те мгновения звука ее голоса, которые спасают от сумасшествия.
- Я скучаю, - вторит ей срывающимся голосом. Скучает каждый день, который живет без нее, скучает каждый час в этом дне, потому что к вечеру ничего не изменится. Его жизнь будет прежней, одинокой и пустой. ЕЕ больше в его жизни нет. Только пустота, только чувство вины, что жрет его изнутри, лишает рассудка. – Нет, Магдалена, это ты прости меня, что не уберег, что навлек на тебя беду. Это только моя вина, - истеричный смех. Ему больно. Сердце сжимается тисками отчаяния. Вина. Словно дамокловый меч над головой, который может опуститься в любую минуту, оборвав его жизнь. В его крови течет яд, отравляющий его жизнь, уничтожающий свет. – Как я могу это сделать…без тебя?
Ему кажется, что из него вырывали часть чего-то важного, часть чего-то, без чего жизнь кажется ему чужой, неправильной. Он в собственных глазах выглядит изгоем. Он пытается осмыслить возможность жить дальше, но натыкается на невидимую стену непонимания. Как можно идти вперед, не оглядываясь назад?
- Я приношу боль и смерть…Люси и Ален, теперь ты…я больше так не могу, Лена, не могу…-шепчет, сжимая ее ладонь, прикасаясь губами к холодной коже. Мерлин, почему она такая холодная? А она шутит. Пытается вернуть его в реальность. Айдан мотает головой, смаргивает накопившиеся слезы. – Меня мучают кошмары. Большую часть моей жизни. И это…лучше, что я мог предложить.
С трудом поднимается на ноги, боится отпустить ее руку – вдруг она исчезнет. Магдалена – всего лишь сон, плод его воображения, но она такая реальная. Ему чудится, будто ее дух пришел к нему, чтобы поговорить: обвинить или образумить?
- Я не уверен, что справлюсь. Все стало слишком сложным. Я встретил тебя, мне захотелось остановить свой бег по кругу,  хотел создать с тобой семью, построить свой дом. Но это принесло только боль и потерю…самую большую потерю в моей жизни, - он закатывает глаза, отпуская ладонь – она все еще здесь, рядом с ним. Но что будет с Айданом потом, когда ее образ растает, исчезнет навсегда? Будет ли она приходить к нему каждый день во сне? Будет ли говорить с ним, ведь он ее предал. Только на нем лежит вина за то, что с ней случилось. И это мешает ему смотреть в будущее. Мешает думать о том, что завтра все будет хорошо. Уже ничего не будет хорошо в этой жизни, потому что в ней больше не будет ее. Не сдержавшись, Дан подается вперед и обнимает женщину. Она настоящая. Здесь, в его снах, она настоящая. И она с ним. – Я хочу к тебе…хочу с тобой…

+2

5

Смерть – слишком сложное понятие, чтобы бы просто объяснить его словами, и даже расширенные границы сна не позволят Магдалене вложить в голову мужчины знание о том, что она чувствовала, о чем думала, что говорила в последние минуты своей жизни. Они стоят у невидимой черты между сном и сумасшествием, и их главная задача – не переступить эту черту, не нарушить хрупкий баланс, не разбить изящный хрустальный мир, который есть реальность.
Жить намного больнее, чем умирать – это она может сказать совершенно точно. Но едва ли в этом есть смысл. Проснувшись, он наверняка забудет детали, они сотрутся, превратятся в неясные очертания, и сейчас куда важнее вселить в него желание жить.
Даже в собственном сне Айдан говорливый, но теперь его слова не имеют смысла, Лена понимает это, как и то, что уже ничего не вернешь. И он должен это понять, если он сможет осмыслить бесповоротность случившегося – жить дальше будет намного проще, и она здесь для того, чтобы объяснить это Айдану.
- Ты ни в чем не виноват, - отвечает она на его невысказанные мысли. Ему не обязательно вовсе говорить, ведь она плод его воображения, и прекрасно знает, что твориться у него в голове, однако разговор придает им обоим какую-то реалистичность.
- Это война, Айдан, а на войне всегда есть жертвы, - словно извиняясь за свою смерть, тихо произносит женщина, - но жизнь не кончается, и ты должен жить дальше. Просто обязан ради Таллулы, Аннабет и своих детей.
Она все знает, теперь, став частью его мыслей, она знает о нем все, чтобы он не старался от нее скрыть, как бы не прятал, сейчас она знает все. Она сама стала частью того, что он, непременно, будет скрывать, но сейчас правда открывается перед ней, словно книга, его мысли словно испещренные изящным почерком листы пергамента, но ей уже не зачем изучать их, знание его мыслей уже ничего не изменят, только лишь позволяют ей сейчас оперировать теми фактами, о которых при жизни она не имела понятия.
- У  тебя осталось много людей, за которых ты в ответе, и никто, кроме тебя, их не защитит. Если бы ты был в тот день рядом – я была бы жива, - это, в сущности не обвинение, - поэтому защищай людей, которые тебе дорогих, а таких не мало… - небольшая пауза, - я знаю. А кошмары пройдут, все пройдет рано или поздно.
Она улыбается, чуть грустно, и смотрит на него, вспоминая, насколько сильно любила его, настолько, что даже умерла с его именем на устах – высший пилотаж драмы, Аннабет бы удавилась.
Он заключает ее в объятья, самые крепкие, самые трогательные и самые нереальные объятья, и все-таки его руки, сомкнувшиеся кольцом на ее спине, делают ее настолько реальной, живой, насколько это позволяет чужое сознание.
- Тебе нельзя со мной, - она отрицательно качает головой, чуть отстраняясь, - ты ведь знаешь, - она улыбается, вновь пытается коснуться его лица рукой, и вновь не может. Кажется, их тактильная связь работает только в одну сторону, - лучше я к тебе. Я буду приходить тебе во сне, - она улыбается, понимая опасность своего обещания, - пока в твоих снах будет для меня место.
Сейчас ей открыты все его мысли и воспоминания, сейчас она знает обо всех его женщинах, о которых не помнит, пожалуй, даже он сам. Но одну из них он помнит – она знает.
- Верни ее, - ни имен, ни фамилий, она оба понимают, о кем идет речь, - не скорби обо мне слишком долго, иначе, можешь упустить самое важное… - собственная смерть удивительно располагает к философии.
- Единственное, что я не смогу тебе простить, - она хмуриться, но не перестает улыбаться, - это то, что мои похороны устроил мой муж, - она снова шутит, - мой могильный камень – ужасен, - она широко улыбается, и, наконец, может взять Айдана за руку.
Переплетая его пальцы со своими, она ведет его вперед, куда-то вдаль, где виднеется небольшая надгробная плита с ее именем, но они идут дальше – это они уже все видели. Она ведет его вперед, туда, где кошмарам не будет места, где чувство вины отступит и пропадет окончательно. Она знает, что в сознание Айдана есть куда более живописные места, чем то почти кладбище с ледяным туманом, в котором он встретил ее.

+2

6

Ему всегда нравился ее голос. Он был не похожий на остальные. Жизнь министерской чиновницы наложила свой отпечаток на всю ее судьбу. В ее тоне всегда были стальные нотки, которые плавились, когда Магдалена говорила с ним. И он плавился, слыша ее голос. Он был удивительным, проникающим в самое сердце. Айдан слишком быстро сказал ей о любви, потому что торопился жить, торопился быть с ней. Ломал ее защиты, снося все преграды на пути, завоевывал так быстро, потому что боялся не успеть любить. Сейчас он особенно понимает, как это было правильно. Если бы он медлили, у них не было бы и этих трех лет.
Его Магдалена была особенной. Он запомнил ее в тот вечер в Польше, и больше никогда ее образ не покидал его сознание. Она стала его спасением, его новой жизнью, в которой он увидел смысл. Она стала той, кто напомнил ему о том, ради чего люди живут на этом свете. Она стала его сердцем, которое разбилось, когда уже холодное тело ударилось об пол гостиной.
- Я не могу…- его снова душат слезы. - Не могу, понимаешь? Не могу понять, как мне открыть глаза, снова радоваться жизни, снова дышать тем воздухом, потому что в том мире больше нет тебя…
Слова срываются, голос хрипит. Ему не хватает сил четко выговаривать слова, и они глохнут к последней букве. Его захлестывает жалость к самому себе, к тому, что у него могло быть, но чего уже никогда не будет. Его отчаяние достигает апогея.
- Раньше я думал, что эти люди помогут мне освоиться, начать новую жизнь на одном месте, но Лена, я приношу только несчастья, я несу смерть, - в серо-зеленых глазах застывает ужас, когда он понимает смысл собственных слов. Чувство вины превращается в одержимость. Ее слова пугают его. Мужчина отшатывается, нервно дергает плечами. Челка растрепалась и падает на лоб. Он смотрит непонимающе, и в памяти вдруг возникает другой образ, отличающийся от его Магдалены. – Что…Я не…Я не могу ее вернуть. Я не смогу. – Если она знает – откуда? – нет смысла отпираться. Айдан потратил столько времени, чтобы забыться, чтобы научиться жить заново, без нее. Он начал новую жизнь, в которой было место только для Магдалены Ларсен. Он не вспоминал о Милли все три года, которые встречался с Магдаленой. Он боялся, что однажды встретит ее в коридоре Министерства Магии, но Создатель миловал. А теперь выясняется, что  все было напрасно. Магдалена знает. Ну, конечно, знает! Она плод его воображения. Она знает все, что знает он. Знает, как хорошо ему было эти три года рядом с ней, и как плохо ему давалось жить без Бэгнольд, но он справился. Так зачем она толкает его обратно?
Потому что у него нет другого выбора. Та любовь, которая живет в его сердце, она сильна своей волей к жизни. Она живет. Он до сих пор любит Миллисент Бэгнольд, хоть отрицал это ни раз, и будет отрицать снова. Он любит ее всем сердцеми всей душой, но вместе с этим там была любовь к другой женщине, которую он похоронил. Если бы у них все сложилось, он бы смог навсегда уничтожить  в себе то чувство, которое жгло его после того, как Магдалена напомнила о нем.
- Она не простит меня. Я причинил ей слишком много боли, - признает мужчина, осмеливаясь посмотреть на нее. В его руках она кажется хрупкой и потерянной. Но так ведь и есть? – Я пытался сделать это сам, но у него были все права. Он все-таки твой муж. Он хотел запретить мне быть на похоронах. Тогда я пообещал, что убью его. Не думал, что ты вышла замуж за такого труса. Я видел страх в его глазах за свою жизнь.
Айдан был настроен решительно. Да, Фоули имел полное право запретить ему появиться на похоронах. Но у Дэллакэйппла была возможность переубедить его. Благо Лиаму показалось, что другу нужна помощь. Молодой мужчина довольно легко умел убеждать, не применяя волшебную палочку.
- Я заменю камень, как только все уляжется, - он даже не замечает, что говорит это. Но если Дан хочет выполнить свое обещание, он должен вернуться. Должен, но как же она?

+1

7

Как же она? А она мертва.  Уже больше недели она мертва, ее тело лежит в земле, и она существует лишь здесь, в его мыслях, в его воспоминаниях. Не станет их – не станет и ее, она испариться, словно капля, попавшая на раскаленный камень. И будет лучше, если ее не станет. Мертвых стоит помнить, но они не должны мешать живым. Те, кто не сумел сохранить свою жизнь, не должны мешать жить другим. И она не будет.  Если бы она знала правду о его чувствах, о другой женщине, что все еще жила в его мыслях, при жизни – Ларсен не смогла бы уступить, но сейчас уже поздно, уже ничто не имеет смысла. Скоро и сама Ларсен перестанет иметь смысл, как только Айдан обретет покой в чужих объятьях. Но этот факт скорее радует Магдалену, чем огорячает…
Она крепко держит его руку, практически заставляя следовать за собой. Она уверена, что однажды этот туман отступит, однажды в его мыслях появляться краски, однажды он сможет научиться жить. И лучше бы ему сделать это как можно быстрее.
- Я была влюблена, - она поджала губы. Не хватало еще и после смерти говорить о ее ненаглядном муженьке, уж он-то, наверняка, необычайно рад тому, что ее, наконец, нет, - как и ты. И ты до сих пор ее любишь, - она мягко улыбается ему, как улыбаться может только мертвый человек.
Она не винит его, не имеет оснований. Она не могла его упрекнуть ни в чем, кроме того, что он вот-вот скатиться до сумасшествия от чувства вины, в то время, как никакой вины на нем нет.
- Простит, - уверенно заявляет Магдалена, чуть крепче сжимает его ладонь, хотя она не уверена, что он вообще чувствует его прикосновений, - если ты захочешь, чтобы она простила – у нее не будет выбора. У меня вот не было выбора в желании полюбить тебя, - в уголках глаз залегают морщинки.

Кажется, они пришли. Впереди расстилается бескрайнее поле, усыпанное ирисами. Магдалена улыбается, смотря вдаль. Она не удивлена.
- Вот видишь, - он взглядом указывает на цветочное поле, - есть в твоей голове места и поромантичнее. Ты ведь знаешь, что это любимые цветы Миллисент, - она не спрашивает, а вполне конкретно утверждает, она здесь лишь для того, чтобы озвучивать его мысли, которые он озвучивать боится.
- Ты вернешь ее потому, что это тебе нужно, - она слегка кивает, и делает шаг вперед, в поле ирисов. Она идет медленно, повернувшись к Айдану спиной стараясь не топтать цветы, - нужно, ведь ты думаешь о ней даже сейчас, - ее голос спокойный, практически равнодушный. Им с Миллисент нечего и некого делить. Раньше Бэгнольд была в его жизни, после Магдалена, и вот пришло время ему вновь впустить в свою жизнь Миллисент.
- Возможно, моя смерть была нужна для того, чтобы ты понял это, - она разворачивается к нему лицом, протягивает руки, - моя смерть лишь ступень в твоей жизни, тебе следует подыматься выше. Война однажды кончится, и ты будешь счастливым. Моя война уже кончилась.

Все кружится, плывет, небо меняется местами с землей. Ларсен медленно, словно гравитация вдруг перестала существовать, падает на спину в поле цветов. Ее рыжие волосы заметались по фиолетовым цветам. Она зовет его, как звала тогда, в собственном доме, когда смерть ходила по ее гостиной. Наверное, она всегда будет звать только его, ведь только он стал в ее жизни тем человеком, ради которого стоило жить. И умереть. Магдалена Ларсен жила. И умерла. Ее голос превращается в эхо, громкое и тихое одновременно, звучащее где-то внутри.
- Пожалуйста, не оставляй Эстер, - как последняя просьба, что она не смогла сказать при жизни, выдыхает Ларсен.

+2

8

Он никогда не задумался о том, что будет с человеком за пределом. Что будет с ним или с кем-то другим после смерти. В замке было полно приведений, но никогда у Айдана не возникало желания узнать, что есть там, в загробном мире. Есть ли там жизнь вообще. Эти вещи должны были оставаться загадками. Возможно, так думают многие, пока не сталкиваются со смертью дорого человека.
Айдан никогда не думал, что будет с ним однажды, когда вокруг него никого не останется. Даже не так, он не думал о том, что будет с ним, если однажды из его жизни уйдёт она. В его сне она была по-прежнему красивой, родной, любимой. Её слова вскрывали старые нарывы, тревожили душу.
Она любила. Айдан любил. Всего дважды в своей жизни, от того ощущение бега по кругу становилось невыносимым.
- Она не такая, как ты. С тобой было легко. С тобой я видел наше будущее в борьбе за право приготовить ужин, за вечерними посиделками у камина. С ней я мог думать только о том, что я её не достоин. Каждый день бороться за неё, выгружать каждый день для себя, получать то малое, что она давала мне не потому что не любила меня, а потому что была такой. А когда я добился того, чего хотел - я испугался. Я трус, Магдалена. Настоящий трус, - он качает головой. Это то, о чем он не говорит с другими. Даже с собой не говорит. Но её образ такой реальный, такой настоящий. Ему хочется быть правильным, откровенным, таким же настоящим. - У тебя не было выбора полюбить меня? - усмехается. Да, кажется, он обещал стать её тенью, чем мог вывести из себя, любого человека. Он видел в ней сильную женщину, которой было необходимо напомнить о том, что она может быть любимой. Горькая усмешка. Снова бег по кругу. Но теперь он идёт за ней. Она его путеводная звезда.
Поле ирисов слишком яркое пятно в его сером восприятии. Айдан несколько теряется, но улыбается, вторит её движению губ.
- И пионы, - вслух произносит мужчина. Ирисы и пионы. Он с большим трудом достал эту информацию, но основательно подготовился. С Магдаленой все было иначе. Он действовал спонтанно, предполагал, но не планировал. В отличие от того, как вел себя с Миллисент. И вдруг осознаёт, что все ещё любит Бэгнольд. Осознание сваливается на его плечи.
Дэллакэйппл ложится рядом с ней. Невесомости касается пальцами её лба, но чувствует только холод. Он больше никогда не почувствует её тепла.
- Я никогда не оставлю Эстер, - он продолжит курс лечения, если Фоули позволит. Он же не дурак, он же старается для своей дочери. И ему придётся прикусить язык и смириться с тем, что любовник его жены будет продолжать лечение его дочери. - Даже если весь мир будет против.
Это клятва - не пустые слова. Он точно знает, что сможет. Наплевать на то, что подумает общество. Он тот человек, который обещал любимой женщине приглядывать за её детьми. В его голове от неё больше нет тайн.
Она знает об его отношениях с Аннабет. Пусть они никогда не говорили об этом, но Айдану всегда казалось, что Лена знает имя его подруги, просто это какое-то негласное правило не называть имён. И, значит, она знает, какие новости принесли её похороны.
- Мне не хватает твоей рассудительности. Ты всегда трезво смотришь на жизнь, у тебя все по полочкам. А я...все никак не могу вырасти из возраста, когда хочется быть лучше остальных. Сколько бед я натворил, - снова качает головой и грустно улыбается.

+2

9

Она была его сном, плодом его воображения, остаточным явлением прошлой жизни, которое с каждым разом будет все тускнее. Скоро он вовсе перестанет видеть ее во сна, скоро от нее не останется даже колдографий, вскоре ее имя будет лишь на могильной плите, но это закономерный процесс течения жизни. Люди уходят, память о людях живет несколько дольше, чем сами люди, но и она уходит, улетает, словно эфир, оставляя лишь нестойкий шлейф сладковатого аромата. Магдалена знала, что ей скоро придется уйти, но у нее еще было время для того, чтобы сказать ему самое важно.

Сейчас уже поздно рассуждать на тему «что было бы, если…». Когда ты мертва уже несколько дней, рассуждать уже поздно, но еще можно было сделать что-то действительно полезное, даже будучи лишь сном Айдана.
- Человек, которого я знала и любила, не был трусом, - Магдалена отрицательно качает головой, слегка улыбаясь, - ты пережил много ужасных событий, пожалуй, слишком много, но я не верю, что они могут сломить тебя. Ты должен быть сильным, просто обязан, у тебя слишком много людей, которых ты должен защищать.
То, что он не смог защитить ее – мелочь, уделять внимание которой уже совершенно ни к чему. От Темного Лорда нет защиты – все это понимаю, и сколько бы защитных заклинаний не лежало на доме Магдалены Ларсен, ничто бы ее не спасло. Но она – лишь одна из многих жертв этой войны, по сути имеющая значения лишь для Айдана.
Они лежат в поле ирисом, от которых исходит тонкий цветочный аромат, и с течением мыслей Айдана то тут, то там появляются розовые пышные шапки пионов. Ларсен улыбается тепло и открыто, понимая, что верно, что она говорит правильные вещи, вытаскивает на поверхность его сознание верные чувства – это единственная ее цель здесь, в его голове.

Если бы Магдалена могла сожалеть о чем-то, то это было лишь то, что тогда, в Хогсмиде, она не согласилась на его предложение. Что не потратила последние дни своей жизни на развод и новую свадьбу, что они не были супругами по-настоящему, хотя делили и постель, и душевные переживания. Но сожалеть о чем-то она уже не могла, только чувствовать его сожаление. Она чувствует прикосновение его пальцев словно легкое покалывание тонкой пергаментной кожи, и она знает, чувствует, что она дарит ему лишь ощущение холода. Увы…
- Если бы я была рассудительной… - начала фразу Магдалена и оборвалась, понимая, что ей нечего сказать. Она не знает, какой была на самом деле, а какие ее качества существуют лишь в голове Деллакэйппла, она чувствует, что с каждой минутой становиться все прозрачнее, а слова превращаются практически в дымку – Айдан просыпается.
- Ты любишь ее, ты знаешь об этом не хуже меня, ведь я – часть твоего подсознания. Ты уже признался в этом себе – теперь признайся ей. Она нужна тебе, - Ларсен уверенно кивает головой, сжимая в призрачных пальцах ладонь мужчины, едва ощущая тело его кожи.
- Спасибо, что любил меня, - теперь это не его мысли, теперь это ее собственное сознание, вдруг появившееся откуда не возьмись, - если бы не твоя любовь – я умерла бы намного раньше, - она мягко ему улыбается.
Женщина переворачивается на живой и делает упор на локти, чтобы смотреть на лежащего в ирисах Айдана чуть сверху. Она разглядывает его лицо, внимательно, словно видит впервые, и наклоняется, чтобы поцеловать его…

+1

10

И слушали тихий океан.
И видели города.
И верили в вечную любовь.
И думали: "Навсегда".

После смерти ничего не кончается. Все просто уходит куда-то на темную сторону луны. Кажется, там самое место отчаянию, сломленности, и ужасу, который остается вместо пустоты. Щемящей пустоты где-то внутри, потому что теряешь то, что по-настоящему дорого. То, что делало тебя счастливым день за днем. То, что заставляло улыбаться. Не человек, но ощущение того, что ты кому-то нужен.
Она была для него смыслом. Смыслом каждый день за эти три года возвращаться туда, где тебя ждут. Бороться за нее, за ее улыбку и все слова, что она ему говорила. Магдалена показала ему совсем другой мир, который мог быть и его, подпусти она его чуть ближе, чуть раньше. Не понимая, как судьба играет с ними, Айдан совершал поступки, которые отражались в их жизнях, сплетая их судьбы в паутину отношений, которые многим не понять. Оборачиваясь назад, он с уверенностью может сказать, что любил ее. Любил ее сильно и самозабвенно. Потому что эта любовь помогала ему идти вперед, ломать преграда, и учила его забывать. Ее любовь делала его сильнее.
- Я всегда был трусом, ты не хотела этого замечать. Для тебя я был героем с выдуманной судьбой. Который обещал найти тебя в Лондоне и сделал это, - в его голосе едва слышная тоска. Ему грустно о том, что все складывается именно так. И страшно, потому что здесь они говорят о другой, о той, которая возвысила его, которую он боготворил и считал идеальной во всех отношениях. Его страх изменить собственную судьбу все разрушил. Когда жизнь висит на волоске, перед глазами пробегает вся жизнь. Взвешивая все за и все против, Айдан понимал, что поступил так, как должен был. Не правильно в ее глазах и в газах Лиама, безответственно и подло. Но лучше одна сломленная, его разрушенная жизнь, чем две загубленные судьбы. – У нее все хорошо без меня. Не думаешь же ты, что она все эти годы провела, плача в подушку обо мне.
Она сильная, независимая. Не такая, как Магдалена, да Айдан и не искал похожую. Он никого не искал совсем. Но тот Сочельник в Польше все изменил. Дэллакэйппл считал тот день одним из лучших в своей жизни.
Она удивительная. Магдалена сразу же запала ему в сердце. Он искал с ней встречи, дал себе слово, что завоюет ее. И никогда не жалел ни об одном дне, который они провели вместе. Их жизнь была полна тайн и загадок, лжи и того, что они хотели скрывать друг от друга. Но, когда оставались наедине, все это вдруг переставало иметь значения. Они просто были счастливы каждое мгновение их совместной жизни, такой короткой, но такой счастливой.
- Спасибо, что была со мной. Ты сделал меня счастливым, - он говорит искренне, смотрит в ее глаза, когда лицо Магдалены вдруг оказывается сверху. Смотрит на нее, и слезы снова скапливаются в уголках его глаз. – Я не хочу тебя отпускать, - он качает головой часто моргает, но прикосновение ее губ почти невесомых, таких холодных, как он помнит, когда целовал ее тело в том доме. От этого сложно избавиться. Ему сложно свыкнуться с мыслью, что больше никогда не почувствует ее тепла. Он поднимает руку и гладит ее по волосам. – Ты уйдешь? Ты не останешься со мной?
Он знает, каким будет ответ. Знает, что она скажет. Даже знает, почему она не может быть рядом. Он все это знает, но все равно пытается остановить ее, удержать рядом с собой. Он будто не слышит тех слов, которые она говорит о другой женщине. Магдалена была его жизнью. А Миллисент…Она не простит, она не поймет. Ей будет лучше, если он так и будет держать от нее подальше. Но именно сейчас понимает, как глупо звучат эти отмазки. Хватит ли ему смелости, чтобы прийти и сказать Бэгнольд о том, какие чувства на самом деле испытывает к ней. Хватит ли ему смелости признать себя во всем виноватым и просить прощения за годы, которые они провели врознь.

+2

11

Они оба знают ответ на его вопрос. Этот ответ витает в воздухе, превращая поле ирисов в кладбище с сырым туманом. Они оба знаю, что она уйдет. Ушла уже несколько дней назад, и больше никогда не придет, как бы им обоим этого не хотелось. Теперь она останется только в его мыслях так долго, как только он один этого захочет. Но находиться в забытье вечно нельзя, нельзя провалиться в состояние между явью и сном навсегда. Она того не стоит. Она смотрит на него со всей доступной нежностью, чуть склонив голову, отчего медные волосы водопадом струились по плечу. Он такой родной, такой любимый, такой, каким она помнит его, он тот, чей образ стоял у нее перед глазами в секунду до того, как сердце встало совсем. И все-таки теперь ее игра закончена, она проиграла, но любовь Айдана была величайшей победой.

Магдалена отрицательно качает головой, нежно улыбаясь. Даже быть с ним тут, во сне большая роскошь, намного больше той, что может позволить себе мертва женщина, обрекшая свою дочь на заточение в собственном разуме. Быть в мыслях такого мужчины, как Айдан Деллакэйппла, это большее, о чем она могла только мечтать. И вот мечта ее сбылась почти осязаемо.
- Ты ведь знаешь, что я должна, - наконец произносит она, и туман вновь развеется, из него проступают яркие ирисы и нежны пионы, - но когда ты вновь заснешь, я буду ждать тебя здесь. И так будет каждую ночь, пока в твои мысли не придет она, - Ларсен улыбается и проводит рукой по лицу мужчины, скользя полупрозрачными пальцами от виска до подбородка.

Быть его сном, видением, мыслями – огромная награда, самая ценная, которую она только могла получить. Быть в его голове, пронизываться его терзаниями и чувствами, действительно быть с ним одним целом – высшая награда и худшее мучение, что только могли достаться Магдалене Ларсен за ее жалкую жизнь. Она не заслужила такого мужчину ни единым поступком в своей жизни. Ни одной своей мыслью она не заслужила Айдана. Заслужила своего мужа, такого же холодного карьериста, как и она. Заслужила того поляка, у которого на уме только две вещи: водка и секс. Заслужила, пожалуй, кого угодно, кроме светлого, удивительно всепрощающего, любящего Айдана. Он появился в ее жизни, спас ее от той тьмы, что разгоралась внутри, а она подвела его. Заставила страдать. Она посмела умереть. Ей невозможно стыдно за это, но ничего исправить она уже не в силах. Никто уже не в силах.

Смерть настигает всех так же внезапно, как и любовь. В жизни Магдалены Ларсен одно стало причиной другого, и сейчас, будучи его мыслями, его воспоминаниями, она ни о чем не жалеет. Как не жалела и тогда, когда зеленая вспышка ударила в грудь и сознание оборвалось, словно невидимую нить в груди перерезали ножницами.
- Мне пора уходить, а тебе пора просыпаться… - шепчет она ему в губы, видя, как подрагивают его ресницы, и как сон отпускает его, размыкая свои объятья, и вместе с этим она становиться все прозрачнее, туманее,  и, наконец, исчезает совсем, а профессор Деллакэйппл просыпается.

+1


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [08-09.04.1997] Не жалейте мертвых, жалейте живых