Руквуд быстро поймал ритм вращения. Через несколько секунд Яксли почувствовала, как мужчина сжал руку сильнее... - Ev. Yaxley

МАССОВЫЕ КВЕСТЫ

в игре декабрь - февраль'98


Министерство– JR. Durand [21.10]
Кондитерская – T. Dellachapple [21.10]
Улица в Хогсмиде – R. Farrow [22.10]

436
485
869
734

HOGWARTS. PHOENIX LAMENT

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [december 1979] Nothing is true, everything is permitted (18+)


[december 1979] Nothing is true, everything is permitted (18+)

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

[december 1979] Nothing is true, everything is permitted (18+)
http://s018.radikal.ru/i514/1602/41/1fb85c7749f4.gifhttp://i016.radikal.ru/1602/c0/04cd6a884fad.gif

› Участники: Claudia Zabini, Antonin Dolohov
› Место: Поместье Забини

› Время: Ближе к вечеру
› Погода: Зима, на улице идет снег

Клаудия только похоронила отравленного мужа и, если честно, очень переживает по этому поводу... Но неожиданно к ней приходит Антонин Долохов, чтобы выразить свои соболезнования.

Отредактировано Claudia Zabini (2016-02-08 23:14:41)

+1

2

На самом деле Клаудия не планировала убивать своего мужа. Он был конечно не Аполлон и не идеал, но он искренне любил итальянку, потакая всем ее капризам. В последнее время Бруствер начал душить ее своим вниманием, ограничивая свободу общения и передвижения. Он следил за ней, требовал отчета и девушке, которая родилась в солнечной и свободной Италии, это категорически не нравилось. Муж, который до этого с гордостью демонстрировал ее всем друзьям и знакомым, в один миг превратился в сумасшедшего ревнивца, изводящего красавицу-жену. Да, Клаудия не любила его в ответ и вышла замуж по расчету. Она скрывала от него свой интерес к ядам и Темной магии, но она никогда не желала ему смерти. Просто в один миг ее терпение лопнуло. Найти подходящий яд и сварить его оказалось проще простого. Всего лишь одна капля в утренний кофе и Бруствера находят мертвым у себя в кабинете. Остановка сердца - такой вердикт вынесли врачи Святого Мунго. Тогда Клаудия поняла, что в ней погибает великая актриса - она безутешно рыдала над гробом мужа так правдоподобно, что никто даже не позволил себе мысли, что Бруствер умер не своей смертью. Правду знали только две близкие подруги, но Забини была в них уверена.
Прошло три дня, как итальянка похоронила своего мужа. За это время она услышала сотни слов утешения, выдержала сотни сочувствующих взглядов, приняла у себя огромное количество людей. Она невероятно устала и чувствовала себя грязной. С ней уже связался юрист и надо было решить проблему с наследством. Это был отдельный пункт. Когда Клаудия еще не успела пожалеть о содеянном, она ненавязчиво убедила Бруствера написать завещание и отписать все ей. Это было, конечно, подло, но итальянка не жалела именно об этом, потому что теперь была уверена в своем будущем. Сегодня Забини отдала указ домовикам не принимать никаких гостей, сообщать что хозяйка не желает никого видеть. Она уповала на то, что нескончаемый поток людей сжалиться над молодой вдовой и оставит ее в покое, хотя бы на время. Клаудия хотела провести время в одиночестве, чтобы привести свои мысли в порядок. Девушка сидела перед трюмо, расчесывая свои волосы, когда перед ней с хлопком появился виноватый домовик.
- Хозяйка, к Вам посетитель...
- Я же велела тебе сообщать любому, кто придет, что я никого не принимаю! - раздраженно рявкнула итальянка, грозно глядя на эльфа, который тут же бросился биться об угол кровати. - Немедленно прекрати! Это раздражает. Кто пришел?
- Гость не представился, но сказал, что его Вы точно примете. - эльф резко успокоился после окрика Клаудии.
Итальянка задумчиво пожевала губу. Ее голова была забита своими проблемами, поэтому понять, кто же к ней пришел, кому она будет рада - она даже не представляла. Она устало потерла виски и тяжело вздохнула.
- Передай нашему гостю, что я сейчас спущусь. И проводи его в Зеленую гостиную.
Любопытство пересилило желание отдохнуть. Клаудия неспешно поднялась и, оглядев себя в зеркало, решила не переодеваться, наплевав на этикет. В конце концов, загадочный гость не постеснялся нарушить ее покой, так с чего она должна переживать по поводу своего внешнего вида? Забини потуже затянула пояс черного шелкового халата и направилась вниз.
На диване, в гостиной, Клаудия увидела того, кого ожидала меньше всего. Антонин Долохов сидел, закинув ногу на ногу, и приветственно улыбался ей. После того памятного поцелуя на приеме они не виделись, но вели активную переписку. Забини удивленно вскинула брови, но все таки вежливо улыбнулась, хотя улыбки сейчас были не совсем уместны.
- Антонин, какая встреча! - итальянка присела в соседнее кресло, щелчком призывая эльфа и велев ему подать чай. - Я не планировала сегодня кого-либо принимать... Но вы запугали моего эльфа так, что просто не оставили мне выбора. - она постепенно приходила в себя и поэтому на этот раз улыбнулась более игриво, вспоминая их переписку.

+1

3

Долохов не забыл о своей новой знакомой, разузнал о ней все подробности, а потом взял и отправил письмо. Конечно же с вопросом о встрече! Отказу он не расстроился, да продолжил переписку. Так сказать - с дальним прицелом! Ведь, помимо личных ужинов тет-а-тет бывали еще всяческие приемы, на которых он легко мог увлечь даму в очередной сад. Вот только планы пришлось несколько подвинуть: Лорд требовал результатов, и Долохов принялся их выдавать только так! Поэтому им оставалась только переписка. Пока что. Ибо надежды ухватить свое русский не терял.
И, едва он освободился от дел, как тут же и повод нарисовался: смерть ее мужа! Честно говоря, это было неплохим вариантом, ибо теперь леди была свободна, как и ее вечера. Тот факт, что она вряд ли так горевала, как рассказывали, ему был очевиден. И, выждав пару дней после знаменательной даты, Долохов отправился с визитом "утешения".
- То есть как "не принимает"? - слова эльфа ему не понравились, ибо он же пришел тут! Русский огляделся по сторонам, не замечая толпы скорбящих, которые могли бы быть уважительной причиной того, что вдова не может его принять. А, раз такого нет, то и нечего тут. - Я все-таки настаиваю, чтобы вы передали миссис Забини, что ее ожидают, - и Долохов нагло вошел в дом, сбросил шубу на руки домовику, да огляделся. Нет, до роскоши Малфоев тут было далеко, но задел явно был.
Значит, вот что явилось причиной ее брака. Ну явно не любовь же! Эка ересь.
Он с интересом разглядывал окружающую обстановку, пока домовик докладывал об его визите, а потом пошел следом за ним в какой-то салон или гостиную. Во всяком случае, это означало, что его таки примут. В принципе, по-другому и быть не могло: сейчас он точно не был намерен отступать!
Значит, должная толика сочувствия, потом понимающая морда... Мерлин, кого я обманываю!
Оказавшись в гостиной, он первым делом налил себе огневиски, да плюхнулся на диван, чувствуя себя здесь вполне хозяином положения и вообще. Ждать долго не пришлось: вскоре хозяйка уже входила в комнату. Глаза Долохова сверкнули, а на губах мигом появилась улыбка.
- Клаудия, - он даже привстал с дивана - дань этикету - пока она входила в комнату и присаживалась в кресло рядом с ним. Сам русский остался на диване, да стакан огневиски из рук не выпустил. - Я пришел выразить вам свои соболезнования в связи с вашей утратой, - слова прозвучали уместно, но все-таки несколько фальшиво. Никто из них не считал смерть мистера Бруствера такой уж утратой! - Кстати, вы прекрасно держитесь, а выглядите - еще лучше, - Долохов повернулся к ней и продолжил улыбаться, смотря на нее. - Боюсь, что у вашего эльфа не было выбора: я бы все равно вас увидел - так или иначе, -  да, это - наглость и толика хамства, но она наверняка к этому уже привыкла. - Я понимаю, что сейчас совершенно не время, но... но может быть мы наконец поужинаем вместе? Я не зову вас в ресторан, где ваша репутация несчастной вдовы может быть скомпрометирована. Я могу вас позвать к себе. Или же прийти к вам. На ваш выбор, - Долохов салютует ей стаканом и делает глоток. Он пришел сюда к ней и за ней и не собирается уходить, пока не получит своего!

0

4

Клаудия четко понимала почему Антонин Долохов пришел и зачем. Судя по всему он считал, что их игра затянулась и пора бы уже переходить к более решительным действиям. Он потягивал лениво огневиски, пожирая ее взглядом. На какой-то момент Забини даже пожалела, что решила наплевать на этикет и появиться перед гостем в халате - это явно выглядело провокацией. Впрочем, дело уже было сделано и было бы странно, если бы Клаудия внезапно пустилась в объяснения о своем внешнем виде. Поэтому все, что оставалось итальянке - это вести себя с достоинством королевы. Ну или скорее леди Годивы - оставалось только скинуть халат и сесть верхом на лошадь.
- Благодарю за Ваши слова поддержки. - ее благодарность звучала так же фальшиво, как и его соболезнования. Оба прекрасно понимали, что никакой жалости тут нет, но все нормы этикета приходилось соблюдать. - Слезами мужа не вернешь, Антонин. Я стараюсь держаться. - девушка тонко улыбнулась, отпивая чай из своей чашки. Мужчина вел себя, как обычно, харизматично-хамски. - Все равно бы увидели меня? Тогда бы Вам пришлось осаждать мою спальню. Что Вы фактически и делаете... Клаудия усмехнулась на то, как он отсалютовал ей стаканом. Предложение отужинать вместе было крайне двусмысленным. Он раскусил ее, это точно. Мужчина прекрасно понял, что по мужу она особо не горюет, но она не собиралась признаваться об этлм вслух.- Я и есть несчастная вдова, Антонин. И сейчас действительно не самое удачное время... - Клаудия снова играла с ним, глядя поверх чайной чашки. ...Но раз уж Вы здесь - почему бы нам не поужинать прямо сейчас? Я как раз собиралась. Мои домовики научились чудесно готовить флорентийский бифштекс... Вы любите итальянскую кухню, синьор Долохов?
Забини хлопнула в ладоши, вызывая домовика и приказывая тому сервировать стол на двоих в Малой столовой, а потом вновь перевела свой взгляд на гостя. Ей вновь вспомнилась их переписка, полная почти откровенных намеков и некоей недосказанности. Им двоим было интересно кто же кого переиграет, оба были достойными противниками. Антонин порой был нескромен в шутках и выражениях, отвешивая в письмах ей комплименты, граничащие с пошлостью. На удивление, это не отталкивало Клаудию, а наоборот только раззадоривало. Такое поведение было нетипичным для нее. Обычно она отвергала мужчин лишь из-за одного неправильного взгляда. Даже ее покойный муж добивался ее расположения целый год. А тут один наглец умудрился сорвать ее поцелуй в первый же вечер. При этих воспоминаниях Клаудию снова захватило чувство азарта. Все таки это было у них семейное. Только вот дедушка увлекался картами, а Клаудия увеличением количества сраженных мужчин. Девушка очнулась от своих мыслей и одарила Долохова томной улыбкой.
- Прошу простить меня. Я сегодня немного рассеяна. Чем вы занимались все это время? Как Ваши дела? - прервал их домовик, который сообщил, что они готовы подать ужин. - Что же, вот мы наконец-то и поужинаем вместе. Прошу, пройдемте за мной.
Клаудия грациозно поднялась на ноги, попутно поправив слегка сползший с плеча халат. Идти им было недалеко - еще одни двери в этой гостиной как раз вели в Малую столовую.
- У нас в Италии принято ухаживать за гостями... - начала Забини, когда мужчина сел за стол. -...Поэтому, с Вашего позволения.
Итак, начался еще один раунд их сумасшедшей игры. Итальянка, оказалась слева и, слегка перегнувшись через Антонина, налила ему в бокал вина.
- Советую попробовать капрезе и карпаччо, для начала. - девушка сопровождала свои слова действиями, подкладывая на тарелку мужчине озвученные закуски. - Затем мы отведаем чудесный бифштекс... А потом можно будет перейти... К десерту. - Клаудия обворожительно улыбнулась и, наконец отойдя от Антонина, села напротив. - Buon appetito, signore.

+1

5

Долохову все-таки удалось к ней прорваться, нанести этот "визит сочувствия", который, впрочем, обещал перетечь во что-то большее. Он нисколько не сомневался, что мужа ей было не жаль, а долгожданная от него свобода была и правда избавлением. Вот только правила приличия требовали ее хранить траур, но это Клаудия сможет сделать и дома. В его компании, разумеется!
- Вы очень мужественная женщина, Клаудия, - русский в тон ответил, да кивнул. Они оба знали, что она не страдает, а он не сочувствует. Это было очередным правилом их игры, которая подходила к своей кульминации. - Ох, боюсь, что я давненько не лазал по балконам, дабы осаждать вашу спальню. Но, если вы настаиваете, я могу попробовать, - Долохов широко оскалился и сделал глоток огневиски, которое он тут цедил с самого начала своего визита. Тот факт, что Клаудия его все-таки принял, внушал оптимизм. Ей наверняка тоже надоело изображать скорбящую вдову, да затворницу в этом доме. Ее горячая кровь жаждала чего-то большего, и русский легко мог ей это дать!
Эх, дорогуша, а когда у нас вообще будет это удачное время-то? Нет, я до пенсии ждать не намерен - куй железо, пока горячо!
Благо, что осаждать бастион далее ему не потребовалось: "несчастная вдова" все же решила оставить его на ужин у себя, что было ее шагом навстречу к нему. Свой шаг русский сделал, придя сюда.
- Я с удовольствием поужинаю с вами прямо здесь и сейчас, а заодно познакомлюсь с итальянской кухней еще ближе, - Долохов сверкнул глазами, явно намекая, что есть-то он будет, но вот знакомиться будет вовсе не с этим бифштексом, а с самой хозяйкой дома. Впрочем, этих намеков между ними всегда было предостаточно - в письмах то и дело проскальзывали почти откровенные слова и предложения. Но то были письма, а сейчас они, фактически, наедине. Домовики - не в счет!
Интересно, о чем она задумалась? Как побыстрее меня выпроводить отсюда? Или я ей свалился на голову тогда, когда она уже кого-то ждет?
Клаудия внезапно замолчала, задумавшись, да и русский замер, внимательно на нее поглядывая.
- Мои дела вполне неплохо, спасибо, - Долохов кивнул головой, залпом допивая огневики и ставя стакан на столик, поднимаясь с дивана и следуя за ней, успевая обшарить взглядом всю ее фигурку и задаться вопросом, а надето ли под ее халатом какое-то белье или нет. - А то еще принято у вас в Италии? - явно заинтересованно спросил русский, позволяя ей за собой ухаживать, да не сводя с нее своего наглого взгляда. Он не таился и не прятался, и она могла все это заметить. На его губах то и дело появлялась улыбка, когда он наблюдал, как она тут красиво нагибается к нему, как ответно на него посмотрела, как чуть улыбнулась. - Десерт - это хорошо, - снова тот самый намек и подтекст в его фразе, и русский косится на вино в бокале.
Конечно, не водка, но ладно уж - не станем выпендриваться.
Клаудия садится напротив него, устанавливая плотный зрительный контакт между ними, и он с удовольствием снова на нее смотрит. И, честно говоря, смотреть немного надоедает: хочется наконец коснуться ее. Но пока у них тут ужин. Чуть позже.
- Спасибо, - за столов воцаряется молчание - все заняты трапезой. Хотя явно ее не планировали оба, да как-то Долохов бы и не сказал, что особо тут голодный. Но вино свое он честно выпил, да оценил по достоинству бифштекс. - Скажите, Клаудия, какой же меня ждет десерт? - он подается чуть вперед, бросая взгляд на ее декольте, что виднеется в вырезе халата. Халат тут явно лишний, и его он снимет первым делом. Его нога якобы случайно касается ее ножки под столом. Долохов смотрит на нее в упор, даже не извиняясь за подобное, хотя стоило бы. Игра разворачивается стремительно, форсируя события - они и так слишком затянули с завязкой, да и исходные данные у них теперь поменялись. В силу вступают новые правила, когда дозволено почти все.

0

6

Пока Клаудия ухаживала за Антонином, он буквально пожирал ее взглядом. Впрочем, девушке было не привыкать к такому вниманию, поэтому она лишь улыбалась, накладывая мужчине закуски. Он не скрывал своих намерений и итальянку это вполне устраивало - не было смысла отрицать тот факт, что к этому все и шло. Ее тщательно продуманный образ убитой горем вдовы трещал по швам.
- Еще у нас в Италии принято не торопиться. Мы никогда никуда не спешим.
Забини присела напротив Антонина, не сводя с него взгляда, и пожелала приятного аппетита. Это был самый странный ужин, на которых девушке приходилось присутствовать. Никто явно не был голоден, по-крайней мере в классическом понимании этого слова, но приходилось соблюдать все правила. Домовики сегодня превзошли сами себя. Для ужина, рассчитанного на двоих, стол просто ломился от разнообразных итальянских блюд. Всем тем, что они наготовили вполне можно было прокормить целую армию. Клаудия и Антонин неспешно ели, периодически восхищаясь той или иной пищей, но за столом витало почти осязаемое напряжение. Они медленно, но верно приближались к финалу их непонятной игры, балансировали на грани.
- Флорентийский бифштекс - жемчужина тосканской кухни. - сообщила Забини, когда домовики наконец подали мясо. - Его готовят не маринуя, не добавляя никаких специй во время жарки, чтобы усилить и раскрыть именно естественные вкусовые качества.
Итальянка очаровательно улыбается, но понимает, что несет полнейшую и абсолютно бессмысленную чушь. Мерлин, кого волнует, что это за мясо? Со стороны ее краткий экскурс в гастрономическую историю родной Италии выглядит, как жалкое оттягивание приближающегося момента истины. Клаудия, разделываясь со своей порцией бифштекса, совершенно не чувствовала его вкуса. Мысли о самобичевании по поводу смерти мужа вылетели из головы совершенно. Все, что она могла делать - это смотреть в глаза своему сотрапезнику и ощущать, как нервно дрожат ее коленки в предвкушении того, что случится в ближайшее время. Но игра продолжает быть игрой. Поэтому когда они наконец заканчивают с основным блюдом, а Антонин подается вперед, заглядывая в вырез ее халата, и спрашивает о десерте - Забини мысленно хихикает.
- Десерт в итальянской кухне имеет особую роль в трапезе. И я думаю, что вам понравится... - томно начинает девушка, наклоняясь вперед и давая Долохову больший обзор ее декольте. Она знает, что то, что она сейчас скажет стопроцентно не понравится мужчине. -...Панна котта с лесными ягодами и, само собой, Тирамису!- радостно заканчивает она и хлопает в ладоши, от чего шустрые эльфы быстро подают десерт. - Конечно, если бы Вы посетили меня на Рождествл - я бы угостила Вас чудесным паннеттоне, Антонин... Это традиционный рождественский хлеб. Впервые его подали за ужином у одного из моих предков - Людовико Сфорца.
Клаудия отчетливо понимает, что ходит по лезвию ножа. Судя по взгляду мужчины, он готов ее не то убить, не то раздеть и взять прямо на этом столе. От таких мыслей тело итальянки мгновенно покрывается мурашками и, если честно, она предвкушает это. Теперь мысль о том, что выйти в халате на голое тело к гостю, уже не кажется такой бредовой. Взгляд Антонина становится все темнее, с каждой съеденным кусочком никому не нужного десерта. Девушка медленно откложила десертную вилочку подрагивающими руками. Кажется, сейчас разразится буря.
- Может быть кофе, Антонин? - хрипло спросила она. - Или еще вина?

+1

7

- В самом деле не спешите? А я слышал совсем другое, - Долохов ухмыляется, поглядывая на веселую вдову, которая всеми силами старалась поддерживать этот образ. Вот только с ним такое не прокатило: он как раз и видел ее настоящую, чтобы легко понять, что она играла и притворялась. Нет, наверняка на это многие уже купились, да вереница сочувствующих успела ее доконать в первые дни. Только русский пришел сюда совсем с иной целью.
Ладно: ужин - так ужин.
Эльфы у нее точно работали, да еще как: стол ломился от еды, которая, в принципе, тут была и не особо нужна. Но нужное впечатление было создано, хотя его сейчас впечатляла лишь хозяйка особняка.
- Вижу, что вы и правда хорошая хозяйка: так разбираетесь в кухне, - честно говоря, Долохов тоже кое-что понимал, но в своей родной кухне, где и правда мог отличить щи от борща, да дать по рукам, когда в курник кто-то попытался бы засунуть свинину. Однако в горячительных напитках он разбирался в разы больше, да баловался на досуге - в свободное от пожирательской деятельности время. Но сейчас эту тему поднимать не хотелось, а то их разговор ушел совсем бы в иные дебри, когда у него здесь есть четкая и вполне понятная цель. Поэтому русский и перешел к теме десертов, не скрываясь смотря на ее декольте. Клаудия это явно уловила, да подалась к нему, открывая более соблазнительные виды. Долохов с шумом выдохнул, не отрывая взгляда и пропуская ненужную информацию про те самые десерты мимо ушей. Очнулся он от ее хлопка в ладоши, да призыва подавать еще еды.
Будто я сюда жрать пришел.
Мысленно матюгнулся Антонин, снова садясь на место и изображая вполне себе светскую улыбку, стараясь более так себя не провоцировать. А вот Клаудия явно заигралась, и он это видел. Причина пока что была непонятна: то ли не хочет, то ли хочет и молчит.
И пойми этих баб...
Еще одна улыбка, и Долохов качает головой.
- Боюсь, что ваш рождественский прием прошел бы без меня: я привык отмечать все праздники на Родине, - тут его теряли всей Ставкой до середины января. Слава Мерлину, что никто потом и не знал, как русский проводил те самые праздники - иначе бы Лорд схватился за голову, да круцио выбил бы из него всю тягу к русскому широкому гулянью со всеми вытекающими.
Итак...
Однако никакого "итак" тут не было: ему снова предложили вино, которое он не пил, да кофе, которое пил, но по утрам - чтобы проснуться и не пугать никого мордой лица после загула. Улыбка чуть померкла, и Долохов пристально уставился на нее.
- Нет, благодарю вас. Все было очень вкусно, - вежливость набила оскомину, а ему хотелось сказать совсем иные слова. Но как-то все нет повода, что ли. Еще один взгляд, и русский откладывает салфетку, а затем и вовсе поднимается на ноги. - Благодарю вас за прекрасный ужин, Клаудия, - вежливая улыбка и ничего больше. Кажется, он слишком показал свою заинтересованность, сам невольно попадаясь в эти сети. Но он был опытным игроком и играть умел разными способами - даже в обход правил. - Наверное, я несколько злоупотребил вашим гостеприимством, когда у вас столь тяжелый период и явно не до гостей. Прошу простить мне такую дерзость, - по его виду даже не скажешь, разочарован ли он или как раз и хочет уйти. Долохов уже давно привык притворяться, да делать это так, чтобы никто не догадывался. Другое дело, что он иногда себе позволял бывать настоящим, что далеко не каждый был способен оценить и вынести. -  Вы не проводите меня? - куда его провожать, русский уточнять не стал: Клаудия была бабой явно умной - сама догадается!

+1

8

Фарс продолжался, правда вот у Долохова улыбка значительно померкла и он ее в очередной раз удивил. По нему невозможно было понять, что он сейчас испытывает, какие эмоции. Но предельно ясно было одно - рыбка от Клаудии уплывала. Определенно итальянка пересекла ту черту, когда могла потерять к себе интерес. Положение нужно было исправлять. Во-первых, она уже раззадорила сама себя и в целом бы не отказалась провести остаток вечера в компании именно этого мужчины. Ну а во-вторых, такого рода поражение больно бы зацепило ее самолюбие. Долохов вежливо поблагодарил ее за ужин и Клаудия лишь кивнула головой в ответ, лихорадочно размышляя как же ей быть. Кажется, она немного переиграла либо попала в его искусно раставленные сети. Так раздражающе неловко Забини никогда себя не чувствовала. Она наконец-то поняла, что это не те сопливые юнцы, с кем она имела дело до этого. Однако, вежливая улыбка не сползала с ее лица, у нее не дрогнул ни один мускул. Они неспешно подняли из-за стола.
- Что Вы, Антонин! Не стоит извинений! Поужинать в Вашем обществе было истинным удовольствием.
В ее голове неожиданно оформился простой и понятный план. Единственным минусом в нем было то, что ей придется сдвться в этой игре первой, а итальянке это было совсем не по душе. Этот план был откровенным предложением себя и своего тела. Клаудия мысленно металась. Она судорожно прикидывала - стоит ли эта игра свеч и вообще нужно ли ей это все. Забини метнула взгляд на окно, за которым было уже совсем темно. Она выдохнула и повернулась к мужчине, с чарующей улыбкой. Она приняла решение и как раз вовремя - молчание уже подозрительно затягивалось.
- Как Вы уже сказали, Антонин - я хорошая хозяйка. А ни одна хорошая хозяйка не отпустит гостя на ночь глядя, тем более...- итальянка изящным жестом указала на окно, за которым разыгралась вьюга. -...в такую погоду. Поэтому, я хотела бы предложить Вам остаться у меня. Я прикажу эльфам подготовить гостевые покои.- на лице Долохова мелькнуло что-то похожее на торжество, но Клаудия не придала этому значения, продолжив. - Я не приму отказа, даже не спорьте со мной, синьор!
Итальянка привычным хлопком подозвала эльфа и начала бойко отдавать распоряжение, чтобы он немедленно подготовил комнату для гостя. Эльфы в этом поместье были хорошо выштрудированы, поэтому ожидание не заняло много времени. Однако, за это время Клаудия успела более менее упорядочить свои мысли и вновь принять вид очаровательной обольстительницы. Она прихватила со стола бокал с вином и бросила взгляд на Долохова из под опущенных ресниц.
- Вот теперь я провожу Вас. - сказано это было с придыханием и милой улыбкой. - Следуйте за мной, Антонин.
Клаудия шла чуть впереди, покачивая бедрами и почти физически ощущая на себе взгляд мужчины. Сердце ее билось в груди, в предвкушении развязки всей этой игры в кошки-мышки. Итальянка сделала первый шаг к этой бездне, но все таки не хотела откровенно вешаться на Долохова, будто признавая свое поражение. Девушка была игроком с неуемным азартом, но не собиралась уступать, хоть и признавала, что Антонин на порядок умелее ее. Клаудия уверенно толкнула двери, ведущие в гостевую спальню, и прошла в нее первой.
- Что же, надеюсь Вас все устраивает? Эта комната самая жаркая в поместье.. - итальянка обернулась к Долохову, отпивая вино из бокала и хитро блестя глазами. - Ну, я пожалуй не буду Вам мешать. Устраивайтесь. - она подошла к нему ближе и, привстав на цыпочки, нежно поцеловала в щеку. - Доброй ночи, Тони.
Клаудия сделала все, что могла, стараясь не задеть свое женское самолюбие. Следующий шаг должен был быть за Долоховым.

+1

9

Ужин уже подходил к концу, а никакого прогресса тут не намечалось. Нет, скажите на милость, чего было вообще все это затевать? Долохов такого не понял, да несколько так поумерил свой пыл. Он внимательно смотрел на Клаудию, силясь понять правила ее новой игры.
Бабская логика - кабздец мужскому мозгу.
Решив, что есть/пить он более не хочет и не может, а пока что более дельных предложений не последовало (да и не факт, что последует), Долохов все-таки засобирался. Трудно было сказать, что при этом испытывала хозяйка. Но, во всяком случае, с облегчением не выдохнула, что уже было плюсом.
- Для меня тоже, - русский вежливо улыбается, но его глаза и слова не выражают ничего. Когда он сюда собирался, то рассчитывал на совсем другое удовольствие. Видимо, какая-то "не судьба" - не иначе. Или же леди Забини сама заигралась, да поспешно дала задний ход, опасаясь тех самых последствий, к которым точно бы привела ее игра.
Пожалуй, до борделя я сегодня все-таки дойду!
Долохов уже собирался уходить, когда хозяйка дома несколько так замешкалась, да о чем-то задумалась. Не иначе пыталась чего-то сделать, и он кинул на нее выжидающий взгляд.
- Да, вы хорошая хозяйка, - тут не было никаких сомнений, а потом, услышав такое предложение, он не мог не добавить, чуть съязвив: - У меня шуба - теплая, - однако она явно не терпит возражений и желает оставить его у себя ночевать. В гостевых покоях. Долохов криво ухмыляется и кивает головой. - Ну, раз вы так настаиваете, Клаудия... - поход в бордель отменялся решительно и бесповоротно. Она берет бокал, смотрит на него и просит следовать за ней. Русский тут не стал медлить - еще не хватало! - И правда вы очень радушная хозяйка, - комплимент был сделан, а взгляд уперся в ее попку. Долохов тихо выдохнул и снова взял себя в руки. Лестница - это, конечно, антуражненько, но неудобно.
Провоцирует. Что ж, значит, не набивала себе цену, да и не ломалась.
Он следует за ней в какие-то покои, которые его интересуют также, как и ужин. Главное - наличие койки, хотя и без нее можно обойтись.
- Самая жаркая комната? Охотно верю, - он мельком оглядывается, подмечая кровать. Ему-то, в принципе, все равно - спать он тут точно не собирается. Но тут вдруг Клаудия засобиралась уходить, что явно не входило в его планы. Она подходит к нему, целует в щеку и желает спокойной ночи. Долохов внимательно смотрит на нее и наклоняется к ней. - Спокойной ночи, - русский целует ее в губы. - Спасибо за заботу, - еще поцелуй, и его рука уже на ее попке, прижимая ее к нему. - Вы и правда удивительная хозяйка, - Долохов легко подхватывает ее на руки и, не прекращая поцелуев, несет ее на постель. - Вот так и будем спать! - он положил Клаудию прямо на покрывало, а потом взял и развязал пояс ее халатика.
Твою мать!
Нет, он конечно задумывался о том, что на ней надето под, но как-то и не представлял, что все будет так!
И это она голая весь тот долбанный ужин рядом просидела?! Твою мать!
Русский тут же склоняется к ней, начиная покрывать ее тело поцелуями, попутно стягивая с себя пиджак, расстегивая пуговицы рубашки. Клаудию он даже и не стал спрашивать, хочет она или нет. Если бы не хотела - проводила бы до дверей и помахала ручкой. Справившись с рубашкой, он лег на нее, целуя в губы и скользя руками по ее бедрам, чувствуя, как она выгибается к нему, как отвечает на поцелуй, как стонет в его рот.
- Игралась со мной, да? - его вопрос не требует ответа, и он сжимает ее грудь рукой, лаская языком сосок. - Теперь моя очередь играть с тобой! - пальцы резко и без предупреждения вторгаются в нее, замирая, а потом не спеша начиная двигаться вверх-вниз. Долохов проводит языком по ее губкам и улыбается, глядя на ее затуманенные от желания глаза.
Попалась!

+1

10

Долохов не обманул ожиданий Клаудии и поступил именно так, как она и рассчитывала. Когда она мешкала, порываясь уйти, мужчина склонился к ней, накрывая ее губы своими. Это был даже не поцелуй, а легкое приксоновение, за которым крылось скрытое обещание в дальнейшем удовольствии. Итальянка улыбнулась ему в губы и разве что не мурлыкала от того, что наконец-то вся эта эпопея подошла к логическому финалу. Она ничего не ответила на его слова, они сейчас не были нужны. Клаудия выговорила свой лимит за время их нелепого ужина. Она льнула к Долохову всем телом, обнимала его за шею, а когда он с легкостью поднял ее на руки, словно пушинку, лишь вскрикнула от неожиданности. Антонин бережно уложил ее на кровать и развязал узел на пояске ее халата. Он явно не ожидал того, что девушка все это время была совсем рядом с ним полностью обнаженная.. Его шумный выдох и дикий взгляд потемневших глаз - приятно потешили самолюбие Забини. Однако, Долохов видимо пришел к выводу, что с них достаточно медлительности. Он склонился к ней, скользя губами по ее телу, опаляя нежную кожу горячим дыханием, и попутно буквально сдергивая с себя пиджак. Клаудия практически плавилась под его губами и руками. Ее тело откликалось на каждую незамысловатую ласку, покрываясь мурашками удовольствия. Что бы там не думали сплетники, замуж Клаудия выходила девственницей. Да, она играла с мужчинами и сводила их с ума, но никогда не доводила до постели.  Она подарила свою невинность мужу и сейчас жалела, что первым ее мужчиной был не Антонин. Он не сделал ничего такого, но итальянка хотела его так, как никого в жизни. Долохов, справившись с рубашкой, откинул ее куда-то в сторону, лег на Клаудию сверху и поцеловал со всей страстью и жаром. Клаудия чувствовала всю степень его возбуждения через его брюки, пока он гладил ее бедра, поднимаясь вверх, оглаживая талию, касаясь груди. Все это было самой настоящей сладкой пыткой и она, не в силах больше сдерживаться, застонала. Антонин внимательно наблюдал за ее реакцией и довольно ухмылялся. Ему явно нравилось, как итальянка покусывала распухшие от поцелуев губки, как подавалась и выгибалась навстречу, напрашиваясь на ласки. Мужчина, ехидно спросил ее про их игру, но совершенно не дал шанса ответить. Он сжал ее грудь и у Клаудии мелькнула мысль, что она идеально помещается в его ладони, будто создана для его рук. Впрочем, в следующую секунду, все мысли из ее головы просто испарились.
- Dio mio!
Долохов без предупреждения ввел в нее пальцы. Так резко, что сорвал вскрик с ее губ. Он двигал ими неспешно, дразня Клаудию и наблюдая за ее реакцией. Он, конечно, улыбался, но было видно, что он сам еле сдерживается, чтобы не наброчится на нее. Итальянка всхлипывала от каждого его движения. Она извивалась всем телом, цепляясь за плечи Антонина, и подавалась навстречу его пальцам, стараясь почувствовать их глубже. Клаудия раскраснелась то ли от того, что в комнате слишком сильно растопили камин, то ли от тех бесстыдных ласк, которыми ее одаривал мужчина. Ее волосы разметались по покрывалу, а на лбу выступили бисеринки пота. Она открыла затуманенные от возбуждения глаза и медленно облизала пересохшие губы. Ей нужно было почувствовать мужчину в себе полностью, но он как назло не спешил. Итальянка накрыла его возбужденную плоть рукой, скрытую брюками, и слегка сжала. Долохов шумно выдохнул.
- Per favore, Антонин. - Клаудия принялась медленно расстегивать его брюки. - Пора забыть о глупых играх.
Долохов привстал с кровати и наконец избавился от последней детали своей одежды. Его глаза горели лихорадочным огнем возбуждения и девушка была уверена, что ее взгляд выражает то же самое. Она, не отрывно глядя на Антонина, без стеснения, медленно провела руками по своему телу, сжала грудь и широко развела ножки. Это было развратно, но ей хотелось, чтобы Долохов сгорал от страсти так же, как и она сама.

+1

11

Ужин подошел к нужному этапу. Собственно, именно за этим Долохов здесь и оказался, а не пожрать или выразить там какое-то соболезнование. С тех пор, как он на нем приеме наткнулся на Клаудию, он о ней частенько думал и даже больше. Мысль о том, чтобы затащить ее в постель, почти стала наваждением, и вот момент истины все-таки настал!
Клаудия не сопротивляется, а отвечает на его поцелуй, подаваясь к нему всем телом, обнимая его и прижимаясь. Долохов уже жадно водит руками по ее спинке, спускаясь ниже, сжимая аппетитные ягодицы, чуть задирая полы ее халатика, под которым уже очень хочется посмотреть, что же есть. Ненужно в такое ситуации белье с дамы следует немедленно сорвать! Он подхватывает ее на руки и несет на постель, не прекращая своих поцелуев, от которых перехватывает дыхание. И, едва халатик был развязан, как Долохов с шумом выдохнул.
Голая! Все время рядом голой была!
Это было просто выше его сил, и он принялся судорожно стаскивать с себя сначала пиджак, а потом и рубашку. Процесс несколько замедлялся, ибо оторваться от нее и прекратить ласки тоже не представлялось возможным. Руки скользнули по ее груди, и он склонился, играясь языком с соском, который тут же отвердел от возбуждения. Клаудия выгибалась навстречу его ласкам, желая большего. Она облизывает губы и сверкает на него глазами так, что русский тут же забывает обо всем на свете. Пальцы скользят по плоскому животу вниз, чуть прираздвигают ноги, а потом резко вторгаются в нее. С ее губ слетают какие-то слова на итальянском, а она сама снова выгибается дугой к нему. Долохов тут же ловит губами ее сосок, целуя, облизывая языком, чувствуя, как по ее телу проходит сладостная дрожь от предвкушения. Его пальцы ритмично двигаются в ней, но нарочно он это делает слишком медленно. Нельзя торопить такое долгожданное удовольствие - никак нельзя!
Клаудия тихо стонет и сама подается бедрами к нему навстречу, насаживаясь на его пальцы, желая почувствовать их в себе как можно глубже. Ее глаза уже затуманились от желания, а бисеринки пота на теле еще больше привлекают внимание. Долохов склоняется к ней, проводя языком от шей до груди, а потом ниже по животу. Еще один ее призывный стон, который эхом отдает в его голове. Она сама приступает к действиям, когда ожидание становится слишком невыносимым. Ее ладошка ложится на его брюки, касаясь паха, сжимая его член через ткань, и Долохов чуть ли не застонал, с шумом выдыхая.
- Ты можешь звать меня Тони, - ее пальчики тянутся к его брюкам, начиная медленно расстегивать их. Ему приходится чуть отстраниться, чтобы стащить сапоги, мешающие уже штаны и белье. Долохов хотел было снова потянуться к ней, как замер, наблюдая за ее манипуляциями. Клаудия еще шире развела ноги в стороны, открывая ему манящие виды. Ее руки скользнули по своему телу, лаская, сжимая грудь, а глаза смотрели на него с вызовом и страстью. Русский с шумом выдохнул, подаваясь к ней, будто под гипнозом, накрывая ее же ручку своей, да сжимая ее грудь сильнее. Едва она выгнулась и застонала, приоткрыв рот, как Долохов тут же ее поцеловал, скользнув в ее рот языком.
Он ложится между ее раздвинутых ног, не прекращая поцелуя, чувствуя, как ее пальчики касаются его живота и скользят ниже, к возбужденной плоти. Долохов застонал прямо в ее рот, едва она коснулась, провела по всему основанию и чуть поерзала, шире раздвигая ноги и направляя его в себя. Теперь такое уже больше нету сил ни у нее, ни у него. Одно резкое движение вперед, и он целиком оказывается ней. Их стоны звучат синхронно, а глаза смотрят в глаза. Долохов тяжело дышит, чувствуя, как она сжимает его в себе. Он чуть подается назад, чтобы снова также резко войти в нее, сорвать с ее губ новый сладкий стон. Его рука скользит по ее бедру, сжимая его, заставляя ее плотнее к нему прижаться. Он с шумом выдыхает и начинает размеренно двигаться. Пока что размеренно, ибо он сам не уверен, как надолго хватит такого сдерживания, когда ему уже давно хочется получить Клаудию всю целиком!

Отредактировано Antonin Dolohov (2016-02-07 21:55:00)

+1

12

То, что происходило здесь и сейчас - было слишком хорошо. Их эмоции искренние и настоящие. В комнате стало определенно жарче. Клаудия провоцирует Долохова даже в постели, продолжая их игру, которая началась еще на том приеме. Она призывно развела ножки, обводя руками свое тело, бросая вызывающе страстный вгляд и мужчине, судя по его выдоху, определенно понравилось это зрелище. Их маски светских леди-джентльмена трещали по швам, уступая место древнему животному инстинкту. Антонин подался к ней, накрывая ее руку своей и побуждая сжать грудь сильнее, от чего с губ Клаудии сорвался стон и она выгнулась. Мужчина поймал ее губы, вовлекая итальянку в глубокий и чувственный поцелуй. Сердце, по ощущением, билось где-то в горле и ей казалось, что воздуха катастрофически мало. Долохов устроился между ее ног, прижимаясь возбужденной плотью к ней, углубляя поцелуй. Сейчас для Клаудии мир сузился до размеров гостевых покоев в собственном поместье. Если бы все эти сочувствующие, которые осаждали ее на протяжении всех дней со смерти Бруствера, знали... Если бы они только знали, как Забини скорбит по покойному супругу, они бы сошли с ума. Как сходила с ума сама Клаудия. Она провела руками по широким плечам мужчины, спускаясь все ниже. Она легко провела пальчиками его животу, чувствуя как напрягаются стальные мышцы. Терпение итальянки было на самой грани, но она все равно старалась не спешить. Она обхватила член Антонина ладошкой, ловя губами сорвавшийся у него стон, и медленно провела по всему основанию, глядя в подернутые пеленой похоти глаза. Тянуть больше не было никакого смысла, да и совсем не хотелось. Ей хотелось как можно быстрее почувствовать Антонина в себе. Клаудия поерзала и раздвинула ножки еще шире, направляя мужчину рукой. Он не стал особо церемониться и вошел в нее одним мощным и резким толчком. Их стоны слились в один, а в его глазах Забини увидела свое отражение. Девушку охватило прекрасное чувство заполненности. Сейчас они будто бы были продолжением друг друга. Мужчина медленно, не разрывая их зрительного контакта, вновь вышел из нее, чтобы в следующую секунду опять полностью заполнить ее. Клаудия застонала, подаваясь ему навстречу. Антонин скользнул рукой по ее бедру, от чего тело бросило в жар. У нее складывалось впечатление, будто она превратилась в один оголенный нерв. Итальянка ощущала мужчину, нависшего над ней, каждой клеточкой своего тела. И это пьянило похлеще самого терпкого вина. Антонин сжал ее бедро, притягивая к себе еще ближе. Он словно пытался стать с Забини одним целым. Клаудия больше не могла терпеть. Она захныкала, извиваясь всем телом, подталкивая мужчину к более активным действиям. Тот понял ее правильно и начал свои размеренные движения. Их тела, влажные от пота, блестели в неровном свете от пламени камина, переплетаясь в причудливом древнем танце. Спальню наполнили их громкие почти синхронные стоны, а воздух как будто загустел от жары и страсти. Клаудия  комкала в кулачках покрывало, выгибалась под невозможным углом и сбивчиво дышала. Антонин был великолепным любовником. Он ласкал ее грудь - то сжимая, то проводя языком по соскам. Он инстинктивно чувствовал под каким углом нужно входить, чтобы доставить девушке особое удовольствие. Но вскоре этого оказалось недостаточно. Итальянка обхватила его лицо руками и медленно облизала пересохшие губы.
- Быстрее, Тони.
Долохов издал невнятный рык, будто только и ждал этой просьбы, и увеличил темп, срывая с губ Клаудии уже не просто стоны, а вскрики.

+1

13

Долохов едва ли не застонал, когда она коснулась его. Прикосновение ее пальцев было по-настоящему обжигающим. Сначала плечи, потом живот, а потом Клаудия скользнула рукой ниже, коснулась его члена, и тут больше терпеть не было сил. Одним резким движением он оказывается в ней, простонав в ее рот, чувствуя, как она сжала его в себе и застонала в ответ. По телу прошла горячая волна, и Долохов на мгновение замер, чтобы прочувствовать все в полной мере. Секундная пауза, и он почти вышел из нее, чтобы вновь заполнить собой до предела. Клаудия стонет в ответ, выгибается к нему, смотрит на него так, что внутри все переворачивается. Сердце бешено стучит в груди, и он начинает медленно двигаться.
Он прижимает ее за бедро к себе, чтобы контакт получился теснее. Она умоляет его продолжать, подстегивая двигаться дальше и не останавливаться. Долохов тяжело дышит от возбуждения и желания, раз за разом проникая в нее, лаская языком ее грудь, целуя в шею и в губы. Клаудия двигается ему навстречу, стараясь вобрать его в себя поглубже, ощутить до конца, словно становясь с ним одним целым. Внезапно она обхватывает его голову руками, заставляя на себя посмотреть. Русский смотрит на нее, прямо в глаза, ловя ее взгляд, полный желания. Ее призыв - такой неприкрытый и откровенный, собственное имя, слетевшее с ее губ... Долохов тихо рычит и резко подается вперед, заполняя ее всю собой снова.
Крепко сжав ее бедра, он заставляет ее чуть приподнять ноги и обнять его ими за талию. Так двигаться намного проще, да и проникать в нее глубже. Клаудия начинает откровенно кричать, и каждый ее крик отражается пульсацией в нем, когда желание перехлестывает через край, и ты двигаешься слишком быстро, но все равно не можешь его нагнать и перегнать. Страстный поцелуй, новый стон и новое движение. Долохов уже не щадит ни ее, ни себя, двигаясь на пределе, с каждым толчком приближаясь к наслаждению. Клаудия обнимает его за плечи, царапается и кричит. Это ставит окончательную точку в их любовной игре. Долохов почти выходит из нее, но тут же снова входит - резко и до конца. Несколько таких же глубоких рванных толчков, и он замирает в ней, глухо застонав и кончая в нее, чувствуя, как она сжимает его внутри себя, как ее тело охватывает судорога от оргазма.
Русский падает на постель рядом с ней переводить дыхание, ощущая такую приятную расслабленность в каждой клеточке своего тела. Он притягивает Клаудию к себе и целует в губы. В этом поцелуе нет страсти, что была еще пару мгновений назад. Сейчас тут - привкус удовольствия, такого сладкого послевкусия после большого наслаждения.
- Хорошо, - несколько хрипло прошептал он, хотя слова тут были явно лишними. И было намного больше, чем это простое "хорошо". Было великолепно, и Долохов прижался к ней, зарываясь носом в ее волосы, целуя в висок, поглаживая лениво ее грудь. Они оба приходят в себя, но сожаления тут нет и не будет. Клаудия явно не огорчена, что так резко сняла траур, да отдалась ему. А сам русский тем более о таком не жалеет! - Давай ты останешься здесь со мной, - он укладывается к ней вплотную, обнимает и прижимает к себе. - Хорошая хозяйка должна же проследить, чтобы ее гостю было хорошо, - усмешка трогает его губы, и Долохов намекающе на нее поглядывает. Ведь это - не конец их игры - это лишь начало!

+1

14

Клаудию накрыло безумие. Долохов двигался быстро, резко и даже немного грубо. Он сжимал ее бедра, прижимая вплотную к себе, но девушке и этого было мало. Она обхватила его ножками за талию, меняя угол, позволяя мужчине проникнуть еще глубже в нее. С ее губ срывались уже не стоны, а откровенные крики, перемешанные с просьбами не останавливаться. Итальянка не слышала себя, а только бесконечный звон в голове и громкий стук сердца. Она извивалась на постели, выгибалась навстречу мощным толчкам. Это была сладкая агония на двоих. Девушка выкручивалась, подставляла шею для влажных поцелуев. Долохов жадно и страстно поцеловал ее в губы, казалось что он начал двигаться еще быстрее, хотя быстрее уже было некуда. Клаудия чувствовала, что еще чуть чуть и все разлетится на куски. Она обняла мужчину за плечи, больно впиваясь в них ногтями и выкрикивая его имя. Итальянка знала, что Антонин уже на самой грани и ее крики лишь подстегивают его к финалу. Он глухо стонал, заполняя ее полностью, двигаясь рваными толчками. Он сделал еще пару движений, замирая, и мир будто бы взорвался. Клаудию скрутило судорогой феерического оргазма одновременно с Антонином. Она плотно сжала его в себе, ощущая пульсацию и то, как он изливается в нее.
Долохов упал рядом с ней на кровать. Несколько минут они лежали без движения, а Клаудия томно улыбалась, ощущая приятную расслабленность во всем теле. Она сладко потянулась, разминая мышцы. Она думала о том, что вся эта их игра стоила того. Ей никогда не удавалось испытать то, что она испытала сейчас, с мужем. От размышлений ее отвлек мужчина, лежащий рядом. Он просто молча притянул ее к себе, вовлекая в поцелуй. Они целовались лениво, будто благодаря друг друга за полученное сумасшедшее удовольствие. На то, что сказал Антонин, Клаудия лишь ласково улыбнулась. Это было не просто хорошо - это было идеально. Мужчина прижал итальянку еще ближе к себе, прижимаясь губами к ее виску, от чего она довольно зажмурилась и обхватила его рукой за талию. Забини не жалела о случившемся и знала, что никогда об этом не пожалеет. Возможно ей и придется носить траур на людях, но она больше не хотела носить его наедине с собой. Что сделано, то сделано. Клаудия положила голову Антонину на плечо и вздохнула.
-Я и не собиралась уходить. Как я могу оставить своего гостя скучать.
Итальянка действительно планировала остаться в этой постели. Спать одной в холодной кровати - зачем? Ей было уютно лежать под боком у Долохова, да и если бы она захотела, не ушла бы. Ее сморила усталость и она навряд ли сумела бы дойти до своей комнаты. Девушка ухмыльнулась, водя пальчиком по животу мужчины и наблюдая как он втягивает его, от ее движений. У Антонина было отличное тело - подтянутое, хорошо тренированное. Было видно, что он следит за собой и Клаудии это определенно нравилось.
- Неужели, синьор Долохов боится какой-то щекотки? - итальянка засмеялась, когда он в отместку пощекотал ее под ребрами, и попыталась вывернуться, но мужчина лишь сильнее прижал ее к себе своими сильными руками. Она закинула на него ножку и положила руку на грудь.
- Merda, в этой комнате чересчур жарко. - пожаловалась Клаудия и зевнула. Все эти дни с похорон она толком не высыпалась, ее глодало чувство вины. Но сейчас она чувствовала покой и умиротворение, решив оставить на время игру в роковую обольстительницу.

+1

15

Было слишком хорошо и лениво после такого удовольствия. Долохов растянулся на постели, переводя дыхание и поглядывая на Клаудию. По губам скользнула улыбка, и он все же нарушил тишину. Да, было не просто хорошо - было более чем замечательно! Он притягивает ее к себе, целует в губы, да прижимается к ней.
- Ладно, ладно - было очень хорошо, - русский усмехается и признает очевидное, целуя ее в висок и довольно сопя от того, как она сама к нему льнет и обнимает. Он уже давно никуда не собирается, да и ее тоже отпускать не будет. Хотя хозяйка особняка вольна ночевать, где ей вздумается, но ясно, что Клаудия сегодня предпочтет именно эту комнату, именно эту кровать и именно его в ней. Она кладет голову к нему на плечо, и он начинает гладить ее по волосам, прикрывая глаза и довольно выдыхая. - Ну еще бы! Разве приличная хозяйка может оставить такого гостя в одиночестве! - ее прикосновения более чем приятны, и Долохов выдыхает, открывая глаза и покосившись на нее.
Пожалуй, можно будет пару часиков поспать, а потом - повторить!
Она игриво прижимается к нему, щекочет, и он щекочет ее в ответ, чуть ли не укладывая на себя сверху, крепко удерживая и не давая никакой возможности сбежать. Еще один поцелуй, и она успокаивается, затихает, закидывает на него ножку, гладя по груди.
Этакая пантера, которая на мгновение стала домашней кошечкой.
Русский усмехается, проводя пальцами по ее ножке, которую она так удобно устроила на нем.
- Я ничего не боюсь, - он чуть сильнее сжал ее в своих объятиях, проводя губами по мочке ее уха. - Да, я тоже заметил, что тут было жарко - и даже очень, - кажется, Клаудию он измотал. Или же она и так была уставшей после всей этой вынужденной игры в несчастную вдову, выслушивания множества речей с соболезнованиями, которые ей были не нужны. Зато Долохов своим визитом обеспечил леди и нужный настрой, и нужную разрядку. - Кстати, ты же не против, чтобы мы иногда встречались? - русский внимательно смотрит на нее, поглаживая пальцами по щеке, чувствуя, как она потерлась об него так лениво и, вместе с тем, провокационно. -  Я думаю, что и на ужин мы сходим сможем. Не здесь. Где-нибудь в районе, скажем, Франции или Голландии, где местное общество далеко от бритов, а мы не будем бросаться в глаза, - Долохов уже строит планы, не желая все заканчивать одной ночью. Нет - не все так просто! Тем более, что знакомство их только начиналось, и впереди наверняка много всего интересно. Но начало ему определенно понравилось, и он жаждет продолжения. - Вот, например, ты что делаешь послезавтра? - на завтра у него были дела: кое-какая маленькая деревушка на юге Шотландии, где кое-то слишком много на себя взял. В принципе, ничего серьезного, но время все-таки такое займет. Поэтому тут он даже не рассчитывал на завтрашний вечер. Однако Клаудия уже снова зевает, и Долохов усмехается, устраивая ее на себе поудобнее. - Да ты уже совсем засыпаешь, - он поглаживает ее по спине, а потом оставляет руку на ее попе - так удобнее и приятнее. - Поспи немного, а то у нас впереди очень-очень долгая ночь, дорогая! - глаза русского сверкнули: кажется, у него тут нарисовывался интересный роман, а может даже и что-то большее.

+1


Вы здесь » HOGWARTS. PHOENIX LAMENT » Архив завершенных личных эпизодов » [december 1979] Nothing is true, everything is permitted (18+)